Глава 172

В небе мелькнули силуэты бессмертных. — Давид, — позвала Анхея, приближаясь к нему. — Как себя чувствуешь? Давид бросил на нее короткий взгляд. Было заметно, что мутные зрачки неважно пытаются собрать фокус. — Не так плохо. Учитывая обстоятельства. Радует одно: ритуал призыва не начат. Это я могу сказать точно. Но… я чувствую энергию разлома. Он… огромен. Каких-то невообразимых космических размеров по объему. Демон хмуро смотрел вперед, где ниже скальных уступов начинался еловый и лиственничный лес, за которым шел уже более высокий ― кедрач. Подлетел ближе к Анхее. И уже более расслабленным взглядом оглядел ее крылья. — Ты в порядке? — Да, — строгое, серьезное лицо Анхеи казалось застывшей маской — белым мрамором сливалось со снегом. — Беспокоюсь за тебя. Думаешь, Малек тоже там? Он… есть тысячи способов заставить смертных делать то, что нужно бессмертному. Как скоро она переведет ему ритуал? Девушка помолчала, сжав холодную ладонь Давида. — Не могу не отдать ей должное — я думала, она сломается раньше. — Насколько я успел узнать Лэйн, она — очень сильный человек. Даже по нашим меркам. Но я не могу сказать, когда она сломается. Сейчас прошло уже порядка пятнадцати часов, как ее похитили. Чуть больше. Она может продержаться еще столько же. А может статься так, что ритуал начнется через пять минут. В любом случае, начало его мы не пропустим. А Малек… я уверен, что он там. Один раз он уже облажался. И налажать второй раз не может. Он проконтролирует все. Анхея поймала его взгляд и решилась спросить: — Что будет с тобой, если Баал вырвется? Давид мрачно вздохнул. Это был очень непростой вопрос. И очень не хотелось на него отвечать. — Сути внутри разорвут мое сознание. Меня уже не будет. Останутся лишь частицы рассудка. А вырванные куски дополнят куски сознаний теней. И эта мозаика признает в Баале владыку. Но это буду уже не я. А те части, что не признают, будут убиты. И больше всего я опасаюсь, что в результате… могу явить опасность для тебя. Храню в себе надежду, что тени не станут чинить тебе вред. Анхея не изменилась в лице, но прикрыла глаза. — Надеюсь, Лэйн будет еще более стойкой, чем я рассчитываю. Давид почувствовал, как скакнула энергия внутри нее, и пожалел, что настолько разоткровенничался. — Прости, я напугал тебя. Не стоило это говорить. Не нужно так переживать. Мы справимся. Он помолчал. И добавил, понизив голос: — В любом случае… все произойдет не в одно мгновение. Давид коснулся своим крылом крыла Анхеи, отвлекая ее от мрачных мыслей. — Мне кажется, что они стали пышнее и больше. — Думаешь? — она попыталась скрыть эмоции. Зачем Давиду беспокоиться, если ей ничего не грозит? Ему хватит и собственных переживаний. Поэтому ангелесса подхватила стороннюю тему. — До этого меняла их всего пару раз. Ненавижу это чувство. — Это всегда боль, — согласился Давид. — И к ней нельзя привыкнуть. Но иногда за болью приходит возрождение в новой красоте. Приблизившись, Давид поцеловал ей руку. Опечаленно отметил прохладу кончиков ее пальцев. — Ты очень расстроилась. — Я очень боюсь за тебя, — честно ответила Анхея. Она с досадой отвернулась. — Это нечестно… Несколько минут ангелесса молчала, вдыхая морозный воздух. — Я никогда никого не любила. По крайней мере так, как тебя, — откровенно проговорила она. — Это сильнее меня. И мне страшно, что ты погибнешь. Хуже, чем погибнешь. Подняв взгляд к небу, девушка с тоской посмотрела на видневшуюся