Часть 7

      Ойген Беккер, хоть и принадлежал к особому виду людей — к "перекати-космос", — но никогда не грезил ни о сверхдальних перелётах, ни о вольном капитанстве. Родившись и всю жизнь прожив на Отцовской Судоверфи, он занимался тем, что испытывал корабли средней дальности. Вот вроде этого...       "Стрибог" был отличным образцом своего подкласса, с прекрасными ходовыми качествами, немалой вместимостью и мощными системами экранирования — вплоть до почти стопроцентной "невидимости" для чужих распознающих систем. А какой внешний и внутренний дизайн, какая непостижимая гармония визуальной эстетики с идеально выверенной функциональностью...       Пожалуй, впервые за всю свою достаточно долгую жизнь — а ему давно перевалило за пятьдесят — Ойген поймал себя на желании не покидать борт этого корабля, остаться "приписанным" к нему если и не навсегда, то по крайней мере на достаточно долгое время. Может, пойти на службу к гестинцам? Вряд ли они сумеют вот так сразу взять и освоить все тонкости управления этим чудом научной мысли...       Размышляя об этом, Ойген ждал, когда с планеты прибудет отряд военных.       Не в добрый час "перекати-космос" появился в этих краях, но, похоже, как раз вовремя. Как и все люди с Отцовской Судоверфи, он мало интересовался жизнью так называемых "людей планетарных" и судьбами их миров, предпочитая мыслить куда шире — высокими материями звёздных странников. И тем не менее, произошедшие тут события не оставили его равнодушным. Он даже ощутил новое для себя чувство сопричастности к тому, что зовётся... добрым началом внутри каждого человека, кем бы он ни был.       Очень надеясь, что они с верным "Стрибогом" сумеют помочь в поисках похищенной девочки, Ойген продолжил ждать.       Терпения Homo universum было не занимать, поэтому он удобно расположился внутри своего пилотского ложемента и флегматично прикрыл светло-серые глаза под залихватским звёздно-серебристым чубом. Однако не успел он хоть сколько-то заскучать, как уже пришёл запрос на стыковку...

