Глава 187

Магда собирала клубнику в теплице — сочные большие ягоды наконец вызрели на солнце, которое было по-настоящему жарким и весенним. Она с удовольствием стянула платок с головы и подставила лицо лучам, струящимся сквозь приоткрытую створку одного из окон. Солнце было ласковым, а не обжигающим. Лето еще не наступило, но вовсю чувствовалось его приближение, и Магда уже думала, как отправиться в лес за земляникой. Снаружи послышалась возня. Сквозь стекло было видно, что к теплице идет Каин с большим ящиком в руках. — Я принес хороший чернозем, — сказал он, ставя ящик возле порога. — Со старого скотного двора. Лучше не бывает. Сквозь стекло он смотрел на неприкрытые рыжие локоны Магды. — Занесешь? — спросила она лениво, не повернувшись к нему. Уж очень было приятно так наслаждаться теплом. — Ты без платка. Ты… тебе так… некомфортно, — неуверенно проговорил ангел. Хотя себе в глубине души признался, что не хотел бы, чтобы она надевала его обратно сейчас. — Здесь жарко, Каин, — отозвалась она, приоткрыв глаза и поморщившись. — Ну и… это просто волосы. Каин помедлил. И внес ящик в теплицу, оставляя дверь открытой. — Раз жарко, пусть проветрится немного. Сегодня тепло. Не померзнет. Он подошел к Магде ближе. Это был аромат спелых ягод теплицы, но ангел уверял себя, что это огненные волосы источают сладкий аромат клубники. — Если будет мало, я принесу еще. Там хорошее место. Или… можно сделать еще одну теплицу. Или две. Крыша большая. — Можно сделать, — согласилась она, глядя на него из-под ресниц. — Мне кажется, если лето будет такое жаркое, мы сможем вырастить даже два урожая. Видел, какая рассада у помидоров? Она указала рукой на длинные вьющиеся побеги, торчащие из терракотовых горшков. — Вижу, — ответил Каин. Хотя, судя по направлению его взгляда, он больше рассматривал тонкое белое запястье Магды, показавшееся из-под рукава, когда она вытянула руку. — У нас очень красивые помидоры, — согласился он с девушкой. Магда любовалась Каином. Из-под закатанных до самых локтей рукавов виднелись так и не зажившие до конца шрамы — такие же, какие были на шее и скулах. Она знала, что ему не нравилось, когда люди рассматривали его, но Магда никогда не отводила взгляд. Каждая из этих ран была доказательством его большого сердца, его верности и смелости. И почему-то от этого ее сердце начинало стучать быстрее. — Устал? — спросила она с улыбкой. — Хочешь клубнику попробовать? Первая в этом году. Она сорвала с ближайшего куста самую красную и протянула ему ягоду. — Хочу, — кивнул он. На мгновение его взгляд задержался на большой спелой ягоде в тонких пальцах, перепачканных соком. А потом… он подхватил ладонью руку Магды, и в самозабвенной дерзости, от которой замолотило в груди сердце, склонился к ягоде и взял ее прямо из пальцев Магды теплыми мягкими губами. — Очень сладкая, — уверенно заявил Каин. Она вздрогнула, но руку не убрала. И сердце сделало невероятный, умопомрачительный кульбит, а дыхание перехватило. Кожа Каина была такой горячей, глаза блестели ярче голубого неба — Магда забыла и про клубнику, и про красные капли сока, стекавшие по ее запястью. — Да… — проговорила она, когда смогла оторвать взгляд от его лица. — Сладкая. Каин смотрел на ее зардевшееся лицо. Наблюдал, как теплый ветер колышит рыжие волосы. Золотые ленты, которые так красиво блестели на солнце. — Хочешь, я принесу в новую теплицу цветы? — тихо спросил Каин у Магды. — Лучше побудь со мной, — тихо проговорила она. — Поедим клубники? Хочешь еще? Она мягко высвободила ладонь и как-то неловко, слишком быстро сорвала пару ягод — словно хотела поскорее вернуть этот волшебный момент прикосновения. Волосы пружинками подскочили и