Глава 176

Небо над плоскогорьем, над местом прежней базы «Сибирь», над Ротковым продолжало стремительно темнеть. И полчища отродий, которые лезли из каждой скальной расселины, из каждой трещины в земле ― отовсюду, были меньшей из причин. Темнели сами тучи, постепенно окрашиваясь в кровавый цвет. Снежный буран усиливался. Сквозь разрывы в тучах проглядывала огромная багровая Луна ― со рваным боком, истерзанная. Как было истерзано само пространство ― от одной грани мира до другой. Проходя незакрывающейся кровоточащей раной через Небеса, Землю, Ад, теряясь где-то под наполненными бесконечной тьмой глубинами, сотканными еще создателем темной половины мира. Воздух звенел от гомона многих сотен отродий. Гвалт оглушал, сводил с ума своим почти осязаемым клекотом, от которого болели, зудели внутри уши, отдавался мучительной ноющей вибрацией в костях, пробирался подобно червям под кожу. Пахло гарью, серой, нечистотами, тленом ― пространство было готово вывернуть само себя наизнанку. Порывы ветра резали по коже ледяными ножами, жгли, впиваясь в тело сотнями тонких иголок. И в этом хаосе реяли над предгорьем десятки демонов-теней, присовокупляя к грохоту воя отродий свое рычание и визги. Подгоняемые страхом перед Баалом, что должен был вот-вот вырваться из темницы обратно в мир, волей того, к кому были намертво привязаны кровью и родовым проклятием, и своей собственной жаждой терзать, рвать, отплатить за сотни лет заточения, демоны метались меж отродий, превращая их тела в кровавое месиво. Давид держался ближе к Анхее, стараясь, по возможности, не терять ее из виду. Лезвие меча, отражая свет багровой Луны, со свистом, в котором слышался тихий безумный шепот многих голосов, обрушивалось на отродий, снося им головы, отсекая крылья, разрубая на части. С другой руки скрывались огненные залпы, поджаривая тварей на лету. ― Держись… держись рядом! ― то и дело Давид кричал Анхее. Делая все, чтобы уводить на себя часть того потока отродий, что шел на ангелессу. А у нее, казалось, даже не оставалось сил на то, чтобы ответить. За снежным бураном почти не было видно ее маленькой фигурки — белые крылья сливались со снегом, и демон мог лишь чувствовать пульсирующую энергию, когда она отбивалась от отродий. В следующую секунду он вдруг ощутил, как она резко рванула вниз, и стало непонятно, то ли она падает, то ли летит самостоятельно. До ушей демона донесся слабый крик: — Да… Дав… Внутри Давида помертвело. Отбросив от себя отродий огненной волной, он рванулся вниз ― к ней. В голове пошел звон, а во рту появился привкус крови. Давид не обратил на это внимание, сложил крылья плотнее, ускоряясь. И через пару мгновений догнал Анхею. Демон с облегчением выдохнул, увидев, что ран на ее теле нет. И она просто уходит вниз, к земле. ― Анхи! ― бросился он к ней. Та прислонилась спиной к скале, укрываясь от порывов ветра, и продолжала бой, но теперь им не нужно было соперничать с ветром — тот играл за них, снося отродий в сторону и не позволяя им приблизиться так, чтобы навредить. Это была короткая передышка. — Как ты? — расслышал Давид голос ангелессы. Демон встал рядом с ней. Не переставая оглядываться на нее время от времени, убеждаясь, что девушка невредима. А у самого него из носа шла кровь. Дышать, хоть они и стояли на земле, было трудно. Он мотнул головой, словно разгоняя начинавший сгущаться в голове мрак. Несколько капель упали на снег, и почти тут же их занесло валившими с неба хлопьями. ― Я в порядке. С тобой все хорошо? — Ты не в порядке, — отрезала