Глава 186

Подходила к концу вторая неделя, как она осталась одна. Одри лежала в комнате, свернувшись калачиком, отвернувшись к стене. Закутавшись в старый, но еще теплый плед неопределенного цвета после бессчетного количества стирок. В голове в который раз, как и всегда теперь, в минуты, подобные этой — когда она просыпалась в одинокой осиротевшей комнате и лежала на кровати в тихие утренние часы, пока база еще спала — прокручивалось произошедшее две недели назад. Все то хрупкое, что она надеялась сохранить, рассыпалось в одно мгновение. Когда Микаэля забрали. Дни потекли, как в тумане. Механически делая то, что она должна была делать, Одри превратилась в подобие тени. Следом за арестом Микаэля улетел Давид, сказав, что на Голода и Вики рассчитывать не приходится — те покинули Совет, отправившись так далеко, что и вороны не находили их. И, судя по всему, были совершенно не в курсе того, что происходило в Столице Небес в их отсутствие. Одри догадывалась, что Давид постарается помочь Микаэлю. Не знала, сможет ли демон сделать хоть что-то. И ждала и боялась вестей от него. — Одри? — тихо позвала ее Лэйн. Она скользнула в комнату тенью, но голос звучал почти как прежде. — Ты как? Одри слабо подняла голову, медленно села на кровати. За две недели мир успел выцвести и стать серым и тягуче неспешным, заторможенным. Хотя в окно били лучи горячего весеннего солнца, играя пылинками в воздухе. — Холодно, — коротко охарактеризовала свое состояние она. Пальцы ее и правда были ледяными, под глазами залегли серые круги. Пышные и густые прежде волосы свисали блеклой, тусклой копной. Они будто поменялись отчасти местами теперь. С момента их возвращения это был ее, Одри, обычный вопрос: «Как ты, Лэйн? Как вы, Дмитрий?» А потом она работала с ними. Забирая боль, разговаривая, разбирая, объясняя, сопереживая, поддерживая, иногда просто находясь рядом ― помогая тем, что было в ее силах. А сейчас… Все правда переменилось. Лэйн сама помогала ей. И Наум. Ада. Приходили дети, прося рассказать что-нибудь интересное. А Одри старалась продолжать работать с ними. По мере сил и возможности. Заставляя себя двигаться дальше. Потому что, в конце концов, она должна была теперь думать не только о себе. Но и об их с Микаэлем малыше. Проживая день за днем. Час за часом. — От Давида не было новостей? — спросила Одри. Каждое утро начиналось с этого вопроса. — Он еще не прилетел, — отозвалась Лэйн, сев рядом. Посмотрела на Одри и попыталась пошутить: — Ты становишься все круглее. Это было неправдой, но почему-то заставляло подругу улыбаться, и Лэйн повторяла это каждое утро. Маленький ритуал: чашка чая, бутерброд и немного лжи. Вот и сейчас на губах Одри мелькнула скромная улыбка. — Спасибо. Она протянула руку к горячей кружке, вдохнула аромат травяного чая с ромашкой и мятой — то немногое, благодаря чему ей удавалось с утра впихнуть в себя хоть что-то из еды, не опасаясь, что она тут же запросится наружу. С каждым днем утренняя тошнота становилась все сильнее, дополнительно выматывая ее. Сделав пару глотков, Одри взяла бутерброд. Хлеб был свежий и душистый — только из пекарни. С тонким слоем апельсинового джема. Совсем как в детстве, по праздникам. — Как ты себя чувствуешь? — в свою очередь задала она вопрос Лэйн. — Не всегда понимаю, что из этого реальность, — честно ответила она, глядя, как подруга начинает жевать завтрак. Маленькими кусочками Одри проглатывала бутерброд, размышляя над словами Лэйн, стараясь наблюдать за ее эмоциями. Сравнивая с тем, что было. — Эпизоды, когда это случается, как-то меняются? Чаще, реже? Мягче становятся? Собственные тяжелые думы и страхи отступали. Одри понимала, что Лэйн