Глава 170

Лэйн сидела над Книгой. В висках пульсировала кровь, а перед глазами прыгали буквы, исчезая в красном свете, сжигающем глаза. Она судорожно выдохнула, сжимая в руках листок бумаги. Ритуал по призыву Баала был переведен. Боясь поднять глаза на трупы, устилавшие подножие лестницы, ведущей к импровизированному алтарю, Лэйн кусала губы. Он заставлял ее смотреть. Каждая смерть, случившаяся здесь — была ее виной. Она все равно что собственной рукой перерезала глотки этим людям. Вспарывала им животы. Душила, пока они хрипели, глядя в ее глаза. — Должен признать, Лэйн, вы оказались на редкость несговорчивой и стойкой, — проговорил Малек, с удовлетворением глядя на каменную стену — часть комнаты отсутствовала, переходя в естественный подземный грот. Словно комната была разрезана аккуратно посередине невероятно острым, огромным клинком. Пещера являла собой карстовую полость, промытую некогда в толще горы ― но не водой, а похоже, раскаленной лавой. И дальняя стена пещеры была выложена ободранными от мяса человеческими костями. Такими же ободранными окровавленными черепами на ней была выложена огромная пентаграмма. — Не ожидал, что ваши песочные часы из человеческих жизней будут ронять «песчинки» столь долгое время. Все же не зря мой отец три года вытравлял из вас душу и чувства. — Забирай и избавь меня от себя, — пробормотала она безэмоционально. Внутри ничего не осталось, только выжженная пустыня и бескрайнее чувство вины, — любым способом. Убей, выруби ― что угодно. — О, зачем же? — пропел Малек, жадно подхватывая лист с изложением ритуала. Пробежался по нему глазами. — Прекрасно. Вы умница, моя дорогая Лэйн. Я же говорил, что вы все сможете. Стоит только сделать над собой небольшое усилие. Так зачем же мне вас, как вы выразились, вырубать? Тем более, убивать. Нет-нет, вы непременно должны увидеть триумф ваших трудов. Возвращение моего отца и рождение нового мира. Лэйн подняла на него ненавидящий взгляд. Пальцы сжали ручку, которой она писала, и девушка приблизила ее острым краем к шее. Малек скептически выгнул бровь. — Думаете, это так просто? Пропороть горло ручкой так, чтобы быстро умереть? Даже кожу пробить сложно. Кроме того, вы уверены, что попадете сразу в артерию? Что я не найду способа продлить вам жизнь? Или даже… — он издевательски оскалился. — Вернуть вашу душу обратно из Ямы в этот мир? Помните? Моя власть над самоубийцами особенная. Желаете стать моей послушной рабыней? Ведь теперь ваша душа и острый ум вам не нужны. Вы вложили их в свой труд, изложенный здесь ― на бумаге, что я держу в руках. Но в качестве рабы Ямы вы еще вполне сгодитесь. Несколько секунд Лэйн все еще держала ручку у горла, а потом с тихим стоном бросила в сторону. Она осела на пол и разрыдалась. Тихие всхлипы перешли в смех, и уже через мгновение ее плечи содрогались от истеричного хохота. — Я не верю, — пробормотала Лэйн. — Это просто не может быть… Это очередная пытка… дать мне надежду и истребить так безжалостно. — Оу, я вижу у вас истерика. Какая неприятность. Увы, я не брал сюда транквилизаторов, — посетовал Малек. — А от госпитального крыла здесь ничего не осталось. Малек кликнул к себе прислужника и велел начинать непосредственную подготовку к последнему ритуалу. Демон поклонился и вышел. — Что касается надежды… Я один раз уже предлагал вам помочь мне. Но вы оставили бумаги вашему генералу. Это прискорбно. Потому не нужно называть меня чудовищем. Я всегда даю людям шанс. Но только один. И вы его потратили напрасно. А теперь бросаете мне обвинение, что я безжалостен. О! Нет. Подобное моему милосердие и у людей нечасто встретишь. — Иди к дьяволу, — прошипела Лэйн. — Подавись тем, что ты называешь милосердием. Она вцепилась пальцами в волосы, а потом спустилась руками ниже, закрывая уши. Ей все еще чудились стоны умирающих. Почему она не дала Малеку перевод сразу?.. Ничто не имело смысла. Ни в чем не было надежды. Бороться не нужно. Только смерть может избавить от боли… — Полагаете, у ангелов оно милосерднее? — рассмеялся Малек. Взяв листок, он обмакнул в кровь пальцы и начал вносить в схему пентаграммы на стене символы из сделанной Лэйн расшифровки. Рука его не дрожала, хотя ощущение, что наконец он пришел к финалу своей игры, будоражило кровь. Не один десяток лет, почти всю свою жизнь каждый свой шаг Малек делал во имя своего отца. И теперь остался последний, самый важный, который станет апофеозом его стараний. Его жертв. Он вспомнил, чего стоило ему договориться с Донован. Как убеждал ее — эту упрямую стерву — согласиться на договор с ним. Чего стоило ему передать смертным яд Йогзатота, легший в основу оружия против бессмертных, золотые сети и амулеты ― многое… С каким трудом он смог найти Камни секретов. И сложнее всего было скрыть от всех свои планы. Работать бок о бок с архангелом и не быть заподозренным. И каждый раз риск был так велик… Но теперь оставался лишь шаг. Еще один, последний шаг, и отец прибудет в этот мир. Малек позволил себе улыбнуться. Теша себя еще одной ― сокровенной мыслью… — Господин! — прервал его размышления голос прислужника. — Господин! Самолет над плоскогорьем. — Что?! — Малек оторвался от вырисовки и в недоумении и раздражении посмотрел на демона. — Какой еще самолет?! — Военный грузовой. Малек стоял, пребывая в глубоком шоке. Если бы даже ему сказали, что ангелы и демоны принесли сюда людей на руках, преодолев тысячи миль, он не был бы так потрясен. Но самолет… Среди царившей вокруг разрухи? Над покрытыми снегом, елями и кедрами горами? Это казалось невозможным. Малек взял себя в руки. Ритуал следовало завершить. Мысли уцепились за то, что казалось наиболее понятным из всего, что он услышал. — Там бессмертные? Микаэль? — Микаэля там не было. Давид, Каин и две их мелкие девицы. Лэйн подняла на Малека победоносный взгляд. — Гейм, сет, матч, — прошептала она и, если бы у нее оставались силы, смогла бы порадоваться и начать снова надеяться. — Все зря, Малек. Он скрежетнул зубами. Заставил себя успокоиться. Снова улыбнулся. — Ну, почему же зря? Ритуал свершится. Отец вернется. И они станут первым из блюд его пиршества. Ваш генерал оказался гораздо более упрямым и настырным, чем я предполагал. Гораздо. Значит… Придется его убить сейчас. Он повернулся к демону. — Собирай отродий. И вернулся к начертанию знаков вокруг пентаграммы.