Анхея, тяжело дыша. Она утерла пот, выступивший на лбу и приблизилась к демону. — Как мне тебе помочь? Давид нервно сглотнул. Демоны-тени Гоэтии носились над ними, не подпуская отродий. Силы таяли, как таял снег, касаясь его кожи на щеках и лбу. ― Я не знаю, ― ответил он, переводя дух. ― Но сейчас это не важно. Анхи, я очень прошу тебя выслушать меня сейчас. Она сжала его руку — та оказалась почти ледяной, и это испугало ангелессу даже сильнее, чем размазанные струйки крови под носом. Глаза Давида впали глубже, под ними темнели круги. — Что? Что такое? — Анхея сделала еще шаг к нему, почти прижавшись вплотную, чтобы лучше слышать его слова. ― Пообещай мне… Если меня не станет. Ты улетишь отсюда. Очень быстро. Больше всего я боюсь, что причиню тебе вред, когда потеряю себя. Давид обнял ее ― крепко, отчаянно, боясь, что ее отберут. Или его. Что он больше не сможет быть рядом, касаться ее. — Ты, вероятно, уже потерял разум! — она отпихнула его руки в раздражении. — Что ты такое говоришь? ― Анхи… ― умоляюще протянул он. ― Я не знаю сам, что именно произойдет. Но я не хочу, чтобы ты пострадала. Возможно, нужно будет лишь переждать, пока смертный не сделает то, что должен сделать. И потом станет понятно, как быть дальше. Но я хочу, чтобы ты скрылась в безопасное место. Если со мной случится непоправимое. Она сдвинула брови и отчаянно обхватила ладонями лицо демона, заставив нагнуться к ней. — Послушай меня, Давид, — твердо потребовала Анхея. Заметив краем глаза, что к ним летит отродье, она бросила особенно яркий комок энергии в тварь, сбивая ее и одновременно стараясь справиться с клокочущей внутри яростью. Или это был страх? — Мы прилетели сюда вместе. Я, Шепфа в свидетели, сажала самолет! Буквально на себе! Так вот после такого ты должен отвезти меня в чертов отпуск! И массировать мне ноги, подавая вкусные коктейли с глифтом и клубнику в сливках! Понял? Позволь мне дождаться этих радостных дней! Он не сказал следующую фразу. Лишь протянул к ней руку, надеясь, что она не оттолкнет его вновь. ― Анхи. Мой светоч во тьме. Моя любовь. Я бесконечно хочу подарить тебе эти дни. И так боюсь за тебя сейчас. Он вдруг резко развернулся. С ладони его сорвалось пламя, поджигая нескольких тварей, пробившихся сквозь ряды теней. — Я понимаю, — проговорила ангелесса, тяжело дыша, — понимаю, любовь моя. Просто не опускай руки! Нужно пережить этот день, а потом все будет хорошо. Давид улыбнулся ей. Глаза молили, но больше демон не решился говорить. Он перехватил крепче меч. ― Тогда давай приблизим его завершение. Она коротко кивнула, решительно расправила крылья и рванула вверх в небо, стараясь преодолеть усталость. И сама не веря в собственные слова, Анхея хотела, чтобы в них поверил Давид. Иначе… иначе их ждало что-то похуже смерти. Он полетел рядом с ней. Снова вступая в схватку. Видя, что отродий меньше не становится. Они все прибывали и прибывали из чудовищного разлома под ними. Но нужно было продержаться, как можно дольше. Чтобы оттянуть тварей на себя. И дать людям возможность завершить начатое. Удар пришел неожиданно. Небо резко приобрело багрово-черный цвет, а снежный буран усилился так, что и отродьям было сложно двигаться в плотной каше, в которую превратилось все, поглотив и землю, и небо. Вой ветра заглушал визги убиваемых тварей. А в следующее мгновение хаотично, бесконтрольно, в бесконечном ужасе внезапно явленной дикой свободы заметались демоны-тени. Давид согнулся, будто его пронзил невидимый клинок. Не издал ни звука ― легкие