Глава 182

Давид спал. Отросшие волосы беспорядочно рассыпались по подушке. Грудь мерно поднималась и опускалась от негромкого дыхания. На его губах играла расслабленная улыбка. Анхея выскользнула из его теплых объятий и села на край кровати, чтобы полюбоваться на эту ставшую привычной за минувшие с момента возвращения на базу две недели картину: спящий в ее постели демон. Каждый день они проводили схожим образом, помогая восстанавливать базу, зачищая от остатков стай отродий, потерявших почти всякую внутреннюю упорядоченность, окрестности, помогая людям вернуться к тому, что было забыто столько лет назад. Палец Анхеи прошелся по плечу Давида, прочерчивания линии от родинки к родинке и думая о том, какое созвездие получается. — Змееносец, — решила она и поднялась. Тихо вышла из комнаты, на ходу запихнув ноги в тапочки и накинув на плечи халат — еще один подарок Давида, который он принес на днях неизвестно откуда. Казармы еще не проснулись. Было слишком рано, да и солнце едва-едва начало проникать сквозь высокие окна. Лучи ползли под потолком, а по углам клубились тени. Тени… Анхея поежилась. Слишком ярким и четким было воспоминание о бое, да о том, как демоны Давида согласились защищать ее. Это немного пугало, но сильнее — интриговало. — Госпожа… Госпожа Анхея… — послышался тихий шепот — где-то под потолком высокой комнаты, бывшей в далеком прошлом одной из гостинных колледжа. Теряясь среди полуобвалившейся лепнины. Теснясь и концентрируясь в самом темном углу. И, наконец, на темной, плотной дымке раскрылись красные глаза. — Могу ли я побеспокоить вас, госпожа? Она резко остановилась и напряглась. Стараясь не выдать того, как сильно напугал ее посланник, выпрямила спину. — Уже беспокоите, — как можно более прохладно ответила Анхея. — Это у вас манера такая — подкрадываться с утра пораньше? — Я приношу свои извинения, что потревожил ваш покой, госпожа, — прошелестел посланник, вернее, его проекция. — Но я наблюдал половину дня и понял, что часы, пока князь отдыхает — единственные, в которые я могу к вам обратиться. Не привлекая к себе внимания господина Давида. — Это меня и беспокоит… что вы за нами наблюдаете, — не отвела она взгляда, но интонацией давая ему понять, насколько неприлично то, что происходит. — Или вы отводите глаза в самые интересные моменты? — Я бы никогда не посмел бы наблюдать за вами в такие моменты, — мягко запротестовала тень, но верить ему почему-то не очень хотелось. — Я вернулся, когда вы с князем уже уснули. И прождал до утра. Анхея лживо улыбнулась. — Все это очень мило, но не может обмануть ни вас, ни меня, — отрезала она и, не давая ему возможности возразить, добавила: — Что вам нужно? — Мне нужно передать вам послание от генерала Антари. И, по возможности, сообщить ему ответное послание от вас. Если вы решите дать его сейчас. Анхея поплотнее запахнула халат и нехотя сделала шаг к нему навстречу. — Я слушаю. Тень сделала вид, что не обратила внимания на мелкнувшие под тканью прелести ангелессы. И начала говорить: — Прежде всего, генерал передавал вам поздравления и свою благодарность. Вы смогли сделать то, что не удалось бы никому — ни Совету Небес, ни кому бы то ни было еще, даже сильнейшим из сильных. Спасли наш мир от возвращения древней тьмы, способной поглотить даже Ад. — Ближе к делу, — поморщилась Анхея. Она старалась не думать о том, что произошло в Сибири, и о том, как они все едва не погибли. Все потом. Когда-нибудь она вспомнит и может быть даже испытает что-то кроме боли. А пока… пока она была не готова. По тени пошла рябь, как будто ветер начал сдувать ее фигуру в сторону. Но глаза — хитрые, льстивые — стали еще внимательнее. — Я восхищаюсь вами, госпожа. Так вот. Гибель Баала и изменения в мире, которые случились повсеместно, ввергли Ад в дополнительное неустойчивое и растревоженное состояние. Многие