Глава 3. История, воспетая курами на века. Идол, сотканный из пороков

«Интересно, как там сейчас моя сестра?» — задумалась девушка, пытаясь встряхнуть головой блондинистые пряди со своего лица. В палате было относительно тепло, но, несмотря на это, ее пробивал озноб, а грудь при каждом вздохе начинала болеть. Не так сильно, как тогда, когда она только ее порезала, но приятного было мало. Сложив руки на коленях, Розали вздохнула и про себя подумала: «Как было бы здорово, если бы все, что произошло недавно, оказалось простым сном». Но рана на теле говорила ей об обратном. — И зачем я только связалась с ним?.. Печальное состояние отразилось в первую очередь в её очах. В них уже не было былого блеска. «Хотя раньше он был нормальным… У него другое отношение к окружающим людям и ко мне. А если я изначально не видела эту его гнилую сторону? Романтизировала совершенно ненормальное поведение взрослого мужчины? И к чему это меня привело?» К кровавой надписи на теле. К его имени, вырезанном на ней. «Теперь оно будет со мной всегда. Какой же стыд…» Образ Винса всплыл в её памяти. Улыбчивый, общительный — таким он был по первому впечатлению. И хоть он долгое время не обращал на девушку внимания, все же ей казалось, что он совершенен… Идеальный кумир и его идеальная поклонница. Но идеалы быстро рушатся в глазах окружающих.

***

В комнате было мрачно, пахло дорогой кожей, мужским парфюмом и чем-то ещё. Рядом с чёрным кожаным диваном располагалась гитара, такая дорогая, что на ее цену можно было бы спокойно прожить месяц. На самом диване, прикрыв рукой рот, сидела Розали. Ногти на руках были выкрашены бордовым гель-лаком, но это не был её любимый цвет, это был его любимый цвет. Помолчав минуту, девушка улыбнулась и спросила: — Почему ты сейчас со мной? Ты игнорировал меня столько лет, а сейчас… Но я вовсе тебя не упрекаю! — поспешила добавить мисс Гринфилд. Осмотрев потолок и сложив руки в замок, Винс Винсент обратил взор на собеседницу и так же ей улыбнулся. Но что-то в нем было не так. — Я был дураком, не сумел оценить твою верность. От этих слов в груди у Розали приятно закололо, и мир будто стал ярче, чем минуту назад. Убрав руку, она посмеялась. Было весело и комфортно. Мужчина же продолжал молчать, по-хищному вглядываясь в ее лицо. — Розалин, давай поговорим, — предложил вдруг он. — Расскажи обо мне. Все, что ты знаешь. Не утаивая. Девушка встрепенулась. — Ну, ты Винс Винсент, и я влюбилась в тебя с первого взгляда ещё тогда, когда мне только исполнилось шестнадцать. Я была обычной девчонкой из Аркадии… — Аркадия? Звучит прекрасно! — перебил её мужчина. А она продолжала: — …смотрела одну передачу, ещё давно… Там был клип «Кровавый мессия», и твой… Ох, твой голос, твои волосы, твои глаза! Все это поразило меня. И лучше тебя для меня на тот момент никого не было. И хотя все, с кем я была знакома, считали меня дурой из-за этого, я не разлюбила тебя. И не разлюблю. — А как сильно ты любишь меня? Сможешь это доказать? — Только скажи, — вмиг вызвалась Розали. Она думала, что мужчина предложит ей лечь с ним в постель, и была бы не против, даже если он после скажет, что между ними ничего нет — она была бы рада и такому исходу. Но он предложил нечто иное. — Тогда вырежи мое имя на себе. Она уставилась в его глаза, в которых плясал какой-то нездоровый огонь. В них не было ни капли сострадания, лишь холодный расчет и болезненное любопытство. Тогда Розали впервые увидела истинный облик Винсента, то, что было скрыто за маской из обаяния и таланта. Дальнейшие события помнились трудно, но было то, что она никогда не забудет. Его улыбка. Он улыбался, когда ей было больно. Улыбался, когда она вредила себе. И сейчас он был самым мерзким существом для неё. «Видимо, дурой я была не только в шестнадцать лет». Ее пальцы непроизвольно коснулись бинтов на груди, напоминая о той ночи. Холодный металл лезвия, жгучая боль, навязчивый запах крови — все это навсегда врезалось в память. Розали зажмурилась, желая прогнать видение, но оно лишь становилось ярче. Она позволила себе поверить в сказку, в возможность взаимной любви с кумиром. Глупая и наивная девочка, она видела только то, что хотела видеть. И единственное, что не давало ей сдаться — семья. Ей хотелось вернуться домой, обнять родных и начать жить нормальной жизнью. Устроиться в местный магазин, работать два через два и тратить зарплату на вещи первой необходимости. Все это было скучным, но безопасным. Зато рядом с семьёй. Только вот примут ли они ее? Как она объяснит матери рану на груди? Что скажет отцу, когда он увидит ее сломленной и опустошенной? Розали знала, что они будут переживать и пытаться понять, что же произошло. Сможет она рассказать им правду? Нет, не сможет. Они знали о ее любви к кумиру, знали, что она долгое время копила деньги лишь для того, чтобы приехать к этому мужчине и быть рядом с ним. Работать бок о бок и воочию видеть его каждый день. Но они не должны узнать, куда это ее привело. Они разозлятся, захотят как-то подпортить жизнь Винсу, однако это нереально. Он способен на многое, особенно при наличии денег в кармане. И, может быть, они окончательно разочаруются в ней самой. Все возможно, поэтому стоит молчать. Пусть даже до самого конца. В один момент дверь в палату открылась с тихим скрипом и в проёме появилось двое мужчин. «Агенты… Как же вовремя», — подумалось Розали. — Мы хотим поговорить с вами насчёт всего случившегося и понять, что произошло. А для этого вам нужно отвечать. Розали, он заставил вас это сделать? — начал агент, который был выше ростом. У него были волосы средней длины, выглаженная одежда, но самыми примечательными казались глаза. Щенячьи. И почему-то из этих двоих больше всего хотелось довериться именно ему. — Да, но это будто был не он… А ещё он так радовался всему этому… — То есть этот псих был рад тому, что женщина при нем режет саму себя? — Не называйте Винса психом! Он… У него определённо была веская причина для этого. И он все мне объяснит тогда, когда мы встретимся. Я должна быть на концерте! Должна… — она кричала до тех пор, пока боль в груди снова не напомнила о себе. А после снова полились слезы, и блондинистые волосы плотно прилипли к голове от выступившего пота.

