IV

Октябрь, 1990 год. Город Джерико. Огромный автобус постепенно замедляет ход и тормозит на остановке с зелёной табличкой «Джерико». Сегодня в городке проходит фестиваль, посвящённый празднику урожая, и Франсуаза настояла, что они должны поехать вместе. И хотя Айзеку было глубоко плевать на развлечения нормисов, он не смог ей отказать. — Эй, Фран, просыпайся… Она тихонько дремлет, склонив голову к его плечу. Воспользовавшись тем, что других неверморцев в автобусе нет и их никто не знает, он склоняется к сестре и ласково целует её макушку. Зарывается носом в пышную копну каштановых волос, уложенных по последней моде, бережно проводит пальцами по щеке. Франсуаза осоловело хлопает глазами, зевает и нехотя поднимает голову. — Мы уже приехали? — немного хриплым голосом спрашивает она, оглядываясь по сторонам. За окном автобуса видна главная городская площадь, украшенная разноцветными огнями. Судя по обилию народа, здесь собрались почти все жители. Впрочем, неудивительно — в таком маленьком городке даже самое захудалое мероприятие считалось грандиозным событием. — Пошли, — Найт улыбается и тянет её к выходу из автобуса. — Возьмём что-нибудь попить. Ему чертовски хочется держать её за руку, заявить свои права, чтобы никакой проклятый нормис не посмел взглянуть в её сторону — но стоит им оказаться на улице, Франсуаза мягко высвобождает свою ладонь. Приходится с этим смириться. Неторопливым шагом они движутся вдоль рядов ярких палаток со всевозможными угощениями и бесполезными сувенирами. Айзеку откровенно скучно, однако сестра оглядывается по сторонам с живым интересом. Ох уж это её увлечение нормисами… Но деваться некуда. Обойдя несколько прилавков, они закупаются едой и напитками — он ограничивается банкой Пепси, она набирает целую кучу, начиная от корн-дога и заканчивая парочкой карамельных яблок. К неудовольствию Найта, тащить годовой запас провизии приходится ему. — Фотобудка! — восторженно восклицает Франсуаза и бегом устремляется к полосатой палатке с яркой неоновой надписью. Парочка парней-нормисов заинтересованно оборачивается ей вслед — оно и неудивительно, ведь Фран по случаю праздника достала из шкафа невообразимо короткую юбку. Скрипнув зубами от раздражения, Айзек едва заметно поводит пальцами, и напиток в руках одного из наглецов выплёскивается тому прямо в лицо. Маленькая месть заставляет его усмехнуться. — Иди скорее сюда! — она машет ему рукой, попутно засовывая доллар в купюроприёмник фотобудки. Всерьёз подумывая скинуть покупки в мусорку, Айзек заходит в палатку, где Франсуаза уже вовсю позирует для фотографии. Состроив забавную гримасу, она обнимает его за шею, и они делают несколько кадров. И хотя ему категорически не нравится здесь находиться, Найт не может не улыбнуться, видя её абсолютно счастливое лицо. Забрав снимки, они снова выходят на шумную сверкающую огнями улицу. — Прокатимся на колесе обозрения? — предлагает Фран, но тут же останавливается, заметив кого-то в пестрой толпе. — Подожди, там мои подруги… Пойдём поздороваемся! Чёрт, ещё не хватало плотного общения с нормисами. Но в памяти ещё свежа недавняя ссора и его обещание не запрещать ей общаться с кем бы то ни было — приходится согласиться. — Это Маргарет, Стейси и Джессика, — она поочерёдно целует каждую из девчонок в щеку. — Девочки, познакомьтесь, это мой брат Айзек. — Какой красавчик, — хихикает, кажется, Джессика, игриво накручивая на палец прядь высветленных добела волос. — Почему ты так долго его от нас прятала? — Потому что его интересует только наука, — Фран кажется беззаботной, однако от цепкого взгляда Найта не укрывается, что она на секунду недовольно поджимает губы. Эта мимолётная ревность оказывается неожиданно приятной. Возможно, теперь она хоть отчасти поймёт, каково ему было наблюдать за её флиртом с придурком Донованом. Но если Франсуаза и раздражена, она больше ничем этого не показывает. — Мы собирались покататься на колесе обозрения, не хотите с нами? — Есть предложение получше, — другая девчонка, имени которой он не запомнил, понижает голос до вкрадчивого шёпота. — Дилан Харрингтон сегодня устраивает вечеринку на Морган Роад. Вы пойдёте? Будет много пива, винные коктейли и