Глава 171

Архангел и демон ушли. Погруженная в свои мысли Одри вернулась к столу, придерживая Чашу, забрала амулет и машинально сунула его в карман платья. Уселась на стул, уперев взгляд в приколотые к доске листы с записями из Книги Апокалипсиса. «В третий раз я на алтарь не лягу…» ― пронеслись в голове ее же собственные слова. Зрачки ее замерли, фокусируясь на пустоте. Дмитрий изучал крепление острия и древка Копья. Никаких фиксаторов не нашел. И просто сопоставил их. Снова щелкнуло — и наконечник будто прирос намертво. Генерал с силой сжал острие и попытался сдвинуть его хоть на волос, но безуспешно. Копье снова было единой сущностью, выкованное из одного куска железа единым проходом. — Чертовщина… — проворчал он. — Это божественное оружие, — пояснила Анхея. — В этом смысл… замысел невозможно понять. — Куда уж нам… Копье в руке действовало успокаивающе, наливаясь изнутри теплом. Навевая уходившую глубоко в сознание мысль: «Не нужно знать. Нужно действовать…» Дмитрий закрыл глаза. До Роткова оставалось около часа лету. Еще час. Прежде чем он пойдет за ней в разлом. — Надо подумать, как мы будем садиться, — сказал генерал. — Аэродрома нет. Только чистое поле, река, предгорье — Жалко самолет, — заметила Анна. — Какие опции есть? — Вероятно, только одна, — устало вздохнула Анхея. Давид, успевший хорошо узнать за это короткое время ангелессу, прищурился. Внутрь закрались нехорошие подозрения относительно их дальнейшего плана действий. Демоны зашумели с новой силой в голове. — Ты… Анхи, ты хочешь, чтобы мы… посадили самолет? В помещении стало тихо. Казалось, что даже гул турбин стал менее громким. — Я не хочу, — честно сказала Анхея. — Но мы или разобьем самолет, или посадим его. — Какое невероятное умозаключение, — добродушно рассмеялась Анна, чтобы снизить градус напряжения. — Если есть более умные и менее опасные идеи, я вся во внимание, — в тон ей ответила ангелесса. Ллойд на это только пожала плечами. — Анхея… — медленно начала Кира. — Эта «птичка» две сотни тонн весит. Две. Сотни. Мать его. Тонн. Как ты думаешь, ее посадить? — Теоретически, это может быть осуществимо, — задумался Давид, прикидывая их суммарную возможную «тягу». — Как минимум, мы можем смягчить посадку. Не потребуется поднимать двести тонн. Потребуется замедлить снижение. Нас четверо. По двое под каждое крыло. Это реально? — демон посмотрел на Шона. — Это ты меня спрашиваешь? — сухо уточнил тот, приподняв одну бровь. — Я, конечно, не хочу бросать Антуана и посылать ему воздушный поцелуй, прыгая с парашютом, но возможностей бессмертных я не знаю. Наверно реально, если вы такие сильные и безупречные. — А помочь разогнать потом сможете? — спросил Дмитрий. — По заснеженному полю? Или скале. Чтобы взлететь. Давид удивился еще больше. А вот возмущенные вопли в ушах, напротив, затаились, притихли, будто все тени внутри вымерли единым разом. — Генерал, вы ставите поистине фантастические задачи, — усмехнулся демон. — Но, Мик и Кас уже вернутся, я надеюсь. Приподнять и толкнуть… Чем черт не шутит, — в глазах Давида промелькнула лукавая искра. — Когда-нибудь, когда все это закончится, я лягу в ванну и пролежу там месяц, поедая деликатесы и попивая глифт, — пробормотала Анхея. — Чтобы раз и навсегда смыть с себя память, как я сажаю и разгоняю самолеты… — Кожа сморщится, — отозвалась Анна. — Это вряд ли, — усмехнулась ангелесса. — Я бессмертная. Думаешь, кто надоумил Клеопатру купаться в молоке ослиц? Ангелы, конечно. — Не могу сказать, что мне не нравится эта идея… — многозначительно мурлыкнул Давид, представляя их вдвоем в горячей ванне, с бокалами глифта и разнообразными вкусностями. — Категорически ее поддерживаю. И готов всецело посодействовать. Анхея усмехнулась и бросила ему многообещающий взгляд. — Жду не дождусь, — проговорила она тихо с улыбкой. — Я уже начал продумывать детали, — сверкнул глазами Давид, раздевая ее взглядом и стараясь сохранять бодрый вид. — В