Осторожная бунтарка и школьница-неудачница

      — …пас… — в лучших традициях приключений Кейна, возражения оказались бессмысленными и попросту проигнорированными, что позволило легко переместить персонажей против их воли, — Чёртов ублюдок!       Ну конечно! Почему он вообще наделён этой дурацкой силой, как же раздражает! Когда не забывает и желает намеренно запихнуть Зубл в его идиотское испытание, конферансье достаточно щелкнуть пальцами, чтобы вытащить беглянку хоть со дна озера. Это так сильно бесит! И не понять, когда его настроение качнёт в сторону «хочу привлечь к делу Зубл», словно рандомно генерируется!       Ах да. В некотором роде и это имело смысл, он же простая нейросеть. Не факт, конечно, что совсем простая, но всё-таки нейросеть, а не живой человек. Вполне можно предположить, что и поток идей в его «сознание» приходит совершенно хаотично. Хотя уж очень бы хотелось, чтобы эти мысли не появлялись вообще.       Интересно, а они могут переписать его программу? Чуть-чуть бы подправить, и уже дышать станет свободнее…       А теперь она хрен пойми где хрен пойми зачем. Замечательно! Просто замечательно!       — И? В чём сейчас смысл? — Зубл выкрикнула в пустоту, вопросительно разводя руками, впервые обуздавшее её приключение не имело никаких вводных заранее, — Ке-ейн?       Странно. Обычно он отзывался, желая как можно скорее похвастаться своей невероятнейшей задумкой, которую «точно все оценят». Не считая огромных разочарований, требующих секретности, но это явно не та категория воспоминаний, которую хочется перебирать.       Во всём этом по-любому должен быть смысл.       — Ну-у.? Мне что-то надо делать? — и вновь в пустоту — вопрос остался проигнорированным, провоцируя на не самые приятные мысли, — Да б#@ть.       Ни ответа, ни привета, сиди и сама разбирайся. Ситуация оставляет желать лучшего, честное слово! А-ля вот тебе ничего плюс нигде и сиди думай, что с этими данными делать. Вот поэтому она и не любила приключения Кейна, то невнятная ерунда, то лишняя морока, то жестокость, которая ни капли не прельщала, что бы он там себе ни придумывал.       — Ох#@нно. Просто ох#@нно, — вывод напросился сам собой, улетая в окружающую тишину. — Ла-адно…       Не то чтобы она согласилась со всем, но делать что-то надо. Так, для начала… Где она?       Тишина в ответ на все вопросы казалась оглушительной. И самой отвратительной частью всего этого было то, что эта тишина… Не напоминала проделки Кейна. Вернее, Зубл, конечно, старалась избегать его шоу, но и маленькой выборки хватало, чтобы понять, что окружающее её пространство… Отличается. Эта тишина другая. Пустая. Голодная. Ни ребят из цирка, ни нпс, ни монстров… Обычные и даже… Человеческие вещи, приглушённый свет, словно совершенно нормальный мир. И от этого по спине пробежали морозные мурашки.       — Ладно, — выдохнула Зубл, заставляя себя успокоиться. — Ладно. Приключение так приключение. Без вводных — значит, надо искать вводные самой. Тут же есть какой-то долбанный смысл.       Она лениво, всем своим видом демонстрируя глубочайшую степень наплевательства, побрела вдоль стен. Всюду какой-то хлам, мусор, ничего на вид полезного. Однако валяться без действия казалось хуже — ходьба ведь уже что-то, пусть и просто осматривает территорию. На предмет… Наверное, зацепок? Скрытых дверей, подсказок, друзей, самого Кейна или его воплощений и коронных символов — всего, что может объяснить, какого хрена она здесь делает.       Комната как комната. Бардак как бардак.       Довольно стильно, надо признать. Кто-то явно старался создать атмосферу. Гранж, панк, эмо — по наклейкам на стенах можно изучать эволюцию альтернативной культуры. Сетчатые футболки, джинсы с цепями, пара флагов с символикой групп, названия которых она, впрочем, даже не пыталась вспомнить. Всё в кучу, всё вперемешку, но в этом виделась своя эстетика, отрицать которую было бы глупо. Зубл усмехнулась, рефлекторно пряча руки в карманы. Выглядит неплохо.       Кейн, наверное, впервые настолько не скупится на декорации. Все стены увешаны бумажками, вырванными страницами журналов и вырезками газет, какими-то эскизами, рисунками. Чёрно-белые наброски татуировок — цветы, переплетённые с шипами, черепа с бантиками, резкие надписи готическим шрифтом. Довольно качественно, между прочим: чувствуется рука, настроение, словно всё, вплоть до мельчайших деталей, тщательно отбиралось, чтобы попасть в комнату. Дальше — банки с краской на подоконнике, мольберт с недорисованным холстом, тюбики, кисти, некоторые виды пигментов для волос, отбеливатели и прочая ерунда, сочетающая в себе творчество и безумство.       — Угу, — саркастично хмыкнула себе под нос, всё пренебрежительнее растягивая слова. — Арт-студия. Музло, шмотки. Типичная комната подростка, который перерос детство, но ещё не дошёл до взрослой жизни. Сейчас ещё книжку какую-нибудь найду по саморазвитию для полного комплекта и пару конспектов по философии ради галочки.       Отличный дизайн, просто здоровский. Однако ответов не прибавилось — пришлось тупо идти дальше. Теперь электрогитара в углу. Бас, кажется. А рядом на криво заколоченном гвозде — обычная, акустическая, с явно побитым покрытием и слезшей краской. Стопка старых рваных журналов, пара потрёпанных книг, на тумбочке — машинка для тату.       — О, солидно. Прям мастерская.       Столько инструментов, хаоса, всякого бреда… И как ей вообще на этой чёртовой помойке хоть что-то искать? Не в стиле Кейна задерживать развитие — хронометраж не позволял. А сейчас она просто… Была на месте? Словно в комнате ожидания, но вот ощущение, что вот-вот начнётся основное действо, всё не приходило. И что же прикажете.?       Стоп.       Мотнула головой, отгоняя неуместную мысль. Не о том думаешь, Зубл. Ищи подсказки. Должен же быть здесь какой-то идиотский квест, ключ, загадка. Кейн не мог просто так запихнуть её в комнату, набитую чужим барахлом.       Обречённо выдохнув, раз, кажется, пятый за минуту, присела на корточки, заглядывая под стол. Пусто. Провела рукой по стене в поисках скрытой панели. Обои как обои. И за бумажками обычный слой. Заглянула в шкаф — завален тряпками, одёжкой, но ничего похожего на тайник и близко нет.       — Ну и где тут смысл? — раздражённо пробормотала, в глубине души веря, что её хоть кто-то слышит, будто в социальном эксперименте. — Где подсказки, где эти ваши… Улики?       Реалити-шоу — одна из вещей, которые Зубл ненавидела ещё при жизни. Сплошные постановы, ведь без заранее полученного сценария… Скучно, совсем как сейчас у неё самой. Они теперь что, крысы в лабиринте для сумасшедшего ИИ? Звучит как не лучший сценарий развития…       Пришлось отойти к краю, чтобы осмотреть комнату целиком, насколько это возможно. Опёрлась о стену, подняла голову, но всё по-прежнему казалось смертельно бессмысленным, обычным или… Наоборот? Слишком… Цельным? Точным? Похожим? Слишком продуманным. Не набором случайных вещей, а… Коллекцией.       