просто сдавило в судороге. Он не мог даже вздохнуть. В голове словно разорвалась бомба ― бесконечного страха и хаоса. Сметающих все на своем пути, разгоняющих мысли. Тело свело от лютого холода и ужаса. Что-то пыталось добраться до рассудка и разбить его на осколки. И лишь краем сознания Давид вдруг понял: теней в голове нет. Они выли и визжали снаружи, терзаемые присутствием прародителя. Растягивая его сознание в стороны снаружи, а не изнутри. Что будет теперь ― об этом он подумать уже не успел. Тьма поглотила сознание. Глаза закатились. И Давид рухнул вниз. Изо рта его шла кровавая пена. — Дава! Давид! — в отчаянии прокричала Анхея, но крик ее тонул в визгах теней, беснующихся вокруг. Она смогла пролететь через них, не нападавших на нее, и опустилась над мужчиной, закрывая его крыльями. — Очнись, любовь моя… пожалуйста… Демон лежал неподвижно. Лишь было видно, как двигаются под веками белки глаз. Чудовищный, сумасшедший калейдоскоп образов и какофония звуков поглощали его рассудок. Сознание трещало по швам. А тени выли снаружи, лишенные возможности как-либо присоединиться голосами к безумию мыслей в голове Давида. Давая… немного больше времени. А еще где-то в глубине он цеплялся за то, в чем не было безумия. Был лишь покой. Он слышал ее. Сосредоточившись у грани сознания, прижимая к себе робкий, крошечный, такой бесконечно драгоценный источник света и тишины. Маленького светлячка. Визги отродий приближались. Тени атаковали все более и более хаотично, теряя слаженность между собой. Оставляя ангелессу и демона на снегу беззащитными. — Ты же обещал… — тихо прошептала Анхея, поднимаясь, чтобы продолжить бой. По ее щекам бежали слезы, мгновенно застывая от ледяного ветра. Она ударила один раз, другой, уже не видя ничего перед собой, действуя интуитивно, уворачиваясь от атак отродий и наступая на них в ответ. Давид был рядом. Он умирал… но она не отдаст его им так просто. Даже ценой своей жизни. Из-за спины пришла волна. Мощный поток энергии разогнал отродий вокруг них. Знакомой энергии. ― Прекрасный принц решил ― теперь его очередь почивать? ― раздался слегка колючий, но без привычного злого ехидства голос. — Каин! — обернулась Анхея. В ее глазах читалось облегчение пополам с неверием: — Шепфа! Не думала, что когда-то это скажу, но… хорошо, что ты здесь! ― Анхея, ― он окинул взглядом происходящее: Давида на снегу, его теней в сумасшедшем метании среди огромной стаи отродий. По его лицу прошла судорога: природа нефилима, крупица тьмы в его сути, болезненно реагировала на перводемона. ― Это ритуал. Баал на свободе. Еще пара энерго-залпов ― он разметал новую порцию тварей, пытавшихся сунуться к ним ближе. Глаза Каина полыхали. За спиной величественно раскрылись три пары крыльев. — Нужно унести его отсюда, — не сразу, заторможено, испуганно выдохнула Анхея. Сама рванула к Давиду, чтобы поднять его. — Каин, помоги… Чем дальше, тем лучше! Каин в сомнении посмотрел на отродий ― стая их становилась все более и более упорядоченной. Подошел к Давиду. ― Но здесь еще Кира. И смертные ― пилоты и механик. Кира тоже без сознания. Но это скорее как сон, оглушение. Он приподнял демона. Ощущая, как рвет внутри него на части оставшуюся слабую энергию. И как тело пытается сопротивляться. — Я останусь, — кивнула Анхея. — Давида отнеси к самолету… Каин снова поднял глаза на небо, кишевшее тварями ― и теми и другими. Тучи распорола и разошлась пышным «деревом» молния. Пришедший почти сразу же гром оглушал. Пространство над разломом готово было