сквозь черные тучи развалившуюся луну. Мир давно перестал быть привычным. Покоя не существовало. — Не станет тебя, не станет и меня, — уже более мягко и тоскливо проговорила она. — Но я рада, что могу испытывать это чувство. С тобой. Неважно, сколько уготовил нам Создатель. Давид потупил взгляд. Испытывая чувство вины и сожаления. В один момент пойдя на эгоистичном, теперь переживал за Анхею больше, чем за себя. Чем за кого бы то ни было. И был готов пойти на что угодно, лишь бы она была счастлива, а в ее душе царили покой и умиротворение. — Анхи, — с нежностью проговорил демон. — Я люблю тебя больше жизни. Прошу. Что бы ни произошло. Мы сделаем все, чтобы выйти победителями. Я буду драться до конца. И я больше не боюсь. Благодаря тебе. Ты — чудо, что подарила мне судьба. Анхея улыбнулась. — Ты был прав в нашу первую встречу, — положив руку на его щеку, проговорила она. — Это фатально. — Я был напорист, несдержан, самовлюблен и груб, ― с тонкой самоиронией сказал Давид. ― А ты дала мне крепкий отлуп, какого я прежде не знал. — Пожалуй, меня до сих пор удивляет, как ты мог понадеяться купить меня, — рассмеялась в тон ему Анхея. — Я… — с обескураженно потерянным, пристыженным видом Давид неловко смотрел на нее. — Это не то, что ты сказала. Ты мне приглянулась. И я не нашел ничего умнее, чем принести тебе безделушку. Хотел произвести впечатление. Но в результате… я сам… был впечатлен. И… через несколько дней понял, что… не перестаю думать о тебе. А внутри творится то, чего никогда не случалось прежде. Глубокое и близкое. Теплое. Родное. — Эта безделушка стоит как небольшой городок на Земле, — выгнула бровь ангелесса. Она неверяще покачала головой и нежно посмотрела на него: — Какой же ты все-таки сноб. — Да не такой уж я… прожженный сноб. Но да. Кое-что есть. Не все, конечно, — Давид поморщился. — Это привычно с детства. Можно ли считать снобизм таким уж большим пороком для демона? — Полагаю, нет, — миролюбиво ответила Анхея. — Так же, как и мою принципиальность, граничащую с грубостью, нельзя назвать пороком для ангелов? — Пожалуй, нельзя, — согласился Давид. — У каждого своя природа. И я уважаю твою. Хотя и проявляю порой опеку, настойчивость, которые можно назвать чрезмерными. Даже назойливость. Я беспокоюсь о тебе. Стараюсь быть заботливым, внимательным. Мне нравится что-нибудь делать для тебя. Анхея провела тыльной стороной ладони по его щеке. — Мне нравится это. Я ценю и принимаю в тебе все, — честно ответила она. — Все семьдесят три личности и любовь к красоте. Приятно думать, что ты увидел во мне венец своего вкуса. Она рассмеялась собственной шутке. — Ты — венец всего для меня, — сказал Давид. — И все семьдесят две другие сути не дадут соврать. Демон, широко улыбаясь, не сводил с нее глаз. А потом вдруг резко помрачнел и вытянул вперед руку. — Отродья. И как только из уст Давида прозвучало это слово, Рен сорвался на крик — резкий, пронзительный, словно исходил от самоей души. Его голос был не его: слишком хриплый, раздирающий, будто внутри него что-то ломалось. Рядом идущая Анна не смогла его удержать, когда он упал на колени и неестественно скрючился, а потом уже без сил свалился в сугроб. Его тело начало судорожно дергаться, плечи вздрагивали, руки сжимались и разжимались, как в судорожном припадке. Глаза были закрыты, но из уголков губ сочилась слюна, а по лицу катились крупные капли пота. — А, черт… — выругался Дмитрий, дал команду