***

Переступив пятно на белом ворсовом ковре, черноволосая девушка села напротив Винса Винсента и заговорила: — Итак, мы создаём ауру таинственности вокруг шоу. Необычная площадка и только избранная публика. Это породит разные разговоры: у кого есть билеты, а у кого их нет. И, конечно же, повысит твою популярность в социальных сетях. — Кто получит билеты? — Только истинные ценители и те, кто заинтересован. — Меня не волнуют ценители. Они меня уже любят, — ответил Винс, разводя руками. — Творчество, «Твиттер», религия. Везде одни и те же правила, — последнее предложение он будто бы распробовал на вкус, потому что знал, что у него и вправду много поклонников. Именно у него, у Люцифера, а не у этого жалкого музыканта. Ради своего падшего ангела люди готовы были сделать многое, однако Люциферу нужно больше. Больше, чем требуется, больше, чем выполнимо. — Мне нужна новая аудитория и новые фанаты. — У юнцов нет ни денег, ни приверженности. Они в этом плане ненадёжны. — Это меня не волнует. Мне нужна свежая кровь, — процедил Люцифер, наклонившись ближе. Зрачки сверкнули черным. Посмотрев под ноги, девушка вдруг поняла, что пятно на ковре — настоящая кровь.

***

— Значит, шоу сегодня? — приподняв бровь, задался вопросом Кастиэль. — Розали так сказала. А я думаю, ей можно верить, — ответил Сэм, слегка пожав плечами. — Подождите, а разве Люцифер умеет петь и играть на гитаре? — Кастиэль скрестил руки на груди. — Вряд ли он брал уроки игры на гитаре, пока сидел в своей клетке, — усмехнулся Дин, воззрившись на палату, где сейчас находилась Розали. — Да какая разница, парни? — вмешался Кроули, облокотившись на больничную стену. — То, что Люцифер сделал с девчонкой, связано далеко не с музыкой… Это больше про преданность, — добавил он после короткой паузы, задумчиво постукивая пальцами по побелке. — Повтори, — потребовал Дин. — Сэм, Дин, вам этого не понять, вы простые люди. Но я же был Королём, — Кроули выпрямился, его голос зазвучал с едва уловимой ностальгией. — И когда видишь, что твои подданные смотрят на тебя так, будто ты для них всё, и ты знаешь, что можешь заставить их сделать что угодно для тебя… Это восхитительно, — он остановился, как бы вспоминая былые времена. — Люцифер играет на их желании быть частью чего‑то большего, на их отчаянии и одиночестве. Он дарит им иллюзию значимости, взамен получая безграничную преданность. И, поверь мне, Дин, она бывает куда опаснее любой магии. — По-моему, это все отвратительно, — скривил губы тот. — На этот концерт придут поклонники. И что Люцифер с ними сделает? — Ничего хорошего, Кас. — Но Ровена… — начал Кастиэль, переступив с ноги на ногу. — Моя матушка сказала, что появится не раньше, чем мы поймаем Люцифера, — перебил его Кроули, поправив волосы. — Но как мы сделаем это? Мы ведь безоружны. — Поверьте, мы и с ней не имеем особо шансов. — Это неважно, парни, мы так или иначе по нему ударим. Нужно лишь узнать, где будет проходить концерт. — Тогда за работу, — первым оборвал их Дин, прерывая диалог.