***

      Их оказалось четверо: трое в военной форме и один — в штатском, с этим забавным зелёным шарфом на шее, в котором Ойгену виделось нечто очень знакомое, похожее на ту самую характерную прядь в его волосах — знак обособленности народа, и в то же время — его единства.       Гестинцы ему определённо нравились!       — Здравия желаю, — прямо с ходу, едва успев покинуть шлюзовой отсек и пройти вглубь стыковочной зоны, где их и встретил "перекати-космос", заговорил тот из прибывших, что выглядел старше. — Подполковник Раулас, вооружённые силы Рьяны. Военный инструктор в рамках гестино-рьянского сотрудничества и командир поисково-спасательного отряда.       Протянув Ойгену руку в приветственном жесте, рьянский военный продолжил было вводить "звёздного человека" в курс дела, но один из подчинённых неожиданно перебил его, ни с того ни с сего сказав:       — Разрешите обратиться, господин подполковник! Они сейчас в пределах Рьянского Колодца! Похитители, — пояснил он в конце своей странной короткой речи.       На него — огромного роста, но скромного на вид мужчину, — тут же обратились все взоры. Даже товарищи его, казалось, были озадачены.       — Отставить, сержант Барбекю! — строго скомандовал подполковник Раулас, взглянув на младшего сослуживца хоть и снизу вверх, но предельно доходчиво. — Иначе отправлю назад, на медосмотр.       Барбекю? Ойген прищурился, вспоминая, где мог слышать эту чудну́ю фамилию.       Безуспешно. Где-то когда-то она явно проскакивала, даже в среде "перекати-космос", во многом далёких от событий всего остального мира, и всё же ничего не говорила Ойгену о личности её владельца.       — Позвольте! — встрял в разговор двух военных довольно молодой голубоглазый крепыш в гражданском: тот самый, с шейным платком. — Господин подполковник, сержант Барбекю абсолютно здоров, но имеет способность...       — Господин Сепаж! — рьянский офицер нахмурился, но громкость голоса немного убавил. — У нас тут серьёзная спасательная операция, а не религиозный симпозиум. Так что давайте рассуждать здраво и рассчитывать исключительно на возможности науки и техники. При всём уважении...       — При всём уважении к вам! — взвился парень, не испытывая, кажется, ни малейшей робости перед военным. — Пока мы дождёмся чего-то от науки и техники, девочка, возможно, умрёт! А сержант Барбекю может прямо сейчас указать нам то место, где её держат.       — Ну не хотите ж вы, чтоб я поверил... — сверкнул глазами из-под густых, грозно нависших бровей подполковник.       — Простите, господа, что вмешиваюсь, — встрял ничего не понимающий, но ужасно не любивший конфликты Ойген. — Но не могли бы вы объяснить, в чём дело? Куда мне вести корабль? Рьянский Колодец весьма обширный. Уточните координаты...       — Нет у нас пока координат, — в глухом хриплом голосе Рауласа проскользнула досада. — И даже направления нет. Но я думаю, скоро от рьянских поисковых систем придёт информация...       — За какой серой гнилью нам чего-то ждать, когда у нас есть Мать Гестина и тот, кто с ней говорит?! — не унимался парень в зелёном платке.       Ойген слушал обоих спорщиков, совершенно ничего не понимая, как вдруг на голограмме перед ним всплыли координаты, источник которых, увы, пожелал остаться неизвестным.       — Координаты пришли, — буднично произнёс он, но достаточно громко, чтобы перекричать двоих невеж на борту.       Непримиримые оппоненты как один умолкли на полуслове и внимательно воззрились на Ойгена.       — Спорим, что вы, господин полковник, съедите свои погоны, когда убедитесь в нашей правоте, — съязвил тот, кого назвали Сепажем. — Я даже соус порекомендую...       Трудно сказать, чем закончилась бы перепалка, но дерзкого гестинца увёл от греха подальше тот самый великан, из-за которого, похоже, и приключился весь сыр-бор.       — Кто их прислал? Координаты, — огрызнулся на ни в чём не повинного Ойгена злой, как агрессивная кислотная среда, офицер.       — Источник не прослеживается, — развёл руками "перекати-космос", флегматично пропустив мимо ушей солдафонскую грубость. — "Стрибог" определил их как внутреннюю ошибку...       "Сбой системы определения входящей информации", — немного зловеще прошептал в ответ искусственный интеллект корабля. — Не удаётся распознать источник ввода данных".       Обычно непосвящённые люди ёжились, когда слышали этот "шёпот". Насторожил он и отряд с Гестины. "Ну ничего, пусть привыкают", — ухмыльнулся про себя Ойген. Однако действительно, откуда же пришли координаты? Неужели есть что-то, ещё более таинственное и непостижимое, чем разум кораблей с Отцовской Судоверфи?       — Вы же позволите мне проверить, куда ведут эти координаты? — спросил он, сгорая от любопытства.       Рьянский военный на службе у гестинского государства лишь недовольно сжал губы, неспособный предложить что-то более вразумственное.

