Двойной блеф

Атмосфера в помещении была странной, словно витал в воздухе статический заряд перед грозой. Он не был откровенно опасным, но и до комфорта ему было далеко. Воздух был прохладным и пахнет озоном, пылью и тёплым металлом — запахом работающей электроники в замкнутом пространстве. Единственным источником света в этом огромном, похожем на пещеру зале служили десятки мониторов. Они мерцали, меняя кадры друг за другом, подсвечивая причудливыми отблесками очертания непонятного оборудования и голые бетонные стены. На экранах, как живые панорамы, плыли виды центра и окрестностей Метровилля. Но это были не те плоские жидкокристаллические панели, что продаются в магазинах. Нет. Эти мониторы были больше, массивнее, их корпуса напоминали выпуклые стеклянные пузыри или толстые кинескопы. Изображение на них было цветным, но цвета были какими-то… другими. Слишком насыщенными, слишком глубокими и чистыми, словно глядя сквозь идеально отполированный кристалл. Кадры сменялись с неестественной плавностью, без малейшего намёка на задержку. Джин видела подобное только в старых фантастических фильмах, но и то — лишь отдалённо. Казалось, эти экраны явились прямиком из иного мира или из иного времени, опередившего настоящее на десятилетия. Её взгляд, скользя по мерцающим поверхностям, зацепился за несколько знакомых силуэтов. На одном экране Фрион скользил по улице, оставляя за собой лёгкую изморозь на асфальте. На другом — Эластика, словно живая резина, перепрыгивала между крышами в совершенно другом районе. Они даже не подозревали, что за ними наблюдают вот так, с птичьего полёта, словно за персонажами в чужой игре. — Полагаю, у тебя много вопросов, - вдруг раздался голос, нарушив гипнотическую тишину, нарушаемую лишь едва слышным гулом серверов. Джин вздрогнула и тут же встретилась глазами с Синдромом. Он стоял вполоборота к ней, его лицо освещалось мелькающими отблесками с экранов, делая его ухмылку то пронзительно яркой, то тонущей в тенях. В его взгляде читалось любопытство и нескрываемое удовольствие от её замешательства. Он явно наслаждался этим моментом, видя, как её уверенность тает перед технологией, которую её разум отказывался признавать реальной. — Я хотел бы с тобой работать. В том времени, откуда мы прибыли, - его голос звучал почти ностальгически, но в глазах плясали колкие искорки циничного веселья - Но увы, к тем годам ты уже была мертва - его ухмылка, и без того широкая, растянулась в ещё более язвительной гримасе, будто он только что поделился изысканно горькой шуткой. У Джин в горле встал холодный, тяжёлый ком, перекрывая дыхание и не давая выдавить ни звука. Она могла только смотреть, чувствуя, как пол уходит из-под ног, а стены этого футуристичного логова начинают медленно сходиться. — Тебя не приняли суперы, и ты спустя время стала злодейкой, как и я, - он продолжил, его тон был лёгким, почти беспечным, как если бы он пересказывал сюжет заезженного фильма - Увы, судьбу не перепишешь. И если не без моей помощи, то ты сама, рано или поздно, ей станешь. Он наконец развернулся к ней, и резкий, искусственный свет мониторов выхватил из полумрака его силуэт — чёткий, собранный и доминантный. Каждая линия его позы говорила об абсолютной, выстраданной власти. Он стоял так, словно не просто желал чего-то от этого мира, а уже давно составил его подробный чертёж и теперь лишь расставлял на нём нужные фигуры. — Как понять… «в том времени, откуда мы»? - её голос, обычно такой уверенный и обволакивающий, прозвучал сдавленно и резко, словно скрип разрываемой ткани. Она цеплялась за логику, за рациональное зерно, как утопающий за соломинку, стараясь не показывать бурю из ужаса, гнева и леденящего душу смятения, что сметала её уверенность с неумолимой точностью тайфуна - И откуда тебе вообще знать, когда я… - она не смогла договорить, слово «умерла» застряло на языке, горькое и нереальное. Синдром засмеялся — коротко, беззвучно, лишь плечи слегка вздрогнули. Он подошёл к одному из причудливых мониторов и провёл пальцем по поверхности, вызывая на экране водопад фотографий суперов, дат их смерти, и причины: — Мы из будущего, милая. Не такого уж и далёкого, но достаточно, чтобы знать кое-какие... Итоги - он вновь повернулся к ней, и его лицо озарилось синим светом с экрана. - Ты была великолепна, должна знать. Настоящая гроза Метровилля. Твоя мимикрия... - он