бассейн с подогревом. — Не думаю, что это хорошая идея, — возражает Айзек, одарив сестру красноречивым взглядом. — Последний автобус отходит в восемь тридцать, а мы должны вернуться в школу до отбоя. — К чёрту школу, мы можем переночевать там, — моментально находится Фран и тут же повисает у него на локте, кокетливо хлопая глазами. — Ну же, давай повеселимся? Пожалуйста-пожалуйста! — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — хором вторят её подружки, а одна даже складывает руки в молитвенном жесте. Франсуаза едва не прыгает от предвкушения, заискивающе заглядывая в его лицо. Чёрт бы побрал её упрямство и нездоровую тягу ко всему «обычному». Но если они пойдут вместе, она по крайней мере будет под присмотром — а это лучший из возможных раскладов. — Хорошо, — сдаётся он с тяжёлым вздохом. — Ура! — восклицает бойкая блондинка, радостно хлопнув в ладоши. — Моя машина припаркована совсем рядом, идёмте скорее. Проделав недлинный путь к выходу с площади, они подходят к двухдверному красному Камаро. Фран полностью увлечена болтовнёй о каких-то девчачьих мелочах и забирается на заднее сиденье, не обращая внимания на брата. Остальные две её подруги впархивают следом — и свободным остаётся только переднее место. Найту совсем не хочется сидеть рядом с Джесс, которая поминутно бросает на него странные, явно заинтересованные взгляды. — Я не кусаюсь, — блондинка игриво пихает его локтем, после чего обходит машину, устраивается за рулём и вставляет ключ в зажигание. — Мы подвинемся, — спохватывается Франсуаза, заметив неладное, и принимается с энтузиазмом расталкивать подруг. — Тут и так тесно, зачем? — сопротивляется одна из них, Стейси или как там её. Они все выглядят настолько типично для нормисов, что смотреть противно. Гораздо хуже осознавать, что Фран им вполне соответствует. — Не утруждайтесь, — решив прекратить бессмысленную возню, Айзек наконец забирается в машину и сразу отворачивается к окну. Он мог бы повредить мотор одним незаметным взмахом руки, но Франсуаза отчаянно жаждет поехать на дурацкую вечеринку, и ему не хочется её расстраивать. Придётся запастись терпением. Мощный двигатель утробно рычит под капотом, и Шевроле резко срывается с места, выбросив из-под колёс мелкий гравий. Джессика тянется к радиоприёмнику, и салон заполняют громкие басы неизвестной, но явно популярной песни. Девчонки на заднем сиденье подпевают нестройным хором. Порадовавшись, что ему не придётся ни с кем разговаривать, Айзек без особого интереса следит, как мимо проносятся безликие дома. Вот только уже через несколько минут пути двигатель внезапно глохнет. Удивительное везение. Даже не пришлось ничего делать. — Что за ерунда? — Джесс снова поворачивает ключ в зажигании, но ничего не происходит, стартер крутит вхолостую, а мотор не запускается. Они покидают машину — озадаченные девчонки толпятся у открытого капота, явно недоумевая, что произошло и что можно предпринять. Найт подходит к сестре и мягко, но решительно обхватывает её локоть. — Вернёмся обратно, — с нажимом предлагает он. — Мы ещё успеем на автобус, если поспешим. — Нет-нет, не надо никуда возвращаться, — лицо Франсуазы моментально проясняется, словно ей в голову пришла какая-то блестящая идея. — Ты ведь можешь починить что угодно. — Серьёзно можешь? — не без удивления переспрашивает третья девушка, имя которой Айзек не смог бы вспомнить при всём желании. — Ну конечно! — Фран силком подтаскивает его к капоту и принимается объяснять подругам. — Айзек необычайно умён, он разбирается абсолютно во всех механизмах. — Не в автомобилях, — пробует возразить Найт, хотя спиной чувствует умоляющий взгляд четырёх пар глаз. Он слукавил бы, если бы сказал, что подобная реакция не тешит самолюбие. Некое тщеславие испокон веков шло рука об руку с гениальностью. И хотя восхищение от глупых нормисок — последнее, чего он жаждет, Айзек не упустит возможности сорвать немного оваций. И хотя ремонтировать машину ему прежде не доводилось, проблема обнаруживается довольно быстро — у датчика коленвала отошёл один из проводков. Плёвое дело. Он очень аккуратно поводит пальцами, корректируя неисправность. — Обалдеть! — Джессика заглядывает через его плечо, во все