золотой волной рассыпались по плечам. И в следующую секунду Магда снова доверительно протягивала ему ладонь с ягодами на ней. Каин уже гораздо медленнее склонился к ягодам в ее руке. Замер. Губы собрали сладкую, сочную клубнику: ангел ел странно жадно и торопливо. Будто ягоды были препятствием для него. А потом тронул губами капельку сладкого сока, оставшуюся на ее ладони. Закрыл глаза, погружаясь в аромат кожи Магды, перемешанный с ароматом клубники. И снова она не отдернула руку. Только смотрела на то, как он медленно сцеловывает сладкий сок. Это было так странно и будоражаще, волнующе и… желанно. Чувствовать его губы на своей коже, ощущать горячее, прерывистое дыхание, ловить обжигающий взгляд. — Вкусно? — шепнула Магда, боясь спугнуть это мгновение. Пальцы ангела сжали ее руку чуть сильнее. Небесно-голубые глаза устремились на девушку. — Как ничто иное, — ответил Каин. — Из твоих рук. Крошечные веселые веснушки, появившиеся вместе с солнцем, удивительно шли ей, делая ее взгляд еще более доверчивым и чувственным. — И что будет дальше? — спросила Магда негромко. Она неуверенно улыбнулась, глядя в его глаза, а потом протянула другую ладонь и смело провела кончиками пальцев по его щеке. Ангел вздрогнул. И отвернул лицо, когда ее пальцы скользнули по плотным бугристым белесым рубцам. По коже пробежал холодок. Каин попытался спрятать тревожный болезненный взгляд, повернувшись вбок, но девушка снова ласково повернула его лицо к себе. — Пожалуйста, не прячься от меня, — попросила Магда нежно. — Не отводи от меня взгляда. — Я… — он качнул головой, боясь посмотреть на нее. — Твоим глазам не следует видеть обезображенное и уродливое. Они… слишком прекрасны для этого. Магда нахмурилась. — Ты никогда не был так красив как сейчас, — проговорила она искренне. — Каждый твой шрам… я люблю их, Каин. Неужели… неужели это так важно? Он закрыл глаза. Ее слова прозвучали музыкой. В которую отчаянно хотелось верить. Как хотелось порой содрать с себя все эти грубые уродливые тяжи, стянувшие его тело. — Ангелам… не положено быть… такими. Взгляд снова устремился вдаль. И эта даль тоже терялась теперь раньше, чем прежде, когда его взор мог увидеть более далекое. Зрение тоже так и не восстановилось до конца. — Какими? — мягко спросила она. — Отважными? Благородными? Смелыми? Готовыми пожертвовать собой ради других? Каждое ее слово отдавалось ударом сердца в груди. За эти недели им так и не пришлось поговорить о той страшной ночи. И лишь немного ― о том, что было после. — Только благодаря тебе мы сегодня можем пробовать клубнику, — доверительно улыбнулась Магда. — И строить планы о новой теплице. Каин украдкой скосил на нее глаза. Помялся. — Ну… не только благодаря мне, — он опустил голову. — Я… моя роль не столь велика. Его терзали противоречивые чувства. Каин прижал руку к груди. Что-то временами будто шевелилось там, за грудиной — невесомое и подобное крыльям бабочки. Вспомнил желание, о котором подумал в миг, когда мир стал подобен потоку золотого света. Не забрать с его тела уродство. А забрать из него боль. И ставшие сильно более редкими всполохи энергии в нем перестали быть болезненными. Хотя печать и сошла с его тела. — Я просто сделал то, что должен был сделать, — негромко сказал Каин. И снова взгляд его голубых немного раскосых глаз пересекся с ее глазами. Страха и стыда в них стало сильно меньше. Но появилось больше неясного смущения и робости. — Ты сделал все, что мог, Каин. Ты рассказывал, но… если что-то тяготит тебя… — она немного помедлила, подбирая слова. — Ты хочешь поделиться?.. Если ты хочешь, я здесь. Я рядом. Тень сомнения скользнула по лицу Каина. Он протянул руку и поправил непослушную