***

— Это скрывают даже от меня, но если бы я и знал, то вряд ли бы сказал. Кроули и один из нижестоящих по должности демонов смотрели друг другу в глаза. Король Ада был уверен, что демон перед ним быстро расколется и выдаст, где будет проходить мероприятие, — но собеседник не спешил с ответом. Чернокожий мужчина, одетый в простую рубашку с закинутым на плечи пиджаком, держал в правой руке кофе, а левую небрежно сунул в карман брюк. — Ты рискуешь нашим партнёрством ради этого полудохлого рок-динозавра? — нахмурив брови, изумился Кроули. Вся эта ситуация не радовала его от слова совсем, ведь это был последний подчинённый, кто мог бы рассказать больше о концерте. Остальные либо ничего не знали, либо держали рот на замке. До последнего. — От Винса деньгами несёт, брат, а это бизнес. Ничего личного, — натянуто улыбнулся демон. А затем отлетел в стену, почувствовав, как несколько костей в его теле хрустнуло с мерзким звуком. Произошло это, конечно, не без помощи Кроули, но сам Король не жалел, что решил применить свою силу на подчиненном. В конце концов, он ведь использовал ее не в полной мере, а лишь частично. Да и если не пользоваться силой, то демоны начинают вести себя неподобающе, а иногда и панибратствовать. Как, например, в этой ситуации. — О нет, поверь, это личное.

***

Почти одновременно с Кроули в другой части Лос-Анджелеса вел свой диалог и Кастиэль, но с совершенно другим человеком. С Томми. Подловив троих из группы, Кастиэль без слов заставил мужчину отозвать своих друзей в другое место, и Томми сделал все в точности как того хотел ангел, причем даже не задумываясь о том, что это была не его идея. Оставшись один на один с ним, Томми первым завел диалог: — Агент, что вы здесь делаете? — спокойной интонацией проговорил мужчина. — Веду дело Винса, как и раньше. Кстати говоря, вы ведь слышали, что случилось с Розали, не так ли? — Да, слышал. Что ж, это очень грустно, но, в конце концов, она сама порезала себя в его номере. На несколько секунд между мужчинами повисло молчание. Томми выглядел чересчур обычным, будто к судьбе девушки никакого отношения он не имел. Кастиэль нахмурился. Ангел до сих пор иногда не понимал, почему люди могут вести себя так… спокойно, когда случаются ситуации, выходящие за рамки норм. Он сам был какое-то время человеком и не был лишён эмпатии, несмотря на свое нечеловеческое происхождение. — Томми, вы ведь уже давно в курсе, что Винс — это не Винс, — довольно громко произнес Кастиэль. Томми отвёл голову в сторону.

***

Далее дело было за Винчестерами. Сэм, Дин и девушка, что распространяла Винса Винсента в массы, сидели за столиком в одном из кафе. На этот раз братья решили притвориться музыкантами, чтобы встретиться с ней. Но, видимо, план не удался. — Мы братья типа американского «Оазиса». — Фу, — не дослушав мужчин, фыркнула она, смотря в свой телефон. — Вы знаете, что с Розали? — внезапно спросил Дин, скрестив руки на груди, наклонившись вперед. Оставалось одно — спросить напрямую. Та оторвалась от гаджета, бросив на него скучающий взгляд. — Слышала что-то. Какая-то фанатка сошла с ума, разве нет? Это происходит постоянно. — А вы не боитесь, что с вами может случиться то же самое? Винс все-таки очень… влиятельный человек, — продолжил Дин, пытаясь вытянуть из нее хоть какую-то информацию. Девушка хохотнула. — Со мной? Да ладно. Я знаю Винса, он никогда не причинит мне вреда. Мы партнеры. И потом, я умею за себя постоять. А вот вы… — она пристально их осмотрела, — вряд ли станете новой сенсацией. Так что извините, парни, мне пора. У меня дела. Она встала из-за стола и направилась было к выходу, но братья перегородили ей путь. Во весь рост они выглядели довольно внушающе, хоть их вид и был простым: серые футболки, кожаные черные куртки и примерно такого же цвета джинсы. И, оценив обоих ещё раз, девушка вдруг решила не торопиться. — Что вам нужно, ребята? — Узнать, где именно пройдет концерт Винса Винсента.