целом, можете начинать свои брачные игры прямо сейчас, — широко улыбаясь, заметил Шон, играя подушечками пальцев друг об друга и не отрывая от них своего взгляда. — Надо закрепить плотнее вещи в грузовиках, — сказал Дмитрий. — И сами грузовики, раз посадка будет жесткой. — Я помогу, — предложил Каин, опасливо поглядывая на генерала. Дмитрий в сомнении и с нескрываемой неприязнью прищурился. — Я сожалею, что… доставил столько проблем, генерал. И прошу у вас прощения. Если я могу что-то сделать, чтобы исправить, я сделаю, — добавил ангел, очень похожий сейчас на набедокурившего мальчишку перед строгим отцом. Ллойд некоторое время молчал, буравя его взглядом. А потом сухо бросил: — Пошли. Одри рассеянно принялась собирать листы с текстами, погрузившись в свои мысли. Теперь, когда их с Микаэлем тайна стала известна всем и когда последний из артефактов признал в ней назначенного ему человека, она испытывала разом неловкость, опустошенность и некоторое облегчение. «Теперь это уже не имеет значения», — повторила Одри себе. — Полетели, любовь моя, — прошептала Анхея, наслаждаясь откровенно голодным взглядом Давида. Поморщившись, она добавила: — К сожалению не в ванную, а на улицу в метель, чтобы посадить самолет. — Куда угодно, любовь моя, — откликнулся Давид. — Да… — проводив ангелессу и демона взглядом, протянула Анна. — Ну, а я пока раздам теплые вещи… Я взяла на базе у Бриза куртки и утепленные берцы. *** Оставшееся время до Роткова заняла подготовка к посадке. Крепили все, что могло сорваться с места и привести к новым проблемам. Надели зимние вещи — приборы показывали, что температура у поверхности земли может быть порядка тридцати пяти-сорока градусов ниже нуля. Потом самолет начал снижение. В салоне затрясло. Ветер был почти штормовым. Пора было садиться. Четверо бессмертных вышли через грузовой отсек, по рампе, наружу. Набрав скорость вместе с самолетом в несколько сот километров в час, они распределились. Давид, перейдя в полную демонскую ипостась, занял место под правым крылом между ближним двигателем и корпусом самолета. Правее от него, сразу перед вторым двигателем, встала Кира. Каин, раскрыв все шесть крыльев, занял место аналогично Давиду, но под левым крылом. Левее от него шла Анхея. Следуя тому, что сказали пилоты, они распределили максимально ровно тягу вдоль крыльев. Остальное пилоты регулировали рулями. Анхея, упираясь в левое крыло, чтобы ее не снесло ветром, трижды прокляла эту затею. Из-за мелкой ледяной крошки ничего не было видно. В ушах ревел ветер, и ей казалось, что она оторвана от мира. Для остановки самолета необходима была синхронность, вот только как можно было хоть что-то расслышать в этом снежном безумии, она не понимала. Внутри самолета грохотали и сотрясались вещи. Даже закрепленные, дребезжали они жутко, обещая в любой момент вырваться из закрепов. Пригнувшись и закрыв головы руками, люди ожидали посадки, вот уж верно вверив себя рукам творений Небес. Дмитрий мысленно прикидывал, как лучше подойти к месту гибели базы. Уловил едва различимые слова, повернул голову ― безмолвно, одними губами, шептала молитву Одри, спокойно и от сердца. Потом ее шепот потонул в нарастающем шуме двигателей. Бессмертные почувствовали, как начинают сильнее давить крылья самолета. «Вы поймете, что пора, когда мы начнем активнее снижать скорость, — вспомнились слова пилотов. — Воздух хуже станет держать самолет. Давление на вас начнет расти. Вам нужно компенсировать потерю скорости. Чтобы мы коснулись земли не на трехстах, а на сотне в час… Но вам нужно синхронизироваться между собой.» — Толкай! — грохот бури ненамного, но перекрыл рев демона. Они надавили вверх. А самолет продолжал замедляться. Тяжесть его нарастала с каждой секундой. Четыре пары рук и шесть пар крыльев толкали военный транспортник вверх, давая ему возможность сесть при меньшей скорости. Шасси не выпускали — это было бессмысленно. Земля стремительно