Часть 8

      — Норберт, стой! — воскликнула женщина.       Мелисса похолодела и сжалась. Сильная мужская рука вместо того, чтобы помочь, больно сдавила ей горло, мешая сделать вдох.       — Чего стоять? — донеслось до неё вместе с ужасом происходящего. — Она чётко сказала, что заложит нас. Как ты думаешь, каким особо жестоким способом босс тогда пришьёт и тебя, и меня, а?       — Да не скажет она ничего, она ж ещё маленькая! — Женщина вцепилась в предплечье любовника, но Мелисса не ощутила никакого облегчения — хватка не ослабла.       — А ты реально думаешь, что, раз она маленькая, то, типа, ангелочек такой, да? Закладывать не умеет, да? Ага, ну-ну! Среди этих "ангелочков" такие попадаются, что у любого взрослого волосы дыбом встанут. Фору дадут и в злобности, и в лживости... Не, лучше уж сразу в расход, так безопаснее.       — Но... — Девушка, похожая на принцессу Брину, опешила, не зная, что возразить. Однако всё же не отступила.       Мелисса, видя это, мысленно ухватилась за её неравнодушный взгляд, как за протянутую к ней невидимую руку помощи. Картинка перед глазами начала меркнуть и расплываться, но слабая защита незнакомки упрямо вселяла надежду.       — Норберт, ну не надо! — продолжала упрашивать блондинка. — Ну давай её спрячем где-нибудь, а потом... Потом — не знаю... Смоемся как-нибудь отсюда вместе с ней и вернём родственникам за вознаграждение. Она ж там эта... дочь гестинского президента.       — Главы. Глава Совета у них... — раздражённо поправил её мужчина. — Да забил он на неё, ты же слышала, — добавил он скептически.       Однако... всё-таки разжал пальцы.       Мелисса часто и с жадностью задышала. Она снова могла дышать! Дышать! Лозоньки Небесные! Вся боль, невыносимо терзавшая совсем недавно, куда-то в тот же миг испарилась. Ничто уже не имеет значения, когда ты снова можешь делать вдохи и выдохи, один за другим, один за другим... Даже неискушённый детский ум, на время ослабленный тяжёлыми испытаниями, тем не менее, сделал выводы, необходимые для выживания. Мелисса, едва придя в себя, посмотрела на взрослых без тени прежнего вызова.       Однако на грозном лице мужчины по-прежнему лежала тень злой досады и напряжения.       — Мне одна фифа малолетняя в своё время так насолила... — прошипел он, сжимая в пальцах уже не детскую шею, а воздух. — Мне двадцать лет было, я охранником служил на вилле у её родителей. Девчонка — ну, наверное, на пару лет постарше этой — решила в папашины счета залезть, а когда спалилась, то всё на меня перевела — я, мол, её подговорил, я всё придумал, а её, бедняжку, использовал. А мне эта губошлёпка пригрозила, что если я вину на себя не возьму, то она меня в домогательствах обвинит. И всё так обставит, что не подкопаться будет. Давай, говорит, выбирай, за что сидеть: за воровство или за совращение... И я — чтоб её в дыру квазара! — отсидел. Родители ж были уверены, что доча у них маленькая, невинненькая, врать и подставлять не умеет... Спорить с яжемамками и яжепапками бесполезно. Только и знают, что целуют, блин, в жопку драгоценную. И хрен я теперь какой профурсетке малолетней поверю!       Мужчина весь пылал какой-то сильной застарелой обидой, был страшен, но Мелисса всё же нашла в себе силы жалобно пропищать:       — Я... не бу-уду-у! — Она уже и думать забыла о каком-либо гоноре, ведя себя предельно кротко и на самом деле никому не желая зла. — Я ничего про вас никому не скажу... Это плохо... Принцесса Клара так бы не сделала...       — Кто? — с презрением прищурившись, переспросил мужчина.       — Это из мультика, — неожиданно со знанием дела пояснила его подруга. — Про космических принцесс. Классная героиня! Её фанатка обманывать не будет. Я серьёзно, Берт!       — "Я серьёзно, Берт!" — передразнил её мужчина, но видно было, что уже остыл, и, раз не довёл свой замысел до конца, то, очевидно, уже и не станет. — И чего теперь делать с этой фанаткой? А? Ты ж, наверное, знаешь?       Издевательские нотки в его голосе сбили женщину с толку и лишили уверенности в себе, поэтому любовник её, обречённо махнув рукой и поджав губы, молча вынул откуда-то из-под одежды небольшой ножик с коротким широким лезвием и потянулся к связывавшим девочку верёвкам.