***

— Я не знаю. — Ты играешь с адским огнём, Рассел. Ты узнаешь, где состоится этот концерт, иначе… — Кроули сделал шаг вперёд, и его очи вспыхнули багровым светом, — я тебя прикончу. Медленно. Мучительно. Так, что даже демоны в аду будут вздрагивать от твоих криков. Собеседник побледнел, попытался встать, но ноги не слушались. Воздух сгустился, пропитанный серой и тлением, а тени в углах комнаты зашевелились, будто ожившие кошмары. — П‑понимаю, — с трудом выдавил он, сглотнув. — Я… я постараюсь выяснить. — «Постараюсь» меня не устраивает, — прошипел Кроули, приблизившись так, что Рассел почувствовал ледяное дыхание на своей коже. — Ты узнаешь. Сегодня. Сейчас. Иначе… — он медленно поднял руку, и пальцы его окутались чёрным пламенем, — я покажу тебе, что значит истинная боль. Рассел дрожал, пот катился по его вискам. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Кроули усмехнулся, удовлетворённо выцепив смятение на лице подчинённого. Затем, резко развернувшись, вскинул руку. Воздух разорвал едва уловимый треск, и в тот же миг Король Ада растворился, оставив после себя едкий запах серы и дёргающегося Рассела, приникшего к стене. С минуту оправившись после удара и визита Кроули, он все же встал и направился к своему стулу. Комната была белой и чистой, на стенах висели картины, а в некоторых местах находились цветы. Сейчас все это раздражало. Набрав на телефоне номер своей секретарши, Рассел приказал ей узнать, где пройдет сегодняшний концерт, а затем откинулся на спинку стула, начав массировать веки, всерьез задумавшись о том, не стоит ли ему сменить сосуд и скрыться от Кроули. Но, поняв, что его достанут отовсюду, он лишь прикрыл веки. Ему нужен ромашковый чай, одиночество и пойти к психологу, если, конечно, есть специалисты, принимающие на свои сеансы демонов-неудачников.

***

— Где состоится концерт? — упорно спросил ангел, вперившись в Томми. — Знаешь, мне глубоко плевать на Винса. Авторские уже закончились, а у меня две дочки. Мне о них думать надо. — И на всех других вам плевать? А что, если в будущем так же пострадает чья-то сестра или дочь? А что, если бы твои дочки оказались на месте пострадавших от Винса? Тебе было бы так же все равно, Томми? — Простите, но мне пора, — только и ответил мужчина.

***

В кафе Дин и Сэм продолжали давить на девушку, распространявшую билеты на концерт Винса Винсента. Она теребила край своей блузы, то и дело бросая взгляд на выход. — Вы не понимаете, — сказала она, стараясь сохранить хладнокровие. — Я не могу просто взять и выдать вам место проведения. Это конфиденциально. — А если ты не скажешь, то узнаешь, что бывает, когда мы теряем терпение, — процедил Дин, наклонившись ближе. Он смотрел тяжёло, почти угрожающе. Девушка вздрогнула, но тут же попыталась взять себя в руки. — Вы думаете, я боюсь вас? У Винса охрана покруче вашей. И связи. Если он захочет — вы исчезнете, и никто даже не спросит куда. Сэм вздохнул, переглянулся с Дином и решил сменить тактику. — Послушай, — мягко сказал он. — Мы не хотим никому навредить. Мы просто пытаемся остановить то, что задумал Винс. Он дьявол. Самый что ни на есть настоящий. — А я — пиарщица. Я работала с сексистами, расистами, и работа с самим дьяволом меня не пугает. — Ты врешь, — уставившись на нее, выдал Сэм. — Ты знаешь о том, что он делает, ты знаешь, что это ненормально, и в глубине души понимаешь, что мы правы, а также… — А также на данный момент мы находимся в людном месте. И если вы не прекратите эту пародию на допрос и игру в хорошего-плохого копа, я закричу. А девушка, что кричит в окружении двух парней… Ладно, мне пора. Прощайте. И, обогнув братьев, она вышла на улицу.

***

Близился вечер. Дорогой отель постепенно заполнялся людьми, среди них были и Винчестеры совместно с Кроули и Кастиэлем. Опять. Казалось, что расследование начинается сначала. — Я смотрю новости в соцсетях, и пока что о концерте нет никакой информации. Что насчёт Рассела, Кроули? — Он обделался. Испугался. — Но мы так ничего и не узнали. — Да. — Значит, мы просто идиоты, — сделал вывод Дин. — Король Ада, двое охотников и ангел не могут узнать, где находится концерт ожившего дьявольского сосуда. И даже угроза массовых убийств не заставила команду Винса расколоться. Подонки. — Дин, это понятно, но что нам теперь делать? — спросил Сэм, однако ответом ему была лишь тишина. Они сделали все то, что должны были.

