Глава 180

Лэйн не сразу побежала после крика Каина, но, вдруг отмерев, повернула голову к подруге. — Одри, мне нужно найти Дмитрия, — проговорила она. — Я… не знаю, где он. Одри поднялась следом за ней. Ничего сейчас не хотелось больше, чем убраться отсюда поскорее. Выбраться самим. И позвать кого-нибудь на помощь Каину. И замерла, когда задрожало и пошло мягким светом пространство перед ними. Сначала это была крошечная искра, возникшая из воздуха. Потом она стала расти, обретая черты человека. Появились крылья. И, наконец, Одри узнала ту, что увела ее из Рая в мир живых. — Вики… — выдохнула она, замирая в оцепенении. — Проклятье… — всхлипнула Лэйн. — Хватит. Дайте мне уйти… Крылья Вики вздрогнули. В зале света стало немного больше. Она вся источала его. Одри оглядела — теперь уже осознанно — ту, про которую в достаточной мере узнала только сейчас, из архивов Совета Небес. Ростом примерно с Лэйн, изящная. В спадавшем складками платье. И бездонными, большими глазами. Но эта уязвимость и хрупкость были лишь видимостью. От женщины исходило ощущение колоссальной силы, могущества и тепла. В отличие от всего, что они видели до этого. При одном взгляде на нее сердце начинало трепетать. — Я не причиню вреда, — заговорила она серебристым переливчивым голосом. — И пришла, чтобы начатое было завершено. Лэйн обреченно хохотнула. Смех ее — хриплый от обезвоживания, от внутренней боли и отчаяния — становился все громче, пока она не согнулась и не прижала руки к животу. Все эти месяцы, все эти возвышенные слова, пророчества — на проверку это оказалось чьей-то грязной игрой. Мальбонте был прав: никто из игроков не был чист. Никто не действовал бескорыстно. И ее жизнь. Ее сердце. Ее любимый. Их жизни — не значили ровным счетом ничего. ― Лэйн… ― Одри с ужасом смотрела на нее. Слушая смех, от которого сводило внутренности от боли ― за Лэйн и что-то еще, над чем уже не было сил размышлять. Одри подошла к ней и обняла, прижала к своей груди, провела рукой по ее волосам. Не говоря ни слова. Не делая ничего. Просто обнимала. — Давайте скорее, — успокаиваясь в ее объятиях, устало пробормотала Лэйн. Она почти ничего не видела из-за пульсирующей боли в голове и теле. Мысль о том, что Дмитрию плохо, не давала сосредоточиться больше ни на чем. Взгляд Вики обволакивал и проникал, казалось, в глубины сознания. Она смотрела на них, и в редкие мгновенья в ее взгляде мелькало нечто, очень похожее на сожаление и понимание. Она еще помнила простую человеческую боль. И вместе с тем заставляла себя понимать, что некоторые вещи стали для нее неизбежностью ― хотела она того или нет. И эта боль ― она оседает и на ее совести. И с этим тоже она училась жить. — Я сожалею, — проговорила она. — Сожалею, что происходит все это. И сожалею, что есть вещи, которые не могу изменить. Помедлив, она добавила: ― Говорите, что следует делать мне. — Вас… — Одри запнулась, не зная, что вообще ей следует говорить. Постаралась собраться. — Здесь есть нечто, похожее на водоворот энергии, которая уходит вглубь, как кровь из раны. Насколько мы смогли понять, на вашем теле тоже есть незаживающая рана. И мы… должны зашить ее сейчас. П-проходите… Одри сделала пространный жест рукой. Вики оглядела комнату, задержалась взглядом на остававшемся без чувств Каине. И прошла на середину зала, где видела центральную часть водоворота силы. Там она легла на землю и, не зная точно, убрала рукав с плеча, открывая по виду совсем свежую рану. В точности Одри тоже не знала, что конкретно следует делать. Лишь то, что было сказано в стихе. Потому она, стоя рядом с Лэйн, полезла за пазуху и вынула сверток с Граалем. — Нет, наверное, все надо как-то более… — пробормотала Одри. — Идем, — сказала она Лэйн. — Садись, наверное, рядом с ней. Лэйн устало добрела до Вики, окинула ее безупречную одежду взглядом, поморщилась и села рядом, закатывая грязный от пота, грязи и пыли рукав. Черная кровь пульсировала болезненным нарывом, готовая прорваться от легкого прикосновения наружу. — Подставь Чашу, — сказала Лэйн, — я над ней вспорю запястье. Одри кивнула, присела возле них, поднесла Чашу к руке Лэйн, глядя на ходивший ходуном шрам на бледной, полупрозрачной коже. — Проклятье… — Лэйн поискала глазами что-то острое, кивнула Одри на опрокинутый стол с медицинским оборудованием и прошептала: — Там нет скальпеля или чего-то острого? Неуверенно повернув голову к