***

      Мелисса сидела в какой-то душной тесной закрытой нише, куда её, будто куклу, запихнул Норберт, дрожала от переизбытка эмоций и машинально разминала запястья медленно оживавшими, непослушными пальцами. Руки и плечи всё ещё болели, ужасно хотелось есть и пить. Мелисса много за что теперь отдала бы всё на свете, от чего опрометчиво отказывалась дома, и самое главное — она понятия не имела, что же с ней будет дальше.       Норберт и его подруга забудут о ней? Оставят запертой в этой тёмной и неприятно пахнущей какой-то синтетикой нише, и она умрёт тут от голода, жажды и одиночества? Или её всё же найдёт их мерзкий босс? И что он тогда сделает? Выкинет в космос или запрёт потом где-нибудь ещё, дождётся, чтоб выросла, и заставит быть его женой?       Мелиссу тряхнуло от ужаса и отвращения. Да уж лучше в космос...       Вот эта добрая девушка, похожая на принцессу Брину, она ведь... с этим, с боссом? Да как же она может? Это же вообще представить нельзя! Или он её тоже тут силой держит?       Наверное. Иначе просто в голове не укладывается.       Тяжело вздохнув, Мелисса поёрзала на жёстком полу, безуспешно пытаясь принять чуть более удобную позу, но всё равно оставаясь при этом в ужасно скрюченном состоянии.       Папа... Ей снова вспомнился папа.       А он на неё... забил? Так Норберт сказал. И этот... босс. И она сама всё видела и слышала.       А ей так сейчас хотелось к нему, к папе, на колени — мультик посмотреть, почувствовать, как он крепко и ласково её обнимает, гладит по волосам, в шутку спорит, кто больше подходит принцессе Кларе — Альберт или Максим... Как они, Мелисса и папа, вместе жуют медовые мармеладки, пьют детское "Молоко Гестины", как он смеётся и дурачится. Для всех такой строгий и серьёзный, а для неё — папочка...       Мелисса снова горько заплакала от множества тяжёлых и противоречивых чувств, но вдруг насторожилась, услыхав чьи-то приближающиеся шаги.       Девочка замерла, не зная, что думать и делать. Кто это? А вдруг сейчас откроет дверцу её убежища? А может, так даже лучше? Может, будь что будет, лишь бы не оставаться в этой замкнутой со всех сторон неизвестности?       Чик!       Дверца и вправду откинулась вверх, пропуская порцию света и воздуха.       Мелисса зажмурилась и в ужасе сжалась, признав того самого Норберта, который едва не задушил её то ли недавно, то ли уже очень давно.       — Да не жмись ты там, — глухо бросил он, и на коленки девочке плюхнулся какой-то увесистый булькающий пакет. — На вот, бульон попей.       Бульон?       Мелисса вздрогнула, а желудок её громко и протяжно заурчал в предвкушении.       Она схватила пакет, но всё ещё как будто чужие пальцы были слишком неловкими, чтобы справиться с клапаном на нём. Пакет упал на пол, Мелисса протянула руки, чтобы поднять его и снова попытаться вскрыть, но на помощь ей неожиданно пришёл столь круто переменившийся человек. Он взял ёмкость, отвинтил крышку клапана, настороженно огляделся и в открытом уже виде передал пакетик Мелиссе.       Та тут же прильнула к горлышку и принялась высасывать из него такую желанную, невероятно вкусную — вкуснее всех на свете деликатесов! — питательную жидкость.       — Ты... Это... Извини, ладно? — сказал он вдруг, прикрыв дверцу ниши, но пока не заперев её. — Хорошо, что Вива остановила меня. А то... Я ж, понимаешь, в своё время ни за что отсидел. А если б не Вива, то реально б убийцей стал... Детоубийцей... Крепко меня та малолетка нагрела тогда. Так, что я всех детей возненавидел. Особенно девчонок богатеньких, у кого папочки и мамочки влиятельные. Они никого ни во что не ставят, только о себе и думают... Но это всё... В общем... Ладно, сиди здесь тихо, поняла? Потом придумаю, куда и как тебя ещё перепрятать...       Мелиссу вновь окутала непроглядная темнота и тяжесть ограниченного пространства, однако в желудке было приятно тепло, да и на душе стало чуточку легче.

