Глава 6. Осколки иллюзии

Их стоны стихли, дыхание постепенно выровнялось, но тела ещё подрагивали, отдаваясь последним толчкам истомы. Шикамару, лежал всё ещё прижавшись к Ино, чувствовал, как её сердце бьётся в груди так же отчаянно, как его собственное. Несколько секунд он даже не понимал, где заканчивается его тело и начинается её. Но вместе с этим в воздухе начало меняться что-то неуловимое. Вода у берега стала спокойнее, и цветы, до этого светящиеся в лунных бликах, медленно дрейфовали прочь. Их лепестки закрывались, словно уставшие глаза, и уходили вглубь озера. Шикамару заметил это первым и холодок пробежал по спине. Афродизиак отпускал, оставалась только усталость, боль и тяжёлое, липкое осознание. Он поднял голову и посмотрел на Ино. Она лежала под ним, растрёпанная, с влажными прядями, прилипшими к щекам. Её глаза были всё ещё затуманены, но в этом тумане уже пробивалось понимание. На бедре темнели пятна крови, смешанные с его спермой. Картина ударила сильнее любого куная. «Что я сделал?..» — мысль пробила его, и сердце снова ухнуло вниз. Ещё минуту назад они горели, пожирая друг друга, а теперь между ними выросла стена из ужаса и смятения. Ино отвела взгляд, зажмурилась, глубоко вдохнула, будто пытаясь проглотить слёзы. Шикамару чувствовал, как его тело всё ещё цепляется за неё, но вместо желания накатила тяжесть, такая горькая, почти невыносимая. Тишину нарушал только шелест листвы и плеск воды. Цветы исчезли, будто их и не было, а вместе с ними ушёл тот огонь, что минуту назад сжигал обоих дотла. Осталась лишь ночь, озеро и нестерпимое осознание того, что они переступили границу, за которую уже нельзя вернуться. Он хотел что-то сказать, оправдаться, извиниться, но слова застревали в горле, вместо этого он просто поднял её на руки. — Ши… что ты делаешь? — её голос прозвучал хрипло, она едва дышала. — Вода… смоет… — пробормотал он, стараясь не встречаться с ней взглядом. Он нёс её к озеру, чувствуя её тепло, шаги отдавались гулко в голове, и каждый новый вдох только усиливал груз в груди. Когда он опустил её в воду, делал это осторожно, будто боялся причинить новую боль. Ино закрыла глаза, позволила воде обнять её тело, смыть кровь, липкость, следы их безудержной страсти. Он обнял её сзади, прижал к себе, легко коснулся губами её мокрых волос и выдохнул прямо в макушку. — Всё хорошо… — шепнул он едва слышно. — Ты не одна. Ино закрыла глаза и на короткий миг позволила себе раствориться в его объятиях, забыть о том, что творилось в голове. Просто быть здесь, в этой воде, в этих руках. Тишина повисла между ними, и шум воды стал казаться оглушающим. Шикамару крепче прижал её к себе, но слова, которые могли бы хоть что-то исправить, так и не находились. Ино вздрогнула, будто возвращаясь к реальности, и, не сказав ни слова, мягко выскользнула из его рук. Поднялась сама, шагнула к берегу. Вода стекала по её коже тонкими линиями, переливалась в лунном свете. Она молчала, лишь торопливо одевалась, пальцы дрожали, путаясь на застёжках. — Ино… — он подошел к ней, хотел обнять, но она резко дёрнулась, словно от удара. — И что это, чёрт возьми, было?! — её голос прозвучал слишком громко. Она оттолкнула его ладонями в грудь, дрожащая, но упрямая. Шикамару поднял глаза. — Цветы… это они. Я… слышал сказки…от старших. Думал, что это бред, что они не могут расти здесь. — Подожди. Ты серьёзно? Ты знал?! — она уставилась на него, глаза сузились. — Ты привёл меня к этому озеру специально? — Что? Нет! Конечно нет, я не хотел этого. Никогда бы… — он сжал кулаки, пытаясь не сорваться. — Я правда хотел показать тебе озеро, звёзды, красоту, а получилось… — Получилось, что я ненавижу тебя прямо сейчас! — выпалила она, и в глазах блеснули слёзы. — Ты понимаешь? Я тебя ненавижу. Шикамару вдохнул глубже, но шагнул ближе. — Ненавидь, кричи, ударь, если легче, но не думай, что я это планировал. Ино на секунду замерла, потом вскинула руку и ударила его по груди. — Дурак! Ты превратил мой первый раз в… в это! — голос сорвался, и она закрыла лицо ладонями, но быстро убрала руки, словно не хотела показать слабость. — Я даже не могу на тебя смотреть! Она бросила на него последний взгляд, в котором смешались злость и боль. — То, что было у озера, останется у озера! Шикамару лишь кивнул, возражать не было смысла, он все понимал. Ино опустила взгляд вниз, чтобы скрыть слёзы, и вдруг заметила что-то в траве. Наклонилась, подняла, это был тяжёлый, свежесброшенный рог. Его поверхность была гладкой, будто отполированной лунным светом. Она провела пальцами по линии, улыбнулась устало, почти грустно. — Остался только мох — тихо сказала она, кладя находку в сумку. Шикамару отвёл взгляд, спрятал руки в карманы, пытаясь скрыть, что внутри всё тошнотворно переворачивается. Они