считали, что возвращение Баала неизбежно. И сейчас… склонны пересмотреть свое отношение к власти. То, что князь принимал непосредственное участие в противостоянии, крайне важно. Ему рады. И рады будут пополнить ряды его сторонников. Генерал Антари убежден, что сейчас наиболее подходящее время, чтобы начать основной этап подготовки и выступить против Люцифера. Во дворце все заняты торжествами и разговорами о политике Небес дальше. Начинают ходить странные слухи о грядущей тотальной интеграции, включая взаимодействие с миром смертных. Эти известия также тревожат многих. И они… готовы выступить. Пока бдительность притупилась до предела. Все ждут только согласия князя возглавить мятеж. Анхея не спешила с ответом. Она прислушалась к голосам где-то в конце коридора и сделала несколько шагов к стене, чтобы стать незаметнее. Лишние свидетели сейчас точно были не нужны. — Что нужно сделать? — аккуратно спросила девушка. — Нужно сообщить князю ваше желание сместить властителя Ада, который недостоин править, не явив подлинную силу и способность защитить своих подданных от того, что называют злом и тьмой даже демоны. Сообщить, что время властвовать, стать Сатаной, пришло. И что переворот пройдет весьма и весьма быстро. — Хорошо, — коротко кивнула Анхея. — Это все? А то я бы еще хотела принять душ. Желательно без вас. — Генерал ждет от вас ответа в течение двух дней мира смертных. Что решил князь. И когда он присоединится к нам. Ангелесса брезгливо дернула губой. — Я дам ответ в свое время. А теперь прощайте. — Всего наилучшего вам, госпожа Анхея, — прошелестела тень и растворилась. Угол стал светлее. А нарождавшийся новый день все меньше и меньше оставлял полумрака в комнате. Она тихо выдохнула. Сердце, оказывается, стучало так сильно, что Анхея чувствовала его в своем горле. И она положила ладонь на грудь, пытаясь успокоиться, а потом вспомнила, что на безымянном пальце было обручальное кольцо. Видел ли его посланник Антари? А если видел, то сделал ли выводы?.. Беспокоясь, что тень может все еще следить за ней, она быстро отправилась в душ и через четверть часа уже шла обратно к комнате, надеясь, что Давид еще спит и никуда не ушел. Однако в постели ее ждал неожиданный сюрприз: рядом с демоном уютно устроилась проскользнувшая через приоткрытое окно кошка. Вытянувшись на подушке, пушистая мерзавка прижалась боком к Давиду, обвив хвостом его плечо. — Быстро же ты нашел мне замену, — рассмеялась Анхея, любуясь этой неожиданной, но чрезвычайно пасторальной картиной. Давид слабо пошевелился во сне. Перевернулся на спину, выскальзывая из-под одеяла — обнаженный и сонный. Улыбнулся, не открывая глаз. И привычно протянул руку к тому месту, где спала Анхея. — А-а! — он буквально подскочил на кровати, снося с соседней тумбочки крылом вещи. — Адовы недра, что это?! Фыркнув, на пол скатилась оскорбленная до глубины души кошка, и Анхея, забыв о разговоре с тенью, расхохоталась. — Вероятно, измена, моя любовь. Давид ошарашенно смотрел на кошку, на Анхею, снова на кошку. Потом взглянул на руку — глубокие царапины заживали быстро. — Сука… Она меня оцарапала, — возмутился демон. Кошка невозмутимо принялась вылизывать себя, выражая презрение ко всем претензиям в ее адрес. Умыла мордочку и, подняв заднюю лапу вертикально к потолку, продолжила туалетные процедуры. — Мгновенная карма, — пожала плечами Анхея и прошла к постели. Устроившись рядом с Давидом, она поднесла к губам его руку, на которой уже не осталось и следа царапин, и ласково поцеловала. — Но я великодушно тебя прощаю. Давид с легким негодованием глядел на нее. А потом негодование сменилось мстительным коварством. Он сгреб ангелессу в объятия. — Я подаю встречный иск и намерен стребовать моральную компенсацию. Она захихикала, когда его губы прошлись по ее шее, но все же решительно заявила: — Сначала послушай меня, Давид. — М? Я всегда тебя слушаю, милостивая любовь моя, — не останавливался он, спускаясь поцелуями ниже — к ее груди. Анхея застонала от его ласк, но все же сумбурно произнесла: — Я встретила… тень от Антари. Губы Давида замерли в одном поцелуе от ее соска. Руки и все тело напряглись. — Что? Когда? Где? — радужки его глаз стали красными. Ангелесса разочарованно вздохнула. — Только что. В коридоре, когда шла в душ, — пояснила она. — Стоп, он подкараулил тебя возле душа и направился следом? — перебил ее Давид, чувствуя, что желание убивать в нем готово уйти на второй круг. — Разумеется, нет! Что за фантазии? — фыркнула Анхея. — Но вчера он полдня следил за нами. Расслабившийся было немного Давид снова напрягся. ― Он следил за нами половину дня? Вчера? И до утра? — Да, но, видимо, не приближался достаточно близко, чтобы ты не заметил, — пояснила Анхея. Давид побагровел. ― Субантрова сучья падаль… ― прорычал он. ― Чего хотела эта тварь? — Все то же, — поморщилась Анхея. — Поздравил с победой. И сказал, что самое время возвращать трон. Потому что в Аду сейчас неспокойно… Она потянулась к Давиду и жадно поцеловала его. — Почему ты злишься? Давид стиснул зубы, постарался обуздать разрывавшие его эмоции. ― Они подходят все ближе. Напирают, чтобы мы сделали то, что нужно им. Даже сейчас, когда мы пережили столь страшное. Пришли к тебе, чтобы ты повлияла на меня. Выследив украдкой за дверями нашей спальни ранним утром… ― его трясло. Анхея положила руку на его щеку. — Но это значит и то, что мы можем сами влиять на ситуацию, — постаралась успокоить его она. Он придержал ее руку, накрыв своей. Гвалт в голове поутих. А выражение лица стало непроницаемым. Взгляд ― холодным и опасно пустым, ничего не выражавшим. ― Вот уж, вне сомнения, верно ― мы можем сами повлиять на ситуацию, ― спокойно согласился он, о чем-то размышляя. Наблюдая за ним, Анхея нежно огладила напряженные плечи мужчины. — Извини, — искренне проговорила она наконец. ― За что же тебе извиняться, любовь моя? ― ласково сказал Давид. ― Это мне следует повиниться перед тобой, что я не могу избавить тебя от их общества, которое они навязывают, уговаривая, принуждая сыграть в грязную политическую игру. — Мне жаль, что тебе через это приходиться проходить, — покачала она головой. — А я не облегчаю этот пусть. Не стоило мне соглашаться на сделку. Если бы я знала, как это будет ранить тебя… Ангелесса вздохнула и поцеловала его. Давид прижал ее к себе крепче, нежно погладил по волосам. Энергия его странным образом успокоилась, затихла ― будто умерил силу утренний бриз, найдя наконец пристанище среди песчаных дюн. ― Все в порядке. Что-нибудь придумается, ― отвлеченно и беспечно ответил Давид. ― Хорошо бы, конечно, найти способ закрыть вопрос раз и навсегда. Чтобы уже никто не прочил меня на трон. Забыл и не вспоминал бы об этом. Пальцы Анхеи запутались в волосах демона. Она довольно и многозначительно улыбнулась, приблизив губы к уху Давида. — Тебе бы пошла корона, — прошептала она соблазнительно. — Пожалуй, особенно сильно мне нравилось бы видеть тебя только в ней… Давид задумчиво провел пальцами по ее щеке. Представляя себе эту картину. И детально прорисовывая в ней Анхею для себя. ― И чего бы изволила моя королева? ― бархатистым голосом вкрадчиво спросил он. ― Чего бы пожелала? Руки Анхеи продолжили блуждать по его груди и плечам. — Короля, — прошептала она возбужденно. ― Он всецело в вашем распоряжении, моя государыня… Давид плавно перевернул ее на спину, нависая сверху. Деликатно и волнующе развязал пояс на халатике Анхеи. И принялся выводить на ее бархатистой нежной коже длинные горячие цепочки поцелуев. *** Как легко разрушить хрупкое доверие… Пожалуй, в мире демонов это была самая драгоценная валюта. Нечто, чего не купить за золото, не обменять на ценные предметы, и