свистнул, выражая признательность - Ты довела тех самодовольных ублюдков до белого колена. Они боялись собственных теней. Боялись, что любая из них — это ты. Джин молчала, её разум отчаянно цеплялся за несоответствия: — Если вы из будущего, зачем вам я? Та, которая ещё... Не стала всем этим? — Потому что в нашем времени ты мертва! - внезапно рявкнул он, и его голос на мгновение сорвался, выдав неожиданную ярость, Синдром резко выдохнул, пальцы непроизвольно вцепились в собственные волосы, будто пытаясь физически вправить назад вырвавшуюся наружу ярость. С усилием выпрямившись, он откинул со лба непослушную рыжую прядь - Они тебя нашли. Отыгрались на тебе за всё. И твоя смерть была... - он сделал паузу, подбирая слово, и оно прозвучало как приговор - Бесполезной. Обычной статистикой. От рук тех самых популярных и правильных героев. Ты стала просто ещё одной потерянной историей в этой бесконечной, лицемерной войне. Ещё одним именем, которое все быстро забыли. Мираж, до этого остававшаяся недвижимой тенью, наконец сдвинулась с места. Она не сделала ни шага — она, казалось, поплыла вперёред, её силуэт скользил бесшумно, нарушая законы физики и заставляя воздух мерцать на её пути. — Синдром уже пытался изменить правила игры, - её голос прозвучал тихо, но с металлической чёткостью, заставляя каждое слово вибрировать в пространстве - Но кое-что пошло не так, как планировалось. Взгляд Синдрома, до этого момента уверенный и насмешливый, резко, почти молниеносно, метнулся в её сторону. В его глазах вспыхнула мгновенная, ядовитая искра — не гнева, а скорее предупреждения, острого и безмолвного. Предупреждения не переступать черту. Но Мираж лишь продолжила, её собственный взгляд оставался непроницаемым, словно отполированный изумруд: —Мы здесь не для того... - она сделала крошечную, едва уловимую паузу, давая своим словам обрести новый, куда более весомый смысл - Чтобы повторять старые ошибки. — Мы предлагаем тебе выбор, Джин, - Синдром шагнул вперёд, его рука снова указывала на экраны, где мелькали лица супергероев - Ты можешь пойти по тому же пути. Стать Безликой. Умереть в забвении, как и предполагает твоя «судьба» - он презрительно выплюнул последнее слово -  Или… ты можешь присоединиться к нам. Использовать свой дар не для мелкой мести, а для чего-то большего. Мы дадим тебе технологии, знания, силу. Не чтобы скрываться, а чтобы править. Чтобы изменить правила игры. Он замолчал, изучая её лицо, выискивая в нём малейшую трещину в броне недоверия: —Так кто ты, Джин Мари Браун? Жертва обстоятельств? Или та, кто их создаёт? Слова повисли в воздухе, тяжелые и неоспоримые, как надгробная плита. «Ты мертва». «Бесполезная смерть». «Потерянная история». Они эхом отдавались в тишине ее черепа, раскалывая привычную ненависть на осколки леденящего ужаса. Джин молчала. Ее взгляд, обычно такой острый и насмешливый, блуждал по мерцающим экранам, но не видел их. Она видела другое. Вспышку — свою собственную, жалкую кончину от рук кого-то из тех, кого она так презирала. Не героическую. Не значимую. Бесполезную. Это слово жгло сильнее любого оскорбления. Внутри нее бушевала гражданская война. «Они лгут.» - яростно шипел один голос, голос выживания, тот самый, что заставлял ее годами прятаться за масками - «Это ловушка. Сумасшедшие из будущего с их дешевыми трюками.» «А если нет?» - отвечал другой, холодный и циничный - «Разве это не то, чего ты всегда боялась? Что ты никому не нужна. Что твоя жизнь — это шутка, а смерть — еще большая.» Она чувствовала, как ее тщательно подобраная броня — эта личина, уверенной в себе женщины — дает трещины, обнажая ту самую испуганную девочку с каштановыми волосами, которую никогда не любили. Ее взгляд метнулся к Синдрому. К его лицу, искаженному знакомой, выжженной злобой изгоя. Он ненавидел их так же, как и она. Но в его ненависти не было бессилия. Была стратегия. Была цель. А потом она посмотрела на Мираж. На ее невозмутимую, почти инопланетную внешность. В ней не было и тени сомнения. Они не предлагали ей жалость. Они предлагали силу. Не чтобы выживать, прячась, — а чтобы нападать. Она закрыла глаза. Перед ней всплыло лицо Гаммы Джека — самодовольное, упивающееся ее телом, ее притворными стонами. Она вспомнила холодный взгляд матери. Высмеянный дар. Картонную коробку с рабочего стола. Все эти годы ее жизнь была реакцией на боль. Бегом от самой