Глава 5. Свадьба

      В особняке собирались знатные люди, вельможи со всего Регала и прочие важные персонажи, которых Лерайе знал только мельком. Подумывал, как много из них были его клиентами, буквально ощущал как в толпе тут и там мелькали сигилы, и это немного забавляло.       Аспид хорошо смотрелась в одежде служанки, мягкий бежевый шел ей, и вела себя она соответственно — натурально опускала голову как можно ниже, вжимала в плечи, стараясь выглядеть меньше и незаметнее.       Они зашли через вход для слуг, перемещаясь по максимально отдаленным коридорам, имели возможность наблюдать за гостями только со стороны. Та служанка, имени которой они не спросили, нарисовала кривоватую карту дрожащей рукой, которую с трудом можно было разобрать, но Аспид несколько раз заставила повторить, что она рисовала, так что они имели представление, куда идти. У Аспид оказалась очень даже неплохая память на мелкие детали, что было на руку. И убедительный голос, когда она говорила с кем-то, кто не возвышался над ней по статусу. Особенно после того, как забрала одежду.       Другие слуги кивали, некоторые приседали и склоняли голову. Лерайе сдержанно кивал, полагая, что личная служанка молодой госпожи должна иметь какое-то влияние. Даже если это была не лично она. Ей пришлось остаться в номере хостела, чтобы не портить операцию. Лерайе пришлось немного убедить её, иначе он не был уверен в её осознанности, так что марионетка болталась на границе сознания, отнимая энергию.       Матери у молодой госпожи не было, потому некому было сопровождать её в свадебный путь, слуги должны были помочь ей облачиться в наряд. Личная служанка пыталась объяснить тонкости, но была слишком напугана тем, как давила на неё Аспид, и её голос дрожал и срывался. Лерайе наблюдал со стороны, легко посмеиваясь с того, каким его маленький органический комочек оказался грозным и суровым.       — Наконец-то! — возмутилась молодая госпожа, когда они вошли в её покои, но сразу же осеклась, замечая знакомо-незнакомое лицо. Аспид поклонилась, сдерживая улыбку. Лана нахмурилась, окидывая её подозрительный взглядом, затем перевела на него. Лерайе склонил голову, выбрав выдать себя свечением глаз. Они сверкнули в утренней полутьме, и Лана улыбнулась чуть более воодушевленно.       — Вы звали нас, — начал Лерайе.       Лана махнула рукой, поднимаясь на ноги, глянула на Аспид и кивнула на лежащий на кресле наряд.       — Я расскажу, что делать.       Аспид с готовностью осторожно прикоснулась к красным и черными линиям ткани, подол платья был расшит золотыми нитями, которыми крепились цветные перья, предполагая, что невеста должна была превратиться в птицу. Лерайе, кажется, слышал, что платье после церемонии сжигали, символизируя этим окончание прошлой жизни невесты и переход в новую, но он не был уверен, что на такое у них хватит времени.       — Сначала белое, — кивнула Лана, — вон там, внизу.       Аспид кивнула, вынимая одну из белоснежных юбок, запуталась в поясе, чем вызвала смех Ланы.       — Мы тут точно надолго. Тогда давайте говорим, — она обернулась к Лерайе. — Кажется, наша с вами договоренность ни к чему не привела.       — Мы с вами знаем, кто стал этому причиной.       Лана кивнула, продевая руки в рукава легкой белой туники, что Аспид все же нашла под слоями ткани.       — В таком случае… мы могли бы попытаться вернуть договоренность.       Лерайе расплылся в ухмылке.       — Вы точно уверены?       — Но на этот раз я бы хотела… два желания.       — Это против правил.       — Уверена, ваши желания совпадают с моими. Мое настоящее желание не сбудется, пока эта женщина жива и находится здесь. Мой отец отдаст ей что угодно, чтобы она сняла с меня печать. А хочу сбежать. Хочу, чтобы свадьба оказалась настолько провальной, что никто не заметил бы моего исчезновения. Может быть… вы даже могли бы взять меня с собой?       