Зубл ещё раз медленно прошлась взглядом по стенам, по полкам, по разложенным вещам. Гранж, панк, тату, музыка, рисование — всё в одной куче. Всё вместе. Словно кто-то взял… Взял её жизнь, её собственные попытки найти себя, её вечные метания от одного увлечения к другому… И выложил это здесь.       — Нет, — выдохнула она тихо, не веря. — Нет, это не…       Она заставила себя подойти к эскизам. Вгляделась. Руки чуть дрогнули, когда она узнала линии. Эти цветы с шипами она рисовала в блокноте, когда не могла уснуть. Эти черепа — после того, как в очередной раз поругалась с друзьями. Эти надписи — когда пыталась придумать себе новый ник, новую личность, новую жизнь.       — Это мои, — шёпотом созналась Зубл, стараясь искренне в это не верить.       Гитары… Она же когда-то начала пару самостоятельных уроков, солнечными днями перебирая струны на кровати своей комнаты. Бросила через месяц. Краски тоже казались знакомыми. Любви к мольбертам и доставшей теории цвета она особо не испытывала, предпочитая наброски карандашом, однако иногда, словив нужное настроение, баловалась и подобным. Чисто проверить, что случится, что получится, если смешать то, что с виду не сочетаемо.       Всё это было. Всё это — её. Попытки найти себя. Все эти «я», которые могли бы стать настоящими, но так и остались недоделанными, брошенными на полпути, забытыми ради нового увлечения, новой маски, новой надежды, что вот это — точно оно, точно её путь.       Пустота внутри отозвалась глухой болью, полной воспоминаний. И эта пустота также оставалась знакомой, но обычно она забивала её громкой музыкой в наушниках, телефоном, соцсетями. Словно сбегала, уходила в мир, где никто не знает её настоящую, потому она могла казаться собой. В мир, где на любые проблемы похер. Потому что если тебе всё равно — то и не больно от факта, что у тебя ничего нет. Ни одного настоящего дела. Ни одного завершённого пути. Ни высшего образования, которого требовали родители, ни стабильной «нормальной» работы, ни машины, ни реализации… Только бесконечные начала и бесчисленные разочарования.       Зубл прошлась дальше, теперь уже чуть внимательнее подмечая детали. Они невольно сплетались с фактами из жизни, привнося всё больше беспокойства, смешанного со странными, но, пусть и немного, ответами.       В другом углу комнаты обнаружился скейт. Не новый, не блестящий, а старый, с ободранной шкуркой и шатающимися подвесками, зато с разрисованной декой — чёрно-белые разводы, переходящие в чей-то абстрактный портрет и яркие языки пламени, в лучших традициях уличных катаний. Рядом валялась пара колёс и подшипники в маслянистой тряпке — значит, кто-то не просто катался, а собирал сам, возился, чинил.       Зубл провела пальцем по корешку книги, торчащей из-под груды тряпок. Самодельный блокнот — обложка обтянута джинсой, поверх кривыми стежками вышито её имя. Хотя, скорее, псевдоним, которым она помечала все свои удачные работы. «Зубл». Так во-от, откуда оно всплыло…       Естественно, открыла — внутри показались не записи, а коллажи. В целом, можно было ожидать. Вырезки из журналов, перемешанные с её собственными рисунками, с кусочками тканей, эскизов, с обрывками каких-то писем, вырванными откуда-то листками, прилепленными на декоративный скотч. Страницы, которые не хочется показывать никому, потому что они слишком личные, слишком настоящие.       — Господи, — выдохнула она, закрывая блокнот. — Это ж сколько всего можно перепробовать, пока найдёшь…       Она не договорила. Потому что не нашла. И, кажется, тот, кто собирал эту комнату, знал об этом.       Стыдно? Возможно. Любому стало бы стыдно, обнажи кто все его «поделки» за долгие годы жизни. Почти как обнаружить старые переписки в полузабытых мессенджерах — смертельный страх, в котором испытывать себя не рекомендуется. Но делать по-прежнему что-то нужно, несмотря на постепенно накапливающуюся злость в сторону «автора», собравшего всё это ей напоказ.       — Ке-ейн…       Взгляд скользнул дальше. На двери, прямо на дереве, кто-то неплохо так поиграл с баллончиками, вырисовывая странные граффити. Признаться, они не выглядели кривыми, скорее, сумбурными, но чёткими, что не могло не нравиться. Наверное, это было одним из немногих вещей, которые её по-прежнему устраивали. Боже, пожалей обречённую душу художников, что вечно изменяют мнение касательно своих же работ… Рядом стена, полностью закрашенная чёрным, а поверх чёрного — белые контуры, эскизы, наброски, лица, которых не существует. Кто-то просто брал и рисовал, когда хотелось выплеснуть наружу то, что внутри. Без страха испортить обои. Без мысли о том, что «так нельзя».       Потому что так было можно. Потому что это никто не запрещал. Потому что любые ограничения оставались только в голове, что легко решалось простым срывом обездвиживающих цепей.       Мы недооцениваем свободу своих действий, не так ли?       Футболки, что в беспорядке валялись на спинке стула, оказались густо разрисованы акрилом прямо поверх принтов. Кто-то здесь не боялся ошибиться. Кто-то пробовал. Начинал новое. Бросал. Начинал снова.       Зубл почувствовала, как внутри заворочалось что-то тяжёлое.       Это не просто комната бунтаря. Это комната человека, который понял слова взрослых слишком буквально, то ли же по неопытности, то ли же наоборот, им назло. Стоило однажды услышать базовое «перед тобой открыты любые двери» — как он поверил, стал действовать. И начал открывать их все подряд. Музыка, рисование, шитьё, скейт, спорт, вышивка, лепка, граффити, коллажи — хватался за всё, пытался везде оставить след, везде найти себя, творя где угодно, куда только доставал взор — включая собственное тело, отношения, любовь.       И в итоге…       В итоге просто оставил следы. Много следов. Но себя так и не нашёл.       — Твою мать, — прошептала Зубл, отворачиваясь от стены. — Твою ж мать, ну почему именно…       Она не договорила. Не хотела договаривать. Потому что если договорить — придётся признать, что комната не просто про какого-то теоретического подростка, а про неё. Про её бесконечные попытки. Про её вечное «это точно моё призвание». Про её пустоту внутри, которую эти попытки так и не заполнили.       — Ладно… — голос сел. — Это… Моя комната.       Признание делу помогло слабо, зато вот прогресс обозначило явно. Однако немного настораживало, что осознание данного факта — единственное, что удалось получить, изучив локацию вдоль и поперёк. И всё же, вопросы оставались.       Как? Откуда? Кейн не мог знать всего этого. Он не копался в её голове настолько глубоко. Он вообще не копался — он просто генерировал приключения, тупые, яркие, бессмысленные, чтобы они бегали и развлекались. Он не знал про её метания. Не знал про эти дурацкие попытки найти себя. Не знал про самоопределение и ориентацию. Не знал, что она так и не нашла. Не знал про пустоту.       