приближалась. Впереди было плоскогорье, огромный, ровный, как стол, скальный уступ, на который они и метили сесть, чтобы в случае удачи, оставить себе пусть призрачный, но шанс поднять самолет потом обратно в воздух. Еще ниже. Со стороны долины пошел встречный поток воздуха, облегчивший задачу бессмертным, едва ощутимо толкнув снизу вверх самолет. Днище чиркнуло по снегу. Самолет тряхнуло. Потом еще раз. Шлейфом взметнулись потоки снега, мешаясь с пургой в единое целое нечто. Ветер оглушал и рвал волосы и перья. А потом к вою ветра прибавился страшный грохот турбин — сработал реверс. Самолет начал резко тормозить. Стало больно ушам. В столбе снега огромная машина остановилась, замерла. Целая. Анхея в последний момент оторвала руки от крыла и кубарем полетела в сторону. Перед глазами смешались небо, земля, бескрайняя снежная пустошь, теряющаяся в таких же белоснежных сугробах снега. Тусклый свет, проникавший сквозь низковисящие свинцово-серые тучи, отражался в водовороте метели. Анхея аккуратно подвигала телом. Правую руку, изогнувшуюся неестественным образом, пронзило болью — из рукава куртки, залитой кровью, торчала кость. — Проклятье… — прошипела Анхея и попыталась расправить крылья, но закричала от боли: они были переломаны, и подняться в воздух бы не получилось. А сорвать их и обновить не вышло бы и с двумя здоровыми руками. — Дважды… трижды проклятье! Осторожно, не с первого и не со второго раза, преодолевая боль и смаргивая застывающие льдинками от мороза слезы, ангелесса поднялась, попыталась разглядеть остальных через крошку острого, обжигающего снега. Как далеко их отбросило? Все ли целы? Где Давид?.. Понемногу оседали взметнувшиеся в небо хлопья снега. Картина посадки прояснялась полностью. Киру ударило о гондолу двигателя и отбросило в снег. Едва придя в себя, она почувствовала, что не может ни вздохнуть, ни пошевелить правым крылом и рукой — они, как и ребра, были сломаны. Вдохнуть едва получалось. Горлом шла кровь. Ребра распороли легкие. Каин пострадал немного меньше, удержавшись возле корпуса самолета почти до конца. Из трех пар его крыльев свисали сломанными две. Складываться обратно они не спешили. Были переломаны руки, пальцы. А вот Давиду досталось крепко. И без того сильно измотанный, он не совладал с координацией в последний момент. Удар о землю почти оглушил его. Из носа, глаз и ушей шла кровь. Одно крыло сорвало напрочь — криво, неровно. И сейчас кожу над лопатками раздирало от того, что новое не могло пробиться из-за этого наружу. Второе крыло тоже было сломано и теперь болталось на кожистых перепонках. Из левого плеча торчала кость. Как и из бедра. Он плохо чувствовал ноги. А вдоль хребта горело огнем. Сильно болело после удара в животе. Он обрел человеческую форму и едва нашел в себе силы выбраться из сугроба. И замер на снегу, погружаясь в оцепенение регенерации. Анхея приподнялась, протянула дрожащую руку и с диким, отчаянным криком вправила себе кость. Перед глазами потемнело от боли — она завалилась на бок, закусив губу, но почти мгновенно испытала облегчение. Мелкие ранки затягивались, рука приобретала нормальный оттенок, а кровь тут же остановилась. Ангелесса стянула с себя уже бесполезную куртку, оставшись в майке, и попыталась сосредоточиться. Энергия Давида была недалеко, но прилететь к нему бы не вышло — крылья не слушались. Медленно передвигаясь, она побрела сквозь метель, с каждым шагом все сильнее беспокоясь, что демон не двигался с места. Через несколько минут показался самолет, а потом она увидела и Давида, лежащего неподалеку. Ускорившись, Анхея попыталась расправить крылья, но те повисли. — Давид! Я сейчас помогу, — перекрикивая порывы ветра, проговорила ангелесса. Она склонилась над демоном, проверяя, насколько тот пострадал. Оставшееся крыло держалось на честном слове. — Четырежды проклятье! Сейчас вырву, любовь моя, станет легче. — Анхи, — прохрипел демон, заставляя себя вернуться из прострации