Первое прикосновение тайны крови

Летти всё ещё дрожала. Слёзы блестели в уголках глаз, дыхание сбивалось. Она не могла поверить, что зеркало показало такое будущее. Тихое, домашнее, простое. Не смерть, не страсть, не боль, а именно жизнь — вместе. Чимин не отпускал её рук. Его пальцы были тёплыми, уверенными, и в них не чувствовалось ни капли страха. — Летти, — произнёс он мягко. — Ты столько времени тратишь на то, чтобы прятаться. Но ведь ты сама видела… мы уже там. Мы вместе. — Это иллюзия, — прошептала она, но голос предательски дрогнул. — Видения… они могут обмануть. — Тогда пусть обманывают, — он склонился ближе, его дыхание коснулось её щеки. — Если в этих обманах я с тобой — я хочу верить им. Она хотела отстраниться. Сказать что-нибудь резкое. Но тело не послушалось. Она стояла, затаив дыхание, пока его ладонь скользнула от её руки к локтю, а затем выше, к плечу. И новое видение вспыхнуло прямо внутри неё: их губы встречаются, сначала осторожно, почти робко, а потом глубже, жаднее. Она не отталкивает его — наоборот, притягивает. Летти зажмурилась, пытаясь удержаться. Но Чимин почувствовал её дрожь и улыбнулся чуть заметно. — Ты снова видела, — сказал он шёпотом. — Что на этот раз? Она открыла глаза и встретила его взгляд. Там не было насмешки — только тихая, безусловная вера. — Поцелуй, — выдохнула она едва слышно. И прежде чем успела пожалеть о признании, он осторожно коснулся её губ. Сначала это было лёгкое касание, словно вопрос: «Можно?» Она замерла, и на долю секунды весь мир исчез — остались только они. Потом её пальцы сами поднялись, зацепились за ткань его худи, и он углубил поцелуй. Внутри всё перевернулось. Никакое видение не могло сравниться с этим — настоящим, живым. Она чувствовала, как его рука легла на её талию, как он прижимает её к себе ближе. И впервые за всё время Летти не хотела сопротивляться. Когда они оторвались друг от друга, её дыхание было сбивчивым, а сердце гремело, как барабан. — Видела? — спросил он, прижимаясь лбом к её лбу. — Что? — прошептала она, всё ещё не в силах сосредоточиться. — Что это не проклятие, — он улыбнулся, тихо и тепло. — Это мы. Летти закрыла глаза. Впервые за много лет она не чувствовала ни страха, ни предательства магии. Только тепло его рук и ясное знание: он прав. После поцелуя повисла тишина. Но это была не неловкая тишина — скорее, слишком насыщенная, будто воздух стал плотнее. Чимин всё ещё держал её за руку, не давая отстраниться. — Ты слишком быстро принимаешь то, чего не понимаешь, — наконец сказала Летти. — Тогда объясни, — ответил он мягко. — Я хочу понять. Она опустилась в кресло у стола. Долго молчала, перебирая пальцами край скатерти. Наконец, подняла на него взгляд. — В моей семье все женщины были ведьмами, — начала она. — Дар передаётся по крови. Но с ним всегда идёт проклятие: мы видим судьбы всех, кроме собственной. Это закон. Ведьма не может знать, что ждёт её саму. — Но ты увидела, — тихо сказал Чимин. — Именно это и страшно, — Летти сжала пальцы в кулак. — Никто до меня не нарушал правило. Я не должна была увидеть себя. А я увидела — с тобой. Она перевела дыхание, чувствуя, как слова словно рвут изнутри. — Это может значить что угодно. Судьба решила пошутить. Или — что моя история закончится вместе с твоей. Чимин молчал. Просто слушал, не перебивая. Его взгляд был спокойным, тёплым. Когда она закончила, он подошёл ближе и сел напротив, почти касаясь коленями её ног. — Летти, — сказал он серьёзно. — Ты боишься конца. Но всё, что я слышу, — это то, что мы связаны. И если твоя магия выбрала меня… значит, она знала, что я смогу это выдержать. Она усмехнулась горько. — Ты слишком веришь в красивые слова. — Нет, — он покачал головой. — Я верю в то, что чувствую. А рядом с тобой я чувствую себя живым. Даже если это проклятие — я выбираю его. Её дыхание сбилось. Никто и никогда не принимал её дар так спокойно. Люди боялись, сторонились, шептались за спиной. А он — просто взял и сказал «я выбираю». — Чимин… — её голос предательски дрогнул. — Ты даже не представляешь, что это значит. — Тогда покажи, — он осторожно коснулся её щеки. — Всё, что скрываешь. Я не уйду. Летти впервые позволила себе подумать: а что, если судьба не шутит? Что, если их встреча и правда была неизбежна? Летти долго колебалась. Но взгляд Чимина был слишком честным, слишком настойчивым. В нём не было любопытства ради забавы — он по-настоящему хотел знать её мир. — Хорошо, — наконец сказала она. — Но то, что я покажу… никто из людей никогда не видел. Он только кивнул. Она провела его через лавку вглубь. Мимо полок с травами, книгами, амулетами. Казалось, стены сжимались, пока они не оказались у невзрачной деревянной двери. На ней не было замка, но от неё веяло силой. — Здесь хранится то, что делает меня ведьмой, — прошептала Летти. — Сердце лавки. Она положила ладонь на дерево, тихо произнесла слова на языке, который никто давно не использует. Дверь дрогнула и сама открылась. За ней — комната без окон. Тёмная, но не мрачная: воздух был густой, почти живой. На стенах мерцали символы, в центре — круг из свечей, а в нём стоял алтарь, уставленный кристаллами и старинными артефактами. В воздухе витал запах ладана и металла. — Здесь всё, что передавалось в моей семье веками, — сказала Летти. — Сила, память, проклятия и защита. Чимин шагнул внутрь осторожно, будто боялся нарушить тишину. Его глаза расширились, он смотрел на кристаллы, книги с выцветшими страницами, чашу, в которой переливалась густая тёмная жидкость. — Это… невероятно, — выдохнул он. — Это опасно, — поправила она. — Ни один человек не должен был входить сюда. Он обернулся к ней. — Но ты пустила меня. Она встретила его взгляд. — Я и сама не понимаю, почему. На секунду они замолчали. Но потом Летти заметила: алтарь засиял слабым светом. Это не должно было произойти. — Что?.. — она шагнула к нему, но свет усиливался, словно реагируя не на неё, а на Чимина. Он протянул руку ближе, и кристаллы вспыхнули так ярко, что Летти едва не зажмурилась. — Не может быть… — прошептала она. — Сердце лавки… признало тебя. — Это плохо? — осторожно спросил он. — Это… невозможно, — ответила она почти шёпотом. — Никто, кроме ведьм моей крови, не должен был быть принят. Тишина стала оглушительной. Летти смотрела на него, а в груди росло чувство, от которого невозможно было скрыться: он не просто её судьба. Он стал частью её силы.