расколоться. — Их слишком много. Они разорвут тебя. И… что будет с его тенями, если его унести отсюда? — Я… я не знаю, — честно ответила ангелесса. — Но и оставаться тут ему нельзя. Она подняла глаза в бушующее небо, разрываемое тенями и отродьями на части. Снег мелкой крошкой бил по лицу, едва не вспарывая кожу. — Вы… вам нужно послушать меня! — вдруг крикнула она, не понимая, получится ли. Давид брал ее руку в последние два раза, когда собирал теней обратно. Возможно, тогда они послушают ее и сейчас. — Пожалуйста?.. Кружение над ними стало будто медленнее. И гвалт слегка изменился, постепенно разделяясь. Один из демонов спикировал вниз и уставился на Анхею. Большой, плотный сгусток темноты, очертаниями напоминавший рогатую тень с крыльями горгульи. Выделялись лишь горящие огненные, без зрачков глаза. Но можно было почувствовать, как она смотрит на нее. Тень не могла говорить. Она издала тонкий писк и приблизилась, шурша крыльями. Ростом выше Анхеи. Тень протянула полупрозрачную руку и дотронулась когтистыми пальцами до ее плеча. Склонила голову вбок, словно оценивая что-то про себя. — Останешься со мной? — слегка подрагивающим голосом спросила ангелесса. — Я должна защищать остальных… О чем думала тень сейчас?.. Сказать, пожалуй, было невозможно. Лишь только одно: она явно понимала, что ей говорят. Пальцы сжались сильнее, когти впились в кожу. А тень что-то ждала, продолжая наблюдать за ангелессой. — Вы часть Давида, — уже гораздо тверже сказала Анхея. — Значит, я принимаю и вас. Вы должны мне помочь. Глаза тени вспыхнули ярче. Она заворчала, пугающе «заскрежетала». Когти впились глубоко в плечо, причиняя боль. А тень продолжала наблюдать. Давая понять, что ей ничего не стоит разорвать ангелессу на месте. А потом когти ее разжались. Тень убрала руку, отступилась и издала громкий, резкий, переливчатый, низкий визг. Каин, все это время настороженно наблюдая за происходящим, готовый в любой момент вмешаться, едва не уронил тело демона обратно на снег. Хлопнув крыльями, тень ушла обратно к туче из отродий и своих сородичей. Или… товарищей по несчастью?.. И тени в воздухе разделились. Меньшая их часть приблизилась к Каину и замельтешела над ним в ожидании. А порядка сорока, или около того, теней осталось в воздухе, над Анхеей. ― Они… слушаются тебя? ― выдохнул потрясенный Каин. — Не слишком, как видишь, — не менее ошеломленно отозвалась ангелесса. — Я сама не верю тому, что происходит… Но это было так. Казалось, что тени, обреченные подчиняться прародителю, тоже предприняли попытку сделать выбор. И сделали его. ― Я пойду, ― сказал Каин, не выпуская теней из виду. ― Здесь рядом люк. Сам проход, где мы входили, завалило. И завалило коридор, где мы шли. Генерал, Анна, Одри и… Рен ушли дальше. А Кира и пилоты здесь. Не забудь… те… про них. — Отнесешь Давида, и возвращайся за ними, — кивнула Анхея. — Я… мы будем прикрывать. Ангел ответно кивнул и, пятясь, отошел назад. А потом поднялся в воздух, унося от разлома находящегося в агонии Давида. Порядка трех десятков теней устремилось за ним, не давая отродьям приблизиться к нему, вернее, к телу на его руках, бывшему им тюрьмой, пристанью, убежищем, а порой и чем-то большим ― на протяжении двух столетий. Оставшиеся спустились ниже, формируя подобие живого купола над Анхеей. Признавая ее ценность для них. Она на несколько мгновений застыла, не веря, что действительно получилось убедить теней сотрудничать. Впрочем, даже скорее подчиниться… А значит — они приняли ее как часть Давида. Как