в реальность. Чувствительность в ногах понемногу восстанавливалась. Кровь уже остановилась, но мышцы были порваны острыми краями отломков костей сильно. Он замер, подставляя ей обрубок одного крыла и безвольную «тряпку» — другого. Взревел, когда ангелесса дернула оба. Новые кожистые крылья вышли наружу. — Спасибо. Вправив на место кости, он дал себе несколько минут на регенерацию. Тем временем, Каин вытащил из снега Киру. От боли у нее по щекам текли слезы. В глазах демоницы было темно, а синюшные губы отчаянно пытались ухватить воздух, несмотря на боль при каждой попытке вдохнуть. Постепенно становилось легче. Каин дернул ее сломанное крыло, помог вправить руку, и Кира замерла, тяжело дыша, на снегу. В салоне дела обстояли немногим лучше. Для Шона посадка, несмотря на всю жесткость, обернулась более или менее удачной. Он даже успел придержать одну из сорвавшихся и полетевших через салон сумок, чтобы никто не получил травму. Его руки были покрыты царапинами ссадинами, но в целом он чувствовал себя живым и невредимым. Рен пострадал куда больше. Когда самолет коснулся брюхом скалы, одна из закрепленных деталей на заднем люке внезапно сорвалась. Отскочила, будто маленький метеорит, и, со звонким бряцанием отрикошетив от ручки ящика над головой, воткнулась ему в плечо, прошивая насквозь. Металл врезался глубоко, но Грэй, несмотря на боль, не издал ни звука. Лишь дернулся и стиснул зубы. — Все… целы? — хрипло уточнил он, отстегивая ремни, когда все стихло. Он, пошатнувшись, подался вперед и, вцепившись пальцами в металлический штырь, с хрустом выдернул его из плеча. — Мать твою, Грэй! — воскликнул Коннор, нервно отстегивая ремни и бросаясь к другу. — Просто царапина. — Ты ебанутый?! Ты нахуя выдернул?! — проорал он. Восклицание Шона вывело Анну из полуобморочного состояния. Она не сразу осознала, что они остановились: от резкого перепада давления вдруг отключилась на несколько минут, а когда очнулась, тупо смотрела в окно, глядя, как Каин, противостоя метели, вытаскивает Киру из сугроба. Медленно вернулось осознание произошедшего. — Все живы? — слабо проговорила она, и не узнала свой голос. Дрожащей рукой оперлась о сидушку и медленно отстегнула ремень. Она была чудом цела — ушибла колени о пролетевшую мимо коробку, да на щеке алела ссадина. Облизнула губы, глазами нашла бледного Рена, который продолжал доказывать другу, что полностью в порядке, а потом увидела залитое кровью лицо брата. — Дима! — простонала она, поднимаясь. Мир снова дрогнул, но уже в следующую минуту Анна лезла в аптечку. — Ах ты ж блядство какое… Дим! — Заживет… — ответил брат. — Глаз в порядке. Ты цела? На Дмитрия, по всей видимости, при «посадке», упала полка, крепление которой вырвало из стены от удара. Крепко рассекло лоб и бровь, хлынула обильно кровь. — Сука… — прорычал генерал, зажимая рукой рану. — Ты уверен, что все в порядке? — снова послышался голос Коннора. Кровотечение было, но не таким, как Шон ожидал. Рен приподнял бровь, будто пытался улыбнуться, но боль не позволила сделать это нормально. — Я же сказал, — процедил он сквозь зубы. — Просто царапина. Помоги лучше Одри. Он аккуратно кивнул в сторону девушки: из-под завала разного рода предметов, которые в свое время закинули в ящик ручной клади и благополучно забыли, выбралась Одри. Лицо и руки ее были исцарапаны. Она, тихо постанывая, прижимала к груди руку — предплечье было рассечено. Одри отстегнула ремень, испытывая дискомфорт внизу живота. Отстраненно бросила взгляд в сторону, подмечая, чем ей рассекло предплечье — в проходе валялась расколотая покрытая кровью пластиковая дыхательная маска. — Боже Праведный… — выдохнула она. — Мы… мы живы. И повернула голову — за окном из-за бурана не было видно почти ничего, кроме мутного чернеющего пятна вдалеке — ельника, подступавшего к плоскогорью. — Живы, — щедро полив рану брата антисептиком и приложив тампон к ране, отозвалась на ее слова Анна, а потом, не