себя. Местью миру, который ее не принимал. Синдром предлагал не месть. Он предлагал переписать историю. Она сделала глубокий вдох, словно впервые вдыхая не воздух своей убогой квартиры, а нечто иное — разреженный, опасный газ власти. Когда ее глаза открылись, в них не осталось и следа неуверенности. Только холодная, отполированная до блеска решимость. Зелень ее истинных глаз, обычно скрытая, горела ледяным огнем. — Хорошо, - её голос прозвучал тише шепота, почти удивлённо, будто это сказал кто-то другой её устами. Слова повисли в воздухе, густые и необратимые, как дым после выстрела из пистолета - Я в игре - наконец выдавила Джин, уже громче, подкрепляя решение силой тона, в которое сама ещё не верила до конца. Она выпрямилась во весь рост, и ее осанка изменилась. Это была уже не поза секретарши или соблазнительницы. Это была стойка хищника, почуявшего настоящую добычу. — Вы хотите, чтобы я стала Безликой? - Браун медленно обвела взглядом их обоих, и на ее губах появилась ядовитая улыбка - Что ж. Давайте начнем с того, чтобы я стала кошмаром для тех, кто решил, что моя смерть будет всего лишь строчкой в отчете. Она сделала шаг вперёд и протянула руку для соглашения. Но в последний миг, прежде чем её пальцы коснулись его перчатки, Джин почувствовала странную нестыковку. Её собственное движение показалось ей чужим. Кожа на запястье на мгновение потеряла чувствительность, а прикосновение к грубой ткани его костюма было приглушённым, далёким, будто через слой ваты. Это длилось всего долю секунды — лишь промелькнувшее ощущение искусственности, словно она протягивала не плоть и кровь, а идеально выполненный протез, маскирующийся под живое. Или это ей просто показалось? Может, её собственные нервы предательски обманывали её, проецируя внутренний холод на простое прикосновение. Она резко отвела взгляд, не подав вида. Неважно. Призрачные руки, призраки из будущего — что с того? Теперь её путь был предрешён. И он вёл сквозь чужие страхи.

***

Сон Уильяма был густым и томным, как дорогой бурбон, что он пил накануне. Вип-комната в его любимом заведении тонула в бархатных сумерках, нарушаемых лишь слабым светом неоновой вывески. Воздух был пропах табаком, дорогими духами и едва уловимым, сладковатым ароматом её помады — тем самым, что сводил его с ума вторую ночь подряд. Именно сквозь этот сон его вырвал резкий, оглушительный толчок, за которым последовал сокрушительный грохот, от которого задрожали стены и зазвенели стёкла в баре этажом ниже. Уильям подскочил на кровати, как от удара током. Его рука потянулась к пространству рядом — оно было пустым. Холодным. Загадочная блондинка, чьё тело ещё несколько часов назад было извилистой тенью на этих шелковых простынях, бесследно испарилась. Снова. Лишь на его коже алели следы её помады — таинственные, как древние руны, отметины, будто она пометила его как свою собственность, прежде чем исчезнуть в ночи. Проклиная её шепотом, он резко спихнул с себя одеяло. Сейчас было не до разгадок её исчезновений. Грохот на улице означал одно — работа. Одевался он быстро, с вымуштрованной сноровкой. Рубашка, брюки, пиджак — всё разбросанное в спешке страсти теперь обретало свой порядок. Каждое движение было отточенным, автоматическим. Через минуту он уже выбегал из заведения, на ходу поправляя волосы. У тротуара, под слабым светом уличного фонаря, его ждала машина. Но не просто машина. Это было стальное воплощение его силы и статуса. Национальное агентство супергероев не скупилось на своих лучших. Каждая линия кузова, удлинённого и стремительного, кричала о мощности. Фары, похожие на глаза хищной птицы, были скрыты за решёткой радиатора. Цвет — глубокий, пронзительно-синий, как его костюм, с тонкой золотой полосой, бегущей по бокам с обоих сторон. Он рывком открыл дверь и скользнул на водительское место. Панель приборов была усыпана не только спидометром и тахометром, но и множеством загадочных циферблатов и тумблеров, загорающихся мягким зеленым свечением. Ключ повернулся в замке зажигания с удовлетворяющим щелчком. Могучий, восьмицилиндровый двигатель рыкнул низким, яростным басом, обещая адреналин и скорость. Уильям бросил последний взгляд на тёмный портал бара, где остались лишь призраки его мимолётного увлечения, и резко вырулил на пустынную ночную улицу, направляясь навстречу хаосу, оставив тайну блондинки для другого раза. Машина