Лерайе нахмурился, и Лана быстро отмахнулась, снова давая указания Аспид. Удивительно спокойно для её возраста и положения. Лерайе задумался, не был ли игрой тот вечер, когда она ревела о своей судьбе? Или, быть может, все же нервный срыв?       — Тогда сойдемся на исчезновении женщины и сорванной свадьбе?       — Вы хотите убить Посланника?       — Я слышала, что она весьма важная особа, но уверена, что у вас есть способ убить кого-то, вроде неё, разве нет?       — Это большое желание.       — Можете забрать души моих слуг, они все равно мне не нужны.       Мысленно Лерайе усмехнулся. Лана с её спокойствием и внезапной легкостью принятия решений напоминала кого-то, кто должен был быть главной дома, но не мог этого добиться по банальной причине неудачного рождения.       — Вы куда смелее отца.       — О, мой отец просто бесполезная туша, которой нужны связи для того, чтобы удержаться на плаву. У него нет денег даже чтобы содержать этот дом, и он держится на остатках денег от спонсоров, которым обещал меня в качестве невесты. Как жалко, что я не могу размножится, правда? Он был бы в восторге от возможности меня клонировать и отдать по штуке каждому своего «другу».       Она рассмеялась, словно ничего особенного не говорила. Просто рассказывала смешную шутку. Лерайе нравились такие занимательные перемены: душа молодой госпожи действительно могла стоить риска, она пылала, словно не могла найти выхода в виде магии, словно что-то внутри сковывало её, но она все равно рвалась на свободу.       Лерайе протянул ей руку, Лана с готовностью подняла свою. Сигил загорелся на коже привычным свечением. Она выдохнула, ни капли не напуганная.       — Вы убьете Посланника и даруете мне свободу. А я отдам вам свою душу и души всех моих слуг.       Хищная ухмылка растянулась по лицу, Лана не шелохнулась и не дрогнула, продолжая смотреть в глаза.       — Если ответите на один вопрос.       — Сколько угодно.       — Почему вы каждый раз ведете себя иначе?       — О, если бы вы были вынуждены торчать в этом доме всю жизнь, вы бы тоже научились развлекаться по-своему.       Сигилы на слуг пришлось ставить вручную, иначе ничего бы не вышло. Не все варианты платы Лерайе нравились, а тем более внезапная смена курса загробной жизни не нравилась слугам, но сказать что-то против своей госпоже… В целом, вышло всего шесть душ, но для настолько отчаянного желания Лана требовались в самом деле большие ставки. То, что она хотела, было проблематично, но Посланник должен быть смертным, иначе как бы эта женщина со странностями им стала в конце-то концов?       Лана двигалась по коридорам медленным размеренным шагом, сохраняя каменное выражение лица. Две служанки несли подол её многослойного наряда, одна держала в руках корзину, куда собирала каждое отцепившееся перо. Еще двое несли каждая по шкатулке, но что в них никто не показывал. Лерайе и Аспид следовали позади, неся небольшие букеты, словно их и не должно было существовать в процессии, но им нашли место. Они не интересовались.       Аспид почти хорошо справилась с собиранием сложного наряда, но большую часть делали остальные. Их руки дрожали, освещенные сигилами, но Лана пресекала плачь одним строгим взглядом, грозно командуя. Её облачили в одеяния огненной птицы, что так иронично и странно смотрелся здесь, учитывая, что где-то по планете разгуливал Посланник этой самой огненной птицы, впрочем, может, местная выглядела иначе. Лерайе не вдавался в подробности их религии.       Перья покрывали верхнюю юбку плотным слоем — красные, черные, оранжевые, пришитые сверкающими золотыми нитями переливались едва ли не настоящим огнем при правильном освещении, а вшитые в корсет камни отливали так, словно огонь продолжался наверх, обвивая невесту вокруг талии, поднимаясь по шее и переходя на волосы, в которых в сложную прическу были вплетены сложенные в форме пламени красно-рыжие перья, отчего естественные черные волосы Ланы становились похожи на угли.       — И не жалко им такое сжигать, — хмыкнул Лерайе себе под нос. Аспид согласно кивнула. Служанка, что собирала перья, обернулась с недовольным выражением, и приложила палец к губам.       Они вышли в большой невероятно украшенный круглый зал, почти идентичные перья, что и на платье, свисали с небольшой балюстрады, очерчивающей верхний этаж, и почти такими же огненными волнами, что в прическе невесты, ограничивали внутреннюю часть зала, напоминая барьер. Небольшой коридор, отгороженный от центральной части колоннами, поддерживающими верхний этаж, откуда и лились огненные перья, казался совершенно отдельной локацией, из которой таким непрошенным гостям как они и следовало смотреть церемонию. Аспид с восторгом оглядывалась по сторонам, едва ли не открывая рот, хотя ей полагалось смотреть в пол и не поднимать глаз, как и положено служанкам. Лерайе правила забавляли, но больше забавляло им не следовать. В конце концов, глаза как явление ему не были нужны, чтобы видеть, но замечать, как окружающие укоризненно косятся на неподобающе ведущих себя слуг, было более чем увлекательно.       Жених выглядел куда скромнее — отчего-то в синем и уже без перьев. Кажется, символизировал святую воду, которой заливали горящее платье. Или омут, в который явно ныряла невеста. Облаченный в синее с блестящими линиями камней, действительно отливающими, словно волшебные воды, напоминающими ручей, текущий где-то в горах, жених наблюдал за невестой, стоя возле края круга в самом центре. Лана подошла к противоположной стороне кольца, останавливаясь краем подола на линии. Словно тренировалась. Лерайе бы не удивился. Две служанки, что шли впереди, открыли шкатулки, одна подошла к Лане, вторая — к жениху. Оба опустили руку внутрь синхронно, словно и правда репетировали, доставая оттуда красный витой канат с золотыми прожилками — символ огня и верности, вероятно.       Пожилой мужчина в красном балахоне вышел к кольцу и махнул рукой.       — Этой нитью я объединяю наши души, — произнесли они в один голос, словно по команде, опускаясь на колени, чтобы положить края веревки ровно на нарисованный круг перед собой. Что-то засветилось, щелкнуло, и механизм в круге зажал край веревки. В разных направлениях они двинулись вдоль кольца, опускаясь периодически чтобы зафиксировать нить, постоянно проверяя, чтобы она лежала точно по линии. Вероятно, этому они тоже тренировались. Может быть, даже с детства.       Каждый раз, когда опускались закрепить, повторяли ту же фразу, что Лерайе казалось несколько уныло, но пока его работа заключалась в том, чтобы молча стоять и не привлекать внимания.       Веревка легла на рисунок, а жених с невестой поменялись местами — теперь они находились на противоположных сторонах кольца. Вторая служанка поднесла корзину, в которой собирала перья, жениху, и тот взял оттуда несколько штук, а из шкатулки, где лежала веревка, свечу. Служанка со шкатулкой подожгла свечу, и жених поднял ее перед лицом, словно смотрел на невесту сквозь огонь, быть может, представлял, как поджигает ей платье. Лерайе бы не удивился.       Затем он поднес перо к пламени, и оно вспыхнуло, словно смазанное специальной жидкостью. Лана на мгновение вздрогнула. Лерайе подумалось, что ритуал сжигания платья, кажется, был не совсем про платье.       Перо вспыхнуло и спланировало в центре кольца, рассыпаясь пеплом.       — Чиста! — внезапно раздалось хором со всех сторон, и на этот раз Аспид заметно дернулась, крепче стискивая пальцами букет, что явно дали им для красоты.       Жених достал следующее перо, поджег, и оно снова упало в центр круга, оставляя после себя только мелкие горящие фрагменты.       — Чиста! — повторила толпа.       Лана заметно напряглась. Жених достал третье перо. Аспид еще крепче сжала букет, словно могла этим чем-то помочь. Лерайе наблюдал с легкой улыбкой — человеческие ритуалы немало забавляли.       Перо вновь загорелось, но не так ярко, и когда жених отпустил его, оно упало ближе к кольцу, тут же потухнув, оставляя недогоревшие фрагменты. Толпа охнула и начала перешептываться. Лана вздернула подбородок, словно старалась сделать вид, что её не трогает глупое поведение магического пера.       Шум нарастал, пожилой мужчина поднял руку, и толпа начала потихоньку стихать, прислушиваясь, ожидая вердикта. Он поднял остатки пера и поднес к лицу, всматриваясь так, словно всерьез что-то видел в линиях гари.       Знакомая фигура замелькала между ярких нарядов — Лерайе обернулся, цепляя взглядом на этот раз бледно-желтый купол, задумался, был ли смысл в цветах, что меняла эта женщина, или ей просто хотелось выгулять всю одежду, что она привезла с собой.       — Не стоит паниковать, — начала Посланник.       — Госпожа эль Сайед! — зашумела толпа.       — Наваль эль Сайед!       — Минакс позвал Посланника?! Откуда у него такие связи?       Лерайе стало смешно, Посланник двинулась ближе к молодоженам, продолжая.       — Девушка стала жертвой присущей молодым глупости и самоуверенности, — она взяла Лану за запястье, поднимая руку над головой, сигил засветился. Толпа охнула и словно бы разом отпрянула назад. Некоторые неловко отвернулись, затеребили рукава, опустили глаза — Лерайе ощущал мерцающие сигилы в зале.       Пожилой мужчина в красном потер задумчиво бороду, убирая перо в карман, и кивнул.       — Продолжайте, госпожа эль Сайед.       Лана дернула руку, но Посланник держала крепко, словно под её перчатками скрывались совершенно не человеческие руки, но она не могла одновременно быть Посланником и не быть человеком, так что, скорее Лана от страха потеряла остатки сил, что могли бы помочь ей вырваться.       Её лицо скривилось, и она вцепилась второй рукой, начиная настойчиво тянуть в сторону, но Наваль держала крепко. Загорелся священный огонь, совершенно не трогающий её одежды, но пылающий по границам пульсирующего сигила.       Толпа зашумела, начали раздаваться сомневающиеся выкрики.       — Надо проверить, — шептал один.       — Может, это не из-за демона, — отвечал ему на ухо другой.       Наваль делала вид, словно не слышала шептаний, и пламя в ее руках разгоралось все больше. Лана тянула руку в сторону, в панике пытаясь вырваться. Сигил плыл линиями, пульсировал, но не сдавался.       — Мы должны ее проверить! — выкрикнул мужчина в синем, вышел из-за спины жениха и положил руку на плечо мальчику. — По-нашему. Наши обряды никогда не врали.       Наваль несколько нахмурилась.       — Может, это не демон, может, — лицо его сморщилось, словно кто-то предложил ему съесть живьем лягушку. Лерайе слышал про такие развлечения среди детей.       — На что это вы намекаете?! — вмешался Минакс.       — Перо не сгорело! — ворвалась в разговор женщина, вставая с другой стороны от жениха. Из её высокой прически торчали похожие на Ланины перья, однако синие и больше похожие на волны — вероятно, она приходилась жениху матерью, но на Лану смотрела как на кусок грязи с ботинка.       Что они и имели ввиду, говоря все это. Лана перестала вырываться, ее лицо похолодело, и она зажмурилась на секунду. Лерайе ощущал, как пульсирует сигил, еще крепко цепляясь в её сильную и полезную душу.       Аспид подошла ближе, прижимаясь боком, словно боялась, что ее зацепит.       — Ваши обряды не безопасны, — продолжила Наваль.       — Не вам решать! — огрызнулась мать жениха, затем обернулась к слугам и громко дала им указания. Девушки за ее спиной поклонились и засеменили куда-то.       