Глава 179

Лэйн заторможенно сделала шаг, другой, а потом побежала за Одри, едва не оступившись на пороге. Перепрыгивая обрушившиеся балки и отскакивая от падающих кусков стен, она пыталась разглядеть во мраке хотя бы что-то, но приходилось притормаживать, чтобы не оступиться и не упасть. — Лэйн, сюда, — Одри с трудом толкнула заевшую дверь. Дверь оказалась… выходом на внешнюю сторону базы. Вот только эта ее часть находилась глубоко в разломе, в толще скалы. Зал… отличался от всех прочих, что они видели прежде. Это была пещера ― достаточно большая, но тупиковая. Выхода из нее не было ― насколько ХИСы могли выхватить из кромешной вечной тьмы пространства и осветить дальнюю стену. Но удивляло не это. А… энергия этого места. Она утекала здесь куда-то вглубь. И даже люди ощущали это. Чаша на груди Одри нагрелась сильнее. Женщина замерла, положив руку поверх свертка. Повернула голову к Лэйн. — Это… место, где нам нужно проводить ритуал? — Судя по тому, что мы чувствуем… да, — устало кивнула та, посмотрев на Одри. — Осталось… — Все в сборе, — послышался голос за их спинами. К ним вышел молодой человек. На вид не старше двадцати пяти — приятное лицо, расслабленная поза, но в глазах его был холод и предвкушение. — Рад с вами встретиться лично, — вежливо улыбнулся он.— Мальбонте. Повисла короткая пауза. Сердце пропустило удар. Это имя… Одри вспомнила, что говорили о нем астрейцы. Глаза пробежались по демону, в чьих жилах половина крови была ангельской. Чего совершенно нельзя было сказать по его внешнему виду: багряные с черным перьевые крылья, черная с серебром и золотом, отороченная по краю плаща мехом одежда. Сила этого существа ощущалась и смертными. На поясе из ножен торчала рукоять меча, гарда которого была инкрустирована костями. — Мальбонте? — переспросила Одри. — Что… что вам здесь нужно? — Завершить все это, — проговорил он с улыбкой. — Создать новый мир. Вы шли к этому все эти годы. Он посмотрел на Лэйн, которая устало сползла по стене вниз. На лице девушки читалось безразличие — она снова глубоко погрузилась в собственные мысли. — Вам досталось, — снова переведя взгляд на Одри, проговорил парень. — Самое лучшее решение — это закончить все. Дать себе отдых. Вы ждете ребенка, верно? Одри нахмурилась, рука ее легла на живот, по телу прокатилась новая волна холода. Она только что вынырнула из одного кошмара, устроенного ей Малеком. И теперь снова речь коснулась ее малыша. — Какое вам до этого дело? До создания нового мира. И тем более до моего ребенка. Она слышала про него достаточно, чтобы понимать: от его намерений не следует ожидать чего-либо хорошего. А речи были настораживающе туманны. Одри робко пыталась «пощупать» его эмоциональный настрой. Мало что поняла: он был закрыт, не собираясь делиться своим внутренним миром ни с кем. — Какое отношение к вам имеет… завершение Апокалипсиса и возрождение мира? Мальбонте пропихнул руки в карман брюк. Казалось, он подыскивает слова, но не находит. — Возможно, вы уже слышали о том, как относятся к полукровкам на Небесах и в Аду, — наконец сказал он. — Как боятся их… нашей силы. С самого рождения моя жизнь была одолжением, Одри. Неужели вы бы хотели, чтобы вашего сына разделили… заточили ту его часть, которую посчитают негодной? Держали его взаперти, не давали с вами видеться?.. Он бросил на Одри внимательный взгляд. — Так было со мной, — проговорил он. — Вы уже знакомы с Каином? Вы умеете читать в душах окружающих… не думаю, что стоит говорить о том, насколько тяжело пришлось ему. В горле у Одри пересохло. То, что говорил Микаэль. Что она видела в Каине и Авеле. Слышала обрывками о законах Небес от Давида. Все это становилось реальностью. Сына? То, что она лишь смутно подозревала, Мальбонте озвучил уверенно. Он знал так много. — Мы останемся жить на Земле, — неуверенно