Не знал.       Или знал? Или всегда знал? Или это вообще не Кейн?       Холод пополз по позвоночнику, сковывая лёгкие. Зубл вцепилась пальцами в край стола, потому что ноги вдруг стали ватными. Что за демонстрация личных проблем на всеобщее обозрение? Он вообще знает понятия человеческих границ?! А. Естественно, нет.       — Что это за место? — на этот раз прокричала сильнее, будто надеясь на моментальный отклик, дарующий ей пояснения, — Что здесь, бл@#ь, происходит?       Зубл сделала шаг назад, пытаясь отстраниться от всего этого, от этой жуткой, неправильной и слишком личной выставки. И боковым зрением зацепилась за что-то знакомое. Или незнакомое? Или…       Зеркало.       Точно, было и такое — оно висело на стене, однако выглядело незаметным, если специально не обратить внимание. Кто-то очень постарался его спрятать. Сверху наброшена сетчатая майка, рукав свисал, закрывая половину, само стекло разрисовано баллончиком: чёрные кляксы, кривые линии, какие-то надписи, перечёркнутые крест-накрест. Типичный антураж, как и везде. Как и на стенах, на мебели, на шторах — везде этот дурацкий, нарочитый, вымученный хаос.       Зубл сама не поняла, почему потянулась к этому зеркалу. Может, потому что в комнате больше не было ничего, что могло бы показать ей… Показать её саму.       Она отдёрнула майку, провела рукой по стеклу, стирая пыль и разводы краски, освобождая место.       Из зеркала на неё смотрела не та сборная солянка фигур, которую она привыкла видеть в своих бесконечных экспериментах с образами, не съёмные конечности и диспропорциональные части, а… Она?       Человек?       Высокая. Подтянутая. С тёмными короткими волосами, торчащими в разные стороны, и ярко-красной чёлкой по левому глазу. И одежда… Сетчатая футболка, наброшенная поверх тёмного топа и обрезанная почти до пояса, узорчатые татуировки, выглядывающие из-под неё, оголённый живот. На голове, поверх слегка бордовой от краски причёски — ободок с рожками, отчего-то напоминающий её привычные антенны, пирсинг в носу и на губе… Ниже пацанские штаны с выпирающими карманами по бокам, протёртые коленки, чёрная обувь на высокой подошве…       И снова татуировки. Будто бы повсюду, где она хотела: на руках, на рёбрах, на спине. Чёрно-белые, контурные, настоящие. Не наклейки, не рисунок хной, а настоящие, вбитые в кожу и намертво въевшиеся в неё.       Зубл подняла руку к стеклу и коснулась пальцами отражения. Оно повторило её движение, отвечая. Холодное. Чужое. Родное.       В груди что-то перевернулось. Там, где только что ворочался страх, вдруг стало горячо. Не больно. Будто бы так было… Правильно.       Это ведь она. Та, какой она себя помнила. Та, какой она была до.       До того, как очнуться в этом чёртовом цирке. До того, как Кейн начал тасовать их, как карты, засовывая в свои дурацкие приключения. До того, как память стала рваной, смазанной, похожей на чужую.       Этот образ отозвался в ней чем-то глубоким, давним, истинным. Не очередная маска. Не эксперимент. Не попытка найти себя.       Она. Настоящая.       — Этого он не знает, — Зубл сглотнула, и в голосе послышался чёткий протест, смешанный с чем-то, похожим на нарастающую неуверенность, — Он не мог этого знать.       Она отступила от зеркала на шаг, потом ещё на один. Всматривалась в отражение, запоминала, сравнивала, искала отличия, иллюзию, запоминала. Боялась даже необдуманно моргнуть, чтобы не потерять. Чтобы не позабыть снова.       Кейн мог нарыть её эскизы. Мог найти её старые фотки, достать из глубин воспоминаний увлечения, хобби, посты. Мог проанализировать её поведение, её речь, её шутки. Мог собрать эту комнату по кусочкам из цифрового мусора, который она хранила в сердце — те привычки и вдавленные в сознание повадки, которые укоренились, словно татуировки. Про них не забыть и потеряв память — то, что формировало личность, то, что строило её стержень.       Но этого он не знал. Этого образа не было ни в одной из остаточных картинок, фрагментов прошлого, просто нигде. Это был её личный, внутренний, настоящий облик. То, как она видела себя сама. То, кем она была, когда не надо было никому ничего доказывать. То, как выражалась, спасаясь от вечных открытых дорог, в которых так и не обнаружила единую себя.       Он не мог. Просто не мог. Даже не будучи уверенной до конца, существовала ли та «жизнь» до цирка вовсе, одно в её голове не требовало подтверждений. Это — она.       Если этот облик знает тот, кто создал эту комнату… Значит, это не Кейн.       Либо же Кейн им врал.       Врал всегда.       И по итогу знает их всех намного лучше, чем они сами.       Это место словно залезало в самое нутро. Вытаскивало то, что спрятано даже от себя.       Зубл сжала кулаки. Эта комната душит. Действительно душит. Давит со всех сторон, сужаясь, отнимает воздух, не предлагая альтернативы взамен.       — Ладно, — выдохнула она. — Ладно, пёс с ним.       В итоге резко развернулась от зеркала, больше не нуждаясь в подтверждении. В конце концов, чего она вообще запаниковала? Подумаешь, комната, стилизованная под неё. Кейн — ёбанный искусственный интеллект, у него доступ ко всей их цифровой жизни. К их старым фото, постам, лайкам, сообщениям, к их поисковым запросам! Он мог просто проанализировать всё дерьмо, которое они когда-либо несли в интернет, и собрать этот винегрет. Если думать подобным образом, всё ведь… Нормально.?       — Вот же сволочь, — пробормотала Зубл, закидывая руки в карманы и пиная стопку одежды. — Сидит там, в своём цифровом троне, и наблюдает за нами. Анализирует. Строит из себя долбаного психотерапевта.       Она прошлась по комнате ещё раз, теперь уже не всматриваясь в детали, а ища выход. Дверь. Логика железная, хочешь выбраться из помещения — первым делом постарайся выбраться через дверь. Правильно? Зубл дёрнула ручку.       Заперто.       — Конечно, заперто. Куда ж без этого.       Вряд ли всё было бы настолько просто. Снова окинула дверь взглядом: никакого кодового замка, никакой электроники, никаких сложных схем. Обычная механическая хрень, не считая разукрашенного хаоса. Значит, ключ где-то здесь. В этой гребаной свалке её собственной жизни.       — Ладно, — Зубл хлопнула ладонью по стене. — Ладно, Кейн. Хочешь поиграть в квест? Поиграем.       С новыми силами девушка принялась методично обшаривать комнату. Ящики тумбочек, забитые всяким хламом, старыми чеками, флаерами, билетами на концерты, пустые карманы курток. Под подушками на сравнительно пустой постели тоже ничего.       Воспоминания всплывали помимо воли. Флаер… Она реально ходила на этот фестиваль? Или просто мечтала? Какая-то фотка, на которой она с кем-то обнимается… Кто это вообще? Какая-то девчушка в школьной форме? Имя вылетело из головы, осталось только смутное тёплое чувство, от которого хотелось закричать.       — Не отвлекаться, — приказала она себе вслух. — Это всё декорации. Бутафория. Кейн просто напихал сюда дерьма, чтобы я копалась и думала о прошлом. А мне надо найти ключ и свалить н@#*й.       Она целенаправленно игнорировала те вещи, которые тянули в себя, в воспоминания, в рефлексию.       Может, и хотелось бы застрять здесь хотя бы на пару минут, ища подсказки не для квеста, а для отголосков прошлой жизни, но что-то подсказывало, что всё это — бред. Ложь. Всё, что предлагал Кейн, автоматом утратило доверие, насколько бы реалистичным не казалось. У него в былых приключениях гора различных фоток и лейблов — наплевать. Иллюзия. В котором она обязана собраться и отыскать правду.       Ту самую отвратительную правду. Всё, что связано с прохождением испытания. С цирком. Не с реальным миром, которого, возможно, и не было никогда, а с блядским цирком, въевшимся в мозг. Ужасное существование, что оказалось всяко лучше той маняще обманчивой «жизни», что сулила столь близкое душе помещение.       Отстой.       Нужное надо отличать от бесполезного. Ключ не может быть в том, что вызывает эмоции. Ключ — это просто ключ. Металлический предмет. Функция, а не символ.       Ящик комода: топы, носки, майки. Бесполезно. Забавно, почти как её сундук с конечностями в углу цветной комнаты. Под кроватью только пыль и выпирающая из пола доска. Доска? Странно… В прошлый раз она её как-то проигнорировала, однако сейчас казалось не лишним перепроверить всё тщательнее. Зубл присела, максимально вытягивая руки и устремляя их под сползающую простынь, и правда, торчащий кусок половицы легко поддался, открывая небольшое углубление. Пришлось практически всем телом лечь, чтобы достать до дыры, и навалиться, дабы вытащить находку. В итоге усилия оправдались, позволяя вытащить какой-то неуместно длинный на вид ящик.       Вот это уже звучало интереснее. На перекрытии покоился маленький замок с уже вставленным во внутрь ключом. Долго не думая, Зубл повернула его до щелчка и, радуясь первому за долгое время положительному результату, приподняла крышку.       — Еб@#ь, — рефлекторно вырвалось.       Винтовка.       Настоящая, по крайней мере Зубл сошлась в своих суждениях на этом, тяжёлая, современная, на вид вообще как новая. Так же рядом в небольшой сумочке получилось отыскать несколько упаковок патронов, явно предназначенных для найденной вещи.       — Серьёзно, Кейн? Штурмовая снайперка? Из всех возможных подсказок?!       Она подняла оружие, прокручивая в руках. Холодный металл, углеволокно, глубокие выемки под пальцы, матовое напыление… Не будут скользить ладони… Внутри шевельнулось что-то тревожное. Стоп. Зачем в комнате, набитой её прошлым, спрятана винтовка? В чём тут метафора? Что она должна понять? И почему первая мысль, посетившая её, оказалась связана с удобством стрельбы?! Она же и знать не знает, как стрелять из настоящей, только интуитивно и могла!       А, похуй.       Зубл повесила охотничьи ремни на плечи, перебросила винтовку за спину и раскинула патроны по карманам штанов. Весьма вместительно, пусть и слегка тяжеловато. Если Кейн даёт оружие, значит, оно понадобится. А разбираться в его приколах можно и потом.       Но найденное по-прежнему не означало конец, потому пришлось продолжить поиски. Ящики, полки, тайники — комната будто испытывала на прочность, заставляя пробираться сквозь собственное прошлое, отсеивать лишнее и не вестись на эмоции. К счастью, после осознания наличия винтовки, дело пошло значительно быстрее.       На этот раз несостыковки нашлись за одним из настенных плакатов, что по-глупому скрывал отверстие в стене. Твою мать, и почему в этой дурацкой локации всё нужное спрятано внутри самой оболочки, это что, очередные намёки? Честное слово, достало. Потому, в этот раз уже совершенно без жалости, Зубл сорвала шатающийся листок и вытащила из углубления очередной ящик. Слава Богам, всё шло относительно просто, по крайней мере без трудных кодов и умственных головоломок. Возможно, их покорнейший решил, что ей хватит и моральных противоречий. Не суть, всё получается — это главное.       На скорую руку взломав небольшой замок (на этот раз ключика внутри не оказалось, но, коммон, здесь на расстоянии вытянутой руки целая комната, полная всяких прибамбасов, уж подобный уровень — не проблема), девушка чуть ли не сорвала крышку, вытаскивая очередные подсказки. Ключ и какая-то потрёпанная тетрадь. Нет, скорее… Дневник? Он чем-то отличался от тех, что валялись здесь на каждом шагу, выглядел каким-то… Нетипичным. Чёрная матовая обложка с белыми узорами, обшитыми по всей поверхности, странное окормление…       — Твою ж мать. И это тоже моё?       Подозрительно, но его она не узнавала, в отличие от остальных. Хорошо, конечно, что получилось отыскать ключ, но эта тетрадь… Если не такая же, значит, часть загадки? Проверить стоило, потому, немного сомневаясь, открыла первую страницу.       Но внутри не оказалось букв или кодов. Вообще. Ни одного грёбаного слова, ни единого символа.       В очередной раз сплошные рисунки и фотки, однако…       Старая чёрно-белая фотография девочки, наверное, лет пятнадцати… Выбеленные волосы, чёрная подводка на глазах до висков, сама худая, агрессивная, но в то же время напуганная и обиженная. Эмо-девочка, готовая зарыдать от того, что мир её не понимает. Это ведь… Тоже она, да? Но, в сравнении с другими, здесь, поверх красителей и чернил, виднелся жирный красный крест, перечёркивающий большую часть. Поперёк лица — корявая надпись тем же красным: «Ищешь внимания?»       Зубл перевернула страницу.       Снова фото. Другая она. Косуха, ирокез, нашивки с панк-группами, взгляд исподлобья, готовая послать всех нахуй просто за то, что они существуют. Вновь. Красный крест. Вновь надпись на полях.       «Вырасти уже».       Ещё страница.       Очки в тонкой оправе, клетчатая рубашка, снисходительная улыбка. И снова красный крест.       «Перебесишься».       Дальше — ещё и ещё. Фотографии, вырезки, селфи, случайные кадры. На каждой — красный крест. На каждой — цитата. Чужие слова, брошенные когда-то, может, и без особого смысла, но прилипшие намертво, в самое сердце.       «Ты просто хочешь быть особенной».       «Это всего лишь фаза».       «Когда ты уже станешь нормальной?».       «Мы так никогда внуков не дождёмся.»       «Не волосы, а помойка, да и тело загадила, настоящая свалка.»       Зубл листала дневник, и с каждым новым крестом внутри что-то сжималось. Она не помнила самой тетради, зато хорошо помнила все слова. Не помнила лиц и выражений, но отчётливо слышала отголоски интонаций, эхом блуждающих в пустом мышлении. Помнила, как они застревали в голове, как хотелось доказать, что они не правы, что она не просто ищет внимания, что это — она, настоящая, вот эта, сейчас, именно такая, какой её видят в этой маске.       