Глава 33

      В лазарете стояла мертвая, звенящая тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц. Бэт, отодвигая скудный завтрак, погрузилась в атлас хирургической анатомии, впитывая каждую схему, каждый поперечный срез. Воздух густо пах спиртом, пылью и старой бумагой. Дэниз еще не вернулась с тренировки. Грин удивляло упорство подруги; даже она сама не проводила с Морганом столько времени.       Эту хрупкую тишину взорвал голос, грубый и натянутый.       — Бэт!       Девушка вздрогнула, и книга с глухим стуком захлопнулась. Сердце на мгновение ушло в пятки, а ноги уже сами понесли ее на зов. Абрахам, Дэрил и Розита вносили в помещение бесформенную ношу — тело Юджина, безвольное и тяжелое. Они грузно уложили его на свободную кушетку.       — Что случилось? — голос Бэт прозвучал выше обычного, глаза, казалось, вот-вот выйдут из орбит.       — Пуля, — бросил через плечо Дэрил, его лицо было каменной маской, но в глазах читалось свинцовое напряжение.       Адреналин ударил в виски, заставив кровь бежать быстрее. Ни секунды на раздумья. Бэт развернулась и ринулась в подсобку. Механические, почти автоматические движения: щелчок флакона с дезинфектантом, резкий запах хлоргексидина на руках, стерильный бинт, пинцеты, зажимы, шприц. Собрав все необходимое, она влетела обратно в лазарет.       Юджин на кушетке был страшен: его обычно румяное лицо приобрело мертвенную восковую бледность. Пальцы Бэт сами нашли сонную артерию на шее — пульс слабый, нитевидный, но стабильный. Дыхание поверхностное, учащенное. Время было врагом. Она вскрыла ампулу с морфином, набрала прозрачную жидкость в шприц, выпуская пузырьки воздуха. В этой секунде, украденной у катастрофы, ее глаза метнулись по комнате в тщетной надежде увидеть Дэниз. Но вместо этого она столкнулась с пристальным, тяжелым взглядом Дэрила. В его молчании, в сжатых челюстях и складке у губ она прочла все. Страшную, не озвученную новость. Глубокий, дрожащий вдох. Резкий выдох. Паника — непозволительная роскошь. Ее мир сузился до этой комнаты, до этого стола.       Игла плавно вошла в вену. Спасительный анальгетик потек в кровь. Девушка бережно, пинцетом, сняла пропитанную кровью давящую повязку. Входное отверстие на животе было воспалено, края покраснели и отекли. Любое промедление грозило заражением крови. Мысли неслись вихрем, прокручивая схемы из книг: траектория, возможные повреждения внутренних органов. Ее пальцы скользили по спине, ища выходную рану, но натыкались лишь на целую кожу. Пуля осталась внутри.       — Розита, вымой руки! — голос прозвучал не ее собственным, уверенным и жестким, голосом лидера. — Будешь ассистировать.       Обеззаразив рану, Бэт провела ту же процедуру со своими руками и инструментами. Кровь все еще сочилась, окрашивая кожу алым. Пальцы сжали ручку скальпеля. Холодная сталь. Первый разрез на живом друге. Внутри все сжалось, но рука не дрогнула. Мысленно она шла по страницам учебника: послойное рассечение тканей, остановка кровотечения, поиск инородного тела.       — Бинт! — команда, и Розита тут же вкладывала в ее протянутую руку стерильный тампон, чтобы промокнуть кровь. — Зажим. Наконец, в глубине рассеченных тканей, тускло блеснул металл. Снаряд. Облегчение, острое и пьянящее, ударило в голову — ни крупных сосудов, ни петель кишечника на пути.       Пулю удалось захватить и извлечь щипцами. Девушка очистила поврежденные края раны, тщательно промыла полость антисептическим раствором. Несколько аккуратных узловых швов сблизили ткани.       Бэт вынырнула из операционного транса, как из глубокой воды. В ушах стоял нарастающий гул, который внезапно стих, обнажив тишину. Мир вернулся в свое русло. Она механически наклеила асептическую повязку. Люди вокруг молча смотрели на спасенного друга. За окном по-прежнему светило солнце, доносились привычные звуки жизни их Александрии.       — Он все еще в шоке, — голос ее снова был ее собственным, тихим и уставшим. Она наложила манжету тонометра на руку Юджина. — Накройте его, — кивком указала на стопку одеял в углу. — И ему потребуются антибиотики.       — Мы принесли два мешка медикаментов, — голос Розиты звучал приглушенно.       Грин озвучила название препарата и начала убирать стол от кровавых тампонов и инструментов. Надо было все отмыть. Она старалась сосредоточиться на любом деле, чтобы не начать думать о произошедшем.       