уж тем более, к чему не принудить силой. Даже изощренно точно продуманный договор не давал полной гарантии, что не будет предательства. Доверие можно было лишь аккуратно взрастить, а потом сохранять, словно тонкий хрусталь. Который можно разбить в любой момент. Доверие Давида к месту, где он подыскивал себе тех, кто мог бы найти нужную информацию, было разрушено в единый миг. Когда он прочитал имя на переданном ему Анхеей крошечном листке бумаги. И когда сопоставил факты нескольких дней перед этим. Простое поручение собрать информацию об ангелессе ― по просьбе Микаэля ― стало началом длинной цепочки событий. И после сегодняшнего утра Давид понял, что настало время разрубить ― если не всю цепочку, которая уползла уже очень глубоко в недра аристократических кругов Ада, то начальные ее звенья уж точно. Дав тем самым понять, что больше подходить к ним, к его невесте, не следует ни с какими аналогичными предложениями. Катакомбы не менялись. И сейчас это было плюсом. Чтобы прийти сюда, не нужно было уведомлять Вельзевула. А Велиар и без того бы все узнал от своих соглядатаев, которыми кишели закоулки этого колоссального переплетения полутемных ходов, нор и бесконечных лестниц. Места, которое всегда жило по своим внутренним законам. Расположившееся под Главным городом Ада. Давид толкнул неприметную, но крепкую дверь и вошел в ничем не отличавшийся от соседних дом ― такой же кривобокий, в два этажа, приросший к скале. Или выросший из нее ― сейчас никто бы не мог ответить точно. Покрытый трещинами и грязью. И оказавшийся внутри неожиданно прилично обставленным, чистым, освещенным приятным неярким светом светильников-кристаллов. ― Добро пожаловать, господин, ― невзрачный, очень похожий на высохший труп прислужник появился словно из неоткуда, отделившись от мебели и гардин. ― Хозяин Дреус ждет вас. Подневольная суть услужливо протянула руки, чтобы взять плащ высокого гостя, но Давид лишь небрежно отогнал прислужника коротким жестом, давая понять, что он ненадолго и ему ничего не требуется. И быстрыми шелестящими шагами направился вглубь дома. ― Все, как было оговорено, господин, ― протянул тонкий, похожий чем-то на плеть, бессмертный с пепельными крыльями, выдававшими в нем метиса, конверт с бумагами. ― Сведения о двух демоницах, которые семь столетий назад некоторое время проживали в мире смертных, а потом вернулись в Ад и далее скрылись на Дальних землях. Признаться, было непросто разыскать их. Но здесь ― вся информация про их местонахождение сейчас. Это было дело, которое следовало закончить. И которое имело жизненно важное значение. Давид убрал конверт во внутренний карман пиджака. ― Всегда приятно иметь с вами дело, господин, ― расплылся в тонкой улыбке Дреус. ― И всегда неизменно готовы служить вам. ― Без тебя было бы сложно, ― прохладно ответил Давид. ― И без твоих ребят тоже. Особенно Хиорсы. Его сведения всегда были неизменно исчерпывающие и точные. Кстати, он здесь сейчас? ― Да, господин. И неизменно готов исполнить любое поручение, ― метис обратил внимание на неровность и небрежность в энергии гостя, но истолковать их не смог. ― Прекрасно. Значит, вы оба сможете мне помочь. Найти сведения про еще одного демона, ― Давид развернул маленький клочок бумаги, переданный связным Анхее. Глаза его налились красным. А Дреус, едва прочитав имя, отпрянул назад. Но Давид ждал этого. И успел ухватить хозяина дома, где был сосредоточен узел торговли информацией, за шиворот. ― Я доверял тебе, ― смертельно ледяным голосом сказал Давид. ― Тебе и твоим людям. Вверил многое особо ценное для себя. А вы продали меня Антари. Неужели он действительно смог предложить вам то, что заставило такого изворотливого труса, как ты, сливать ему информацию обо мне? ― Господин, пощадите, ― прошептал, цепенея от ужаса, метис. ― У меня не было выбора. ― А предложенная