проговорила Одри. — Какое Небесам до нас дело? Но сознание, уже и без того сильно растревоженное, воспаленное, начинало вырисовывать свою картину ― болезненную и мучительную. Одри слишком хорошо знала человеческие качества, особенности психики. Самые тяжелые ее мысли, воспоминания о собственной юности ― полезли из недр подсознания наружу. И сводились они к простому и страшному: чужих, непохожих, других не любят, боятся. — Зачем вы говорите мне все это? — Одри едва двигала сухими, как бумага, губами. — От вас зависит, каким будет этот мир, новый мир, — честно сказал Мальбонте. — Вы боретесь за тех, кто все это… Он обвел руками зал. — Сделал реальностью. То ли это создание? Достойно ли оно? — продолжил мужчина. — Вы, рожденные как агнец для заклания, плод вашей любви — запретный сейчас. Лэйн, которая должна была пройти этот путь, который даже для бессмертных выглядит непомерно жестоким. При звуке своего имени девушка лишь вздрогнула. — А вы просто часть чьей-то «великой» задумки, — закончил он. — Не слишком ли амбициозно? По-моему это плод больного воображения Шепфы. Так стоит ли поддерживать его? Свое заклание она уже прошла. Дважды. И всего несколько часов назад поняла, что судьба готовила ей аналогичное снова. А может и не ей… Сказанное Мальбонте зацепило иные слышанные Одри сегодня слова: что жизнь ребенка может закончиться прямо сейчас, во время ритуала. Демон давил и давил на самое болезненное, постепенно погружая сознание Одри в пучину кошмара. — Мы сами вольны выбирать свою судьбу, — попыталась возразить она, удержать рассудок у холодной точки. — В переведеном Лэйн стихе это четко сказано. Мы выбрали свет. Добро. Хотите сказать, что свет — не свет? Я… я не понимаю. Вы намекаете на обман. Что нас используют. Но при этом вы сами использовали тех, кто уязвим. Каина. Голос ее звучал все более и более неуверенно. Одри потерялась в попытках понять, что нужно этому демону. Невольно начиная следовать логике его слов. — Он хотел избавиться от боли, — чуть нахмурился Мальбонте. — Стать частью чего-то важного… Что ж. Жаль, если его путь ему не нравится. Он усмехнулся. — Договор — это договор, разве нет? Каин знал обо всем, на что шел, — добавил Мальбонте. — А на счет света… он может сжигать до тла. Вы правда считаете, что то, что происходит сейчас — это добро? То, через что прошли вы? Или, быть может, то, что сейчас происходит с ней? Мужчина кивнул на Лэйн, которая запустила пальцы в волосы и тихо, монотонно что-то шептала. — Малек убивал людей на ее глазах, — проговорил Мальбонте. — Каждый раз, когда она отказывалась переводить текст. Зачем добру оставлять лазейку для Отца Лжи? Зачем создавать из хрупкого смертного существа — инструмент для достижения собственных целей? Одри с ужасом, болью и состраданием посмотрела на Лэйн. Защипало глаза, когда она на мгновенье сейчас представила, через что прошла ее подруга. Снова погрузилась в почти абсолютную эмоциональную пустоту внутри нее. А слова Мальбонте звучали так убедительно и логично. Зачем им было положено столько боли? Весь тот ужас, через который они прошли? Постоянное использование кем-то во имя чужих целей. То, как их упрямо загоняли люди, бессмертные и обстоятельства ― в ту точку пространства и времени, где они находились все сейчас. Через страдания и смерти ― многие и многие. Кусочки реальности не хотели складываться. Лишь только еще больше начинали распадаться. Намечая склонность к словам демона перед ней. Но душу терзали сомнения. Одри… продолжала чувствовать закрытость. Мальбонте не давал себя читать. Хотя пытался произвести впечатление полной откровенности и многое рассказывал. — Чего вы хотите? — прямо спросила Одри. — Вы знаете, что нужно делать? То, что происходит сейчас с Вики… — он нахмурился. — Часть сил Матери забрал я. Я представляю, насколько