проехала пару кварталов в сторону от куда был взрыв и с ревом нырнула с освещённого проспекта в узкую, тёмную пасть переулка. Асфальт здесь был разбит, а стены домов покрыты густой паутиной теней и потёками старой грязи. Уильям резко затормозил, и мощный автомобиль замер, затаившись, как хищник в засаде. Грохот мотора сменился тиканьем остывающего металла. Действия его были отработаны до автоматизма. Он выключил зажигание, и салон погрузился в тишину, нарушаемую лишь его собственным ровным дыханием. Быстрым движением он потянул за секретный рычаг под приборной панелью. Раздался тихий шипящий звук, и панель приборов плавно отъехала в сторону, открывая скрытый отсек, подсвеченный мягким голубым светом. В скрытом отсеке, на бархате, покоилось его истинное воплощение — костюм Гаммы Джека. Механизм сработал бесшумно и преображение заняло меньше минуты. Теперь в салоне сидел не Уильям Купер — в кресле возвышался Гамма Джек. Он вышел из машины. Тяжелая дверь захлопнулась с глухим, бронированным стуком. Гамма Джек вышел из переулка на улицу. Его силуэт, теперь внушительный и грозный, отбрасывал длинную тень в свете уличных фонарей. Он сделал шаг, затем другой, набирая скорость, и с силой оттолкнулся от земли. Паря высоко над спящим Метровиллем, Гамма Джек .всматривался в каждую улицу Его острые, голубые глаза, мгновенно уловили движение — стремительную, гибкую фигуру, которая перескакивала с крыши на крышу, словно живая резина. Она растягивалась, сжималась и отталкивалась с грациозной силой, несясь в том же направлении, что и он. Рыжие волосы, словно огненный шлейф, развевались у неё за спиной. Эластика. Он скорректировал курс, и через мгновение уже летел рядом с ней, подстраиваясь под её ритм: — Ну что, Эластика, кто на этот раз лишил тебя драгоценного сна? - его голос прозвучал прямо у неё над ухом, бархатный и насмешливый, он появился так внезапно, словно материализовался из ночной мглы - Или виной всему опять мистер Исключительный? - язвительно подколол он, наслаждаясь лёгким раздражением, которое всегда читалось в её позе при этих намёках. Между ними витала лёгкая, давно установившаяся неловкость. Некогда Гамма Джек пытался завоевать её внимание — осыпал комплиментами, приглашал на прогулки над городом. Но его попытки разбивались о стену её вежливого, но непоколебимого равнодушия. И он понимал почему. Эластика с её стальным стержнем, острым умом и невероятной силой была бы идеальной парой. По всем, как ему казалось, очевидным причинам. Но её сердце принадлежало другому. Герою, высеченному из того же мрамора, что и все другие суперы. Тому, чья улыбка сияла с обложек журналов и чья доблесть не уступала её собственной. Джек слышал, как она обращалась к нему на их неформальных встречах в баре. В её голосе появлялись тёплые, мягкие нотки, которых он никогда не слышал, когда она говорила с кем-либо ещё. Включая его. С угрозой справились быстро и эффективно. Бомб Вояж — эксцентричный француз с манией взрывчатки — в очередной раз пытался атаковать главный банк. Его планы были гротескны и предсказуемы. Пока он возился со своими проводами, Эластика опутала его, как паутина, обездвижив, а Гамма Джек разрядил энергию его устройств в ночное небо. Ни цента не пропало. Пока стражи порядка увозили бормочущего злодея, Джек повернулся к напарнице: —Отлично сработано. Как всегда - бросил он, стараясь звучать небрежно, и подмигнул. Эластика в ответ лишь закатила глаза, её гибкое тело уже готовилось к прыжку: —Не трать силы, Джек. Твой шарм на меня не действует - парировала она, и через мгновение её силуэт растворился в темноте, оставив после себя лишь лёгкое колебание воздуха. Он проводил её взглядом, и его ухмылка медленно сошла с лица. Мысли невольно вернулись к другой женщине. К той загадочной блондинке. В их последнюю встречу в воздухе витало что-то новое. Что-то изменилось. Её страсть была такой же всепоглощающей как и его, а её исчезновения — такими же внезапными. Но в её прикосновениях, в её взгляде сквозь полумрак читалось не только желание, но и... Изучение? Она словно считывала его, составляла карту его реакций. Исчезая, она оставляла не только следы помады, но и ощущение, будто унесла с собой какую-то частицу его тайны. Он потряс головой, отгоняя навязчивые мысли. Впереди была ещё вся ночь. А загадки, как он знал, имели свойство разрешаться сами собой. Рано или поздно.