прядь, упавшую на ее лицо. «Я рядом…» — слова благостью легли на душу. — Магда, ты уверена? Это… не то, что рассказы. Ночной кошмар в сто крат лучше. В прошлый раз я рассказал немного. Неужели ты хочешь снова прикоснуться к тем ужасам? — Каин, это ведь ты. Твоя жизнь, — еще более уверенно проговорила она. — Дай облегчить твою боль. — Я могу… показать тебе, — неуверенно предложил Каин. — И проведу по своей памяти. Магда удивленно посмотрела на нефилима. — Давай, — согласилась она, протягивая ему свою руку. Ему показалось, или ее пальцы правда слегка подрагивали — прохладные на его горячей ладони? Каин встал совсем близко, наклонил голову, приближая свои глаза к ее. Слышал ее немного учащенное дыхание. Отчетливо видел каждую веснушку, каждую черточку на ее лице. — Глаза называют зеркалом души. Отчасти, это правда, — пояснил Каин. — Глаза — единственное, что не меняется в нас, когда мы приходим на землю и магией меняем свой внешний облик. И глаза — путь к воспоминаниям. Не пугайся. Я сначала покажу немного… Зрачки нефилима увлекли, как омуты, поглотили, погрузили в зыбкое пространство… Самолет, комната внутри него, они ищут и находят решение… Картинка сменилась — и посадка. Сквозь снежную бурю. На сибирское плоскогорье. Смутное отражение испытываемых Каином эмоций… Ангелесса Анхея слева. Под правым крылом… То, что Давид являл собой в сути своей — порождение Ада, огромный рогатый демон во плоти. Маленькая Кира справа от него. Оглушающий рев турбин самолета. Удар о землю. Боль, кровь и увечья бессмертных, посадивших самолет. И путь к базе через снег и перелесок, пока не показались вдалеке отродья… Видение прервалось. Каин внимательно и с волнением смотрел на Магду. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо, — доверительно ответила она, чуть сжав его ладонь. — Я же с тобой. Она улыбнулась и снова потянулась к нему. — Ты очень сильный. Каин смутился — польщенный от ее похвалы, как мальчишка. — Ты такая смелая и отважная. Бесстрашная. Стоя перед ней, Каин осторожно провел тыльной стороной пальцев по щеке Магды. — Это же твои воспоминания, — покачала она головой. Поймала его руку и прижалась щекой к ней крепче, чтобы больше не отпускать. В теплице было жарко, ослепительно ярко, а может все дело было в Каине. Магда прикрыла глаза, чувствуя пламя, расходившееся от его прикосновения по телу. И ужасно хотелось попросить время остановиться, замереть, но она касанием лучей, лаской ветра на коже чувствовала, как ускользают эти секунды. — Покажи все? — попросила Магда. Каин приоткрыл рот, думая удержать ее от этого шага. Но глядя ей в глаза, понял, что… ей можно. И он бережно повел ее дальше по своей памяти. Их спуск на базу. Обвал. Те минуты боя и страшные предчувствия смерти. То, как смог он решиться на последний, финальный шаг, устремляясь на помощь Лэйн и Одри. Полный отчаянной жажды свободы и желания защитить их обеих обреченный его бой с Мальбонте. Долгожданная свобода. Всплывшие в памяти слова — ее, Магды — о возможности вернуться, слова брата о прощении. Золотой поток света, поглотивший все. В золотисто-белом сиянии красивая женщина со сверкающими крыльями. Бескрылый, бледный и тонкий, от кого, казалось, холодела сама ткань реальности, мужчина… Она не сразу вынырнула из его памяти: осознала, что стоит в теплице, только когда услышала щебет птиц на стеклянной крыше. Ее пальцы так крепко сжимали плечи Каина, что Магда почти их не чувствовала. А он слегка придерживал ее за талию, опасаясь, что увиденное окажется слишком непростым для нее. — Это так… ты очень сильный и храбрый, — проговорила девушка, не найдя подходящих слов. — Теперь, когда я увидела своими глазами… Она замолчала. — Ты помогла