его княгиню. — Что ж… — вдруг с улыбкой протянула Анхея, снова врываясь в бой. Ее заряд энергии пронесся сквозь метель, атакующих теней и ударил тварь в грудь. — Если мы переживем этот день, будущее кажется занятным. Шелест крыльев окружил ее. Они встали рядом. Взяв на себя большую часть отродий, что пытались приблизиться к ней. Как брал их на себя Давид. Пока мог. По теням было видно, что они… растеряны. Невольно возникало ощущение обреченности. Но они продолжали драться. Почему-то сохраняя верность… тому, кого ненавидели и с кем были принуждены сосуществовать. Но это было так. А теперь признавая и Анхею. Что-то приняв в ней для себя. Новая вспышка молнии рассекла небо. И высветила тучи, начинавшие собираться, складываться в большой водоворот немного в стороне от разлома. Анхея обернулась и полетела к нему, готовая и атаковать, и защищаться. Не понимая, чего ждать — очевидно, в небе открывался портал. Тени устремились следом за ней. И неуверенно замерли, увидев, как из водоворота, связавшего Небеса и Землю, выходят архангел и демон. — Подкрепление… — послышался голос Каина рядом. — Самое время… Микаэль вышел из портала первым: его меч горел пламенем, готовый разить отродий. Те, привлеченные «свежей» энергией, загалдели громче, засуетились, начиная локальную перегруппировку — настолько слаженно и разумно, как не делали никогда прежде. Теперь… над ними была новая организующая их воля. Архангел не стал ждать — атаковал сразу. Отметил, насколько изменилась атмосфера этого места. И без того пропитанная тяжелой, давящей скорбью, сейчас здесь каждое дуновение воздуха, волна снежного бурана, скалы, руины базы — все было пропитано чудовищной ненавистью. И таким же жестоким ощущением страха. Пространство казалось живым, подобно внутренностям колоссального зверя, проглотившего их всех. А отродья, словно зубы и кишки, были готовы перемолоть каждого. Если бы они позволили… Но уступать никто не собирался. Микаэль прорубался вперед сквозь окружившие его полчища отродий. Вниз, к земле, к Анхее и Каину. Потому что там был ответ на самый важный для него вопрос. Где она?.. Что с ней?.. И никакие отродья не смогли бы его остановить. Огненный меч рассекал пространство и тварей — уверенно, неудержимо. А с левой руки архангела один за другим срывались шары силы, убивавшие прямым попаданием отродий на месте. Он пробивался к земле лучом света, располасовавшим сгустившуюся над предгорьем тьму. Разрубая каждым ударом по две, а то и по три твари разом. Порой невольно возникало ощущение, что меч в его руке на мгновение прирастает длиной лезвия в момент удара. Обращали на себя внимание и демоны-тени. Микаэль понял, что Давид пошел на отчаянное. Помня его состояние после ночной битвы. Не чувствуя его энергии сейчас здесь. Но видя, что тени продолжают держать оборону. Возможно, Давид был еще жив. Мысли пронеслись стремглав, почти мгновенно улетучившись и уступив место более важным для Микаэля сейчас. Он продолжал бой, изредка задумываясь о вспышке силы и отметая это: энергия могла потребоваться на что-то еще. Кассиэль не отставал. Преодолевая нахлынувшую боль и слабость, едва он вышел из Водоворота. Древнейший из демонов был здесь. Вырвавшись спустя бессчетные тысячи лет заточения на волю. И сейчас он требовал подчинения от всех, кто был рядом, до кого мог дотянуться. Которое ему не собирались выказывать. Демона гнало вперед то же чувство, что и архангела. Он должен был узнать, увидеть, убедиться. Он преобразился. Закованный в доспехи, огромный, с пылающими