ей плохо. Но я был рожден от всесильного. И это мое предназначение — вобрать силу и перекроить этот мир. Я помогу ей. Спасу от этого непосильного бремени, и Вики сможет жить своей жизнью… Охнув, Одри сделала шаг назад. Этого… этого не могло быть. Они не могли ошибиться. Или… могли? И существовал еще один — третий путь? И демон предлагал себя на роль того «нового сосуда», про который говорилось в пророчестве? «Созданный по воле брата…» Шепфамалума… Демоны и люди. «Сохраненный по воле моей…» Мальбонте не был умерщвлен. Ему оставили жизнь. Она не знала всей его истории, но то, что она слышала, укладывалось в пророчество. Одри обхватила голову руками, чувствуя, что еще немного, и она начнет сходить с ума. «Мик… Мик где же ты…» ― метались мысли, пытаясь уцепиться за остатки понимания и покоя. — И как же вы думаете перекроить его? — измученно посмотрела Одри на Мальбонте. — Справедливо, — он сделал шаг к ней. — Я позволю всем занять свое место. Не стану отвергать тьму, а лишь дам оттенять ей свет. Я создам мир, где ваш ребенок будет расти с родителями. Будет обычным… Он остановился совсем рядом с девушкой. — И дам вам то, чего хочется больше всего. Так что скажете? Лэйн подняла глаза. — Я ненавижу… — тихо, почти неразличимо прошептала она. — Всех. Каждого. Пророчества и создателей… Пусть хоть сгорит этот мир до тла… Мальбонте медленно кивнул. Его глаза на долю секунды наполнились сочувствием, но в следующее мгновение он снова цепко следил за Одри. Та, казалось, и не расслышала тихое признание Лэйн. Мысли бесновались в ней. — Уже горит. Вместе с твоим мучителем. Но ты и сама это уже понимаешь, — кивнул Мальбонте. Одри распахнула глаза. Зрачки ее задрожали. Рассудок заметался в агонии в голове. Сейчас хотелось единственно одного ― чтобы все закончилось. Чтобы всего этого больше не было. Поскорее… Скорее… — Баал мертв… — поняла Одри. — То, что было назначено, свершилось. — Да, — кивнул он. Аккуратно добавил: — И вы, быть может, еще успеете помочь вашему генералу. Лэйн подняла голову. — Что? — Передайте мне силу, — объяснил Мальбонте. — Я помогу ему. Что-то щелкнуло у Одри в голове. «Мик…» Она вспомнила его тепло, его руки, мягкие перья, нежность в сияющих глазах, тихий, убаюкивающий голос. «Я справлюсь… Идите…» ― она поняла его без слов в тот миг. Он верил в них. Когда встал между Малеком и ней с Лэйн. Между чудовищем и их малышом. Он передал ей Чашу. Одри знала, какого усилия ему это стоило. Отпустить ее на свою волю. Микаэль верил в нее. И бесконечно любил. Она посмотрела на подругу. Лэйн отдала всю себя, без остатка. Сопротивляясь до последнего. И оставалось то, чего не смог вытравить ни Малек, ни Баал, ни самая суть Зла. Ради чего она сделала то, что сделала ― оставила им все записи. Любовь. Крошечная капелька, что всколыхнула сейчас все ее существо, едва она услышала про генерала. Генерал Ллойд. Он пришел сюда ― не за чем-то сложным. Пришел за той, которую любил. И только что сделал то, что возлагалось на него. Но сделал ради иного. Любви. Мысли снова вернулись к Микаэлю. Любовь его была абсолютной, безмерной, готовой на все, готовой отдавать до последнего. Открытость, искренность, которые она смогла раскрыть в нем ― несмотря ни на страх, ни на боль. В голове отдалось то первое слово, что она сказала ему, когда увидела в своей новой жизни: «Микаэль…» Это было то, ради чего она решилась вернуться. Единственное. Любовь. Без условий. Одри отшатнулась от Мальбонте. Он… торговался. Убеждал столь настойчиво. Затрагивал самое болезненное. Одри повернула голову к Лэйн. Она слишком хорошо знала и видела, что Дмитрий значит для нее. Что Лэйн значит для него. Это было… жестоко. И сейчас… Мальбонте творил с ней нечто схожее с тем, что творил с Лэйн Малек. Что Малек творил сейчас с ней самой, с ее чувствами к