***

      — Если верить изменениям поступающих координат, объект небыстро, но стабильно движется в сторону туманности W3(OH), — флегматично и даже как-то буднично проговорил "перекати-космос", расположившись в своём пилотском ложементе столь естественно, будто тот был природным панцирем для его долговязого тела, чем-то вроде базы для подзарядки.       Похожие полукапсулы для остальных людей на борту сформировались из пластичного пробковидного покрытия внутри корабля, точно тресы, вытянутые из почвы. Фреди, хоть и считал себя достаточно искушённым в космических странствиях, всё же таких чудес никогда не видел.       — Так это, может, астероид какой блуждающий? — недовольный вредный Раулас кинул на него до жути хмурый взгляд из-под своих дурацких нависающих бровей, и Фредерик еле сдержался, чтобы не скривиться в ответ.       — Боюсь, что это исключено, уважаемый... — нисколько не смутившись его строгостью, возразил "звездный человек". — Все, какие существуют в обжитом пространстве астероиды и прочие относительно крупные — и даже мелкие — тела, давно включены в реестр вместе со всеми своими траекториями и отклонениями от них. И если в базе данных "Стрибога" объект не значится, то, стало быть, его нет в природе. То есть, мы действительно имеем дело с хорошо экранированным кораблём.       — Бред! — буркнул офицер, но, прежде чем Фредерик успел сказать ему хоть слово насчёт феноменального рьянского упрямства, шумно выдохнул и спросил, неожиданно обратившись к самому Сепажу. — Так это что же, значит, если у вас есть ваша Мать Гестина, то у нас должна быть вот такая же примерно... Мать Рьяна? И с ней, что, тоже кто-то может... хм... разговаривать?       — Ну вам-то про свою богиню лучше знать, — хмыкнул Фреди, однако колкости в адрес чужака у него поубавилось, а уважения, наоборот, стало больше; оставив рьянского вояку наедине с его нехарактерно глубокими думами, Фредерик обратился с вопросом к лучшему другу: — Гийом, слушай, а что там с девочкой, а?       — Её какие-то люди — мужчина и женщина — прячут в технической нише, — ответил тот, как будто выйдя из гипнотического транса, и добавил: — Бульоном накормили.       — То есть, кто-то там, на борту, пытается ей помочь, и у нас, если что, будут союзники во время операции по спасению? — Фреди, хоть и не получил пока ответа, но уже вздохнул с облегчением, искренне волнуясь за похищенную дочь ненавистного ему человека: во-первых, ребёнок, а во-вторых, девочка...       — Скорее всего, — пожал Гийом плечами в камуфлированной военной форме. — Мать Гестина говорит, что хотят вернуть её родным за деньги.       — Лозы Небесные! — пробормотал поражённый Фредерик. — Ну что за люди!       Сколько он ни бороздил космическое пространство во время патрульных миссий, сколько ни общался с чужаками, а всё же в главном оставался гестинцем до мозга костей и никак не мог взять в толк то, что кто-то способен спасать девочку — девочку!!! — исключительно ради вознаграждения, а не ради того, чтобы... просто спасти.       — Да какая нам разница, какие у них цели? — бросил до сих пор молчавший парень с погонами ефрейтора. — Главное, что девочке кто-то прямо сейчас помогает и, возможно, в нужный момент поможет нам.       — Да, Мишель прав, — кивнул Гийом и снова погрузился в своё чудно́е оцепенение.       Фредерик решил, что именно так он "говорит" с богиней. Как ни хотелось ему постебаться над скептиком-рьянцем, а меж тем и сам он с трудом верил в реальность божественного контакта. То есть, верил, потому что гестинец иначе не мог, но в голове сей факт всё равно не укладывался. Да ещё ведь не кто-то там посторонний "говорил", а Гийом. Вот тот самый Гийом — в прошлом его кумир, а ныне — друг. Такой, казалось бы, простой, что дальше ехать некуда... А вот же как вышло!       — Слушай, ну а... это... Абье там, наверное, с ума сходит, — неожиданно даже для себя самого выдал Фреди, слегка замявшись. — Может, сообщим ему, что не так всё плохо с дочкой? Как тут со связью? Ойген? — позвал он, казалось, задремавшего внутри ложемента "перекати-космос".       Тот, однако же, ответил сразу. Явно не спал.       — Со связью всё в порядке, — ответил он своим слегка задумчивым, леноватым тоном. — Если надо, пошлём сообщение...       — Думаю, не стоит, — отрицательно покачал головой Мишель. — На теле Главы Абье может быть следящее устройство. Помните? А нам нужен эффект неожиданности.       — А, ну да... — тяжело вздохнул Фредерик, почему-то уже не ощущая прежней ненависти к обидчику Гийома, а наоборот, лишь сочувствуя ему и даже ощущая некоторую вину за то, что когда-то едва не убил его, чуть не оставил дочь без отца... — Ладно, давайте лучше подумаем над планом возможных действий... — предложил он, и все вокруг тут же обратились в слух.