Семья жениха и Наваль буквально сверлили друг друга взглядом, а толпа вокруг задержала дыхание и продолжала перешептываться, «Не чиста в таком возрасте?» доносилось с одной стороны, «Не может быть! Минакс — достойный человек, как он мог такое позволить?» долетало с другой.       Лерайе наблюдал, ощущая, как близко прижимается Аспид, пытаясь скрыться, словно…       — Тебе знакомы эти люди?       Аспид покачала головой, но не отодвинулась. Возможно, она видела их в том своем подвале. Лерайе ничего не знал толком про эту семью, она не особо-то входила в соглашение: Лана хотела сбежать, а не податься в сложные сети интриг, так что Лерайе и не интересовался, но подумывал, может быть, стоило?       Слуги вернулись с рулоном какой-то ткани и несколькими связками бревен, раскатали рулон идеальным кругом в самом центре, точно поверх веревки, что лежала на полу. Ткань некогда была белой, однако после множественных использований покрылась слоем черных потертостей в самом центре. Не сложно было догадаться от чего.       Бревнышки бросили в самый центр, попытались поджечь, однако отец жениха отозвал их, указывая рукой на треугольную заготовку костра.       — Госпожа Посланник, — он улыбнулся вежливо и призывно. Наваль отпустила Лану, махнула рукой, и бревна охватило пламенем. Оно совершенно точно отличалось от того пламени, что Лерайе видел до этого. Это пламя не снимало сигилы, это пламя — настоящее, опасное, — снимало с людей кожу.       — О, великая Эста, — начал отец, и толпа подхватила, повторяя, — даруй нам свою мудрость, позволь увидеть своими глазами истину!       — О, великая Эста! — вторила толпа.       — Позволь невинной девушке пройти сквозь пламя твоей мудрости, защити ее своим крылом, укрой от поглощающего пламени.       — О, великая Эста!       — Пошли кару на того, кто пренебрег твоей мудростью, и даруй нам возможность увидеть истину!       Кто-то в толпе толкнул Лану в сторону костра. Лерайе видел как забегали ее глаза, как она сглотнула, как обернулась на него, затем на Аспид. Как Минакс замер, сжимая в руках платок. Лерайе слышал про Эсту — богиню мудрости, брака и очага, по стечению обстоятельств покровительницу девственниц, ведь Эста по легенде именно это и сделала — прошла через горящий костер, не получив повреждений, когда жених усомнился в ее чистоте. Лерайе слышал несколько версий легенды: в одной она попросила великих богов защитить её, и они согласились, потому что она была чистой и невинной, в другой — уговорила само пламя не вредить ей, в с третьей — облила платье специальной огнеупорной жидкостью, которую тайно получила от матери.       Легенды звучали хорошо, однако Лерайе не видел и не ощущал никакой энергии, которую мог бы отождествить с пантеонами богов, если боги и были, казалось, планету они давно покинули, а может, слились с ней настолько, что не отделить. Потому он не был уверен, что Лана выживет после подобных проверок.       И это в его планы не входило.       Лана шагнула ближе к костру одним большим резким шагом, пламя рванулось к ней, и она вздрогнула. Всполохи огня шевелились, словно живые. Вероятно, Наваль не собиралась давать ей возможности умереть, но нельзя быть уверенным наверняка. Лана сделала еще шаг, пламя шевелилось у края подола, вздохнула и рванулась вперед, перепрыгивая через пылающие брусья.       Длинный подол лег на костер и тут же вспыхнул, Лана вскрикнула. Наваль двинулась, но кто-то схватил ее за руку. Лана дернула юбку, начала трясти, но пламя не останавливалось, поднималось выше, плавило перья, что сыпались, начиная отдавать запахом горящей птицы…       — Хватит! — пронеслось голосом Наваль, громким, опасным. Пламя, словно послушный питомец, тут же затухло, успокоенное и смиренное.       — Не чиста, — пронеслось по толпе.       — Да это невозможно! — вырвалось у Аспид, и она тут же прикрыла рот руками, понимая, что сказала это вслух. Лерайе схватил её за запястье, отодвигая назад, на всякий случай пряча за спину.       — Как оно могло не загореться? — шепнула Аспид, Лерайе кивнул. Эста явно лукавила, когда шагала через костер в таком наряде. Или ее наряд отличался? Может, все же огнеупорная жидкость?       — Вы не имеет права прерывать нас! — возмутилась мать жениха.       — Ваши обряды опасны! — повторила Наваль тем же громким, непривычно эмоциональным голосом, что Лерайе ранее не слышал. Ее купол пошатнулся, словно внутри него поднималась температура, как в кипящем чайнике.       Лана опала на пол, тяжело дыша, Минакс подлетел к ней, однако не помог ей ни подняться, ни поддержал, только смотрел, словно она предала последние надежды и разрушила все планы.       Пожилой мужчина с красном вновь поднял руку, одним движением заставляя толпу успокоиться.       — Нечистая невеста должна пройти очищение, если семья жениха не передумала.       Жених с сомнением и легким шлейфом отвращения глянул на едва дышащую невесту, но кивнул отцу.       Слуги вновь принесли бревен, и это начинало становиться даже близко не смешным. Лерайе казалось, что истории про сжигание платья имели все меньше отношения к платью.       Минакс резко дернул Лану за руку, заставляя подняться, и толкнул в сторону лежащей ткани, она упала, начиная плакать, но ничего не сказала, обернулась на Лерайе, и он решил, что пора с этим заканчивать.       Тени поползли от колонн, меняясь не от света, сколько от образов, выбравшихся из них — души Лемегетона поднимались из обратного мира, ликующие, веселые и пьяные от свободы и вседозволенности, получившие возможность, наконец, выбраться поиграть. Они вплывали в толпу, принимая образы животных, острых молний, сломанных деревьев, искореженных людей, начиная истошно кричать точно в уши, обхватывали гостей за что попадется ледяными и, наверняка, противно влажными руками. Души, в самом деле, могли сами решать, какой эффект окажут, как будут выглядеть, и что предпочтут говорить, а потому обожали подобные мероприятия.       Люди в панике начинали кричать, толкаться, рваться в сторону выходов, срывая занавесы из перьев и путаясь в упавших полотнах, спотыкались, падали и ползли, панически оглядываясь. Тени хватали за ноги и тащили обратно, кто-то уже зажигал костер в самом центре от той свечи, что выронил сбежавший с семьей жених. Толпа превратилась в мешанину голосов, ярких цветов и сумасшествия.       Лерайе рванулся, хватая Лану за руку, дернул, заставляя подняться, второй рукой махнул Аспид, и они побежали, лавируя между тенями, скрываясь за ними.       Пламя преградило путь. Поднялось стеной, зажигая остатки перьевых завес, останавливая и перекрывая выходы, но не ушло, как только перья выгорели и посыпались вниз, а только разбушевалось. Тени ударились в него, как в стены, начинали кричать и в тоже время смеяться. Не успевшие сбежать гости ощущали жар и в панике метались в маленьком помещении круглого зала, не зная, какой вариант хуже — костер внутри, что разжигали тени, или костер снаружи, что преграждал путь.       — Демон, — пронеслось тем страшным голосом, что Лерайе некогда слышал от Наваль. Словно под куполом она прятала не изувеченное лицо, а этот самый пробирающий голос. Он не был уверен. Огненная стена не давала возможности нырнуть в коридор. Сигилы застрявших гостей начали дрожать, ощущая приближение священного пламени.       Наваль стояла в самом центре, купол крутился по сторонам — она не знала и не чувствовала, где он находится. У Лерайе был только один шанс, он нырнул в карман, доставая маленький лук, что тут же увеличился в руках, натянул тетиву, зеленая стрела собралась из воздуха мелкими фрагментами, пульсируя. Прицелился и выпустил.       