остановиться. Коннор тут же метнулся к нему, ошарашенно наблюдая за конвульсиями. Растерянно смотрели на Грэя Луи и Андре, временами озираясь по сторонам. — Что за хуйня? — изумленно уточнил Шон, метнув взгляд на Анну. Ллойд, севшая в снег и притянувшая на свои колени Рена, ответила: — Блядь… Он был заражен, как ты уже сам, наверное, понял, — стараясь вытереть перчаткой пот, она гладила его по голове. — Это побочка, считай. Регенерация, чувствует отродий, не мерзнет. Понимая, что происходит, Дмитрий связался по рации с бессмертными, передавая ситуацию и слушая их доклады по обстановке. А потом прошел в хвост группы, присел рядом с Грэем. — Рен, — голова заработала, ища возможные решения. Но вариантов было мало — или вперед или назад. — Он сейчас будет в норме, — пробормотала Анна, убеждая то ли себя, то ли остальных. — Ему можно как-то помочь? — спросила, подходя ближе, Одри. — Ты, наверное, можешь попробовать, — вдруг проговорила Анна, подняв на нее глаза. — Как именно? Что… что нужно сделать? — Ему же ментально больно, вытягивай, — лихорадочно прошептала Анна. Одри в сомнении посмотрела на Анну. С подобным ей работать еще не доводилось. Но вариантов не было. Положив ладонь Рену на голову, она попыталась нащупать то, что причиняло ему эту боль. И в первый момент ее захлестнуло обилием тяжелых эмоций в нем. Страшных, мучительных, тщательно скрываемых за маской цинизма. Потом пошла «на ощупь». Нашла психо-эмоциональную ниточку, неестественную для человека, натянутую сейчас, как струна, и разве что не раскаленную добела. И потянула ее на себя и через себя — в снег, в землю. Ослабляя ее натяжение и наблюдая за Реном, его реакцией. Рен зарычал, его тело напряглось до предела, будто он пытался вырвать из себя что-то невидимое, но не мог. Мутированные когти впились в снег, но вместо земли они вспарывали лишь холодную, безжизненную массу, которая не могла удержать его боль. Но столь внезапная агония начала быстро идти на спад, оставляя после себя крайне неприятное послевкусие. Он поднял тяжелые веки, первым делом увидев перед собой встревоженное лицо Анны. — Блядь… — прохрипел он, его дыхание было рваным, каждое слово вырывалось из груди, как последний вздох. — Так больно мне еще никогда не было… — Твою мать, — прорычал Коннор, стиснув зубы. — Что происходит? — Решил остудиться в снегу, — едва слышно прошептал Грэй. Он взял свою волю в кулак и со звериным хрипением, поднялся на ноги, схватившись за протянутую руку Дмитрия. — Похоже на этой вашей базе творится что-то поистине пиздецовое. — Сука, Грэй, я уж думал радировать Каину унести тебя подальше отсюда, чтобы оклемался, — проворчал Дмитрий с облегчением. — Из четырех бессмертных ты хотел попросить об этом Каина? — с усмешкой уточнил Рен, потирая жгущую правую сторону лица. — Он бы меня унес далеко и надолго. Дмитрий усмехнулся в ответ. — Вот теперь вижу, что тебе правда полегчало. Он хлопнул его по здоровому плечу. Кивнул, благодаря, Одри. — Ладно. Я бы тебе предложила седативов, но… я не знаю, как среагирует, — проговорила Анна, отряхиваясь от снега. — Идем дальше. Одри, спасибо. Ненавижу все это. Господи, когда это все закончится?.. — Впереди обрыв. И, судя по Рену, до разлома и базы совсем недалеко, — ответил брат. Он снова включил рацию. — Возвращайтесь. Нам нужен спуск вниз. Анхея махнула Давиду и устремились вниз. На краю обрыва ветер был еще сильнее. Его леденящие потоки казались острыми, будто