***

      Мелисса молча, едва слышно сопя от усилий, продолжала беззвучно плакать. Руки так болели, что едва хватало сил не разреветься в голос.       Она попыталась переместить их из-за спины вперёд, пропустив ноги сквозь образованное ими своеобразное кольцо — так сделала принцесса Клара в одной из серий восьмого сезона, когда она и её друзья попали в плен к дикому племени с планеты Те'Ао. Не зря же Клара была самой ловкой и спортивной из всех космических принцесс...       Мелисса тоже думала, что ей достанет гибкости провернуть этот фокус. Мама когда-то говорила, что все дети гнутся, будто сделаны из мягкой глины. Мама тоже так умела в детстве...       Но Мелисса не смогла. Она застряла. В самый ответственный момент, когда сцепленные руки уже оказались под коленками и даже больше — одна нога почти что освободилась... Но вместо того, чтобы просто взять и вылезти, она попала в "капкан" из плоти, а бедная Мелисса скрючилась, не в силах ни высвободить её до конца, ни вернуть руки обратно за спину. Более нелепой и безвыходной ситуации нельзя было и представить. А ещё так всё болело! Руки, казалось, вот-вот оторвутся, перережутся врезавшимися в кожу верёвками. Они стали как будто бы не своими, онемевшими. А ещё болела спина. И бёдра. И пустой уже неизвестно сколько времени живот.       Боясь в любой момент сорваться и позорно позвать на помощь, Мелисса начала было продумывать хитроумный план обмана противного главаря, как вдруг... услыхала какую-то возню позади себя.       Девочка замерла, на миг забыв даже о мучительном дискомфорте.       Совсем недалеко, похоже, буквально в нескольких шагах от неё, кто-то часто и шумно дышал, шебурша одеждой.       Кое-как изогнувшись, чтобы повернуть лицо к источнику звука, Мелисса краем глаза смогла увидеть лишь торопливое шевеление двух фигур.       — Какая прелесть, что отказала система внутреннего биомониторинга и все видеокамеры разом, — произнёс вдруг игривый женский голос. — Как нельзя кстати!       — Эдвину за это влетело и ещё влетит, но нам, пожалуй, времени хватит, — отозвался на это второй голос, мужской.       — Надеюсь, ты не на пару минут рассчитываешь? — томным шёпотом ответила женщина.       — А ты, я смотрю, совсем босса не боишься, да? — как-то нехорошо, зловеще даже, усмехнулся мужчина. — Он ведь вполне может нас обоих в космос вышвырнуть вместо девчонки этой.       — Давай не будем... — раздражённо отозвалась женщина и, судя по чмокающим звукам, последовавшим за словами, полезла к своему партнёру целоваться.       Смутившись от того, что само собой невольно полезло в голову, Мелисса вдруг встрепенулась, осенённая неожиданной идеей.       — Эй! — отважилась позвать она, но обнаружила, что голоса почти нет, а из горла вырвался лишь едва слышный сдавленный шёпот.       Этого, впрочем, оказалось достаточно, чтобы незадачливые любовники рядом вздрогнули от испуга.       — Твою ж дырявую матрицу в чёрный ящик! Кто тут? — раздражённо воскликнул мужчина, но по тому, как в следующий момент презрительно хмыкнул, стало ясно, что заметил источник звука.       — Если не хотите в космос, то сейчас же развяжите меня, поняли?! — вместо ответа скомандовала Мелисса, кое-как сумев прочистить горло. — А не то я вашему главному... противному этому... скажу, что вы ему... это... Ну, то есть... Короче, что вы тут любовью занимаетесь, вот! Ух, он разозлится!       — Да дери ж тебя во все пульсары... — мужской голос взлетел едва ли не до фальцета, а над лежащей в скрюченной позе девочкой появились, наконец, два изумлённых взрослых лица.       — Так вот ты где! — вскричала женщина, какая-то слишком глянцево-идеальная, чтоб быть красивой (во всяком случае, на Гестине понятия о красоте были совсем другими).       Её длинные светлые волосы, правда, Мелиссе понравились — похожи были на те, что имела принцесса Брина. Эх, вот бы этой девушке оказаться такой же доброй...       — Развяжите меня... — Мелисса, решив попробовать разжалобить её, от дерзкого приказного тона перешла на кроткий и страдающий; в конце концов, не впервой — с папой этот фокус всегда работал (с мамой, правда, не очень...). — За мной придут, и я скажу, что вы мне помогли. Вам много денег дадут за это. Или чего-нибудь ещё, что вам хочется. Да и вообще, главаря вашего в тюрьму посадят, а вы сможете сколько угодно друг с другом там... Вот это... и всё такое...       Мелисса задрожала: то ли от перенапряжения, то ли от страха, то ли и вовсе из-за чего-то ещё. Может, из-за смущения.       — Вот ведь бестия! — изумлённо пробормотал мужчина — лысоватый, курносый, но подтянутый. — От горшка два вершка, а уже такие кренделя выдаёт.       Человек склонился к Мелиссе так низко, что она ощутила его резкий терпкий запах. И он ей совершенно не понравился. У гестинцев от природы было тонкое, развитое обоняние. Мама говорила, это для того, чтоб эффективнее искать себе половину. Мелиссе, правда, рано было об этом думать. Ей больше нравилось, как обычно пах отец — чисто по-мелитински, медовыми батончиками...       Ох... Ей сейчас так не хватало этого запаха, а он... папа... Он бросил её тут, на произвол судьбы, и ей приходится столько всего терпеть!       От этих мыслей девочка вновь задохнулась, и все неудобства разом навалились на неё с ещё большей, многократно приумноженной силой.       Она больше всего на свете любила его, своего дорогого папу, а он... он...       Мужчина же тем временем протянул к ней руку, но вовсе не для того, чтоб развязать. Он схватил Мелиссу за горло...