глаза наблюдая за тем, как провод возвращается на место. — Как ты это сделал? Ты же даже не прикоснулся к этой штуке. — Телекинез, — нехотя объясняет Айзек, и у нормисок одновременно вырывается восторженный вздох. — Прям как в «Кэрри»… — подмечает Стейси. Захлопнув ярко-красный капот, он оборачивается к девчонкам — Франсуаза буквально сияет от гордости, остальные выглядят немало ошарашенными. Их поразительно легко впечатлить. Хоть он и не стремился этого делать. — А что ещё можешь? — моментально осведомляется Джесс, не стесняясь в открытую его разглядывать. На её броско накрашенном лице угадывается интерес вперемешку с восхищением. — Многое. Но мой дар не предназначен для развлечения, — прохладно отрезает он, чтобы глупая девица даже не думала питать надежд. — Да брось, — встревает Фран, которой явно льстит изумлённая реакция подруг. — Покажи что-нибудь ещё. Это же весело. Возможно, ему стоило бы разозлиться, что она выставляет его на потеху своим безмозглым подружкам… Словно занятную цирковую зверушку. Но злости почему-то нет. Вместо этого накатывает невиданное прежде ощущение беззаботной вседозволенности. Фран часто оправдывала свои проделки фразой «моложе, чем сегодня, нам уже не стать» — и только сегодня Айзек, кажется, понял её смысл. Им по шестнадцать, впереди вся жизнь, рядом с ним самая прекрасная девушка во всём мире. И если не сейчас, то когда? Он оглядывается на сияющую вдалеке площадь, и идея рождается сама собой. Расстояние немаленькое, поэтому приходится сосредоточиться — гораздо сложнее призвать объект, не имея с ним прямого зрительного контакта. Он вытягивает вперёд правую руку, пропуская сквозь пальцы поток чистейшей энергии. Пару минут ничего не происходит, и девушки явно начинают скучать, снова затеяв болтовню о нарядах и популярных певцах. Но вот потом… — Офигеть, а так можно было?! — восклицает самая внимательная из них, Стейси. По воздуху стройной вереницей плывут угощения из местных палаток: облака сахарной ваты, банки с колой и маунтин дью, блестящие карамельные яблоки с цветной посыпкой, хот-доги, початки жареной на гриле кукурузы и многое другое. Нормиски синхронно срываются с места, принимаясь ловить руками всё это изобилие. Франсуаза заливисто смеётся, наблюдая за происходящим. Обернувшись через плечо, Айзек встречает её взгляд — совершенно счастливая сестра посылает ему воздушный поцелуй. И это самая лучшая награда за любые старания. Воспользовавшись тем, что на них никто не смотрит, Франсуаза подходит ближе и кладёт подбородок на его плечо. — Спасибо, что не отказался, — едва слышно шепчет она, прежде чем отстраниться. Что ж. Если этот дурацкий мир обычных людей действительно так для неё важен — Айзек готов попытаться стать его частью. По крайней мере, на сегодняшнюю ночь. Рассовав по бардачкам излишки еды и напитков, странная компания из трёх нормисов и двух изгоев продолжает путь. В салоне грохочет Роллинг Стоунз, стрелка спидометра жмётся к максимальному значению, девчонки поминутно высовываются в открытые окна, и даже Найт проникается атмосферой всеобщего веселья. Опускает стекло, высовывает руку и подставляет ладонь потокам воздуха. Возможно, это и впрямь не так плохо, как ему казалось прежде. Вечеринка представляет с собой сборище подростков, которые бесцельно слоняются туда-сюда с красными пластиковыми стаканчиками в руках. Повсюду обнимаются парочки, кто-то танцует, кто-то играет в бутылочку, один парень с разбегу прыгает в бассейн, окатив стоящих рядом людей брызгами воды… Полная вакханалия. Они проходят в дом — путь по тускло освещённому коридору приводит на кухню. Гранитный островок завален смятыми пивными банками и опять-таки красными стаканчиками, на краю примостилась чаша с малиновым пуншем. Айзек искренне не понимает, что должен делать, поэтому просто следует за Франсуазой, которая явно чувствует себя как рыба в воде. Она часто с кем-то здоровается, обменивается короткими ничего не значащими репликами, беззаботно смеётся, поминутно поправляет тщательно взбитую причёску… Удивительно. В Неверморе она никогда не выглядела настолько довольной. Её подружки куда-то исчезают, и Найт испытывает небольшое облегчение, что избавился от