красными глазами, Кассиэль с ледяной яростью рубил отродий, будто мясник — освежеванную тушу. Стиснув зубы. Перебарывая слабость — злостью, решимостью и любовью. И тоже отмечая теней вокруг. Другая часть отродий столь же слаженно пошла на него — большой волной. Которую Кассиэль раскидывал в стороны мечом. Концентрированный комок ярости, желавший пробиться к земле и разыскать жену. Архангел прорвался сквозь первую атаковавшую его волну тварей. Он оказался возле ангелессы. Его глаза метнулись от теней к Анхее, а потом дальше. — Где Одри? — крикнул архангел. Анхея не смогла ответить — она как раз била сразу нескольких отродий. — Одри ушла вглубь базы, — ответил за нее Каин. — Их отрезало обвалом. Генерал передал, что они целы. Он, Анна, Рен и Одри. С ладоней архангела сорвалась большая энергетическая сфера, разорвавшаяся, ударившись в скопление отродий, убивая часть и отбрасывая остальных. Он интуитивно повернул голову в сторону, где — хотел в это верить — ждала его Одри. Целая и невредимая. И, спустившись на занесенную снегом крышу базы, начал пробиваться внутрь, проламывая стальные и бетонные перекрытия. Кассиэль, прорвавшийся к ним следом за Микаэлем, нервно уточнил: — А Кира? Каин перехватил его взгляд. — Здесь. Здесь есть небольшой аварийный люк. Она там. Вместе со смертными. Она без сознания. Отключилась, как вырвался Баал. Демон больше не слушал его — рванул вниз к жене, попутно разрубая тварей мечом и отталкивая мощным взмахом крыльев. Люк оказался полускрыт снегом. Но энергия Киры ощущалась отчетливо — неровная, болезненная. Вместе с энергией троих смертных, которых Каин вместе с бесчувственной Непризнанной оставил спрятанными в сравнительной безопасности, прежде чем отправиться на подмогу Анхее и Давиду. — Кира, — позвал Кассиэль. — Она не приходит в себя, — покачал головой Андре. — Каин сказал, что это потому что пришел демон из темницы. Но, мне кажется, она чего-то испугалась в колодце. Просто вдруг начала кричать и отключилась. Кира будто спала на руках у Кассиэля. Только была очень бледна. Ресницы ее слабо подрагивали. Сверху наседали отродья, почуяв новую поживу — смертных и Непризнанную. И Кассиэль позвал. Всех, кого мог. Земля раскололась, пропуская адских волков, и сомкнулась обратно. С рычанием рогатые, полыхавшие огнем волки набросились на отродий, пытавшихся приблизиться к люку. Пространство наполнилось лютой какофонией звуков: рева, визга, скрежета, хлопанья крыльев, криков, рычания. И воя снежной бури. Казалось, этому бесконечному, запредельному, страшному, чудовищному хаосу, воцарившемуся здесь, не будет конца. Он лишал последних крупиц надежды, страстно желая ввергнуть всех непокорных в смертельное и бесконечное отчаяние. И мир должен был разрушиться лишь от одного этого грохота. Как вдруг… Мощный удар сотряс землю под ними и пространство вокруг — от самых небес до корней скал. И в гуле удара, разошедшемся во все стороны, послышался рокот смертельно раненой инфернальной сути. — Матерь Божья… — пробормотал Шон. — Что это? — Это начало новой эры, — прошептал демон, прижимая Киру к груди. — Но пока еще не ясно, какой. — Шумное начало… — прокомментировал Андре. Он пребывал, похоже, в состоянии эмоционального шока и отвечал отстраненно, будто разговор шел о самых простых бытовых и скучных вещах. Заголосили над их головами отродья. Стая превратилась в сущий беспорядочный поток живых крылатых тел. Твари потеряли напрочь слаженность, единство в действиях. А демоны-тени, напротив, непривычно затихли, переживая