сейчас тяжелее, чем ей. И генералу Ллойду тоже. Что им, как и прежде, нужна помощь и поддержка. Это позволяло держаться ей самой ― чтобы продолжать помогать. Им. А еще Науму, Аде, детям в приюте. Людям, что приходили за помощью. Круг замыкался. — Ты сейчас серьезно? — усмехнулась Лэйн. — Я не собираюсь это обсуждать вне сеанса. Тем более до того, как ты поешь. И до того, как ты попытаешься погулять. Она залезла на кровать с ногами и уперлась спиной в стенку. — Мы сейчас подруги, а не доктор и пациент, — все еще натянуто улыбаясь, заметила девушка. — Поэтому мы поговорим про что-то приятное. Например, видела ли ты, как распустились твои цветы в оранжерее? — Нет, — Одри покачала головой. — Я слышала, дети просили Аду помочь с поливом. Сейчас так жарко. Им было нужно много воды. Но я еще туда не ходила. Мои тюльпаны. Она проглотила последний кусочек, допила чай. Разбито, вяло встала. И не могла не отметить про себя настрой Лэйн. Ее заботу. Через тугое, сложное, неразрешившееся состояние внутри. Одри признала, что прогулка требуется им обеим. — Пойдем посмотрим. Тюльпаны заполонили грядку — с нежно-розовой бахромой, кремовые, казавшиеся бархатными фиолетовые, поражая разнообразием красок. — Они так поднялись, — улыбнулась Одри. — Были такие слабые былинки из чахлых луковиц. — Мы с Димой думаем, что было бы неплохо заняться чем-то вроде этого, — вдруг проговорила Лэйн. — Вырастить морковку или, например, виноград. Девушка присела на корточки и дотронулась до земли. Этому ее тоже научила Одри — прикасаться, чтобы понять, что на самом деле правда. Лэйн отряхнула грязь. — Можно даже выращивать яблоки, — не очень уверенно закончила она мысль. — Я в этом ни черта не смыслю. Наверное, стоит поискать учебники по ботанике. Одри почувствовала, как камень на душе становится меньше, легче — от признания Лэйн, их с Дмитрием планов на будущее. Того, что в ближайшее время они планировали переезд в домик, который успели подготовить общими усилиями. — Это хорошо, — улыбка ее стала шире, глубже, радостнее. — Цветы, земля — работать с ними здорово. Можно поискать в библиотеке старые журналы про садоводство. Там когда-то писали много чего полезного. А яблони бывают очень неприхотливые. Уход нужен совсем небольшой. Корнеплоды тоже разные. Одри принялась рассказывать про садовые и тепличные растения, постепенно все больше и больше увлекаясь разговором. Делясь с Лэйн всем своим накопленным опытом. Душа возвращалась к обыденному в этот момент, забываясь на некоторое время, отвлекаясь от сложного, оставленного за порогом оранжереи. Потом тихо вздрогнула от неожиданного звука, напряглась. Заметила крылатую тень за стеклом, похожую на него, хотела уже позвать. Но осеклась. Поняла, что это всего лишь Наум с Пилеоном заволакивают в оранжерею большую бочку под полив. *** День уже клонился к закату. Закончив сеанс с Лэйн, Одри занималась пересадкой розовых кустов на клумбы за капеллой колледжа. — Вот так… — отставив лейку, Одри склонилась к одному из нежных кремового цвета только раскрывшихся бутонов, вдыхая тонкий аромат — свежий, чистый и слегка сладковатый. Невольно вспоминались розовые кусты в саду «Астреи» — старые, мощные, багрово-кровавые. И чего-то не хватало здесь к клумбе. Одри осмотрела композицию. «Сюда бы лимонник — закрыть стену…» — она прикидывала, как зеленая ползучая лоза закроет обугленные камни капеллы. Наполнит воздух приятным ароматом. Цитрусовых… Пальцы невольно вспомнили струящийся шелк волос архангела. Одри пыталась бежать от своих мыслей, но не могла. Они настигали ее везде, стоило лишь остаться одной. Позади Одри раздался легкий, едва уловимый шелест перьев — знакомый и