***

Тонированный черный лимузин припарковался возле невысокого красного здания. Внутри находились девушка-пиарщица, Винс Винсент, Томми и Рассел. — Никогда не видела подобной истерики. Те, кто не выиграли, рвут на себе волосы. Блоги сплетников, социальные сети — всё кишит новостями о тайном концерте, — воодушевленно и громко делилась свежими новостями пиарщица. — А победители? — задал вопрос Люцифер. — Они в восторге! — Восторг был бы, если бы мы что-то записали. Но ты не появился в студии. Опять. Томми сжал кулаки, стараясь сдержать нарастающее раздражение. Он посмотрел на Винса, который расслабленно откинулся на сиденье лимузина, будто ничего и не происходило. — Винс, — Томми дрогнул от едва сдерживаемой злости, — ты хоть понимаешь, что из‑за тебя мы теряем время? У нас жёсткий график, контракты, обязательства перед командой! Тот лениво повёл плечом, не отрываясь от окна. — Расслабься. Всё под контролем. — Под контролем?! — Томми резко выпрямился. — Ты не явился в студию, не предупредил никого, а теперь говоришь, что всё под контролем? У нас горят сроки, люди ждут, а ты… ты просто игнорируешь всё! Винс усмехнулся, давая понять, что их диалог — бессмыслица. — Этот концерт будет убойным, я вам обещаю. — Хорошо, Винс, надеюсь, что это и вправду так. Иначе мне придется разорвать наш с тобой контракт, — вмешался Рассел. Кроме демона-преспешника, он также имел и свою роль в группе. Роль продюсера. Точнее, не он сам, а та оболочка, которую он захватил. — Я тоже имею влияние в этой группе. — Ты или тело, которое ты занял? Рассел, тебе не дана возможность указывать мне. И уж точно она не дана остальным. Ты лишь выполняешь обязанности того, кем не являешься. И ты жалок по всей своей сути. Люцифер поднял правую руку и ткнул указательным пальцем в мужчину. Руки Рассела охватил тремор, голова вот-вот грозилась разойтись по швам, а ручка, сдерживаемая указательным и большим пальцами, начала вибрировать. Рука безвольно поднялась вверх, к шее, и медленно, будто в старом кино, стала приближаться туда, где находится кадык. — Винс, прекрати! — крикнул Томми, но уже было поздно. Пальцы Люцифера издали мерзкий щелчок, и гелевая ручка оказалась воткнута в шею Рассела. На пол машины брызнуло кровью, послышался хлопающий звук. Мужчина был мертв, а демон-преспешник, занявший его тело, должен был с минуты на минуту отправиться за новым сосудом. И если повезёт, то более удачным. Пиарщица вскрикнула, инстинктивно отшатнувшись к двери лимузина. Её лицо, ещё минуту назад оживлённое от предвкушения успеха, теперь исказилось ужасом. Она смотрела на безжизненное тело Рассела, на алую струйку, стекающую по его шее, и не могла поверить в реальность происходящего. В ушах звенело, а в горле встал ком — она хотела закричать, но голос будто застрял где‑то внутри. Томми побледнел. Его руки, до этого сжатые в кулаки, теперь дрожали. Он перевёл взгляд с мёртвого Рассела на Винса — и в этот момент наконец увидел то, что скрывалось за обаятельной улыбкой звезды. Не человека. Не музыканта. Что‑то древнее, холодное, безжалостное. — Ты… — Томми запнулся. — Ты убил его. Просто так. Винс медленно повернулся. В его глазах не было ни раскаяния, ни даже интереса — лишь лёгкая скука, будто он только что раздавил надоедливое насекомое. — Он был бесполезен, — изрёк он ровным, почти будничным тоном. — А так нам не придётся ждать, пока он найдёт новый сосуд. Всё идёт по плану. Пиарщица наконец обрела голос — тонкий, дрожащий: — Мы… мы должны вызвать скорую! Нужно… — Нет, — Винс поднял руку, и она замерла, словно парализованная. — Никто ничего не вызовет. Это шоу. А шоу должно продолжаться. Увидимся на концерте. Дверца лимузина распахнулась. Винс шагнул наружу, и в тот же миг воздух взорвался от криков. Перед красным зданием, освещённым прожекторами, толпились фанаты. Сотни людей с плакатами, светящимися браслетами, телефонами, нацеленными на вход. Они скандировали его имя — «Винс! Винс! Винс!» — так громко, что, казалось, дрожали стёкла ближайших домов. Он остановился на пороге, позволяя им увидеть себя. Одобрительный рёв усилился. Кто‑то заплакал, кто‑то упал на колени, а кто‑то начал молиться. Винс растянул губы шире. Но Томми, выйдя следом, заметил кое‑что, от чего его сердце сжалось. На правой руке Винса, там, где только что был безупречный рукав чёрного пиджака, кожа начала плавиться. Не ожог, не рана — а словно воск, медленно стекающий по кости. Под тонкой плёнкой кожи проступали очертания чего‑то иного: тёмного, чешуйчатого, нечеловеческого. Это было едва уловимо — лишь тонкая трещина вдоль запястья, едва уловимое мерцание под кожей. Но Томми видел. А ещё видел в толпе молодых девушек, и пара из них напомнила ему дочерей. Молодые, веселые, шумные. Вспомнились сразу слова агента. Что, если бы они были здесь? И что, если бы с ними случилось то же, что и с Розали, с Расселлом? Воображение начало рисовать страшные картины, и, пока пиарщица уходила с места происшествия, Томми вдруг понял: он не хочет, чтобы происходили ещё беды. С людьми, с девушками, с дочерьми. «Ему нужны жертвы, — быстро пронеслось в сознании. — И чем больше, тем быстрее это…» Люцифер поднял руку — толпа взорвалась воплем восторга. Он медленно провёл пальцами по воздуху, будто лаская каждого из них. — Вы ждали, — его тон, усиленный невидимым эхо, прокатился над толпой. — И я пришёл. Кто‑то закричал: «Я люблю тебя, Винс!» Кто‑то упал в обморок. Кто‑то начал рыдать от счастья. А Винс смотрел на них — не как артист на поклонников, а как охотник на стадо. Его взор на мгновение буро вспыхнул, и в этом свете Томми увидел то, чего не замечали остальные. Они уже были его. Их эмоции, их преданность, их души — всё это текло к нему, как река к океану. И чем ближе был концерт, тем сильнее становилась эта связь. Кожа на его руке треснула сильнее. Теперь уже явственно проступали похожие на когти чёрные наросты. Но он не обращал внимания. — Сегодня, — продолжил он, и его тембр стал глубже, древнее, — вы станете частью чего‑то большего.