малышу. «Сделай, как мне надо — и он будет жить. Не сделаешь — убьешь его…» Это касалось Ллойда. Это касалось ее ребенка. Это касалось Микаэля. «Сделай или убьешь…» Одри замерла. Прислушиваясь к чему-то в себе. «Боже Милосердный… Этого не может быть наяву. Не может! Господи, для чего?!» — поднялась струя отчаянного воззвания в ней. Время… текло ли оно здесь и сейчас вообще? Или встало намертво вовсе? В той точке, где они стояли сейчас. И существовало ли вообще хоть что-то за пределами этого зала, каменного пространства, отрезанного от всего мира… «Господь Милосердный… сущий и единый… Помоги…» И теплый сверток на груди шевельнулся. Будто качнулась наполненная кристально чистой водой Чаша. И Одри вдруг осознала… Кусочки снова складывались в цепочки, в целостную картину, отвечающую на вопрос «для чего». И она уловила простую вещь. Вики не торговалась. Не ставила условий. Не объявляла награду. Она просила о помощи. А наградой было то, «чего нельзя избежать — новый Мир». «Ибо нет большей любви и силы, чем самопожертвование…» Любовь. Все возьми. И все отдай. Без условий. Принятие не ставило этих условий. Оно было абсолютным. И дальнейшее было в воле Всевышнего. А решение… принимали они — по своей свободной воле. И выбор сделал каждый из них. Микаэль. Лэйн. Дмитрий. Кассиэль. Давид. Анна. Рен. Анхея. Кира. Каин. Она сама — Одри. И этот выбор был ей известен. — Ты лжешь! — выкрикнула Одри. — Добро и любовь не ставят условий! Они просто есть! Мальбонте прищурился. — Лгу? — приподнял он брови. — Это несправедливо. Я никогда не лгу. Разве в этом есть смысл? Нет, Одри. Я, напротив, всегда честен. А вот ваше добро… Вы говорите, оно не ставит условий? Да. Никаких условий. Ваше добро просто ломает. Использует. Создает инструменты и заставляет их действовать по воле своей. И вот тут она почувствовала его. Боль. Кошмар, какие приходят к маленькому отвергнутому ребенку в душе. Одри не знала его историю. Но поняла, что в чем-то она похожа на ее собственную. И на историю Лэйн. На историю многих из них. Боль прошедшего через отвержение, крах, разгром души, смерть. — Я сопереживаю вам, Мальбонте. Искренне. От сердца, — проговорила Одри. — Но я не сделаю того, чего вы хотите от меня. Не предам того, во что верили и верим мы — вся наша команда. За что мы проливали кровь и умирали. И вы не заставите меня. Взгляд его начал меняться. И Одри поняла, что… все. Она была человеком. И никакого оружия при ней не было. Она стояла и смотрела ему в глаза. Туго ощущая смену эмоций столь несоизмеримо более высокого и сильного, могущественного существа, чем она. Выходящего за пределы ее миропонимания. И не боялась его. Воздух в пещере задрожал. Посыпалась каменная крошка с потолка. И ― в мгновенье мерцнув ― перед ними возник как из воздуха Каин. Зажимая рукой запястье, где стояла печать договора. За спиной у него было Копье. Лэйн поднялась, глядя на Копье в его руках с таким отчаянием, словно он принес ей самого Дмитрия на руках. Хотела и одновременно боялась спросить — лишь молча вытирала слезы на глазах. Каин заметил ее отчаянный взгляд, догадался о причине. — Генерал жив. Он тяжело ранен. Но он жив. Мы с Кассилем нашли его и подняли на поверхность. Микаэль лечит его. — Слава Тебе, Господь… — прошептала Одри. Лэйн отчаянно выдохнула и закрыла глаза. А Мальбонте же почти скучающе посмотрел на Каина. — Отдай Копье и уходи, — проговорил он. Каин повернулся к нему. В голове пронеслось… Миг отчаяния, очередной приступ, нестерпимая боль, желание умереть, темный проулок, тот, чья сила многократно превосходила его собственную. И щедрое предложение, соблазн которого он не смог одолеть. — Нет, — твердо сказал Каин, чувствуя, как начинает саднить и разгораться огнем печать на руке. — Я отдам Копье. Но не уйду. Уйдешь ты. — Вот как? — брови Мальбонте взметнулись