Диксон в своем рюкзаке нашел нужный препарат. Он догнал Бэт уносившую инструменты в кладовую; она несла металлический поднос с залитыми кровью инструментами, ее движения были резкими, почти механическими. Он молча протянул упаковку. Девушка на секунду остановилась, взяв из рук препарат. Быстрым, наметанным взглядом проверила состав, дозировку и срок годности, коротко кивнула. Собираясь удалиться. Ее спокойствие было ледяным, хрупким, как первый утренний лед; она упорно смотрела куда угодно, только не на него.       — Бэт, — его голос прозвучал тише обычного, и он осторожно, почти боясь разбудить, коснулся ее локтя.       Она подняла на него взгляд, и в ее синих глазах он увидел пустоту, отрешенность человека, ушедшего глубоко в себя. Сразу же опустила ресницы, отвернулась.       — Отнесите остальные лекарства к аптечному шкафу, я разберу их позже, — ее голос был спокоен и тверд, лишенным каких-либо интонаций. И, не дожидаясь ответа, она скрылась за дверью кладовой.       Дэрил молча выполнил просьбу, отнес рюкзаки в кабинет, поставив на стол, и вернулся в палату. Розита, не отпуская руку Юджина, что-то шептала ему. Вскоре вернулась и Бэт, с препаратом в руках. Она прошла мимо них, подкатила к кровати стойку для инфузии.       — Это примерно на полчаса, — ее пальцы уверенно нашли вену на руке Юджина, игла вошла мягко и точно. — Когда раствор будет подходить к концу, перекройте капельницу зажимом и позовите меня.       Бэт вышла из комнаты, не взглянув на Диксона. Мужчина сжал челюсть, чувствуя свою вину. Зачем он согласился взять Клойд с собой? Зачем, когда-то спас Дуайта? Дэрил молча вышел. Он не пошел «звать» ее. Он пошел проверить ее. Дверь в кабинет была приоткрыта. Он заглянул внутрь и замер.       Бэт стояла спиной к выходу, опершись ладонями о стол, заставленный пузырьками с медикаментами. Ее плечи мелко и часто вздрагивали. По спине Дэрила пробежала холодная мурашка беспомощности. Он ненавидел это чувство. Он не знал слов, которые могли бы исцелить такую боль. Его шаги по скрипучему полу были беззвучными.       Медленно, давая ей время отпрянуть или собраться, он приблизился и коснулся ее плеча. Бэт вся вздрогнула, но не обернулась, лишь яростно, тыльной стороной ладони, стала вытирать щеки.       — Капельница закончилась? — ее голос был приглушенным, надтреснутым, но она все еще пыталась втиснуть его в рамки профессионального спокойствия.       — Бэт, — он произнес ее имя не как вопрос, а как констатацию факта. Как приговор. Он мягко развернул ее к себе.       Она обернулась, и это было страшно видеть. Все ее существо пыталось изобразить невозмутимость: прямой стан, сжатые в кулаки ладони, напряженный рот. Но это был жалкий, отчаянный бастион, который уже пал. Ее прекрасные глаза были красными и полными такой неизбывной тоски, что у Дэрила сжалось сердце. Под его молчаливым, понимающим взглядом она продержалась ровно три секунды. Уголки ее губ задрожали, и тихая, предательская слеза покатилась по щеке, смывая всю напускную стойкость.       И тогда он просто притянул ее к себе. Обнял так крепко, как будто мог принять на себя всю ее боль. Она не рыдала громко — ее тело билось в беззвучной, страшной истерике, в конвульсивных рыданиях, которые она так долго сдерживала. Он держал ее, чувствуя, как дрожит это хрупкое тело у него на груди, и гладил ее волосы, не говоря ни слова. Он отдал бы все на свете, чтобы повернуть время вспять, вернуть Дэниз, избавить Бэт от этого груза. Но единственное, что он мог сделать — это быть ее тихой гаванью. Быть ее стеной. Делить с ней эту тихую, всепоглощающую скорбь.       — Бэт, — голос Розиты прозвучал тихо и неуверенно в дверном проеме. — Закончилось.       Бэт отпрянула от Дэрила, инстинктивно используя его широкую грудь как щит, чтобы скрыть заплаканное лицо от посторонних глаз. Она резко провела ладонями по щекам, стирая следы слабости, и снова надела свою каменную маску — маску, которая показывает, что она все контролирует.       Юджин уже пришел в сознание. Его взгляд был мутным, но осознанным. Бэт мельком улыбнулась ему, коротким кивком, подтверждая, что все хорошо, пока ее руки автоматически извлекали иглу из вены и убирали систему.       — Рик идет, — прогромыхал голос Абрахама, заполнив собой пространство лазарета.       Бэт, не говоря ни слова, вернулась в кабинет. Она подошла к груде принесенных медикаментов. Улов и правда был богатым. Она погрузилась в сортировку, механически раскладывая упаковки по группам: антибиотики, анальгетики, перевязочные материалы. Она делала записи в общем блокноте приема. Они с Дэниз завели его, чтобы понимать, какой препарат для чего используется и их количество. Листы были испещрены ее аккуратным почерком и размашистыми пометками Дэниз. Каждая запись сейчас отзывалась тупой болью.