прилипчивой Джессики. — Ты должен попробовать пунш, — со знанием дела заявляет сестра и наливает ему полный половник в пластиковый стакан. Сначала Айзек соглашается — пока в нос не ударяет резкий запах спиртного. Чёрт. — Это же алкоголь, — с неудовольствием констатирует он. — Ну, конечно. А ты что думал? Лимонад? — Фран хихикает и делает большой глоток, даже не поморщившись от крепости напитка. — Я не стану это пить, — ему хочется добавить «и ты тоже», однако это снова будет попытка командовать, а он обещал такого не допускать. — Всего один стакан тебе не повредит, — возражает она, капризно надув губы и склонив голову к одному плечу. — Лучше не стоит. Кто-то из нас двоих должен сохранять благоразумие, — Айзек честно старается не быть слишком категоричным. Сестра расстроенно вздыхает, но спор не продолжает. Обвивает свободной рукой его локоть и выводит в наводнённую людьми гостиную — судя по всему, сидящие на диване подростки затеяли какую-то игру. Конечно, Фран не способна остаться в стороне. Не знающий правил Айзек усаживается в самое дальнее кресло и от нечего делать принимается крутить серебряный перстень на мизинце. Ему всё ещё неприятно вспоминать, что это кольцо должно было украсить её безымянный палец. Ничего, он попробует снова, когда они станут старше. — Я никогда не напивалась до беспамятства, — произносит какая-то девчонка, и около половины присутствующих синхронно отпивают из своих стаканов. — Я никогда не врал друзьям про свои отношения, — продолжает сидящий рядом с ней парень. На этот раз в числе выпивших есть и Франсуаза — Айзек сразу догадывается, что необходимо пить всякий раз, когда фраза не соответствует реалиям твоей жизни. Ничего интересного. Бестолковая игра, призванная отравить мозг алкоголем. Изнывая от скуки, он погружается в свои мысли, изредка поглядывая на сестру — Фран делает глоток на «я никогда не занималась сексом на улице» и на «я никогда не обманывал родителей». Ничего такого, чего бы он не знал. — Почему ты не играешь? — прямо над ухом раздаётся вкрадчивый девчачий голос. Найт резко поворачивает голову — и упирается взглядом в Джессику, сидящую на подлокотнике его кресла. Чёрт, похоже, он крепко задумался и не заметил, как она подкралась слишком близко. — Я не люблю игры, — отзывается он, надеясь, что ледяной тон отпугнёт навязчивую девицу. Но та явно не намерена сдаваться так легко. — А что любишь? — не унимается блондинка, вновь принимаясь накручивать на палец светлый локон. Очевидно, это её излюбленный жест. — Тишину, — сложно придумать намёк прозрачнее этого, однако Джесс словно не замечает его демонстративной отстранённости. Или замечает, но упорно игнорирует. — Ты очень забавный, — она улыбается, явно считая, что выглядит обольстительно. — В хорошем смысле, конечно. Никогда не встречала таких, как ты. — Ты просто мало общалась с изгоями, — пассивно отзывается Айзек и тут же прикусывает язык. Фраза получилась слишком длинной и не ровен час его приставучая собеседница решит, что он готов продолжать диалог. — Я вообще не общалась с изгоями, — смеётся она совершенно невпопад, хотя ничего смешного сказано не было. — Только с Фран. Но она же нормальная. Нет, ты не подумай… Я не считаю, что ты ненормальный только потому, что умеешь делать всякие… штуки. Просто это необычно. — Это не штуки, — цедит он сквозь зубы, стараясь смотреть куда угодно, только не на неё. Степень раздражения нарастает — медленно, но верно. — Это называется телекинез. — Ну да, да… — Джессика ёрзает на подлокотнике, словно намеревается подвинуться ближе, хотя ближе уже некуда. — А как давно ты этому научился? Первый раз дар проявился, когда двойняшкам было по пять лет — они играли на заднем дворе, и Франсуаза нечаянно кинула мяч в окно. Айзек так испугался, что сестру накажут из-за разбитого стекла, что одним взмахом руки сумел изменить направление мяча в полёте. Выброс энергии был стихийным, абсолютно неосознанным и чертовски мощным — мяч улетел на соседнюю улицу. Потом оказалось, что контролировать движущиеся предметы гораздо сложнее, чем статичные, и повторить успех он сумел только через три года. Вот только Джессике знать эту историю совершенно необязательно. — Давно, — уклончиво