***

Пока остальные участники группы настраивали инструменты, проверяли фирменные футболки группы и наличие достаточного количества воды для фанатов, люди один за другим направлялись все ближе к сцене. В помещении становилось все жарче. Пот струями тек со лбов. Но людям нравилось. Им нравились эмоции от того, что они все же смогли достать желанный билет. А пока контролёр проверял их достоверность, Томми быстро достал телефон из кармана и нашел в контактах нужного ему человека. Агента. Хорошо, что они все же обменялись номерами при самой первой встрече. Открыв раздел «сообщения», мужчина начал печатать: «Концерт состоится в клубе Метеор. Через час». Удостоверившись, что все отправилось, Томми спрятал телефон обратно. В этот момент на телефон Кастиэля, которым он пользовался лишь тогда, когда ему требовалось притворяться человеком, пришло сообщение. Сообщив всем присутствующим радостную весть, ангел мысленно был рад тому, что однажды приобрел эту человеческую технологию. Всё-таки она была полезна. Через несколько минут вся группа была в сборе. — Енохианские наручники? Это все, что у нас есть? — спросил Король Ада, явно ожидая большего. — Все то, что у нас есть, Люциферу как слону дробина. — Отличная речь, — с сарказмом похвалил Кроули, глядя на Дина. — Продолжим? — Проблема в том, что нам нужно не только поймать Люцифера. Мы должны спасти людей, — заметил Сэм, на что тут же получил ответ от Кастиэля: — Я отвлеку Люцифера, а вы спасёте людей. — Кас, ты продержишься от силы три минуты, — остудил его пыл Дин. После потери и возвращения благодати, после падения ангелов и многих предшествующих событий Кас определенно был слабее, чем в их первую встречу. И Дин переживал за него. Он не хотел снова его терять. — Значит, у вас будет три минуты. — Четыре. Я буду с ним, — добавил Кроули и получил удивлённые выражения лиц ребят. — Что? Я с ним.