успокаивающий. Ветер играл с волосами, будто подсказывая, что кто-то приблизился к ней. Постепенно. Сначала был звук. Потом тень. И только потом она почувствовала его присутствие. Микаэль приземлился рядом, почти беззвучно, словно птица, которая не хотела нарушить тишину ее мыслей. Он стоял за спиной, глядя, как она возится с розами, как будто это было самое важное в мире дело. Его крылья слегка опустились, чтобы не задеть ничего. — Здравствуй, любимая, — прошептал он, его голос был низким, глухим, но полным тепла. — Я вернулся. Одри вздрогнула, обернулась — и замерла, широко распахнув глаза. Сердце зашлось в груди. В первый момент ей показалось, что она видит призрака. Или же это грань безумия, к которой подошел рассудок, подсылая галлюцинацию. Она резко встала, немного отшатнувшись. А потом… Ноги сами понесли к нему. Пальцы коснулись его одежды, повторяя тот первый их миг, когда она увидела его после смерти и возвращения — на промозглой проселочной дороге на границе с Уэльсом. Только теперь она боялась того, что перед ней — лишь морок и жестокая шутка. — Микаэль… — она прижалась к его груди, вдыхая желанный аромат лимона, который мерещился ей повсюду эти дни. Архангел крепко обнял ее, зарываясь носом в волосы девушки. Поцеловал, прикрыл глаза. И замер так на несколько мгновений. — Я так по тебе скучал, — прошептал он слегка надломившимся голосом. — Я думала, ты не вернешься, — слезы сами полились из ее глаз. — Я даже не успела тебе ничего сказать. Вцепившись в него, Одри боялась отпустить. Боялась, что если разожмет руки, то он снова исчезнет. Кружилась голова, дышать было тяжело, а сердце, казалось, сейчас разорвет ей грудь. — Теперь все будет хорошо. Меня полностью оправдали, — успокаивающе прошептал Микаэль, гладя ее по голове. — И у меня для тебя кое-что есть… Она слушала его вполуха. Он был здесь, с ней. Живой и свободный. Остальное не имело значения. Глубоко дыша, Одри чувствовала, как бьется его сердце. Но все же нашла в себе силы поднять глаза, готовая слушать дальше более внимательно. Микаэль мягко отстранился, осторожно обхватывая ладонями ее лицо. Посмотрел ей в глаза и улыбнулся. — Ты слишком громко думаешь, — прошептал он глухим и мягким, как шепот ветра, голосом. — Я здесь. И я не уйду. Он вытер слезу с ее щеки, оставляя после себя легкий след тепла. — Я вернулся, чтобы быть с тобой, — добавил он, наклоняясь ближе, чтобы его губы почти коснулись ее. — Чтобы дать тебе все, что ты заслуживаешь. Чтобы быть рядом с нашим ребенком. Чтобы… быть твоим. Навсегда. Поэтому… Архангел слегка замялся и достал из внутреннего кармана своей мантии бархатную коробочку. Встал перед ней на одно колено, открыв ее. Внутри лежало кольцо. — Ах… — всхлипнула Одри, глядя на тонкую рубиновую розу в нежной золотистой оправе на золотом ободке. Путь, начавшийся «под лепестками роз», розовым кулоном, сходился здесь — на алой розе кольца. Одри смотрела на Микаэля и снова сомневалась в реальности происходящего. И все же это было на самом деле. Здесь. Сейчас. — Какое оно красивое, — выдохнула Одри. — Мик. Микаэль, не поднимаясь, встретился с ней глазами. — Для самой красивой девушки — самое красивое кольцо, — сказал он, почти шепча, как будто громче сказанные слова могли исказить этот момент. — Одри, ты выйдешь за меня? Губы дрожали, и она прижала к ним пальцы, будто пытаясь спрятать. С ресниц упали новые капли слез. Перед взором проносился весь пройденный путь до этого момента. «Одри… это просто крылья…» — «А вы — просто архангел… Всегда отвечающий на мои мысли…» — Да, я выйду за тебя, Микаэль, — ответила Одри, протягивая ему руку. Он осторожно надел кольцо ей на палец, словно это был самый