отвечает он, подумывая, как бы спровадить прилипчивую собеседницу. Грубить девушкам Найт считал ниже своего достоинства, однако очень скоро она не оставит ему иного выбора. — А чем ты хочешь заниматься после окончания школы? Я, например, хотела бы стать врачом… Чёрт побери, кажется, она никогда не заткнётся. Даже не стараясь прислушиваться к докучливой болтовне, Айзек переводит взгляд на Фран — сестра сверлит его глазами, словно намеревается прожечь в нём дыру. Её щёки раскраснелись то ли от возмущения, то ли от количества выпитого. — Джесс, можно тебя? — требовательно зовёт Франсуаза, повысив голос, чтобы перекричать всеобщий гомон. — А? Да, конечно, — к счастью, блондинка поднимается на ноги и отходит к дивану, где Фран освобождает ей место рядом с собой. — Что такое? — Поиграй с нами, — голос сестры звучит достаточно спокойно и любезно, однако Найт знает её слишком хорошо, чтобы поверить. Франсуаза явно негодует, но всеми силами старается это скрыть. — Давайте, — охотно соглашается Джессика, в очередной раз стрельнув глазами в сторону Айзека. Пухлые губы с фривольной красной помадой изгибаются в предвкушающей ухмылке. — Но я хочу сыграть в другую игру. Семь минут в раю. И хочу, чтобы твой брат сыграл с нами. — Я не играю, — бескомпромиссно отрезает он, однако Фран неожиданно принимает сторону подруги. — Нет, давай сыграем, — заявляет она, и что-то в её интонациях заставляет Найта понять, что Франсуаза изрядно пьяна. — Иди сюда. К счастью или к сожалению, Айзек осведомлён о правилах — от осознания, что любой из местных придурков может оказаться с его сестрой на семь минут в тесном замкнутом пространстве, внутри вспыхивает свербящее чувство. Злость пополам с ревностью. Нет, он такого не допустит. — Хорошо, я согласен, — Найт с вызовом вскидывает голову и подходит к играющим, усаживаясь ровно напротив Фран. — Чур, я первая! — победоносно восклицает Джессика и подхватывает с журнального столика опустевшую бутылку пива. Оторвав этикетку, блондинка кладёт бутылку на середину круга, скрещивает пальцы на удачу и раскручивает — после непродолжительного вращения бутылка замедляется и вскоре останавливается совсем. Горлышко указывает на Айзека. Ну уж нет. Он едва заметно приподнимает указательный палец, чтобы применить телекинез и сместить выбор на парня по соседству. Вот только Франсуаза слегка качает головой в знак отрицания — недоумевая, к чему это было, он мешкает… и бесславно упускает момент. — Повезло так, повезло, — Джессика игриво подмигивает и пулей подскакивает с дивана. Проклятье. — Так, где у вас тут чулан? — Есть гардеробная слева по коридору, — подсказывает кто-то из играющих. — Подожди, Джесс. Пусть мой брат идёт первым, — предлагает Фран, сощурив шоколадные глаза. Судя по её загадочному выражению лица, в голове сестры созрел некий план. Чёрт, да что она задумала? Может, это проверка? Совсем недавно он в открытую обвинил её во флирте с другим. Как знать, вдруг сестра нарочно решила поставить его в неловкое положение, чтобы посмотреть реакцию? Что ж, пусть так. Он не позволит ей в себе усомниться. Разом решившись, Айзек принимает правила игры — в конце концов, если нормиска продолжит свои поползновения, всегда можно её слегка припугнуть. Спиной ощущая пристальный взгляд Франсуазы, он проходит в указанном направлении — дверь гардеробной распахивается по мановению руки. Внутри довольно тесно, темно и немного пыльно. Вдоль стен тянутся полки с обувью и стопками сложенной одежды. Всё ещё не веря, что всерьёз позволил втянуть себя в подобную авантюру, он шагает вглубь крохотной комнаты и плавным движением пальцев прикрывает дверь. Проходит около пяти минут — глаза быстро привыкают к окружающему полумраку, хотя разглядывать тут нечего. Айзек пытается прислушаться к шагам в коридоре, но грохот музыки глушит все прочие звуки. Наконец дверь тихонько приоткрывается. Он уже вскидывает руку, чтобы сломать что-нибудь и тем самым отпугнуть навязчивую девчонку — но в гардеробную пробирается совсем другой человек. Найт усмехается. Ну разумеется. — Что ты сделала с Джессикой? — поддевает он, окинув вошедшую сестру внимательным взглядом. — С Джессикой? О, по-моему, я случайно сказала