***

      Дэрил вышел из лазарета, его шаги были тяжелыми. Он подошел к грузовику, где под старым брезентом лежало тело Дэниз. Воздух пах пылью, бензином и смертью. Его взгляд упал на валявшиеся рядом маленькие бутылочки с дешевым виски. Их нашла Розита у поваленного дерева, в начале этой чертовой вылазки. Он долго смотрел на них, словно пытаясь найти на дне одной из них ответ. Потом резко открутил пробку, залпом выпил одну. Острая жидкость обожгла горло, но не смогла прогнать холод внутри. Остальные бутылки он затолкал в карманы штанов.       Он взял на руки безвольное тело их доктора и понес его к кладбищу. Кэрол уже ждала там с двумя лопатами. Они не проронили ни слова. Только скрежет металла о каменистую землю да хриплое дыхание нарушали тишину. Дэрил копал, втыкая лопату с яростью, на которую у него не хватило смелости при жизни Дэниз. И пил. Бутылка за бутылкой, пока в карманах не стало пусто, а яма не была вновь заполнена землей, под которой скрывалось тело.       Сознание вернулось к нему резким щелчком, и он встретился глазами с темнотой их спальни. Голова раскалывалась, во рту был противный привкус меди и спирта. Пространство рядом в кровати было пустым, одеяло холодным.       Он поднялся и подошел к окну. В лазарете, как одинокий маяк в ночи, горел свет. Дэрил умылся ледяной водой, стараясь смыть с себя оцепенение и тошноту. Вода стекала по лицу, смешиваясь с потом и прахом того дня.       На тумбочке у раковины лежала оторванная лейка от душа. Мужчина замер. В груди что-то сжалось, острое и болезненное. Он собирался утром просто починить лейку. Зачем он согласился взять неопытную девчонку за стены? Он сжал челюсть так, что заныли скулы.       Он вышел из ванной, хлопнув дверью. Мужчина направился в лазарет, спасаясь от призраков прожитого дня.       Он нашел Бэт сидящей в углу на потертом диване. Она поджала под себя ноги, а взгляд ее был устремлен в пустоту, словно она пыталась разглядеть в ней ответы на все вопросы. Она была так поглощена своими мыслями, что даже не услышала его шагов.       Дэрил заметил все: неестественную бледность ее кожи, темные круги под глазами, словно тени, и то, как ее плечи были напряжены до предела, будто она несла на них невидимую, неподъемную тяжесть.       — Пока Юджин не поправится, необходимо здесь находиться. На случай осложнений, — ее голос прозвучал глухо, устало, отвечая на его немой вопрос. Она даже не посмотрела на него.       Дэрил молча подошел и опустился рядом. Бэт, все так же глядя перед собой, машинально откинула распущенные волосы на левое плечо, подставляя ему правое — знакомое, отработанное движение. Он обнял ее, и она сразу же прильнула к нему, прижав ухо к его груди. Глухое, ритмичное биение его сердца было единственной знакомой и устойчивой точкой в рушащемся мире.       — Ты вернул свой арбалет? — спросила она тихо, ощущая, как его грубые пальцы медленно поглаживают ее предплечье, пытаясь снять мышечное напряжение.       Диксон лишь кивнул, прижавшись подбородком к ее макушке.       — Это были те ребята?       — Один, — его голос прозвучал хрипло, сорванным шепотом. — Он теперь «спаситель».       Бэт глубоко вдохнула, но дыхание сбилось, вышло прерывистым и нервным. Она физически ощутила, как почва уходит из-под ног, как мир, который они с таким трудом отстроили, снова проваливается в ад. Резня на спутниковой станции была не концом войны, а лишь ее первым актом.       — Знаешь, — прошептала она, — еще утром я думала, что наконец-то все хорошо. У нас есть еда, стены, все живы. Можно просто... жить. — Она горько, нервно усмехнулась, и этот звук был похож на всхлип. — Наверное, даже нельзя о таком мечтать. В этом мире.       Дэрил не нашел слов. Он лишь крепче прижал ее к себе, как будто мог своим телом защитить от всех ужасов этого мира, и тихо, почти неслышно, коснулся губами ее волос. Это был безмолвный обет. Молчаливое обещание быть ее стеной, даже если мир продолжает рушиться.