Стрела вошла в плечо, Наваль дернулась от боли. Лерайе тут же пустил следующую, та попала в купол, тут же рассыпаясь, зелёная пыль окружила Посланника. Она дернулась, словно кто-то потянул ее в сторону, и стена пламени задрожала, сбитая с толку.       — Я вижу тебя, демон! — обернулась в его сторону Наваль. Лерайе выпустил третью стрелу, она вонзилась в грудь, тут же вновь рассыпаясь. Наваль пошатнулась, стена в мгновение опустилась, но затем снова поднялась, словно струи фонтана она дергалась и меняла положение.       Лерайе не нужны были три стрелы, хватило бы и одной, но хотелось, чтобы наверняка. Он спрятал лук, прижался к земле, готовясь бежать.       — Ты не, — прохрипела Наваль, хватаясь за сердце, — ты не получишь… ты не… сможешь обмануть судьбу.       Она рванулась вперед, пламя собралось вокруг нее. Лерайе прыгнул в сторону, собираясь в птицу. Он бы улетел, не будь здесь Аспид. Пламя рванулось за ним следом, словно точно знало, где оно, словно Наваль, наконец, начала чувствовать его энергию. Купол ее шатался из стороны в сторону, люди продолжали в панике пытаться спастись — прыгали прямо в пламя, надеясь, что не навредит, тени смеялись и преследовали людей, заставляя перепрыгивать стену, когда пламя поднималось до потолка.       Душам было весело. Лерайе не особенно.       Пламя преследовало его некоторое время, но исчезло внезапно. Он обернулся — Наваль осела на землю и схватилась за грудь, едва дыша. Лерайе опустился на землю, возвращаясь к привычному облику.       — Ты не победишь, демон, — прохрипела Наваль, задыхаясь, — пламя господина защитит меня… и её.       Стена рухнула, и огонь начал собираться вокруг Наваль. Сигилы вокруг вновь запульсировали, какие-то даже сломались. Наваль потянулась к Лане, вцепилась в ее руку, точно ту, на которой еще ровными линиями оставались выведены зеленые символы сигила, пламя окутало их обеих, ярким опасным свечением отливало на стены, но не приносило боли. Лана едва пыталась вырваться, словно сил у нее больше не осталось. Лерайе выцепил энергию ее сигила и сжал с такой силой, чтобы Наваль даже со всей своей невероятной силой не смогла бы его снять.       Пламя потянулось и к нему, но стрелы, наконец, начали оказывать влияние. Наваль задышала еще тяжелее, практически захрипела, пальцы разжали руку Ланы, обессилевшие, она уперлась в пол, пытаясь сорвать купол, но он только болтался из стороны в сторону.       Лерайе улыбнулся: никто еще не переживал выстрел такой стрелы. Наваль хорошо держалась.       — Идем, — бросил он девушкам. Лана непонимающе моргнула, и Аспид схватила ее за руку, таща за собой.       — Думаешь, — раздался голос Наваль, затем она хрипло рассмеялась, — думаешь, что так легко? Думаешь, сможешь обмануть судьбу? Все предрешено. Каждый шаг. Твой. Мой. Их. Мы все… вертимся в одном… колесе, играя в игры тех, кто… не отвечает на наши мольбы. Мы умрем сегодня. Но она, — Наваль потянула руку в сторону Ланы, и та в ужасе отпрянула, — она должна жить. Пламя благословило её. Вселенная хочет видеть её живой.       Всполохи потянулись в сторону Ланы, и она дернулась в сторону, вцепляясь в сгоревший подол, чтобы он дать ему загореться вновь. Наваль поднялась на ноги, пошатываясь.       — Судьба довлеет над нами. Исход неизбежен. Мир разрушается. Но вселенная шепчет голосом Пифии, что… мы можем дать жизни чуть больше… времени, чуть больше возможностей. Мы можем… спасти тех, кого вселенная хочет видеть… живыми. Она знает, что случится.       Лерайе не успел ни усомниться, ни поразмыслить над ответом. Пламя распустилось, словно лепестки цветка, рванулось во все стороны, разливаясь, будто море, и разлетелось на части острыми осколками. Одновременно.       «Точно, она же Посланник», — успел подумать он, пока в нос не ударил запах горящей плоти, а сознание не заполонила острая кошмарная боль.