ей, что у тебя есть девушка, — совершенно пьяно заявляет Фран, растягивая слова. Ей приходится держаться за стены, чтобы сохранять равновесие. — И ещё, возможно, сказала, чтобы она катилась к чёрту. А почему тебя это беспокоит, м? — Не говори ерунды, — он порывисто шагает вперёд и обхватывает Франсуазу за талию, чтобы она не упала. Делает ещё шаг, вжимая хрупкое тело в дверь. Сестра вцепляется в его плечи, на её лице медленно расцветает непривычная, немного хищная улыбка. — Поцелуй меня, — жаркий шепот обжигает его губы. Они стоят так близко, что Айзек чувствует, как лихорадочно колотится её сердце. В тесном душном полумраке глаза Франсуазы блестят как пламенеющие угли. Плотоядно усмехнувшись, он исполняет её просьбу — их губы сталкиваются в жадном голодном поцелуе, языки сплетаются, и от этого крышесносного ощущения у Найта буквально уходит почва из-под ног. Есть что-то особенно порочное, особенно будоражащее в том, что они целуются вот так — в незапирающейся комнате, куда в любой момент может кто-то войти. Адреналин бурлит по венам, многократно обостряя чувства. Айзек дразняще цепляет зубами её нижнюю губу, слегка прикусывает, размазывая помаду. У Фран вырывается несдержанный стон. — Тише… — севшим от возбуждения голосом шепчет он, утопая в тёмно-карих омутах. — Ты же не хочешь, чтобы нас застукали. Его ладони крепче стискивают тонкую талию, проникают под одежду, ласкающе оглаживая выступающие рёбра. Скользят выше, сжимая соблазнительную грудь сквозь кружево лифа. Последние дюймы расстояния уничтожены, и он всем телом ощущает, как Фран колотит мелкой предвкушающей дрожью. Она извивается в его руках, запускает пальцы в волосы, мягко царапая кожу головы, снова тянется к губам… — Я хочу тебя. Прямо сейчас, — бормочет она сквозь поцелуй. — Пожалуйста… Никогда прежде Франсуаза не позволяла себе такой обжигающей откровенности. Похоже, убойная доза пунша развязала ей язык. — Боюсь, не успеем, — ему чертовски нравится её дразнить. И хотя желание взять её прямо сейчас набатом стучит в голове, Найт понимает, что риск слишком велик, они могут попасться. Ему плевать на мнение другие людей, но вот сестра непременно пожалеет об этом, когда алкогольный дурман развеется. Он обязан оберегать её. Словно в подтверждение его слов доносится громкий стук дверь, извещающий, что время истекло. Франсуаза тяжело вздыхает и нехотя одёргивает задранный до пупка свитер. Айзек выпускает её из объятий, титаническим усилием воли отступив назад. Потеря тактильного контакта ощущается как мучительная пытка, но деваться некуда. Дождавшись, пока сестра приведёт себя в порядок, он кладёт ладонь на дверную ручку — она тут же ловит его запястье и тянет на себя. Найт поднимает взгляд. Шоколадные глаза Фран ещё затуманены желанием, но в остальном она выглядит совершенно невозмутимо, словно здесь не происходило ничего запретного. — Я никому не позволю отнять тебя у меня, — твёрдо произносит она и вскидывает руку, чтобы провести большим пальцем по его нижней губе. — Я никогда тебя не оставлю, — обещает Айзек, вкладывая в эту простую фразу весь водоворот чувств, плавящих его механическое сердце. И пусть в тесном «раю» гардеробной у них было всего семь минут, зато за его пределами их ждёт целая жизнь, разделённая на двоих. Остаток вечеринки проходит довольно уныло — покинув гардеробную, Айзек возвращается на своё прежнее место, но теперь его покой никто не нарушает. Похоже, назойливая Джессика после стычки с Франсуазой решила уехать домой. Тем лучше для неё. Сама же Фран, заметно пошатываясь от количества выпитого, о чём-то болтает со своими многочисленными друзьями. Найт периодически поглядывает в её сторону, чтобы следить за состоянием сестры — впрочем, это выходит не слишком успешно, учитывая, что она опрокидывает в себя стакан за стаканом. В какой-то момент он всерьёз подумывает уложить её спать, но не успевает ничего предпринять. Едва он поднимается на ноги, Франсуаза резко срывается с места и бегом бросается по коридору, зажав рот рукой. Проклятье, только этого не хватало. Коря себя за недостаточную бдительность, Айзек направляется следом за ней и обнаруживает сестру в ванной — она корчится над унитазом. С тяжёлым