Часть 10

      — Нор...берт — услышала Мелисса приглушённый женский вскрик: первую часть имени на вдохе, вторую — на выдохе.       Девочка подняла взгляд. Рядом с тем человеком, которого звали Алексом, стояла ошарашенная, с ладонью у рта, блондинка.       — Ви-и-ива! — протянул главарь и наигранно приподнял брови. — Вот же шалава! Ну что за порода у вас такая бабья, а? Даже за деньги верными быть не можете. Даже какие-то пару месяцев! — посетовал он, укоризненно качая головой. — Так ты, значит, с этим говнюком спелась? За моей спиной? — Он подошёл к девушке и, нависнув над ней, грубо схватил за плечо. — А зря! Он вот хотел уйти вместе с девчонкой, чтобы сдать её за большие деньги папаше, а о тебе и словом не обмолвился...       — А вот и неправда! Он просил меня за Виву словечко замолвить, чтоб ей больше не приходилось развлекать таких мерзавцев, как ты! — неожиданно взвилась Мелисса, совсем позабыв о том, что её могут в любой момент пристрелить на пару с Норбертом.       Но не могла же она просто так смотреть на всё это безобразие!       — А... Так вот оно что! Герой, значит... — съязвил главарь, продолжая буравить злым взглядом провинившуюся любовницу. — Тогда это в корне меняет дело: недоумок отдавал себе отчёт в том, что ничего у него не выйдет, поэтому не захотел подставлять свою драгоценную потаскуху. Надеюсь, это тебя успокоит, курочка моя... — Он резко оттолкнул девушку от себя и, обратившись к подручному, бросил: — Убрать обеих!       И, невозмутимый, на вид ужасно довольный собой, неспешно зашагал прочь.       А Алекс ухмыльнулся, вновь поднял руку с оружием и направил его на Виву.       — А ну не смей в неё стрелять! — Мелисса, уже совсем ничего не боясь, метнулась к убийце. — Ты... прихвостень!       И Алекс выстрелил.       В Мелиссу.