ножи. А снег больно бил по коже, угрожая распороть ее при следующем порыве. Впереди, под обрывом, в нескольких сотнях метров под ними, лежала заснеженная тайга. Край скалы уходил далеко вперед, теряясь в снежном буране. Вдалеке — у края видимости из-за метели, из скального разлома поднимался багрово-лиловый дым, проскальзывали множественные очертания отродий. До базы «Сибирь» было около двух километров. — Будто не было трех месяцев, — Кира испытала странное ― разом и бесконечное, и ощущение, что прошло всего несколько дней. — Или же прошла вечность, — качнул головой Каин, будто почуяв ее мысли. — Кто кого заберет? — спросила Анна, опасливо глядя вниз. — Ваши пожелания? — весело улыбнулся Давид. — Зря я тебя не остановил, дружище, — вдруг хрипло произнес Рен, глядя на багрово-лиловый дым, который клубился в небе и распространялся в снежной метели. — Тебе нужно было остаться в Париже. И он перевел встревоженный взгляд на Шона. — Да пошел ты, — фыркнул на это Коннор. — Я все равно бы не остался. Чтобы все лавры снова достались тебе? Не в этот раз, Грэй. Тот смотрел на него несколько секунд, после чего хмыкнул и улыбнулся краем губ. Повернулся к Давиду. — Сладкий, я бы с удовольствием покатался на тебе, ты же знаешь, — Грэй подмигнул ему, едва сдерживая рвущийся наружу смех. — Пациент скорее жив, чем мертв, — весело проговорила Анна, глядя на Рена. Анхея же, не тратя время на разговоры, рывком подхватила Анну и понесла вниз, к подножию обрыва. Руки девушки крепко придерживали Ллойд под спину и ноги, и та могла цеплялась за ангелессу, почти утыкаясь в ее теплую шею носом. — Идем, генерал, — сказала Кира. Дмитрий не успел толком понять. Маленькая демоница ловко ухватила его под поясницу, прижала к себе. Короткий полет вниз, свист в ушах — и он оказался рядом с сестрой. — Спасибо, Кира, — благодарно сказал Ллойд. — Хм… выбор небольшой… — пожал плечами Давид, оглядывая оставшихся. Он подхватил Рена и понес его к основанию скалы. Минуту спустя рядом с ними приземлился Каин, поставил на землю Шона, затем полетел обратно — забирать пилотов. — Держись, ведьмочка, — с улыбкой поднял Одри на руки Давид. Когда он отпустил ее внизу, поймал себя на мысли, что что-то не так. — Где твой амулет? Одри схватилась за шею — цепочки не было. — Кажется… забыла в кармане платья. Когда переодевалась сейчас. В самолете он. Остался. — Плохо, — услышав эти слова, проговорила Анхея. — Теперь тебя можно почувствовать безо всяких проблем. Одри дернулась. — Кому это теперь надо? Все и так уже знают. — Малеку, — пожала плечами Анхея. Одри побледнела и инстинктивно прикрыла рукой живот. Покачала головой. — Микаэль убьет его. В этот раз точно. — И когда он всех убьет, пусть заодно где-нибудь тебе раздобудет красного мяса и гранатового сока, — как бы между прочим протянул Рен, потянувшись к пачке сигарет. Половину тела еще до сих пор жгло, но он старался не обращать на это внимания. — А то, мать, ты уже слилась с этим снегом. Одри посмотрела на Рена укоризненно, но отвечать ничего не стала ― отвлеклась на то, как покачнулась рядом Анна, поскользнувшись на ледяной корке. Анхея подхватила ее под локоть. — Черт, блядство… — воскликнула Ллойд, но вдруг нагнулась, увидев что-то блестящее в снегу. — Смотрите, чья-то карта. Вмерзла в снег. Дмитрий нагнулся, выхватил из снега кусочек пластика. — Это магнитная ключ-карта. Такие были у всех сотрудников базы. С разным уровнем доступа. Каин и