вздохом он прикрывает дверь, подходит ближе и осторожно убирает волосы с её лица, отводя их за спину. Фран предпринимает вялую попытку отмахнуться. — Боже, не смотри… — заплетающимся голосом бормочет она, однако очередной рвотный позыв заставляет её умолкнуть. — Вот поэтому я говорил, что хоть кто-то из нас должен оставаться в трезвом уме, — не самое время для нравоучений, однако он не может промолчать. Ей жизненно необходимо научиться хоть какому-то благоразумию. — Замолчи, мне и так дерьмово, — обиженно хныкает Франсуаза, с трудом переводя сбитое дыхание. — Знаю. Побудь тут, я сейчас. Торопливым шагом Найт добирается до кухни и выуживает из холодильника непочатую бутылку воды. Когда он возвращается обратно, сестра сидит на полу возле унитаза — растрепавшиеся пряди каштановых волос прилипли к её лицу, тело колотит лихорадочной дрожью как при ознобе, глаза поблескивают от рефлекторных слёз. — Никогда больше не буду пить… — страдальчески бормочет она, принимая из его рук воду и залпом осушая практически половину. Конечно, она кривит душой, и он об этом прекрасно знает. Очевидно, Фран не в состоянии твёрдо стоять на ногах — поэтому Айзек склоняется над ней и легко подхватывает на руки хрупкое тело. Сестра не сопротивляется, обвив его шею и доверчиво уткнувшись лицом в плечо. Она практически ничего не весит, так что нести её нетрудно — лавируя в толпе, он поднимается по лестнице и пинком распахивает дверь в первую попавшуюся комнату. К их удаче, это оказывается просторная гостевая спальня. Осторожно опустив Франсуазу на застеленную постель, он оглядывается по сторонам в поисках пледа. Ничего похожего в зоне видимости не обнаруживается, поэтому приходится укрыть её второй половиной пушистого светлого покрывала. — Все эти обещания, данные поздней ночью… — едва слышно шепчет она. — Думаю, ничегошеньки не значат… — Что? — недоумённо переспрашивает Айзек, усаживаясь рядом и ласково поглаживая её по фарфоровой щеке. — Музыка… Аэросмит… играет. Слышишь? — Фран трогательно сворачивается клубком, всё ещё немного дрожа от холода. Она кажется такой маленькой и хрупкой, что у него щемит сердце от невообразимой нежности. Найт без особого энтузиазма прислушивается к словам песни, доносящейся с первого этажа — «если не оглядываться, думаю, чувства начинают ослабевать». — Это Стив Тайлер, — сообщает она, накрыв его ладонь своей. Тоненькие пальчики холодны как лёд. Пожалуй, стоит закрыть окно. — Я бы хотела так назвать сына… Тайлер красивое имя, правда? И хотя он прекрасно осознаёт, что эти слова — не более чем пьяный бред, порождённый убойной дозой алкоголя, ему становится чертовски не по себе. Фран мечтает о несбыточном, ведь у них никогда не будет родных детей. Их цепочки ДНК слишком одинаковы, слишком идентичны, чтобы создать здоровое потомство. Они не имеют права рискнуть и попытаться — на кону стоит ни много ни мало жизнь их гипотетического сына или дочери. Но Франсуаза взирает на него снизу вверх своими невозможными глазами цвета растопленного шоколада, и Айзеку не хватает стойкости ей возразить. Никогда не хватало. — Да, Тайлер красивое имя, — глухо произносит он, отводя взгляд на настольную лампу в виде старомодного подсвечника. А когда возвращает взор обратно на сестру, та уже крепко спит, доверчиво продолжая сжимать его руку. С тяжёлым вздохом и тяжёлым сердцем Найт тушит свет и тихонько ложится рядом, обняв Фран со спины. Вот только уснуть удаётся далеко не сразу — в мозгу на бесконечном повторе крутятся её слова про сына, которого у них никогда не будет. Он просыпается от слепящего солнца, проникающего сквозь незашторенное окно. Приходится несколько раз моргнуть, чтобы сфокусировать взгляд. На улице уже давно рассвело, и судя по отдалённым звукам, доносящимся с первого этажа, в доме вовсю кипит жизнь. Слышен чей-то заливистый смех, затем звон посуды, а минуту спустя всё это перекрывает шум пылесоса. Вальяжно потянувшись и разгладив помявшуюся во сне рубашку, Айзек переворачивается на другой бок, чтобы разбудить сестру — вот только соседняя половина кровати оказывается пуста. Чёрт, куда она опять подевалась? Слегка негодуя, он поднимается с постели и торопливо спускается на первый