отвлекаясь от дела, начала подготавливать стяжки, чтобы зашить рассечение. — Рен, ты же в порядке? Отрегенишь или помочь? — Бывало и хуже, — спокойно отозвался тот. — Но если сделаешь укол обезбола, то буду весьма благодарен. — Пойду проверю, как там пилоты, — выдохнул Шон, не совсем понимая сказанное Анной, и поспешил в рубку. — Сейчас, Рен! Одри, не двигайся, посиди, я подойду. Почти готово, Дим, — вытерев еще порцию крови со лба брата, проговорила Анна. Она затянула еще один шов и проверила зрачки мужчины. — Сколько сестер видишь? — Одну, — с улыбкой ответил Дмитрий. — Единственную. Он взял у Анны марлевых салфеток из упаковки. Смочил их в антисептике. — Я дальше сам. Спасибо. Иди к другим, — и принялся стирать с лица кровь. — Если будет плохо, говори, — отозвалась Анна и обернулась к Рену. — Снимай трусики! Будем делать укол! — Обязательно в задницу? — с улыбкой заметил Грэй. Анна, отмахиваясь от собственного головокружения и ноющей боли от синяков и шишек, улыбнулась. — Попробовать стоило, — пожала она плечами, готовя шприц. — Кто ж был бы против полюбоваться. — Я уже однажды продемонстрировал свое достоинство доброй половине нашей компашки. Оценили не все, — хрипло посмеялся Рен, еще больше оголяя плечо, где была рана, чтобы ей было удобнее делать укол. Анна легко и быстро ввела инъекцию и ласково поцеловала Рена в лоб, пальцами взлохматив волосы. — Тебе нужно одобрение лишь одного человека, — пробормотала она с улыбкой. — У собачки боли, у кошечки боли, у Рена не боли. — Нихера не понял, кроме своего имени. Что ты сказала? — нахмурившись, уточнил он. — Заклинание на снятие боли, — расхохоталась Анна. — Работает? С этими словами Ллойд подошла к Одри. — С тобой задержимся, — проговорила она. — Живот не тянет? Сильно тряхнуло? Одри прислушалась к своим ощущениям. И по ней было видно, что она в полу-оглушении: взгляд блуждал, реакция явно запаздывала. — Я не поняла, — ответила она. — Заметно. Живот тянет. Несильно. И… вот. Она показала руку — распоротая, с неровными краями рана была длиной с мизинец. — Посмотри на меня, — проговорила Анна и проследила за реакцией зрачков. — Голова не болит? — Нет, голова не болит, — качнула головой Одри. — Я… я испугалась. Анна потянулась к антисептику и обработала повреждение, пытаясь вспомнить все, что могло поддержать организм Одри. — Поставим тебе магнезию, — в конце концов выдохнула Ллойд, стягивая ранку на руке. — И выпьешь спазмолитики. Постарайся сейчас не двигаться и расслабиться. Отдохни. Одри почти без эмоций наблюдала за тем, что делает Анна. Послушно дала вколоть себе препараты. — Надо… надо же идти… — проговорила она. В шлюзовую дверь раздался гулкий стук. И раздался приглушенный крик Давида: — Откройте! — Сиди, не вздумай, — предупредила ее Анна и поспешила к шлюзу. — Как эта хрень открывается? Рен, раскидывая ногами рассыпавшееся по полу барахло, быстро подобрался к Ллойд, нашел специальную панель и нажал кнопку, чтобы открыть шлюз. — Посмотри чего там Коннор застрял, может пилотам нужна помощь, — бросил ей он, сморщившись от резкого яркого света и сильного ветра, ударившего в лицо. Давид, едва дверь открылась, вошел внутрь салона. Видок у него был еще тот. — Все живы? Целы? — Если можно так сказать, — сухо отозвался Рен, придерживая плечо. Обратил внимание на весьма потрепанный вид бессмертных. — Вы сами то как? — Ненавижу самолеты, — проговорила Анхея, заходя внутрь. Ее крылья все еще не слушались, и она с тоской подумала, что придется рвать их, хотя этим ненавидела заниматься. — Первый и последний раз летаю в этом железном гробу! — Неплохо слетали, — храбрилась, пожимая плечами, Кира. — Мы не разъебали самолет. Все живы. — Кира… — последним вошел Каин. — Кассиэль знает, что ты материшься, как сапожник? Или ты пользуешься тем, что его сейчас тут нет? — Каин, иди в жопу. Очухался — голосок прорезался обратно? Что-то не менялось. И в прошлую миссию в Ротков, они обменивались