хрупкий и важный момент в его жизни. НЕ отрывая взгляда от ее лица, впитывая каждую эмоцию, каждый проблеск счастья, которое она излучала. — Ты сделала меня самым счастливым существом во всех мирах, — прошептал он, поднимаясь с колена и вовлекая ее в нежный, романтичный поцелуй. Одри ответила осторожно, тонко. Погружаясь в тепло его объятий. Нежность горячих, мягких губ. Часто таких требовательных, ненасытных, жадных. И заботливых и нежных сейчас. Ее Микаэль. Она целовала его все жарче. И все больше растворяясь в сливавшихся воедино их чувствах. — Я люблю тебя, — выдохнул архангел, когда они наконец отстранились друг от друга. — Ты моя вечность. Одри взяла руку Микаэля, прижалась к его ладони щекой. Она смотрела на него, и глаза ее лучились бесконечным счастьем. А потом она прижала руками его ладони к своему животу. Под горячими руками архангела упрямо, настойчиво набирала силы, пульсировала новая жизнь. — Он растет. Микаэль прикрыл глаза, наслаждаясь этим теплым ощущением. А затем вдруг нахмурился и уточнил: — Он? — Он, — ответила Одри. Руки ее сжали пальцы Микаэля сильнее. Перед глазами встало воспоминание, откуда она получила это знание. Ладони стали холодными и влажными, застучало тревожнее и быстрее сердце. — Одри? — заметив как она переменилась в лице, нахмурился архангел. — Что происходит? Плечи ее поникли. Она так и не поделилась этим с Микаэлем, предпочтя отринуть болезненные воспоминания и не касаться их. — Это сказал демон, про которого говорили — Мальбонте. Тогда, в Сибири. Он пришел, чтобы… мы с Лэйн провели ритуал не с Вики, а с ним. Он тоже подходил под пророчество. Голос Одри звучал все более глухо и надтреснуто. Тяжелые воспоминания скопом полезли наружу. — Он убеждал, что для меня, для нашего сына — это лучший исход. Иначе его ждет страшная судьба — как была у него самого. И была у Каина. Что он тоже полукровка и решит вопрос справедливо. Говорил, насколько изощренны и жестоки бывают Небеса, Шепфа. Как он обошелся со всеми нами. Заслужила ли Лэйн, заслужила ли я тот ужас, через который мы прошли? Что это не добро. А он решит все по справедливости, если мы… сделаем сосудом его. Что генерал тогда выживет. Что он позаботится обо всем. Одри всхлипнула, заново переживая охвативший ее тогда ужас сомнений. — Он мог сказать, что угодно, — чувствуя поднимающуюся из-под самого нутра ярость, проговорил Микаэль. — И так, или иначе, выбор сделан. Наступает новая эра, где Земля, Небеса и Ад плотно связаны друг с другом. — Да, — смахнула слезу Одри. — Все так. Он торговался. Дал понять, что, если мы не сделаем этого, то погибнет наш сын. Погибнешь ты. Погибнет генерал Ллойд. Добро не ставит условий. Оно… просит помочь. Как попросила Вики, — Одри замерла. — Как попросил… Шепфа. — Мы не можем знать, что бы случилось, поступи мы иначе, — вкрадчиво ответил Микаэль, крепко прижимая ее к себе. — Все позади, Одри. Пора идти дальше. И теперь я могу обещать тебе всегда быть рядом. Могу обещать тебе, что впереди только счастье. Одри согласно прижалась к нему. Оставив в глубине себя робкое предположение, что сотворившему мир не хотелось видеть, как творение будет уничтожено. Выстроил путь, по которому прошли люди, ангелы, демоны, чтобы сделать то, что следовало. А когда пришло время, вложил, отдал этому пути и свою жизнь. И мир уцелел. Перешагнул Апокалипсис, остался жив. И начал новый виток. Одри слушала, как бьется сердце Микаэля. Вдыхая такой родной тонкий лимонный аромат. Уходя мыслями от тревог. «Одри, это просто крылья. ― Да, а вы просто архангел. Всегда отвечающий на мои мысли…» Пусть забот больше не будет, потому что сегодня они с Микаэлем вместе. Отныне и навсегда.