Кира перенесли вниз пилотов, и группа двинулась дальше. — Мы можем быстро определить, где именно внутри базы может находиться Лэйн? — задал вопрос Дмитрий. — К сожалению, мы не сможем почувствовать самого Малека, — мрачно ответил Давид. — Его энергия не отличается от человеческой. Он умеет ее маскировать. Но там может оказаться и кто-то из его подручных. Или же мы сможем отследить комнату, где планируется проводить ритуал призыва. — В любом случае, мы где-то недалеко от входа, — пожала плечами Анхея. — Имеет смысл войти ― и дальше по ситуации. — Тогда не будем терять время, — сухо отозвался Рен и первым шагнул вперед, доставая револьвер из кобуры. Дмитрий стоял в раздумьях. — Каин! — позвал он. Ангел неуверенно выступил вперед. — Ты спускался в разлом. Поднял оттуда Книгу. Что ты видел, знаешь там еще? Я помню тоннель от реки к базе. Эвакуационный. По которому мы заходили с Лэйн в прошлый раз. Там еще была небольшая лабораторная комната. Откуда ты нас вытащил. Есть что-то еще? — Там… есть несколько пустот под землей, — ответил ангел. — Они похожи на залы, комнаты, гроты. Из одного такого я и вынес Книгу. Там была разбитая часть базы и часть пещеры — будто помещение разрезало пополам при крушении. — Возможно, нам именно туда? — предположила Анна. — Идем? — Похоже кое-кто решил не дожидаться остальных, — сухо проворчал Коннор, глядя на удаляющуюся спину Грэя. — Покажешь, — сказал Дмитрий Каину. — И не дай Бог, ты поведешь не туда. Генерал поднял голову вверх, нахмурился, видя, как начинает собираться над разломом стая отродий. — Выдвигаемся, — Дмитрий пошел по цепочке следов Рена. Они прошли еще около километра, когда Давид остановился. Лицо его перекосило от боли и резко усилившегося беснования демонов внутри. Он схватился за голову руками. — Ритуал… Он начал ритуал призыва. Анхея в ужасе обхватила его лицо ладонями. — Тебе нужно бороться, Давид, — проговорила она шепотом. — Мы почти у цели. Убьем его при первой же возможности. Его рука легла поверх ее. Давид поднял на Анхею полубезумные глаза. И слабо кивнул. — Идем. Над разломом резко уплотнились клубы лилово-серого, ставшего уже близким к черному, дыма. И небо начало терять свет. Темнело, хотя до вечера еще оставалось время. Пространство замерло, ожидая услышать свой приговор. Обвалившийся проход было найти непросто: его не только скрыло камнями, но и засыпало снегом, поэтому отряд двигался, полагаясь на память Каина. Через сотню метров тот уверенно толкнул несколько булыжников, и в груде обвалившегося цемента показался темный зев шахты. Анна достала из рюкзака несколько ХИСов и передала другим. — Держитесь рядом, — попросила она, ступая следом за Реном в темноту. — Пол тоже может обвалиться. Зеленый ядовитый свет вырвал из тьмы обшитые покореженными металлическими листами стены. На одной из переборок была видна надпись: C5. — Кому-то что-то говорит? — спросила Ллойд, посмотрев на брата. — Второй уровень лабораторий, — ответил Дмитрий. — Отсюда выходили образцы оружия. Дальше пускали только по спецпропускам Донован с повышенным уровнем доступа. Снаружи послышался визг и хлопанье крыльев. Рен зарычал, прижимая ко лбу ладонь. Притопала Кира. — Отродья… — от волнения, казалось, она проглотила остальные слова. — Много? — уточнил генерал. — Огромная стая… Как в Париже. Глядя на страдания Рена, Анна закусила губу. — Если так будет продолжаться, ему станет только хуже… — пробормотала она. — Идем