***

             Вива взвизгнула, а на Мелиссу вдруг что-то налетело, обрушилось, буквально смело́, опрокидывая навзничь, но не давая разбиться об пол.       Она тоже невольно завизжала, а открыв зажмуренные в момент падения глаза, в первый миг не увидела перед собой ничего, кроме зелёного гестинского платка на чьей-то судорожно и часто вздымающейся груди. Впрочем, в тот миг и не было ничего более чудесного для девочки, чем то, что перед ней снова знакомое и родное.       Гестинец! Здесь, на вражеском корабле, находился кто-то с её родной планеты...       За ней всё-таки прилетели спасатели!       Не веря своему счастью, Мелисса завозилась в руках, которые держали её. Те, секунду назад такие крепкие, внезапно ослабли. Как и всё тело храброго гестинца. Он, как и Норберт, не двигался.       Но как же так? Ну почему?       Снова вскрикнула Вива. Мелисса бросила в её сторону затравленный взгляд. Перепуганная женщина скрючилась на полу рядом с телом Норберта, боясь попасться под горячую руку двоим мужчинам, дерущимся не на жизнь, а на смерть.       Алекса, успевшего выронить оружие, атаковал какой-то огромный, похожий на великана из сказки, военный. Мелисса даже, кажется, видела его раньше, но в ту секунду ни за что бы не вспомнила, где.       Рост и телосложение мужчины были настолько внушительными, что бедной маленькой Мелиссе от одного только вида его становилось не по себе. Особенно когда он так быстро и в то же время чётко наносил удары, будто не дрался даже, а танцевал, когда на лице его отражалась столь дикая, сокрушительная ярость, что казалось, будто он способен уложить противника одним только взглядом, не говоря о пудовых кулаках. И даже тот факт, что всё это было обращено против гадкого похитителя и убийцы, не делало его менее устрашающим для дрожащей на полу девочки.       Алекс оказался довольно ловким, не давая силачу быстро с ним расправиться. Он уворачивался и ухитрялся наносить удары в ответ, а в какой-то момент и вовсе, поднырнув под руку военного и заставив того чуть уйти в сторону, потянулся за ножом, который Норберт обронил перед смертью. Вива, наверное, могла бы оттолкнуть нож ногой, как это сделала принцесса Брина в одной из серий пятого сезона, но, в отличие от храброй мультгероини, способна была лишь рыдать, свернувшись калачиком у тела того, кому уже не защитить её.       А гадкий Алекс меж тем уже поднял нож и занёс его для удара...       Нет!       Мелиссу всю как будто электрическим током прошибло от этой мысли. Нет! Ну неужели в жизни всё и впрямь не как в мультфильмах? Неужели зло всё-таки возьмёт и победит?! Но это неправильно! Так быть не должно!       И она, едва ли понимая, что делает, кинулась под ноги бандиту.       Налетев на Алекса и буквально врезавшись в него, Мелисса оказалась тут же отброшенной к стене. Боль от удара на миг прервала дыхание и как будто погасила свет в замкнутом пространстве корабля, однако девочке каким-то чудом удалось сохранить сознание. Этот "мультфильм" был слишком жесток и непредсказуем, но его всё ещё хотелось досмотреть до конца.       Её неуклюжий тычок, похоже, подействовал — на мгновение отвлёк Алекса. Тот пошатнулся, и великану-военному этой секунды вполне хватило для того, чтоб развернуться и перехватить руку противника, в которой тот держал нож.       Они боролись совсем недолго. Не успела Мелисса отсчитать и десяти ударов сердца, бешено колотившегося в груди, как силач, нанеся удар основанием ладони по запястью Алекса, просто сломал его, а следующим ударом в лицо заставил отключиться.       — Ты как? — оставив поверженного врага лежать на полу то ли мёртвым, то ли без сознания, великан бросился к Мелиссе, взял её на руки, и она, сперва неосознанно вздрогнув и сжавшись, вдруг поняла, какой мягкой порой бывает даже самая убийственная сила.       — Хо...ро-шо... — едва сумела вымолвить она, сквозь пелену перед глазами стараясь рассмотреть своего спасителя.       — Хвала тебе, Мать Гестина! — прошептал он, но тут же встревожено воскликнул: — Фреди... — и вместе с Мелиссой на руках бросился к лежащему на полу гестинцу. — Эй, братишка, живой?       Но "братишка" не ответил. А Мелисса наконец поняла то, что этот самый Фреди... получил смертельный разряд из оружия Алекса вместо неё, загородив её своим телом. И ещё — что именно этого человека показывала ей на голографических снимках Мьель. Это был её младший брат — Фредерик... Он слишком редко появлялся дома, чтоб Мелисса, гостя́ у Сепажей, могла с ним встретиться, но теперь смотрела на него и думала... Думала, что он — её герой, самый настоящий, как Альберт для принцессы Клары, но... кажется, герой погибший.       «Лозочки Небесные, ну почему же?»       Великан-военный, не выпуская Мелиссу из рук, тронул что-то у себя на запястье и принялся звать каких-то Мишеля и подполковника Рауласа, говорить, что есть некий «трёхсотый» и что срочно нужна подмога. Ничего не понимая, девочка, тем не менее прижалась к мужскому плечу и подумала, что, наверное, всё-таки спасена, как вдруг услышала звук шагов, будто приближалась целая группа людей.       — Кто-то идёт! — сказала она, так и не решившись отпустить военного, хоть тому и было неудобно одной рукой держать её, а второй — трогать шею Фредерика в поисках пульса. — Это наши?       — Н-не знаю, малыш, — пробормотал великан, начав слегка заикаться; он насторожился, перемещая Мелиссу за переборку Норбертовой каюты. — Стой тут.       Мелисса не выдержала перенапряжения и опустилась на подзажившие, но всё ещё саднящие коленки. Ей уже совершенно не хотелось ни видеть, ни слышать происходящего за переборкой. Это всё же случилось — она выдохлась. Начисто. И даже мысли о том, что надо быть похожей на принцессу Клару, не вызвали в её душе прежнего отклика. Хотелось лишь одного — чтоб всё поскорее закончилось. Неважно, как, но закончилось. Потому что самое тяжёлое — теперь Мелисса знала точно! — это маяться от неопределённости. Маленькая гестинка скрючилась так же, как Вива, зажмурила глаза и закрыла руками уши, чтобы просто взять и дождаться, наконец, финала. Любого.       И не заметила даже, как её кто-то обнял, обдав приторным запахом женских духо́в.