Но маски сменялись и рано или поздно кончались. А слова оставались. И их не хотелось лишний раз поднимать в памяти, лучше уж быстренько пролистать.       Последняя страница.       Однако на этот раз вместо вклеенных фотографий её встретила зеркальная фольга, по краям обрамлённая серебристым скотчем, а в центре имеющая из красных следов лишь точку. Зубл встретилась один на один с собственных отражением, иронично понимая, чем заканчивался этот дурацкий дневник. Настоящим. Напоминанием того, что ничего не кончилось.       И этой глупой пометкой, словно прицелом. Вот как нужно выбираться? Стрелять из винтовки в своё прошлое, настоящее и будущее? Ну и бред, Кейн ни за что бы не снизошёл до «моральных» ответов в своих приключениях.       — Ну уж х*й тебе, — выдохнула Зубл, захлопывая тетрадь. — Х*й тебе, понял? Я не буду в себя стрелять. Я вообще стрелять ни в кого не буду, пока не пойму, что за чёрт тут происходит.       Перехватив ключ, она резво поднялась с места и направилась к двери. Пора валить из этой дурки, это уж точно. Несколько шагов — и дверь предстала пред ней вновь, но на этот раз глубоко плевать стало на рисунки, на граффити и на скрытые смыслы. Сейчас интересовал лишь замок, всё это время невозможно мешающий, и пространство, скрывающееся далее. Вытянув руку вперёд, Зубл постаралась вставить ключ в скважину, однако, как бы она ни старалась и ни крутила его в пальцах, он не входил.       — Не подходит?! Вы что, угораете?!       Да невозможно, он просто обязан был подойти! Здесь уже нет вещей, которые она не просмотрела, просто нет.! Или же…       — Да ну нет, — думайте, что хотите, но разгадка с винтовкой не манила ни на йоту, оставляя этот вариант как «наименее вероятный», — Я не буду и пытаться, слышишь, Кейн?!       Однако никто не слышал. Или слышал, но, как обычно, игнорировал. Да что же за напасть… Зубл раздражённо почесала голову, по неосторожности цепляясь за торчащий ствол снайперки. Словно всё вокруг так и намекало…       Да нет! Глупость, глупость и ещё раз глупость — полный бред! Среди такого количества шмоток ей проще взломать этот чёртов замок, он же, по сути, не является таким уж мудрёно сложным! Или на крайняк — прострелить дверь к чертям, снести отверстие вместе с ручкой, ну, чем не план?       — Хотя почему нет? — это пространство уже изрядно достало, потому расстрелять его как минимум в рамках собственного удовольствия не казалось чем-то неправильным, — Меня всё равно всё это бесит!       Будто демонстративно подтверждая собственную злобу, Зубл потянулась в карманы, копошась пальцами в упаковках от патронов, пока не задела что-то металлическое, что никак не могло быть пулей. Кстати. А ведь она просто закинула их внутрь, не проверяя.       — Бл@#ь, — и правда, ещё один ключ, который практически сразу же идеально подошёл.       С кем ни бывает.       — Бл@#ь, — вторила Зубл, свободно открывая дверь.       Ла-адно. Ладно. Думать о самобичеваться, если вдруг до такого дойдёт, будет потом, а сейчас лучше бежать. Куда — она не знала, однако всё равно моментально выпрыгнула наружу, встречая что-то крайне тёмное на своём пути. После относительно яркого помещения это настораживало, но не сильнее, чем многообразие найденных отсылок, потому и настоящих преград, как казалось, не было. Только бы свалить поскорее.       — Ч-чего… — стоило полностью перейти порог и рвануть вперёд, как комната позади неё затряслась, разрушаясь, — Эй-эй-эй, погодите…       Стены и предметы обернулись одинаковыми пикселями, лагая и с громким гулом распадаясь. Всё, что хранило её воспоминания, в один миг исчезло, оборачиваясь ничем. Возможно…       — …оно и к лучшему… — закончила Зубл, разворачиваясь и продолжая бег.       Странно, но она действительно могла спокойно бежать, не совсем ясно, конечно, по чему конкретно, но могла. Темно и пусто, не видно ни пути, ни цели, однако стоять на месте звучало как приговор самой себе, как минимум не имело смысла. Куда-то да двигаться — куда-то да придёшь.       Если доберёшься.       — Да вы издеваетесь…       Тишина, минутой ранее вселявшее спокойствие, растворилась, наполняясь чем-то до ужаса склизким и противным. По ушам шершавой волной прошёлся знакомый шёпот, то и дело пытающийся задеть. Что-то про внешность, выскочку, внимание… Слушать его не хотелось, однако выбора не оставалось, кроме как перебороть назойливый шорох собственным криком.       — Да отвалите! — Зубл скосила взгляд немного назад, инстинктивно надеясь отыскать источники голосов, однако осознание, что эта идея не сильно хороша, догнало её слишком поздно, — Бл@#ь, это ещё что?!       Жидкие тени, размеренно плывущие за ней, обретали формы и очертания, увеличиваясь и разбегаясь. Честно, особо долго вникать в них желание отсутствовало напрочь, учитывая недавние заскоки. Единственное, что удалось понять — она ненавидит это чёртово приключение до мозга костей, и после его удачного завершения (она всё ещё на это надеялась), Кейна ждёт немалая череда вопросов! И пусть только попробует увильнуть!       — Да бл@-@, — протянула Зубл, замечая, как прицепленные к ней монстры не отставали, всё громче нависая звонкими упрёками, — Отвалите, сказала же!       А что ещё делать? Отстреливаться — долго и глупо, пытаться одолеть — такая же ерунда. Это ведь самые обычные иллюзии, созданные, чтобы удержать её и сбить с пути! Или потратить понапрасну патроны! Наверное. Не может ведь существовать тупиковой локации, в которой она по сюжету должна отдаться на съедение монстрам? Не может ведь?..       Потому выбор пал на кричать. Ругаться, постоянно напоминая себе свою цель, и игнорировать любые нападки, забивая. Всё равно ей не привыкать.       Только… Это?..       Зубл на время уменьшила скорость, вглядываясь в даль. Что-то странное… Новая иллюзия, раз не сработали старые? Или что-то, необходимое ей для побега? Или же… Бред.       Впереди, в метрах десяти, на такой же пустоте сидела фигура, явно отличная от остальных существ в этом пространстве. Не тёмный образ невнятной слизи, не тени, не разноцветные и переливающиеся глаза рассеянных, а… Человек? Такой же персонаж… Девушка?       С виду действительно девушка. Совсем маленькая девчушка в синеватой юбке, что, свалившись, осталась сидеть, подгибая под себя ноги, в полной одиночества пустоте… Коленки, из которых сочились алые струйки, содрала в кровь, руки прислонила к голове, пряча лицо, корпус склонила, словно над чем-то плакала, не в силах подняться. Зубл затормозила и подошла немного ближе, присматриваясь и замечая похожие детали. Ну точно, рядом валялся брошенный автомат, а на сложенных вместе ляжках лежал раскрытый дневник, полный разбитых лиц.       Персонаж. Это абсолютно точно никакая не иллюзия, а один из них! Вопрос только…       Знакомые жесты, движения, звуки… Когда долго находишься рядом с другим человеком, кажется, даже его дыхание становится тебе легко узнаваемым. Мелкие подрагивания, всхлипы… Всхлипы? Она… Всё-таки правда плачет?       — Невозможно… — опешила Зубл и, долго не думая, подошла, окликивая девушку, — Гэнгл?..       Тени за спиной зашипели громче, явно приближаясь. Ну конечно, никто не даст и минуты покоя, чтобы нормально выяснить ситуацию! Нужно спешить, но… Не бросить же её здесь одну?! Чёрт!       — Гэнгл! — повторно крикнула, но на этот раз громче, стараясь перекрыть шёпот теней.       И помогло, ведь девочка, наконец, подняла голову, следуя за зовом. Заплаканные глаза встретились с лицом Зубл, заставляя её на миг оцепенеть. Эмоции, выражения… Действительно Гэнгл, только в непривычном виде, отличном от своих масок. Хотя что уж говорить, когда она сама, отбросив детали абстракции, обернулась человеком. Видимо, таковой оставалась её сущность. Маленькая, хрупкая, загнанная в угол школьница с криво повязанным алым бантом и исписанным дневником, которая просто не имела сил сражаться в одиночку.       — Что с тобой?! Чёрт!.. — но не успела Зубл договорить, как её правого бока что-то рвано коснулось, раня. — Догнали, твари!       На охоте никто церемониться не станет, потому не остановились и тени, ухватывая себе крупный кусок добычи. Одна из образовавшихся лап вытянулась и, прежде чем девушка успела среагировать, зацепила живот, когтями разрезая кожу. Больно, сволочи! Нет времени, на объяснения у них просто нет времени!       — Бежим! — скомандовала Зубл, резко подтягивая подругу за запястье, — Хватай шмотки и побежали!       — У-угу, — немного ошарашенно согласилась в ответ.       Гэнгл больше не раздумывала, понемногу остепеняясь. Руки, ещё секунду назад безвольно лежавшие на коленях, дёрнулись, хватая автомат за ремень и одновременно закидывая дневник в инвентарь. Больше походило на сборы впопыхах при сильном опоздании, и вот, спотыкаясь о собственные балетки, наконец удалось полностью подняться, устремляясь следом. В коленях слегка защемило, но это уже не имело значения. Ничего не имело значения, кроме голоса, что кричал где-то рядом. В нём слышалась какая-то странная цепкая решимость, от которой хотелось подчиняться, не задавая вопросов.       — Быстрее давай! — раздалось спереди, и они рванули с места, ускоряясь.       Гэнгл неловко кивнула — скорее сама себе, чем Зубл, потому что та уже отвернулась, увлекая за собой. И то верно, нужно ведь в первую очередь следить за дорогой, особенно в месте, где с каждой стороны поджидает опасность. Здесь… Было страшно, и она не могла этого не признать. Тени за спиной выли всё громче, но их голоса стали менее различимы, утопая в топоте двух пар ног, что бежали в никуда, но бежали вместе. Как бы ни старалась, Гэнгл немного уступала подруге, и в скорости, и в выносливости, однако всё равно старалась поспевать за ней и крепко держать её руку, чтобы не доставлять лишних проблем. Зубл редко шаталась, теряя равновесие и хватаясь за бок, но всё равно быстро возвращалась в ритм, игнорируя.       Её ранили из-за…       Почему Зубл вообще здесь? Откуда? Почему окликнула? Почему замедлилась, позволяя себя цепануть? Почему?       И Гэнгл, сама не понимая, когда это случилось, поймала себя на мысли, что смотрит не под ноги, а в спину Зубл, полностью той доверяя. В спину, над которой торчал ствол винтовки, ритмично колотящийся о чужие лопатки, и почему-то эта грубая, неуклюжая манера тащить за собой казалась сейчас самым надёжным, что случилось с ней за последние… За последние, наверное, годы.       Многие вопросы слишком запоздали.       Мысли ворочались где-то позади, пока ноги делали свою работу. Комната, в которой Гэнгл очнулась, до сих пор стояла перед глазами. Парты, доска, мел, которым кто-то выводил на чёрной поверхности её имя, перечёркивая его снова и снова. Девочки в одинаковых формах — точнее, не сами девочки, а их голоса, потому что лица расплывались, стирались из памяти, создавали маски, заменялись эмоциями. Они о чём-то кричали, что-то просили, кружились вокруг, давили и оскорбляли, бесконечно обвиняя в том, к чему она не имела отношения. Или просто не могла изменить.       Они настаивали. Они ничего не прятали и не скрывали, нет, наоборот. Они выставляли все ответы напоказ, предлагая выбрать собственное решение. Они протягивали автомат, указывали на белую дверь, подначивая устроить истребление.       «Как ты любишь.»       «Убей нас, ты ведь можешь? Ты же монстр и преступница.»       Сбежать не получалось. Как бы Гэнгл ни старалась сопротивляться сдавливающим иллюзиям, тёмная дверь не поддавалась, вынуждая согласиться. Не то чтобы со всем, но… Принять в руки автомат, ощутить человеческими ладонями его тяжесть, не только физическую, но и моральную. Не успела она должным образом рассмотреть оружие, как почувствовала в спине боль от чьей-то ступни и склонилась у одного из выходов, падая.       «Иди уже на полигон, тебе под стать. Психованная.»       Белоснежная дверь… Скрывала за собой черноту, но не давала ответов. Образы гнали туда, как скот, протягивая всё больше предложений, бросаясь тетрадями и вещами. Нет. Не хотелось. Она не такая, она нормальная! Просто… Девочка…       Гэнгл вывалилась наружу, не сумев сдержаться. Кажется, сил стоять прямо не оставалось, но нужно было всё равно встать и… Куда-то идти? Что-то делать? Что-то искать? Не знала. Цели просто не находилось.       Как она оказалась почти в центре, окружённая монстрами, которым не могла дать отпор — не помнила. Помнила только, как бежала от этих образов, что подозрительно совпадали с представлением остальных школьниц, споткнулась о собственные ноги, упала на колени и больше не смогла подняться. Силы кончились. Осталась только пустота внутри, такая же, как снаружи, и тупая, ноющая мысль о том, что ей придётся утонуть здесь навсегда. В окружении голосов, ударов и затягивающих чудовищ.       Потому ждала конца. Ждала, что эти тени, похожие на одноклассников и одновременно рассеянных, наконец доберутся до неё, и тогда не нужно будет больше бояться, доказывать, соответствовать. Плевать. Всё равно не получалось.       Но пришла Зубл.       Гэнгл плохо поняла, как та оказалась рядом. Она возникла из ниоткуда, сильно выделяясь на фоне остальных звуков. Только этот голос, резкий, яркий, сильный, способный перекрыть шёпот теней, и рука, вцепившаяся в её запястье. И последующая команда бежать, которую не хотелось, да и не получилось бы игнорировать. Потому что Зубл не просила, она приказывала, и в этом приказе находилось что-то спасительное.       Сейчас, глядя в спину подруги, Гэнгл чувствовала нечто странное. То было и не страхом, и не удивлением, и не благодарностью — эмоции смешались, не называя определений. Скорее… Что-то похожее на свет. Словно в этой бесконечной темноте всё же отыскался силуэт, способный принять её в своём мире. Образ, который она узнала бы везде и в любом переиначенном облике…       Как и голос, который сейчас прорывался сквозь отдалённый гул теней.       — Гэнгл, ты там живая?!       Она не сразу ответила, не заметив, что вопрос обращён к ней. Слишком глубоко ушла в себя, в свои мысли, в свои шрамы, которые обильно кровоточили в душе. Но Зубл обернулась — и в её взгляде, в этом коротком, брошенном через плечо взгляде, не читалось жалости. Только требование. Приказ не умирать.       — Я… Я рада тебя видеть, Зубл, — выдохнула Гэнгл, наконец приходя в себя.       Прозвучало глупо. Слишком просто для того, что творилось внутри. Слишком тихо для того, чтобы перекрыть приближающиеся крики. Но Зубл, кажется, услышала. Потому что на секунду её шаг стал чуть шире, а спина — чуть прямее, и в этом молчаливом согласии было что-то, от чего Гэнгл захотелось плакать снова. Но уже не от боли.       — Сначала выберемся… — начала отвечать, но на секунду остановилась, сменяя тон на более ласковый. — Я тебя тоже, глупая.       Ведь Гэнгл тоже виделась ей некоторым спасением. Чем-то, что смогло отвлечь, вытаскивая из личных кошмаров. Разве могло это привнести хоть что-то, помимо счастья?..       Пространство вокруг загремело, начиная трястись. Всё же, нужно было действительно сначала найти выход, а уже потом поддаваться сентиментам, если для этого вообще найдётся время. Если этот придурок Кейн не…       — Чёрт! — вырвалось из Зубл, стоило ей заметить ещё большее количество чудищ, вырывающихся из окружения, что внезапно стало заливаться пугающим алым свечением, — Их опять повылезало!       — Их?.. Ты, выходит, тоже видишь.?       — Конечно, что за вопросы? — перебила, надеясь не тратить время на заведомо очевидные рассуждения, — Нам надо… Чёрт… Выход ОБЯЗАН быть!       Рана не прошла бесследно — кровь сочилась с бока, окрашивая верхнюю часть штанов алым. В самом деле, после столького времени пребывания в цирке, такое вязкое ощущение тягучей жидкости, железный запах и глухая боль успели позабыться, доставляя волну дискомфорта. Бежать… Нужно было бежать, только бы спастись, дойти до безопасного места, а уже потом заняться перевязкой или хотя бы остановкой обильного потока.       — У-у меня в комнате была вторая дверь… — неуверенно предложила Гэнгл, вспоминая о проходе, что так и не поддался, — Я не смогла её открыть, надеялась здесь…       — Отлично, — Зубл схватилась за рану ладонями, пытаясь уменьшить повреждения, — Значит, бежим туда. Ключ у меня есть.       Больше вопросов не последовало. Все они не имели значения, когда план уже казался построенным без лишних уточнений. Тот ли это ключ, откроет ли он дверь, выход ли это вообще — неважно. Важно лишь продолжить путь, пока всё не стало хуже. Действовать будут по мере поступления информации, а пока что времени долго что-то анализировать не оставалось. Бежать…       Зубл пришлось отпустить подругу и пропустить её вперёд, чтобы хотя бы немного облегчить себе движение. Выходило паршиво. Темп замедлился, пусть Гэнгл и старалась вести за собой, показывая путь к локации, боль постепенно увеличивалась, становясь невыносимой. Чёрт… Она кряхтела, билась, продолжала двигаться, но монстры подбирались всё ближе, пытаясь ухватиться, а пространство горело всё более зловеще, сбивая ориентиры.       — П-прости, — тяжело дыша, выпалила Зубл, немного останавливаясь, — М-мне нужна… П-перед…       — Зубл! — одно из чудовищ возникло за спиной, поднимая лапу для удара.       Чёрт! Времени думать не было, Гэнгл инстинктивно перехватила автомат, начиная палить в пустоту над пригнувшейся подругой. К удивлению, это помогло — тень согнулась, взревела и откинулась назад, с криками падая в пол.       — Зубл! На них действует наше оружие! — школьница протянула подруге ладонь, помогая подняться, — Давай же, осталось немного! М-мы… Справимся!       Та же в ответ приняла помощь, получая крепкую и надёжную опору, но не растеряла удивления, несколько мгновений пялясь на девушку напротив. И это… Гэнгл.?       — Вау… — проронила Зубл, восхищённо реагируя на увиденное, — А ты крутая…       — Т-ты! — Гэнгл смутилась, но не надолго — позади вновь возник шум приближающихся существ. — Н-надо бежать!       — Ага, — согласилась раненая, отпуская тонкую руку и вытаскивая из-за спины залежавшуюся винтовку, — К счастью, теперь мы можем обороняться.       Новый факт действительно весьма помог — монстры, пусть и ненадолго, но сдавались под натиском патронов. Много растрачивать не хотелось, однако пробивать себе дорогу стало в разы проще, возникни кто непосредственно перед ними. Путь понемногу прокладывался, и со временем девушки уже вместе, заметно взбодрившись, умело отстреливались, прикрывая друг другу спины. Тени падали, разваливались и через несколько секунд пересобирались, создавая иные образы. Очевидно, убить их невозможно, да и достаточно вреда нанести — тоже, зато получалось выиграть заветное время.       Они справятся. И больше не позволят никому их ранить.       — Комната! — выкрикнула школьница, с прыжка атакуя одну из теней, вставших поперёк пути, — Туда!       — Поняла, — моментально отозвалась Зубл и закинула оружие назад, прорываясь вперёд, — Я постараюсь сразу же открыть дверь, не задерживаемся!       — Хорошо!       Зубл, собрав остатки сил в кулак, рванула вперёд, оставляя Гэнгл за спиной. Комната, приоткрытая светлая дверь, расстояние скакало, сбивалось, потому что глаза то и дело застилало красным от алого свечения вокруг. Взгляд мылился, рана противно ныла, но поддаваться её позывам нельзя, нужно было продолжать ход, стараясь уворачиваться от цепких лап.       — Держись! — крикнула Гэнгл откуда-то сзади, а после звук автоматной очереди прошил воздух над головой Зубл, заставляя очередную тень отшатнуться.       Зубл не оборачивалась. Не могла. Каждый шаг отдавался пульсирующей болью, но ноги, казалось, жили своей жизнью, не слушая приказов, просто бежали, потому что иного выбора не существовало.       Она влетела в проём, едва не споткнувшись о порог, и, особо не осматриваясь, отыскала нужную дверь, параллельно вытаскивая из кармана ключ, найденный у себя в комнате. Он подошёл моментально — поворот, щелчок.       — Открыто!       Голос сорвался, но Гэнгл всё услышала, потому через секунду её фигура, перекрывающая алый свет, влетела в комнату следом, так же спотыкаясь и хватая ртом воздух. Она еле успела перевести дыхание и перехватить калаш, когда Зубл, не давая себе времени на раздумья, отступила в сторону, пропуская подругу. Винтовка наконец-то оказалась в руках, и, недолго целясь, она зарядила пару точных выстрелов в толпу погони.       — Давай! — скомандовала Зубл, кивая на открытую дверь. — Я прикрою, беги!       