вверх. — Почему, позволь спросить? — Потому что я не хочу больше быть твоим рабом, — ответил Каин. — Они… приняли меня. Отнеслись с пониманием. Простили. Я устал от этой мерзости. Я хочу… расторгнуть договор. Мальбонте мягко рассмеялся. — Но ведь это не так работает, — заметил он. — Ты знал, на что шел. — Знал, — согласился Каин. Скула, поперек которой проходил белесый неровный шрам, дрогнула. — Я благодарен, что ты избавил меня от боли в тот миг. Я выполнил свою часть сделки. Но не хочу выполнять ее дальше. Я… не пойду против них. Боль в руке нарастала. Каин старался сохранять спокойствие, но по его щекам и шее пробегала судорога от напряжения. Одри с сопереживанием смотрела на нефилима. Медленно отходя к Лэйн. — Я должна найти Дмитрия, — проговорила она, глядя на Одри. — Ты останешься! — прорычал вдруг Мальбонте, указав пальцем на Лэйн, а затем перевел взгляд на Каина. — Хотел бы я знать, как ты собираешься расторгнуть контракт. Одри с заметным облегчением улыбнулась, видя снова видя эту капельку эмоции в глазах подруги. — Мы найдем, — кивнула она, размышляя, как прорваться к выходу мимо демона. — Надо выбраться отсюда. — Я разорву его сам. Даже если это… убьет меня, — уверенно ответил Каин. — Давид сказал, что за раз выйдет много силы. Может быть, ее хватит, чтобы задержать тебя. Я искуплю содеянное перед Лэйн. И братом. Он выпрямился, расправил плечи, перебарывая боль, которая расходилась уже по всему телу огненной волной. На Мальбонте устремился твердый взгляд того, кто знает себе цену и презирает стоящего перед ним. Волевой, жесткий. Знакомый. С шелестом развернулись за спиной Каина еще четыре крыла. Глаза налились красным цветом. Над телом пошли всполохи энергии. — Ох, пожалуйста… ты же не собираешься со мной драться, — проговорил Мальбонте устало. — А разве ты боишься? При твоем всесилии? — насмешливо скривил губы Каин. Ему казалось, что начинает разрушаться тело. Такая схожая боль — с той, когда хлестал на него из трубы кипяток, варя его заживо. И с той, что была прежде, до договора. — Не люблю бить лежачих, — не доставая из карманов расслабленных рук, ответил Мальбонте. — Это… просто нелепо. — Разве? — усмешка в глазах нефилима усилилась. — Ты ударишь любого, если это принесет тебе выгоду. Сделав пару шагов в сторону, он передал Одри Копье. — Каин… — проговорила она, стиснула в благодарности и поддержке его руку. Он коротко кивнул, посмотрел на Лэйн. — Прости, что все так вышло. Аура стихийной энергии нарастала над ним. Каин повернулся к Мальбонте, собрался и бросился на него. Тело нефилима полыхнуло малиновым заревом. Неуправляемая энергия, подстегнутая разрушающейся, сжигающей его печатью, окутала Каина вместе с Мальбонте. Тот не ожидал, что нефилим нападет. Не ожидал, что все сложится именно так — совсем не по плану. Он ударил в ответ, сдерживая рвущуюся сквозь все барьеры ярость Каина, а сам нащупал тонкую, готовую порваться, нить договора, а потом изо всех сил дернул ее. Под властью сил Мальбонте прогибалось его сопротивление, но не решимость — это сын Шепфамалума чувствовал как никогда хорошо. Он сжал в кулаке энергию, с мрачным удивлением понимая, что печать надломана. Что власть над ним у него исчезала. — Я не один, — сквозь боль улыбнулся Каин, чувствуя, как демон пытается тянуть за прежде крепкую нить и не может это сделать с прежней силой. — Больше не один. Его энергия рвалась наружу. То самое возмездие за ослушание, которое должно было прийти в случае нарушения договора. Смягченное нитями другого договора — легшего поперек первого и вступившего с ним в конфликт. Каин ударил Мальбонте крыльями — шестью сразу, пытаясь отбросить и ошеломить его этим ударом. Чувствуя, как через связь с демоном вытекает сила и сама его жизнь. Мальбонте атаковал снова, пытаясь зацепить силу договора и