Глава 37

      Бэт вышла из лазарета Хилтопа. Мэгги была без сознания, она потратила последние силы, чтобы добраться до доктора. Но главное, что она жива. Доктор Карсон осмотрел ее, сразу поняв диагноз, принялся за лечение.       Солнце, пробивавшееся сквозь листву, казалось слишком ярким, слишком жизнерадостным для этого места и этого дня. Она направилась к группе. Рик и Мишон отошли в сторону и переговаривали с Иисусом. Юджин сидел на земле и смотрел в одну точку, его пальцы нервно перебирали комья глины, словно он пытался найти в них ответ. Аарон, Розита и Саша с лопатами копали ямы, ритмичный скрежет металла о камень звучал похоронным маршем.       Скрытые за кустами брезенты с телами Глена и Абрахама напомнили о случившемся ночью. Под тканью угадывались очертания, неестественные и слишком неподвижные. Оттуда уже тянул сладковато-гнилостный запах, смешанный с запахом свежей крови — запах смерти, который въедался в ноздри. К горлу Бэт подступил жгучий ком. Она сглотнула, ощутив во рту привкус желчи, и попыталась взять себя в руки.       На ватных ногах девушка подошла к лопате, которая валялась у Юджина и, взяв ее, пошла помогать копать. Холодная рукоять обожгла ладони ледяным металлом, но это ощущение было почти приятным — хоть какая-то реальная, понятная боль. Могилы были почти готовы, глубокие и темные, как зевающие рвы, когда послышались спорящие голоса, подходящие к группе.       — Мы похороним друзей и тогда уйдем, — твердо говорил Рик.       — Хорошо, — ответил Иисус. — Мы позаботимся о Мэгги.       — Я останусь с сестрой! — сказала Грин, взглянув в глаза длинноволосого мужчины.       — Я тоже не оставлю Мэгги, — раздался голос Саши. Бэт смотрела в глаза Иисусу, не сдаваясь, она чувствовала на себе взгляд Рика, который, видимо, с трудом договорился с Грегори и о Мэгги, но девушка не посмотрела в его сторону. Иисус тяжело вздохнул и опустил плечи.       — Хорошо, я договорюсь с Грегори.       Бэт кивнула, смотря невидящим взглядом перед собой, и пошла к телу зятя. Ее шаги замедлились по мере приближения. Казалось, воздух у брезента густел, становился вязким и тяжелым для дыхания. Колени ощутили землю, а ладонь коснулась груди Глена через грубую ткань брезента. Под ней не было привычного упругого сопротивления жизни, только податливая, страшная неподвижность. Хотелось завыть в голос, но девушка сдерживалась, кусая губы до крови. Слезы не текли, глаза словно пересохли, после увиденного ночью. Сложно было смотреть на Ри, всегда доброго, честного. Он не заслужил такой смерти. Он должен был растить сына. Быть главой их семьи.       Бэт помнила, что в кармане Глен всегда носил часы, подаренные ему ее отцом. Дрожащими руками она нащупала карман его рубашки. Ткань была жесткой от запекшейся крови. Она аккуратно достала их. На циферблате тоже были капли крови. Стекло было разбито, стрелки замерли навсегда. Грин от боли сжала губы до побеления, чувствуя, как судорога свела челюсти, и аккуратно вытерла красные пятна краем своей рубашки, оставляя на ткани ржавые разводы.       Плечо ощутило тяжелую руку. Это был Рик. Бэт поняла, что пришло время прощаться. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы оторвать взгляд от часов и поднять голову. Она в последний раз коснулась ладонью ладони друга, который стал ее братом, ее зятем, ее семьей. Кожа его руки была холодной и восковой. «Папа встретит тебя на небесах. И вы вместе будете приглядывать за нами» — пронеслось в голове девушки. Но мысль о небесах казалась сейчас такой далекой и нереальной, как будто ее заслонила черная, кровавая стена.       