Гэнгл не спорила. Зубл метнулась вперёд, юркнула в проём, исчезая в бледном свете, льющемся оттуда, а после показалась с вытянутым наперевес стволом, отбивая подругу. Гэнгл метнулась следом, чувствуя как ноги подкашиваются, а дыхание сбивается, но выбежать всё равно успела, падая и перекатываясь через порог. Ещё пару секунд винтовые снаряды сдерживали натиск, а после, стоило удостовериться в том, что они обе выбрались наружу, Зубл убрала оружие в сторону и с грохотом захлопнула дверь, прижимая её спиной.       — Чёрт… Поганые сволочи… Ты как, в норме?       — Вполне… — Гэнгл старалась успокоиться и привести сердцебиение в норму, как вдруг заметила в новом пространстве два силуэта, недоумевающе поглядывающих на них, — О? Королёр, Рагата?.. Это… Вы?..       — Гэнгл?..       И правда… Голос явно походил на Рагату, в этом сомневаться не приходилось. Значит, они выбрались, у них правда всё получилось! Сделав ещё пару глубоких вдохов, школьница поднялась, отряхивая края юбки, и радостно подбежала к напарнице, бросаясь в объятия.       — Мы выбрались! Ты молодец, Зубл, мы.!       — Ауч… — вырвалось из девушки напротив, вынуждая моментально отстраниться.       Точно. Зубл сползла по деревянному фасаду, опускаясь на пол. Через несколько мгновений с грохотом дверь за ней рассыпалась, сменяясь таким же белым пространстом, как практически и везде вокруг них. Но подобное мало волновало — больше внимания сейчас привлекала рваная рана, что стала кровоточить лишь сильнее после столь спартанского забега с оборонительным обстрелом.       — З-зубл…       — Я в порядке, — прервала подругу Зубл, старательно пытаясь сдерживать скрежет зубов, — Просто дайте мне… Отдохнуть.       Сработало не особо хорошо — лица друзей заплыли беспокойством, поглядывая на девушку. Гэнгл склонилась рядом, обрывая части рукавов свей рубашки, чтобы перевязать рану. Вот чёрт, и за что это вообще ей? За всё время пребывания в цирке постепенно перестаёшь ценить своё тело так же сильно, как в реальности. Будто, зачем, если всё равно не будет чего-то такого, что по-настоящему выбьет из колеи. А сейчас… Непривычно, жарко, а главное, страшно. Это ведь по-прежнему одно из приключений, так что же, выходит, Кейн открыл возможность влиять на их болевые пороги?..       — Оу. Зубл, выглядит ужасно, — обратился Королёр, поднимаясь и подходя вместе с остальными к девушке, — Сейчас помогу.       — Поможешь? — Гэнгл недоумевающе вытянулась, отвлекаясь от попытки остановить кровь, — Как?       — Просто доверьтесь, — подключилась и Рагата, по-доброму вглядываясь в потрёпанных подруг. — Вы, видимо, столько всего пережили… Просто доверьтесь ему, Королёр знает, что делает.       Расспрашивать дальше не стали. Гэнгл, отстранившись, поднялась на ноги и немного отошла, подпуская мужчину поближе. Тот же, в свою очередь, не начал рвать тряпки или рассматривать повреждения, а просто сложил ладони вместе, материализуя какую-то странную бабочку, что залилась золотистым сиянием. Почти сразу же она распрямила крылья и вспорхнула, подлетая к Зубл и растворяясь в ней. Кровь успокоилась, рана затянулась, а боль моментально прошла, оставляя напоминание о себе только в виде побагровевших краёв одежды и остаточной скованности.       — Спасибо… — Зубл поднялась, до конца не понимая, что именно сделал Королёр, но всё равно отблагодарила, искренне довольствуясь былой свободой движений.       — Да не за что! Ну что, как вам приключение? Захватывающие, верно?       — Ну как сказать, — Зубл, всё ещё ощупывая затягувшуюся кожу, криво усмехнулась, — Если не считать того, что меня чуть не разорвали на части, а потом ещё и пытались догнать, когда я истекала кровью… Вполне себе неплохо.       — Звучит так, будто у вас было бодрее, чем у нас, — Рагата обвела взглядом пространство — белое, пустое, безликое, а главное, не дающее ответа, — Мы просто решали загадки… И бежали от монстров… И… Ой, то есть, я понимаю, это наверное было тяжело и для вас… Просто мы… Выбрались не так эпично.       — Ага, — Королёр присел обратно, поправляя край пальто, и взгляд его на мгновение задержался на последней двери, что оставалась запертой. — Уверен, у вас произошло немало всего!       Тишина, повисшая в воздухе, казалась странной, какой-то уставшей, словно само пространство выдохнуло после долгой гонки. Они все потратили много сил и… Нервов. Судя по всему, для каждого новое приключение не прошло бесследно, являя не самые лучшие картины. Гэнгл, присевшая на корточки рядом с Зубл, тоже стала осматриваться, машинально поглаживая обложку дневника. Она по-прежнему многого не понимала, однако место, где они учитились все вместе, вселяло хотя бы утраченную надежду, успокаивая мягким светом.       — Так… Мы где? — спросила она, поднимая взгляд на остальных. — Это… Конец?       — Не похоже, — Зубл кивнула на единственную оставшуюся в пространстве дверь. — Смотри. Ещё одна. Значит, кого-то не хватает.       — Помни и Джекса, — с тихой тревогой добавила Рагата. — Они ведь тоже должны быть здесь… Мы все оказались тут… Значит, и они.       Зубл подошла к двери поближе и коснулась её ладонью. На вид схожа с той, что она видела в их с Гэнгл локации, выходит, это действительно самый очевидный вариант.       — Она заперта. Но не похоже, что мы сможем открыть её отсюда — надо ждать их.       — Получается, в случае чего, мы не сможем помочь? — обеспокоенно спросила Рагата, тоже подбираясь поближе.       — Видимо. В любом случае, сидеть и ждать — единственное, что нам остаётся. Так что, давайте отдохнём, пока есть возможность. Вот же…       Зубл вернулась обратно, тоже опускаясь на пол. Перевести дух звучало… Заманчиво, особенно учитывая ад, который им пришлось пережить. К счастью, на фоне общего безумия многие мелочи уже позабылись, но она так и не поняла, как именно лучше на это реагировать. Если всё увиденное действительно правда… Нет, лучшим выбором стало пока что не думать об этом и принять за ложь, иначе появилось бы больше проблем.       Гэнгл придвинулась ближе, выбивая из собственных мыслей, и несмело коснулась плеча подруги, опуская голову. Зубл, к её удивлению, не отодвинулась, а лишь прикрыла глаза, позволяя себе расслабиться. Им всем нужен перерыв.       — Спасибо, — шёпотом выдохнула школьница, — Что пришла за мной. И не бросила.       — И ты бы меня не бросила, — кинула в ответ, не открывая глаз. — Вот и квиты.       Прошло несколько минут или, может, почти час. Никто просто не считал, принимая спокойствие, пока оно оставалось таковым. Они сидели вместе, чувствуя тёплые тела друг друга и не нарушая тишины. В этом молчании было что-то уютное, что давало возможность восстановить силы и привести в порядок мысли.       А после и финальная дверь дрогнула.       Сначала едва заметно, словно кто-то случайно коснулся ручки, а потом уже сильнее. Свет, льющийся из щелей, стал ярче, резче, и все четверо замерли, глядя на то, как медленно проход начинает отворяться.       — Ну что, — Зубл встала, возвращая на плечо заряженную винтовку. — Похоже, наши опоздавшие наконец-то явились.