***

До начала концерта оставалось меньше часа, а агентов все ещё не было. Зато в комнате отдыха были трое из участников группы. И среди них был Томми. Пока двое других обсуждали то, что для них такой концерт — редкость, Томми молчал. Глаза его были стеклянными, нацеленными на одну часть стены перед собой. А в мыслях до сих пор не укладывалось, что же именно творится с Винсом. И Винс ли это вообще. Нет, определенно нет. Это был не он. И это было ясно уже давно. Просто сам Томми не обращал внимания на поведение своего уже бывшего друга. Думая, что популярность вскружила ему голову, мимо Томми проскакивала одна важная деталь. Его глаза. Они изменились. Менялся и его взгляд. А, как известно, глаза — зеркало души. Поза Томми сменилась, как только в помещении появилась причина его головной боли. Зайдя в комнату и хлопнув дверью, Винс двумя шагами сократил расстояние между собой и двумя другими мужчинами. Они вскочили с красного дивана, желая поздороваться, может, даже по-дружески обнять друг друга. Но одним щелчком Винс сломал им обоим шеи, отбросив тела обратно. Томми попятился к стене, чувствуя, как холодеет спина. Винс медленно приближался, и с каждым его шагом треск кожи на руке становился отчётливее — чёрные наросты уже напоминали когти, а из‑под век пробивалось багровое свечение. — Как тебе концерт, Томми? — повторил Винс, в его словах звучала насмешка, от которой мурашки пробежали по позвоночнику. Томми сглотнул, пытаясь собраться. Руки дрожали, но он заставил себя выпрямиться. — Ты… ты не Винс, — прошептал он, сам удивляясь, как прозвучали эти слова — твёрдо, почти без дрожи. — Кто ты? Винс остановился в шаге от него. Улыбка стала оскалом, обнажая зубы, которые вдруг показались слишком длинными, слишком острыми. — О, ты наконец увидел, — промурлыкал он. — Хотя, признаться, я надеялся, что ты догадаешься раньше. Столько подсказок… Томми вспомнил всё: странные переглядки Винса, его внезапные вспышки гнева, необъяснимые исчезновения. Вспомнил, как тот однажды, смеясь, сказал: «Люди — такие хрупкие. Стоит лишь слегка надавить…» — Что ты сделал с ним? — Томми вздрогнул. — С Винсом? — Сделал? — Люцифер наклонил голову, будто удивляясь этому вопросу. — Я просто… занял его место. Как и многих до него. Он был удобен — талант, харизма, тело, которое так легко обмануть. Томми отступил ещё на шаг, нащупывая за спиной дверной косяк. Нужно было бежать, но ноги словно приросли к полу. — Зачем? — выдохнул он. — Зачем всё это? Винс рассмеялся — звук был низким, скрежещущим, совсем не похожим на прежний смех его друга. — Потому что это весело. Потому что они верят. Они отдают мне всё — восторг, страх, души… и даже не понимают, что уже проиграли. Он поднял руку, и когтистые пальцы блеснули в свете ламп. — А ты… ты мог бы стать частью этого. Если бы не задавал лишних вопросов. Томми рванул к двери, но Винс оказался быстрее. В один миг он оказался рядом, схватил его за воротник, приподняв над полом. — Нет, Томми, — прошипел он, и багровый свет в его глазах стал ярче. — Ты уже слишком много знаешь. В этот момент дверь в комнату отдыха распахнулась. На пороге стоял Кастиэль, за его спиной — Кроули. — Отпусти его, Люцифер, — ангел звучал холодно и твёрдо. Винс замер, затем медленно поставил Томми на пол и скривился в гримасе раздражения. — Опять вы. Вечно мешаете, — процедил он. Потом заметил: — Ты ослаб, Кастиэль. Падение не прошло для тебя даром. Ангел не ответил. Резким движением он метнул в тело Винса клинок — тот сверкнул в воздухе, но Люцифер лишь повёл плечом. — О‑о‑о, — протянул он, растягивая слова. — И это всё, на что ты способен? Кроули рыкнул и рванул вперёд. Его пальцы сжались в кулак, и в тот же миг Люцифера отбросило к стене с такой силой, что треснула обшивка. Но он продолжал смеяться, медленно поднимаясь. — Ах, Кроули… — его голос стал более тягучим, ядовитым. — Ты всё ещё злишься из‑за тех времён, когда я правил Адом? Когда ты ползал передо мной на коленях, вымаливая крохи власти? Лицо Кроули исказилось. Он бросился снова, на этот раз выкрикнув заклинание — воздух сгустился, образуя тёмные вихри, которые устремились к Люциферу. Но тот взмахнул рукой — и вихри рассыпались, будто их и не было. — Слабаки, — процедил он, и его глаза вновь полыхнули алым. Кастиэль рванул в атаку. Его движение было стремительным, почти нечеловеческим — но Люцифер увернулся с такой лёгкостью, будто играл с детьми. Удар ангела пришёлся в пустоту, а в следующий миг Кастиэль уже лежал на полу, придавленный невидимой силой. — Ты думал, что сможешь меня остановить? — Люцифер склонился над ним, его когтистые пальцы сжались вокруг горла ангела. — Ты даже не представляешь, насколько ты ничтожен теперь. Кастиэль попытался подняться, но давление усилилось — его кости захрустели, а из носа потекла кровь. — Вы оба — ничто, — произнёс Люцифер, оглядывая их с презрением. — Жалкие остатки былой мощи. Он повернулся к Томми. — А теперь, когда с этими надоедливыми мухами покончено… Пора к фанатам. Вальяжно пройдя мимо Кроули и Кастиэля, Люцифер направился на сцену. Фанаты гудели и радовались, вновь увидев своего кумира. Но все изменилось, когда в толпе появилось два знакомых силуэта — Сэм и Дин. Быстро среагировав, Дин достал из кармана пистолет и сделал выстрел. — У него оружие! Бегите! В тот миг, когда Дин выстрелил, зал погрузился в хаос. Фанаты, ещё секунду назад обожавшие Винса, теперь в панике метались между друг другом. Кто‑то кричал, а кто‑то пытался протиснуться к