Аарон и Рик подняли тело и погрузили в глубокую яму. Оно упало глухо и негибко. Саша и Иисус опускали рядом тело Абрахама. Розита смотрела в сторону, прикрыв рот ладонью, но Бэт видела, как судорожно вздрагивают ее плечи. Где-то совсем близко в кустах шевельнулась ветка, заставив всех вздрогнуть и схватиться за оружие. Но это был лишь ветер…       Первая лопата земли упала на безжизненные тела. Звук был ужасающе окончательным: глухой удар комьев глины по ткани, по плоти. Грин не могла на это смотреть, она отошла. Ее тошнило. На глаза попались несколько веток, и она соорудила два небольших креста. Древесина была сырой и колючей, оставляя занозы на ладонях.       Бэт воткнула самодельные кресты у основания вечного покоя друзей. Они выглядели жалко и ненадежно, как две спички, воткнутые в огромную могилу мира. Она руками притаптывала могилы, образовывая холмик. Земля была холодной и липкой, пропитанной дождем и чем-то еще. Кресты уже были поставлены.       Группе надо было уходить.       — Мы вернем Дэрила, — произнес Рик, держа Бэт за плечо, встретившись с широкими потухшими и злыми глазами он отпустил руку. В его взгляде читалось потерянность, он был полностью сломан, хотя пытался натянуть маску твердости. Грин уже не верила в его слова.       Новая волна воспоминаний нахлынула на голову и сердце. Дэрила забрал Ниган и неизвестно куда. Вспомнился его хриплый смех, блеск «Люсиль», свист биты в воздухе и… хруст. Бэт набрала в легкие больше воздуха и кивнула Рику. Она почувствовала неестественное, почти ледяное спокойствие, а в глазах не было слез, горел новый огонь — ледяной, нечеловеческий гнев.       Бэт вернулась к могилам и села рядом с Сашей. Они молчали. Опустошение. Невероятная душевная боль, которая тяжестью ложиться на плечи. Звенящая тишина, концентрировалась и на них, доходя до своего пика. Мысли путались паутиной в голове, выбивали из сил взрываясь нотками осознания потери.       — Вы устали, — вернул в реальность мягкий голос Иисуса. — Примите ванну в доме, и я оставлю вам свой трейлер. Вам надо отдохнуть.       Бэт смотрела на молодого человека невидящим взглядом. Что он хочет от них, до нее дошло не сразу. Девушка повернулась к Саше. Воительница не реагировала на предложения бородатого мужчины, купалась в своем горе. Саша развернулась, почувствовав прикосновение Бэт, которое вырвало ее в этот ужасный мир. Глаза стреляли гневом, но тут же смягчились и покатились слезы.       Грин безмолвно приобняла подругу и направила в сторону дома. Как из-под толще воды до слуха Бэт доносились детский смех, скрежет инструментов, голоса людей. Она осмотрелась. Жизнь Хилтопа гудела вокруг, что вызывало внутри невероятный диссонанс. Встретившись несколько раз с любопытным взглядом местных жителей, Грин опустила глаза.       Иисус показал ванную и закрыл за ними дверь. Вновь наступила тишина. Звенящая концентрация пустоты.       Вода зашумела. Саша принимала душ. Бэт подошла к раковине и взглянула на висящее над ней зеркало. Бледное лицо было перепачкано землей. Грин включила воду и взяла мыло. С рук потекла черная вода. Бэт старалась смыть всю грязь. Но руки словно не отмывались. В голове всплывала картинками прошлая ночь. Грязь. Кровь. Ужас. Размозженная голова Абрахама. Выпавший глаз Глена. Комнату наполнил крик.       Бэт вышла из транса и смотря на свои давно чистые руки. Переваривая происходящие, она быстро закрыла кран и открыла шторку, закрывающую ванну. Саша свернувшись калачиком сидела на коленях в ванной. Спина, на которой остро выделялся хребет, дергалась. Сломленная воительница тихо скулила, цепляясь ногтями в шею. Вода капала на нее сверху.       Бэт выключила душ и села рядом на керамический край. У нее не было слов, которые бы решили все. Она не могла помочь Саше. Могла только молча быть рядом, ожидая, когда подруга справится с этим горем.