колкостями схожим образом. — Отставить, — привычно пресек обоих Дмитрий. — Собираем вещи и выдвигаемся к «Сибири». — Дай рану проверю, — проговорила Анна еще раз. Потребовалось усилие, но он остановился рядом с сестрой, наклоняя голову, чтобы она могла осмотреть наложенные швы. — Все в порядке, — проворчал Дмитрий. — Две царапины. — Это не царапина, — поправила его Анна и вздохнула. — Но в рамках того, что имеем. Она обвела побитую команду взглядом. — Одри, ради всего святого, иди возьми у меня из сумки теплые штаны и свитер и переодень платье. На улице минус тридцать и метель, — проговорила она. — Анхея, я знаю, что тебе не холодно, но остальным холодно на тебя смотреть. Тоже идти за курткой. И ты, Давид, весь в крови. Тоже, давай, переоденься в форму базы. Я взяла теплой одежды во Франции. Не Dior, но и вы не на показ мод собрались. Пока Давид не ушел, девушка схватила его за руку. — В следующий раз, когда решишь одевать Одри, не забывай, что она беременная. И человек, — прошептала девушка. — Туфли? Ты серьезно? Платья и туфли? Чтобы она кормилицу отморозила? Давид крякнул и не сразу нашелся, что ответить. — Я… учту это. На будущее… — выдавил он, наконец, и тоже пошел переодеваться, ворча на ходу себе под нос: — «Кормилица»… Это ж надо такое выдать. Ученые. Белая кость. Что за выражения… Через пятнадцать минут команда была полностью готова к выходу и собралась на улице у самолета. Следом за Шоном выбрались из кабины пилоты — Андре и его старый и единственный напарник Луи. Оставаться в самолете было не лучшим вариантом, как и разделять группу. Вместе шансов уцелеть было больше. — Боже, как тут холодно, — спрятала нос в пышный воротник шерстяной кофты Одри. — Здесь не минус тридцать. А все минус пятьдесят, наверное. — Минус пятьдесят еще холоднее, — заметил Дмитрий. — Сколько нам еще идти до базы? — натянув шапку-ушанку едва ли не до шеи, спросила Анна. — Я не понимаю, где мы. Дмитрий огляделся по очертаниям скал, которые едва можно было разглядеть сквозь пургу. Прислушался ко внутреннему ощущению, сориентировался. — Мы близко. Надо подойти к краю уступа, на котором мы сейчас. Внимательнее. Отродья могут быстро прочухать. Каин, Анхея, Кира — в разведку. Устремился вверх первым Каин. Кира — следом за ним. Взмыла в воздух Анхея. Новые крылья, которые выросли взамен вырванных Давидом, когда они переодевались, были точно такими же — белые перья легко терялись в метели и на фоне заснеженного поля. Давид последовал за ней сам. — Мне бы тоже пригодилась пара таких крыльев, — вздохнула Анна, понимая, что придется самостоятельно топать вперед. — Держитесь цепочкой. Берегите силы, — сказал Дмитрий. — Рен, замыкающий. Генерал пошел вперед, пробивая в снегу дорогу. Сугробы доходили до пояса, местами ― до груди. — Ебать мой хуй, как же холодно, — стуча зубами, прохрипел Шон, ступая за остальными, сильнее кутаясь в капюшон. Обернулся к Грэю, замечая, что тот слишком спокоен наравне с бессмертными, учитывая то, что у него была почти голая шея и капюшон слетел от ветра. Проворчал себе под нос что-то невнятное, уже совершенно ничему не удивляясь. Анна приблизилась к Рену и коснулась ледяными пальцами его руки. Кожа парня была теплой. — Любопытно, — пробормотала она. — Как плечо? — Слегка неприятно. Регенерация — довольно болезненный процесс, — улыбнулся он ей в ответ, посильнее застегивая ей куртку и поправляя шарф. Держась в середине цепочки, куда ее определили, Одри брела по уже немного утоптанному снегу. Кутаясь в длинную теплую куртку, шарф. От живота по телу шло мягкое тепло. И согревал Грааль, который она несла за пазухой. Дмитрий лез вперед сквозь снежные заносы — упрямо, зло. Продумывая, как войти внутрь разрушенной базы. И мысленно говоря Лэйн, что они уже рядом. Едва ли не физически он ощущал, что ей плохо. Не обращая внимания на снег, пургу и сугробы, Ллойд шел к обрыву скалы, с которого уже, по его расчетам, можно было увидеть базу.