выходу, сбивая кого попало с ног. Воздух наполнился визгом, топотом и звоном разбитого стекла. Сэм, не теряя ни секунды, метнулся к ближайшему проходу. — На выход! Все на выход! — голос, усиленный адреналином, прорвался сквозь какофонию криков. — Бегите к запасным дверям! Не толпитесь! Он работал чётко, как механизм: выхватывал из толпы растерянных людей и направлял их к эвакуационным выходам. Но едва он добрался до середины зала, пространство вокруг него дрогнуло. Невидимая сила схватила его за плечи и с нечеловеческой мощью рванула назад — к сцене. Сэм вскрикнул, ноги оторвались от пола, и через мгновение он уже висел в воздухе, словно марионетка. — О, не так быстро, — пропел Люцифер, стоя на краю сцены. Его пальцы слегка подрагивали, будто он держал в руках не человека, а ниточки кукольного театра. — Представление ещё не окончено. Сэм попытался вырваться, но хватка была железной. Он видел, как в дальнем конце зала Дин, пригнувшись, пробирался к ним сквозь толпу. Кастиэль, едва поднявшийся на ноги после предыдущей атаки, тоже двинулся вперёд — но его движения были замедленными, неуверенными. Дин приблизился незаметно — Люцифер был слишком увлечён демонстрацией силы. В тот момент, когда демон запрокинул голову, смеясь над тщетными попытками Сэма освободиться, Дин бросился. Его пальцы сомкнулись на запястьях Люцифера. Тот даже не успел отреагировать — Дин, с силой разведя его руки в стороны, накинул енóхианские наручники. Металл вспыхнул синим светом. Люцифер замер. Его смех оборвался. — Что… — он попытался пошевелить руками, но наручники прилипли к коже, словно живые. — Это… не сработает… — Ещё как сработает, — выдохнул Дин, отступая на шаг. Его грудь тяжело вздымалась, но в нем во всём будто горел огонь победы. В этот момент рядом со сценой появился Кастиэль. Его лицо было бледным, но взор — твёрдым. Он поднялся на сцену, медленно, однако уверенно приближаясь к скованному демону. — Зачем? — Дин прозвучал резко, без тени сомнения. — Зачем ты всё это делаешь? Люцифер медленно повернулся. Его очи, ещё мгновение назад пылающие алым, теперь казались почти человеческими — но в них не было раскаяния. Только холодная, расчётливая ярость. — Вы ведь разобрались с богом — что он подумает? — начал Сэм, но его не услышали. — Дорогой папаша? Мне безразлично его мнение. Он предал меня, он предал всех нас. А его слова, как и ваши, ничего не значат для меня. И неужели вы не поняли? Все бессмысленно, а то, что было сегодня здесь — лишь сборище жалких фанатов, ищущих суть своей никчёмной жизни в том, чтобы тратить свои деньги и вгрызаться друг другу в глотки ради сраного билета. А знаете, каков мой план? У меня его нет. Я лишь хотел поломать игрушки отца окончательно. Его глаза, ещё полные яростного огня, замерцали — не алым, а каким‑то болезненно‑фиолетовым светом. — Что… — он попытался сделать шаг, но ноги подкосились. — Что это?.. Первым отметил изменение Дин. Он осмотрел Люцифера — кожа на запястьях под енóхианскими наручниками начала отслаиваться. Не как при ожоге, а словно старая краска, трескающаяся и отпадающая кусками. Под ней проступало что‑то тёмное, мерцающее, будто расплавленный металл. — Кастиэль… — хрипло выдохнул Дин. Ангел шагнул ближе, и его взгляд расширился от осознания. — Он теряет форму, — прошептал Кастиэль. — Наручники… они не просто сковывают его. Они разбирают сосуд. Люцифер издал звук — не крик, не стон, а что‑то среднее между рычанием и хрипом. Его пальцы судорожно сжались, и с них сорвались первые крупные куски кожи, обнажая чёрное чешуйчатое нечто под ней. — Нет… — его голос стал прерывистым, искажённым. — Это… не должно… С каждым мгновением процесс ускорялся. Кожа начала трескаться, словно сухая глина, осыпаясь серыми хлопьями. Под ней проглядывались острые, угловатые черты — не человеческие, не ангельские, а иные. Глаза, ещё секунду назад пылающие, теперь светились холодным мертвецким светом. — Вы не понимаете… — прошептал он, и из его рта вырвался клубок чёрного дыма. — Это только… начало… Томми, появившийся у края сцены, в ужасе отшатнулся в который раз за этот день. Он видел, как тело Винса — то, что осталось от него, — начало сморщиваться. Мышцы и кости будто сжимались изнутри, кожа обвисала, теряя форму. Через несколько секунд от некогда харизматичного музыканта осталась лишь пустая оболочка — иссохшая, сморщенная, с пустыми глазницами и оскалом сломанных зубов. Но сам Люцифер — или то, что было им, — ещё держался. Его сущность, освобождённая от человеческого покрова, взмыла вверх, принимая форму вихря из тьмы и багровых искр. — Вы думаете, это конец? — он теперь звучал отовсюду одновременно, проникая в сознание каждого. — Я вернусь. Вихрь начал терять форму. Чёрные ленты распадались на мелкие фрагменты, исчезая в воздухе, как дым от погасшего костра. Люцифер испарялся, его сущность рассыпалась на части, не в силах удержать целостность без сосуда. — Не… может… быть… — последний шёпот разнёсся по залу… Затем — тишина. Остался лишь пустой костюм, лежащий на полу, да едва уловимый запах серы. Дин медленно опустил руки. Его дыхание было тяжёлым, но в самой позе читалось облегчение. — Всё? — тихо спросил Сэм, подходя ближе. Кастиэль кивнул, хотя сам извучал настороженность. — На этот раз — да. Но он не лгал. Он вернётся. Томми, всё ещё дрожа, сделал шаг вперёд и посмотрел на останки Винса. В его сердце не было жалости — только горечь и понимание того, что, как раньше, уже быть не может. Но по крайней мере все останутся живыми.