этаж — пылесос затихает, и чуткий слух Найта снова улавливает смех, напоминающий перезвон колокольчиков. Фран. Ускорив шаг, он проходит на кухню, откуда и доносится звук… И замирает на пороге как вкопанный. Франсуаза сидит на барном стуле, подобрав ноги под себя и сжимая обеими руками чашку с дымящимся кофе. А всего в паре шагов от неё стоит чёртов Донован Галпин — нормис что-то рассказывает, но осекается на полуслове, заметив, что беседа больше не является приватной. Повисает звенящая тишина. Фран резко оборачивается через плечо, взмахнув волосами — сияющая улыбка на её лице моментально гаснет. Словно потушили лампочку. — Что тут происходит? — ледяным тоном интересуется Айзек, скрестив руки на груди. Где-то под рёбрами медленно, но верно нарастает жгучая бесконтрольная ярость. Она смеялась. Ей было весело с этим человеком. Приходится до скрипа стиснуть зубы, чтобы удержать пошатнувшийся самоконтроль. — Болтаем, — непонимающе тянет Донован, явно почувствовав враждебность, но не осознавая её причины. После секундной паузы он предпринимает неловкую попытку разрядить атмосферу. — Кофе будешь? — Что он тут делает? — проигнорировав нормиса, Найт переводит взгляд на заметно поникшую сестру. Той явно некомфортно до крайности, однако Франсуаза из последних сил старается держать лицо. — Дилан мой кузен. Вы в его доме, — Галпин моментально перестаёт быть любезным. В его светлых голубых глазах появляется жёсткость, неуловимая, но отчётливая. Вот только чёртов нормис не осознаёт, что ввязался в неравное противостояние. — И мы уже уходим, — Фран подскакивает на ноги как ошпаренная, явно испугавшись назревающего конфликта. — Донован, спасибо за кофе, но нам уже пора, не то опоздаем на автобус. Последние слова она выпаливает скороговоркой и вихрем подскакивает к брату, стремясь поскорее его увести. Айзек не реагирует, прожигая Галпина прямым взглядом, полным арктрически холодной ненависти. Надо заметить, тот стоически выдерживает прямой зрительный контакт. Однако сути это не меняет. В первую встречу нормису повезло — но если он продолжит посягать на то, что ему не принадлежит, везение закончится очень быстро. — Айзек, идём, — шипит Франсуаза, практически выталкивая его за дверь. — Живо. Найт нехотя подчиняется — голос разума одерживает верх над бушующей яростью. Вдобавок ему совсем не хочется, чтобы ублюдок Галпин стал свидетелем их ссоры. Нет уж, такой радости Айзек ему не доставит. Он на секунду прикрывает глаза, чтобы перевести дух. Это чертовски нелёгкая задача — по ободранным нервам словно струится электрический ток, а в ладонях ощущается знакомое покалывание, предвестник выброса силы. Его единственный якорь, удерживающий от срыва в пучину сокрушительного гнева — тонкие ладони сестры, лежащие на плечах. Погрузившись в водоворот фантазий, в которых шея нормиса изгибается под неправильным углом до щелчка, Найт даже не замечает, как Фран выводит его на улицу. Порыв стылого осеннего ветра немного отрезвляет, и наваждение начинает спадать. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Айзек отходит подальше от дома, чтобы только не ворваться обратно и не прикончить Галпина на месте. — Только не начинай, пожалуйста, — опасливо произносит Франсуаза, заглядывая в его лицо. Под её ногами шуршат сухие опавшие листья, и он старается сконцентрироваться на этом мерном шорохе. Становится ощутимо легче. — Ты ведь обещал мне. Я не знала, что он там окажется, это просто случайность. — Хорошо, — соглашается Айзек, остановившись посреди залитой солнцем улицы и небрежно сунув руки в карманы. — Правда? — кажется, она ожидала скандала и теперь немало удивлена его отсутствию. — Правда, — подтверждает он и небольшим усилием воли выдавливает ободряющую улыбку. Сестра непонимающе хмурится, между её бровей появляется крошечная морщинка. Она так сильно сбита с толку, что это кажется очаровательным. Найт слегка приобнимает её за талию и кивает головой в сторону автобусной остановки. — Идём скорее, нам пора возвращаться в академию. Что ж. Она права — он обещал не устраивать больше сцен. И он непременно сдержит своё слово. Вот только в этом обещании не было ни слова о неприкосновенности одного конкретного нормиса.