столу, Одри вдруг словно опомнилась. — У меня же есть… Она поставила Чашу на землю, взяла Копье. Знакомо уже щелкнул наконечник — и отделился от древка. — Вот этим можно. Одри протянула ей образовавшуюся Иглу. — Точно, — вдруг рассмеялась Лэйн. — Какая же я дура… Это уж Они предусмотрели… Она перехватила Иглу поудобнее, поставила руку над Чашей, и резко вспорола кожу. Черная жидкость потоком устремилась по руке, стекая в подставленный кубок. Весь мир сконцентрировался вдруг в этом черном потоке, смешивающимся с собственной кровью. Быстрый-быстрый ручей, заполняющий Чашу… комнату… весь мир… Лэйн смотрела на это, и круги перед глазами становились все больше, все темнее, пока сознание вместе с чертовым Граалем, Копьем и сиянием Вики не потонул во тьме. — Лэйн! — воскликнула Одри, подхватывая подругу и укладывая ее на землю рядом с Вики. Проверила пульс — сердце билось, но в нехорошем быстром сбивчивом ритме. Кожа Лэйн стала белее белого, словно вышла не только черная, но вся кровь из ее тела вовсе. — Лэйн, нет… — Одри всхлипнула. — Не уходи. Заставить себя оторваться от нее было сложно. На руку Одри легла обжигающе теплая ладонь Вики. — Я смогу помочь, — проговорила та. — Делайте, что нужно. Я… смотрю за ней. Одри судорожно кивнула и вернулась к Чаше. С удивлением увидев, как… в поднимавшемся над Чашей свечении черная кровь из шрама Лэйн превращается в нитеподобные тяжи. Светлая суть Чаши, созданной Шепфа принимала темную суть крови перводемона, созданного Шепфамалумом. И черная кровь впитывала в себя свечение Чаши ― Темное принимало Светлое. Одри попробовала подхватить одну из Нитей — та была невесомой и… единственное определение, которое бы можно было дать ей — никакой. Ни теплой, ни холодной. Ни сухой, ни влажной. Ни легкой, ни тяжелой. Никакой. Подставив ушко Иглы, Одри вдела Нить и замерла, не понимая, как и что ей следует шить. — Господи, пожалуйста… Реальность преобразилась, поплыла перед глазами. Над раной Вики, над полом, где проступили очертания центра водоворота, возникли светлые и темные сполохи. Сливаясь воедино. И образуя… Брешь. Брешь, перетекавшую из тела Вики в окружающее пространство. Полупрозрачную и зыбкую. С кисейно-нежными краями. Но достаточно большую, чтобы шить Иглой. И Одри принялась шить. Вики поморщилась. Игла не касалась ее тела, но, похоже, это не имело значения. С каждым стежком боль усиливалась. Наконец, Вики вскрикнула, дрогнули руки Одри — и Нить оборвалась. — Я сожалею… — пробормотала Одри, подхватывая следующую Нить. Она бросила взгляд на Лэйн — та едва дышала. Закрытые веки девушки слабо подрагивали. Пара узелков, прикрепивших одну Нить к другой — и она продолжила. Начали ныть руки у нее самой. Болели мышцы, суставы, кости. Руки дрогнули снова, обрывая Нитку. Пошла уже третья. Одри казалось, что ее руки лижут языки пламени. Сжимала зубы до скрипа Вики — зажмурившись и лишь вздрагивая при следующем стяжке. Схватило сильной болью внизу живота. Одри снова вскрикнула, обрывая Нить в третий раз. — Нет… — прошептала она. Сквозь мучительную пелену в глазах смотрела на нее Вики. Пошла четвертая Нитка. Брешь была большой. Наметился четвертый десяток стежков. Вики снова вскрикнула, на губах ее появилась кровь. Пятая Нить. Последние стежки. Одри плохо помнила, как накладывала их, как горело тело. Как едва слышны были вдохи Лэйн. Как вскрикивала Вики при каждом вколе. Последний сороковой стежок. Последний десятый узел. И Одри сама провалилась в пустоту забытья. Пространство вокруг застыло, замерло. А потом пошло рябью. Заиграли свет и тени. Воздух задрожал, будто в жаркий полдень. Загудела земля. И золотисто-белесый столб поднялся через разлом, через скалы, через остатки базы — к небесам. Серые тучи пошли вокруг столба света, формируя еще один водоворот. Пронзивший, казалось, как и свет, все грани и плоскости бытия этого мира. Поглощая и увлекая все, что было здесь… *** Двенадцать пульсирующих звезд застыли в пространстве. Большие, меньшие. Одна — робкая и крошечная, жавшаяся ближе к большой, плотной, уверенной. Звезды образовали сферу, сосредотачиваясь вокруг такого же мерцающего центра. Крошечные точки-искры разошлись к звездам. — Что это? — спросила душа. — Зерно… — откликнулся голос. — Для чего? — Зерно прорастает, когда приходит время. И дарит новый урожай… *** Над плоскогорьем, где три года назад прошел разлом первой раной, поднималась золотистая заря…