***

      — Добрый вечер, Мьель, — стесняясь, поздоровался Николя и зашёл в прихожую дома Сепажей.       Вместе с ним, словно бледная, безжизненная тень прежнего себя, проследовал Тьерри Абье — Глава Совета Гестины.       Госпожа Абье, встревоженная, с одним из близнецов на руках, позвала секретаря в гостиную, но тот прошёл внутрь лишь для того, чтоб сопроводить туда Тьерри, а после тут же откланялся. Сказал, что нужен Совету, а вот Глава должен хоть немного отдохнуть. Умолчал молодой человек лишь о том, что Абье уже несколько часов как ни в чём не принимал участия, не понимал обращённых к нему слов и неспособен был даже поставить подпись.       Безразличный ко всему, что не касалось его дочери, Глава пребывал в каком-то полубезумном состоянии, то застывая с пустым, остекленевшим взором, то начиная бессмысленно метаться, рыдать и говорить несвязные вещи.       — Верьте в то, что Мать Гестина поможет спасти её, господин Глава! — сказал Николя напоследок, по-дружески и даже почти по-сыновьи сжав поникшее плечо Абье и пообещав сообщить, если хоть что-то станет известно о Мелиссе.       Может, Тьерри и верил, но разве можно успокоиться родителю, если он ничего не знает о судьбе своего ребёнка? Нет, его тревога уляжется лишь тогда, когда всё прояснится... Чем бы это ни было, всё будет лучше сводящей с ума неизвестности.       Мьель, присев рядом с мужем на диван, заглянула ему в глаза, но быстро отвела взгляд. Казалось, жизнь едва теплится в его потерянной душе.       — Поможешь мне покачать Мари, пока я буду кормить Бертрана? — спросила она, надеясь хотя бы этим — хотя бы немного! — расшевелить его.       Тьерри согласно покивал, но трудно было сказать, насколько хорошо он понял просьбу.       Мьель отвела его в детскую, где Жильбер, тоже спасаясь заботой о малышах (пусть и не таких любимых, как Мелисса), покачивал двойную люльку. Одна из половин была пуста, а во второй вертелась и недовольно кряхтела крохотная дочь "говорящего".       — Спасибо, пап, — сказала дочь старику-отцу, — Иди отдохни, пускай теперь Тьерри покачает.       — Да, дочка, — Жильбер тяжело, со вздохом поднялся с края кровати, на которой сидел и, коротко обняв по пути своего названного сына, удручённый, проковылял в свою комнату.       Опустошённый Абье сел на его место и принялся легонько покачивать колыбель.       Мьель, видя это, с тяжёлым сердцем ушла в соседнее помещение, где находился пеленальный столик и был доступ к водопроводу. Малыш Бертран очень любил поесть и практически не отлипал от груди. Мать намеревалась покормить его в детской, поближе к колыбельке, но малыш, как назло, запачкал подгузник, и нужно было сперва сменить его.       Покончив с рутиной, молодая мама освободила от одежды одну из совершенно необъятных в последнее время грудей, дала её сыну, чтоб он перестал уже считать себя голодающим, и своей плавной, знаменитой на всю Гестину походкой прошествовала в детскую.       Но остановилась на пороге как вкопанная. Мари всё ещё куксилась в своей колыбельке, недовольная тем, что та больше не качается, а Тьерри... лежал на кровати без признаков жизни. Лишь застывшие серые глаза, блестя от нескатившихся слёз, неподвижно смотрели на яркую голограмму сериала о прекрасных и отважных космических принцессах...       Искусственный интеллект МФУ искал зрительный фокус хозяина, и потому голограмма висела сейчас в воздухе под странным, неестественным углом, бросая отсветы на неподвижное морщинистое лицо и на вышитый, со следами неуклюжей починки, домотканый шейный платок.       — Тье... — начала было Мьель, но запнулась. — Па-ап! — негромко позвала она отца, однако тут же поняла, что пока добежит с ребёнком до комнаты отца, пока объяснит, что случилось, мужу будет уже не помочь. И вот беда — её МФУ был в ремонте, и ничего не оставалось, кроме как прерывать мультфильм и вызывать скорую через устройство Тьерри. А у неё так дрожала свободная рука, которой приходилось рыскать по меню с непривычными настройками, и голос так некстати срывался, когда она диктовала диспетчеру адрес...