что-то свое внутри себя. Тяжелое марево, стоявшее над горами, дрогнуло — и рассыпалось. Стали чуть светлее тучи. Ушел с Луны багряный отсвет. Мир погрузился в странную тягучую тишину. Кира слабо пошевелилась в объятиях Кассиэля, негромко застонала и открыла глаза. — Душа моя, — прошептал Кас тихо. Она смотрела на него несколько мгновений. — Кас. Кира прижалась к нему плотнее. — Это Небытие? Или… — Или, душа моя, или, — ответил он тихо, но слова его прервал металлический лязг люка. Анхея заглянула внутрь и сказала: — Они отходят… Полчища, реявшие над разломом, разваливались на отдельные кучки и разлетались в разные стороны. А поток новых, выбиравшихся на поверхность, почти иссяк. Но и они практически сразу уходили прочь, теряясь в тучах или за снегопадом, который тоже шел на спад. — Мы победили? — с надеждой, боясь поверить, спросила Кира. — Пока да, — отозвался демон, подняв голову к люку. — Пока… — проговорила следом Кира. Она поняла, почему «пока». И тоже посмотрела вверх. Над головой был круг устья аварийного колодца, через который они выходили с разрушенного этажа. Снова колодец… Кира положила голову Кассиэлю на грудь и замерла. Жар и запах его кожи успокаивали. — Я должна вернуться к Давиду, — произнесла Анхея. Она почти не чувствовала теней — их энергия удалялась с каждой секундой. — И собрать его приятелей… — Как же их теперь собрать? — спросил Каин, провожая взглядом устремившихся к скальным уступам теней. — Ну… — протянула ангелесса неуверенно, —… я попробую убедить. Глаза Каина наполнились скепсисом. — Нужна будет помощь? Анхея вздохнула. Она вдруг почувствовала, что ужасно, смертельно устала. — Думаю, нам нужно будет организовать отход отряда из базы, — проговорила она. — Всем нам. — Как именно? — спросил Каин. — Надо хотя бы узнать, что со смертными. Все ли живы. Кира сжала пальцами ворот Кассиэля. — Если Баал мертв… Надо… надо искать генерала. Он ведь жив? И остальных искать тоже надо. Этот чертов ритуал с кровью, Чашей и остальным. Его провели вообще? — Судя по тому, как начали двигаться отродья, то да, — неопределенно махнула рукой в сторону неба Анхея. — В любом случае мне нужно к Давиду. Кира смотрела ей вслед, пока ангелесса не скрылась за вихрями снега. В сомнении обвела взглядом тучи. — Если они провели обряд, и вот это — новый мир из пророчества, то особой разницы я, честно говоря, не вижу. — Может, не провели еще? — Каин пожал плечами. — Только убили Баала. — Хер знает. Надо к ним туда — вниз. Они же все там остались, — засуетилась Кира. — Надо помочь. Они же смертные. Она умоляюще посмотрела на Кассиэля. — Полегчало, душа моя? — с легким нажимом уточнил тот. Кира сначала не поняла, о чем он. А потом вспомнила, как стало нехорошо — сначала во время обвала, а потом — уже совсем плохо — в колодце. Когда откуда-то память вынесла последние мгновения ее смертной жизни. Паника, ужас и боль накрыли с головой, и сознание отключилось. — Вы вытащите их? — попросила она. — Конечно, — он прикоснулся губами к ее влажному виску. — А ты должна оставаться там, где тебя не заденет. Обещаешь не давать мне повода переживать? Ответила она не сразу. Честно признавшись себе, что удержаться и сидеть на месте будет не просто. — Обещаю, — Кира ткнулась носом Кассиэлю в щеку. Демон еще раз сжал ее плечи. — Не тяните время, — проговорил Шон. — Судя по всему, счет идет на секунды. Понимая правдивость его слов, Кас заставил себя взмыть в небо. Он бросил последний жаркий взгляд на хрупкую фигуру жены и исчез в снежном буране.