дальше, у нас нет на это времени, — упрямо бросил Грэй, обернувшись на девушку. — Чем быстрее мы со всем этим покончим, тем будет лучше для всех. Дмитрий со злостью просчитывал варианты. Становилось понятно, что драки не избежать. Но насколько их мог задержать такой поток отродий?.. — Идите дальше, — сказал Давид. — Эту свору я возьму на себя. Анхея остановилась рядом с ним, ничего не сказав, а Анна потеряла дар речи — глядела на брата широко распахнутыми глазами, подбирая ругательства помощнее. — Ты должно быть шутишь? — сухо уточнил Рен, глядя на демона. — Каким бы ты крутым ни был, сейчас не время для геройства. — Как ты весьма точно заметил, у нас нет времени, — проворчал Давид. — Чем быстрее вы грохнете Баала и Малека, тем лучше. — Рен, сомневаюсь, что дальше сучьих мразей меньше, — сказал Дмитрий. — Давайте не будем задерживаться, — Анна дернула Грэя за руку. — Мы все не в безопасности. Рен несколько секунд смотрел ей в глаза, после чего послушно кивнул и перевел взгляд на Каина. — Показывай дорогу, Блонди, — сухо проговорил он, поудобнее перехватив рукоять револьвера. — Вот дерьмо, — проворчал Шон, глядя на стаю. — Так и знал, что надо было захватить с собой огнемет. — У тебя есть огнемет, — с улыбкой проговорила Анна. — Ты мне нравишься! Группа двинулась дальше, оставляя Давида и Анхею перед входом на базу. — Анхи… — демон тревожно посмотрел на нее. — Может… Их правда не меньше, чем в Париже. Он болезненным взглядом молил ее идти вместе с остальными. — Разумеется, я останусь, — улыбнулась она. — Давид, кто-то же должен собрать твоих ребят, когда мы тут всех раскидаем? — Кажется, я начинаю ревновать, — деланно прищурился Давид. — Особенно слыша их возгласы, что они весьма непротив. Анхея положила ладонь на его щеку. — Можешь потом показать мне, чья я, — проговорила она, улыбнувшись уголком губ. — Заодно и им. Рука демона скользнула по ее руке — от пальцев к плечу. Давид поцеловал ее. — Обязательно покажу. Всем. Отстранившись, он шагнул вперед, обнажая меч. — Прошу, будь аккуратнее. Отродий много. А мои тени… Мне… будет сложно их контролировать сейчас, — попросил Давид. В голове стоял вой и грохот, какой он знал лишь в первые дни проклятия. Давид чувствовал, как ткань его личности трещит по швам. И боялся сейчас за Анхею — не зная, как, в случае катастрофы поведут себя его «осколки» по отношению к ней. Анхея взмыла в воздух за ним следом, чувствуя себя гораздо увереннее — интуитивно, на уровне догадки, она была убеждена, что ни один из его демонов не навредит ей. Сплоченные сейчас единой бедой. Пусть и преследовали они с тенями разные конечные цели. Давид с тяжелым сердцем выпустил наружу ворох демонов, набросившихся с остервенением на отродий. Уже зная, что в этот раз ему не хватит сил и воли загнать их обратно. Он был истощен после боя над монастырем. И отдыха почти не было. Много сил ушло на то, чтобы смягчить посадку и залечить раны. А разлом, что сейчас под ними, и проводимый где-то совсем рядом ритуал призыва перводемона отбирали последнее. Что произойдет в результате, он более чем понимал. И больше всего его беспокоила судьба Анхеи. Давид искренне надеялся, что смертный не подведет и Баал найдет погибель прежде, чем случится непоправимое. И мысленно просил у Анхеи прощения ― за все. Вокруг продолжало темнеть. Давид постарался не выдать своих мыслей. Улыбнулся догнавшей его в воздухе Анхее, поцеловал ее. И устремился с мечом на отродий.