мне. Каин прижал ее к груди крепче. Вдыхая аромат ее волос — травяной, цветочный, весенний. Такой желанный. — Я бы не смог вернуться без тебя. Ты удержала меня на краю пропасти. Твой голос, твои слова. Твоя сила. Каин провел рукой по волосам Магды. Серебристо звякнул неизменный розарий на его запястье. — Не говори так, — прошептала она, смущенно закрыв глаза. — Ты хвалишь других. Но не принимаешь похвалу для себя, — с легким укором сказал Каин. — Разве это справедливо? — Просто с тобой это совсем непривычно… и как будто что-то значит, — неловко объяснила она. — А если значит? Что тогда? — негромко спросил Каин, ловя каждое ее движение, каждое слово сейчас. — Не знаю, — честно ответила Магда. — А ты что думаешь? Каин замолчал, задумавшись. Взгляд его устремился вдаль, к горизонту, куда медленно катилось солнце. И ответил: ― Я видел мир, порочный и тщеславный. Познал и радость, и смертельную тоску. Постиг я боль и смерть, чужую красоту. Открыл секрет, бесценный, самый главный. Искал в отчаяньи, нашел ― и удивленье Коснулось вдруг моей израненной души. Открою сердце и молю ― не откажи. Лишь вдруг ослепнув, получил я откровенье. Вы подарили мне надежду и прощенье. Забрали муку. И любовь в одно мгновенье Вошла в меня стремниной горных рек. И с трепетом я ожидаю, что услышу. Клянусь, не зная снов, вас в грезах вижу. И здесь покой мой, счастье, жизнь ― навек! Его голос затих, и Магда не сразу нашла в себе силы преодолеть смущение. — Это ты мне написал? — спросила она застенчиво. ― Тебе понравилось? ― с надеждой спросил ангел. — Очень… — прошептала девушка с нежностью. ― Тогда я буду писать тебе снова, ― расплылся Каин в счастливой улыбке. ― Ты знаешь… это будто музыка, которую сплетает сердце. Когда любит… На лоб ее опустилась пылинка, и Каин стер ее пальцем. Снова звякнул розарий, выводя на свет выгравированную на обратной стороне креста надпись: «Nunc autеm manеnt fidеs, sреs, caritas, tria hаеc: major autеm horum еst caritas.» (1) Отступил назад. — Сегодня… очень теплый день… С тонкой своей интригующей искрой в глазах Каин спиной вышел из теплицы, не сводя с Магды взгляд. Расправились за спиной все шесть крыльев. И плавным взмахом наполнили пространство теплицы ветром. Сильным и ласковым. Растрепавшим огненные озорные локоны Магды. Ангел любовался ею, счастливо улыбаясь. — Да, сегодня особенно тепло, Каин, — ответила она, смеясь. Подошла к двери и оперлась спиной о нее. Солнце путалось в ее золотых волосах, в его сияющий крыльях. Сладко до головокружения пахло клубникой и прелой землей. И Магда не могла оторвать от Каина взгляда — от его улыбки, великолепных крыльев и розовых от сока клубники губ. — Почти наступило лето… Каин шагнул к Магде. Купаясь в ее звонком смехе, сиянии глаз. Сквозь стекло били жаркие солнечные лучи последнего месяца весны в Париже. Смешиваясь с золотым огнем Магды и серебряным — Каина. — Да. Наступило, — он пригладил рукой локоны на ее голове, привлек к себе ближе. Склонившись к ней, Каин осторожно, с трепетным желанием коснулся губами мягких и нежных губ Магды, а она с готовностью отдалась этой ласке — ждавшая в тайне этого поцелуя весь последний месяц. Мечтавшая о нем и не верящая до конца, что он случится. Аромат клубники на ее пальцах и в воздухе мешался с ароматом клубники на его губах. Оторвавшись друг от друга, они вдруг рассмеялись — все так же весело глядя друг на друга. — Пойдем расскажем сестре-настоятельнице? — проговорила Магда. Сердце трепетнуло в груди ангела. К чувствам внутри прибавился мальчишеский страх. Но все же Каин улыбнулся, сжал ее руку в ответ. — Пойдем. ____________________ 1. А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше. (лат.)