подавить волю Каина. На этот раз ослабленный схваткой, душевными терзаниями он поддался легче. — Я не хочу твоей смерти. Ничьей смерти вообще, — проговорил Мальбонте, напирая. — Но я хочу дать жизнь тем, кого боятся остальные. — Это очень благородно, — рвано хохотнул Каин. — Ты не хочешь никому смерти, но обрекаешь на нее и убиваешь, едва кто сделает что-то поперек тебя. У тебя лишь свой интерес. Всегда. Никто более тебе не нужен. Слабость подобралась быстро. Мальбонте давил и давил на него. Хватка Каина слабела. — Уходи… — прошептал он, чувствуя, как тело перестает ему повиноваться, как бывало в моменты, когда Мальбонте призывал его к себе. — Нет, — Мальбонте надавил сильнее, почти мстительно ощущая, как дрожит, наливается силой его печать. Каин не мог сопротивляться, не мог двинуться, полностью подчиняясь ему. Раскрыв крылья и приподнявшись над ним, Мальбонте держал занесенный над нефелимом кулак. В нем тела воля Каина — его надежда и боль. «Я могу разорвать договор сам?» — «Можешь. Если у тебя хватит воли, силы и мужества. Но будет о-очень больно… Ни я, ни кто другой не даст гарантий, что ты выживешь.» — «Но шанс есть?» — «Шанс есть всегда. Но иногда он ничтожно мал…» Каин вспомнил этот разговор с Давидом в монастыре. Даже если шанс был ничтожным… Он не хотел умирать рабом. Или продолжать жить рабом вечность. Скорее всего, его разорвет сейчас. Но он вернет себе свободу… Стиснув зубы, Каин остатки управляемой им пока энергии направил в печать договора. И закричал, когда она прожгла не только кожу и мышцы, но и кости. И даже его душу. Раздался хлопок. Каина отбросило в сторону. Печать, пылая, рассыпалась в прах. Каин ощутил, как в теле началась реакция на самовольное расторжение договора в одностороннем порядке. Энергия толчками, фонтаном пошла из него. Одри увлекла Лэйн в дальний угол, чтобы их не зацепило волной выходившей из нефилима силы. И поток этот нарастал. Пещеру озарило светом, будто настал день. Мальбонте прикрыл глаза, резко поднял голову, ощутив новый поток силы, и, выругавшись, рванул сквозь дыру в потолке вверх. Это был конец — все пошло не по плану, и оставаться здесь было бессмысленно. Потому что Вики уже прибыла на Землю. Одри лишь мельком заметила, что демон ретировался. Все ее внимание было приковано к бьющемуся в агонии Каину. Было так больно, что единственное, что представлялось в его сознании сейчас — как тело начинает распадаться на молекулы. Будто плавилось, а рассудок был готов разлететься в клочья. Энергия разрывала Каина изнутри. Он никогда не умел подчинять себе такую силу. Те немногие наставники, что находились и пытались с этим сделать хоть что-то, неизменно сходились в одном: «Ищи опору в себе…» Но он не находил ее. Пара искорок покоя, теснившихся где-то в самом начале его жизни, которое он почти и не помнил — и все. Но он попытался сейчас сделать это снова, понимая, что еще одного шанса просто не существует. Что-то, на что он мог опереться, пойти дальше, сковать в цепи страшную силу, заложенную в нем природой. В жестоком ослепляющем мареве метались знакомые искорки. Теперь находившие отклик в нечто новом, чего не было прежде. «Ты всегда можешь вернуться сюда…» — энергия, что перекликалась с тем утерянным, что он искал на протяжении веков. «Я прощаю тебя», — слова брата, что он жаждал услышать более всего. Он правда не был один… Тонкий стержень проступил внутри его души. Ухватившись за него, Каин начал брать в узду потоки силы. Загонять их под контроль. Пальцы сжали старинный розарий, что был при нем с самого начала — сколько Каин себя помнил. Шквал энергии над ним пошел на убыль, уходя внутрь нефилима. Пока, наконец, не погас. Счастливый, погрузившись в покой сладостно замолчавшего после чудовищной боли тела, Каин улыбнулся и, полностью обессилев, провалился в беспамятство.