награда оказалась столь соблазнительно велика… ― закончил за него Давид. ― Кроме того… перспективы… Сколь многих благ достиг бы ты сам, если бы твои покровители вознеслись бы столь высоко. Вот только ты забыл некоторые вещи. Я никогда не желал играть по этим правилам. Я всегда нахожу ответы на свои вопросы. И я ненавижу, когда в столь скверные омерзительные дела втягивают тех, кто мне бесконечно дорог. Сгребя Дреуса за грудки, Давид притянул его к себе ближе. Чувствуя его страх. И ввергая в еще больший. Он слишком хорошо знал, что тот помнит ― помнит все… ― Сейчас от тебя зависит, насколько быстро ты сдохнешь, ― продолжал Давид. ― Потому что я все равно выну из тебя то, что тебе известно. Мои ребята помогут мне вскрыть твой гнилой рассудок, добраться до всего, что ты знаешь, а потом превратить твои мозги в еще более гнилой фарш. После чего я медленно сварю в тебе внутренности. Ты будешь гореть несколько часов, прежде чем окажешься в Небытие. Так что… Говори! Последнее слово сорвалось с языка Давида подобно удару хлыста. И Дреус начал говорить. И показывать. Сам. Через несколько минут Давид был в курсе всего, что здесь происходило и кто был причастен и повинен. Тени зашелестели, отделяясь от его тела. Дреус в ужасе наблюдал, как они рассредотачиваются по комнате, уходя в полумрак углов, сливаясь с ним, расходясь по дому. ― Ни одна тварь не уйдет отсюда, пока я лично не решу ― жить ей или подохнуть… ― прошипел Давид. Но свое обещание он все же исполнил. И всего лишь свернул Дреусу шею, отправляя его в Небытие. После чего… в руках Давида сверкнули длинные кинжалы. Кожа пошла черными пятнами, глаза вспыхнули огнем, он преобразился. И, метнув сгусток пламени в гардину в комнате, вышел в коридор. Дым заволакивал комнаты, переходы. Огонь расходился по этажам. И в этом огненном хаосе началась бойня. Давид шел по дому, словно штормовой ветер, ураган над морем, только море успело стать огненным. Убивая всех, имевших отношение к этому месту, кто попадался ему на пути. Разрывая глотки, проламывая и отрывая головы, вырывая внутренности и сжигая до тла и мертвые тела, и еще живые. Демоны метались по зданию, не имея возможности выбраться. И явные, и тайные ходы были отрезаны. Едва стоило к ним приблизиться, как навстречу выползали красноглазые тени. Рыча и не давая выбраться из горевшего дома. ― Я не думал! Я даже не думал! ― истошно орал демон, выловленный Давидом отдельно. ― Это была глупость, сорвавшаяся с языка. ― Значит, он тебе больше не нужен… ― пророкотал Давид. ― Хиорса, неужели я давал столь мало, что твои зубы не решились откусить твой язык, когда ему вздумалось сболтнуть лишнее? Он вырвал демону нижнюю челюсть вместе с языком. А потом поднял его выше, и через руки Давида в тело демона пошла сила ― огромная, сжигающая внутренности. Тот заверещал голосом, от которого стыла в жилах кровь, сгорая заживо изнутри. А Давид раз за разом прокручивал в голове тот разговор… ― Сведений не так много, и они, в общем-то скучны, ― докладывал Хиорса ему когда-то информацию, собранную про Анхею. ― Но сама девчонка ничего так. Пару раз погулять можно. ― Закрой пасть! ― прорычал Давид в ответ. Неожиданно для самого себя. В поднявшейся волне эмоций, возмущения на столь… запретное, недопустимое, жгуче-огненное, зацепившее где-то очень глубоко его душу. Чего Давид в тот момент еще не понял. А понял позднее. Но понял и Хиорса. О простой женщине, даже о сиюминутном увлечении, каких у Давида было бесчисленное множество, с таким жаром говорить не будут. О чем и сообщил Антари, едва тот пришел наводить справки о самом Давиде и предложил то, что мог предложить лишь будущий фельдмаршал при новом Сатане… Последнее Давид узнал из памяти демона. И бросил в огонь уже выгоревшее тело ― чтобы даже праха не осталось. А потом князь пошел по дому дальше ― вершить суд… И казнь.