шли молча, тропа петляла меж деревьев, мягко шуршали ветки, иногда слышалось дыхание ночных птиц. Шикамару шёл чуть впереди, руки всё так же в карманах, спина напряжённая, будто он несёт на ней весь груз этой ночи. С каждым шагом он только глубже погружался в мысль, что никогда в жизни ему не было так гадко. Даже на миссиях, даже в самые тёмные моменты войны. Он украдкой взглянул на Ино, она шла молча, плечи чуть опущены, сумка с травами болталась сбоку. Она будто ушла внутрь себя и держалась только за привычное, за свою цель, за эти дурацкие травы. Шикамару сжал губы и свернул с тропы. — Куда ты ещё собрался? — голос её прозвучал глухо, с раздражением, но всё же она пошла за ним, не споря. Он не ответил, только отодвинул ветви. И шаг за шагом перед ними открылось пространство — огромная поляна, самая большая в лесу Нара. Луна стояла высоко, заливала её серебром. Трава и цветы блестели росой, и всё выглядело так, будто сама ночь решила укрыть эту поляну сияющим покровом. Ино замерла, сделала несколько шагов вперёд. Поляна раскинулась перед ней, как живая, и в её глазах мелькнуло восхищение. Шикамару встал рядом, сунул руки глубже в карманы и тихо сказал: — Здесь больше всего мха. Ино шагнула на поляну, присела и раздвинула ладонью мягкую траву. Мох был свежий, упругий, сочный, с серебристыми каплями росы, словно сотканный из самой луны. Она достала ножичек, аккуратно поддела его и стала складывать в сумку. Шикамару остался на краю поляны. Стоял молча, руки всё ещё в карманах, и только глаза следили за каждым её движением. Его обычно вечно усталый и ленивый взгляд теперь был другим — пустым, тяжёлым, будто он разглядывал не Ино, а свою вину, обретшую её облик. Она собирала молча, сосредоточенно, иногда поправляла волосы, иногда шептала что-то себе под нос, в её руках всё выглядело осмысленным, правильным, простым. Когда сумка Ино заметно потяжелела, она выпрямилась и посмотрела на поляну в последний раз. Лунный свет всё ещё заливал траву, делая её почти серебряной. Она выдохнула, словно прощаясь, и шагнула обратно к тропе. Они шли рядом, только шаги по влажной земле и редкий треск веток под ногами. — Прости, — сказал он, почти шёпотом. — Слова ничего не меняют. — Послушай, я… — начал он. — Заткнись, — резко перебила она. Больше они не говорили, лес расступился, впереди уже виднелась граница деревни. Луна висела над верхушками сосен, будто провожала их. Шикамару шагал чуть впереди, в голове всё ещё крутились рваные мысли, когда внезапно из темноты на тропу вышел олень. Крупный, с тёмной блестящей шерстью и мощными рогами, он ступал неспешно, но с той уверенностью, которая сразу заставляла замереть. Шикамару машинально поднял руку и сделал шаг вперёд, он так поступал всегда. — Спокойно… — пробормотал он привычно, протягивая ладонь. Но олень фыркнул, будто оттолкнул его, и повернул голову в сторону Ино, ее дыхание перехватило, когда животное подошло к ней, совершенно спокойно, без настороженности, и ткнулось влажным носом в её ладонь. Она замерла, распахнув глаза. Шикамару остолбенел, никогда раньше он не видел, чтобы олень проигнорировал его и выбрал кого-то ещё. Обычно звери были осторожны, недоверчивы к чужим, а сейчас… сейчас олень словно признавал её. — Это невозможно, — выдохнул он, не отрывая взгляда. В груди у него холодком разлился лёгкий страх: если олени приняли её… что это значит? Ино осторожно провела пальцами по морде зверя, он позволил, даже прикрыл глаза на секунду и на её лице появилась робкая улыбка. Олень ещё раз ткнулся носом в её ладонь и, словно удовлетворённый, отошёл в сторону, растворившись в тени леса. Ино ещё какое-то время смотрела ему вслед, потом медленно обернулась к Шикамару. — А это что было? Шикамару почесал затылок, будто оттягивая ответ. — Не знаю… — сказал он, потом вздохнул и добавил: — Но похоже, лес признал тебя. Теперь, если захочешь, сможешь приходить сюда одна, олени не тронут. Она моргнула, не веря до конца услышанному. — Одна?… — губы дрогнули в лёгкой улыбке, но глаза всё ещё блестели от невысказанных мыслей. Шикамару отвёл взгляд в сторону, кроша носком сапога сухую ветку на тропе. — Да, — буркнул он. — Похоже, так. Повисла пауза, воздух между ними был натянутым, как тугая струна. Он всё-таки поднял глаза и неловко сказал: — Я провожу тебя. Ино покачала головой, губы дрогнули, но голос прозвучал жёстко: — Не надо, Шикамару, просто оставь меня. Он застыл, молчал несколько секунд, пока в груди не стало больно от тяжести. — …Понял, — наконец выдавил он и опустил взгляд в землю. Она отвернулась первой и пошла в сторону деревни, её шаги почти не слышались на сухой траве. Шикамару остался стоять на границе леса, сжимая кулаки и думая, что никогда ещё не чувствовал себя таким чужим в собственном доме.