Глава 39

      Утренние сумерки окутали Хилтоп призрачной дымкой. Воздух был холодным и влажным, трава под ногами шуршала тихо. Поселение походило на островок забытого покоя: ни голосов, ни звуков.       Бэт уже успела проверить Мэгги. Сестра дышала ровно, и на ее щеках проступил румянец, обещавший скорое пробуждение. Слова доктора Карсона о том, что сегодня она придет в себя, давали слабую надежду. Именно поэтому медлить было нельзя.       Ей нужно было уйти незаметно. Вчера, она нашла укромный участок стены — потертый, с неровной кладкой, где можно было бы зацепиться. Она уже повесила на пояс мачете и заряженный пистолет, закинула сумку через плечо с минимальным запасом, уже поднялась по грубым доскам, как за спиной раздался тихий, но отчетливый голос:       — Я же говорила, что не отпущу тебя одну.       Бэт замерла на мгновение, затем спрыгнула внутрь, на мягкую землю, и обернулась. Саша стояла, скрестив руки на груди. Ее лицо было напряженным, в глазах плескалась не просто досада, а горячее недоверие.       — Ты решила все же уйти без меня, — продолжила Саша, и ее слова висели в воздухе, тяжелые и обвиняющие. — Это глупо. И опасно.       — Мэгги нужны лекарства, — ответила Бэт, ее голос был ровным, как поверхность озера в безветренный день. В нем не было и тени сомнения.       — Тогда лучше пойду я, — шагнула вперед Саша, ее пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Вся ее поза говорила о готовности к бою, к действию — всего лишь о том, чего ей так не хватало.       — Если придут Спасители, я не смогу ее защитить, — Бэт мягко, почти по-девичьи склонила голову набок. На ее губах дрогнула слабая, натянутая улыбка, не достигая глаз.       — А я быстро бегаю.       Саша не смягчилась. Она изучала лицо подруги, пытаясь найти в нем хоть какую-то трещину, признак неуверенности, но находила лишь ледяное, непроницаемое спокойствие. И тогда Бэт полезла в карман. Пальцы нащупали холодный металл. Она вытащила старые карманные часы на цепочке — те самые, что когда-то принадлежали ее отцу, а потом Глену. Она протянула их Саше.       — Отдай ей, когда проснется, — тихо произнесла Бэт. — Их отец… подарил Глену. — На имени зятя ее голос, наконец, дрогнул, сорвавшись на хриплый шепот. Она резко выдохнула, заставляя себя закончить. — А я вернусь к вечеру.       Не дав Саше возможности что-либо ответить, она снова, с обезьяньей ловкостью, вскарабкалась на стену. Перекинув ногу через парапет, она на мгновение задержалась, бросив последний взгляд на спящий, беззащитный Хилтоп. Потом наклонилась к Саше, и ее шепот был едва слышен:       — И не говори ей, что отпустила меня одну. А то она взбесится.       Еще одна быстрая, почти что виноватая улыбка — и она исчезла за гребнем стены, оставив за собой лишь легкое шевеление листвы и приглушенное, полное ярости и бессилия шипение собственного имени, которое бросила ей вдогонку Уильямс.       Лес поглотил Бэт с первых же шагов, сомкнув за ее спиной влажную, прохладную темноту. Она застегнула куртку плотнее и, оттолкнувшись от мшистого ствола, побежала. Ноги сами находили дорогу среди переплетенных корней.       Она вспомнила свои утренние пробежки по Александрии — тогда она бежала от призраков прошлого, от боли, которая казалась ей концом света. Теперь же она понимала: та боль была лишь прелюдией.       Она двигалась быстро и целеустремленно, сберегая силы, лишь изредка сбавляя шаг при виде бредущих вдали фигур. Она не тратила время и силы на ходячих — ловко обходила их, ступая бесшумно, как учил Дэрил: с носка на пятку. Ее маршрут петлял, то и дело выводя к просветам дорог. Здесь она замирала, сливаясь со стволом дерева, и долго всматривалась в асфальт, вслушиваясь в тишину, выискивая признаки машин или голосов. Она сверялась с картой, ее палец скользил по пометкам «Спасители».       К полудню, когда солнце уже стояло высоко, местность стала узнаваемой. Воздух пахнет иначе, знакомо. До Александрии оставалась меньше мили.       Она подкралась к опушке леса, сквозь частую сетку ветвей тщательно изучая ворота своего дома. И застыла. У входа, словно железные клещи, стояли несколько незнакомых, громадных машин. Спасители. Они были здесь. Сейчас.       И тогда она увидела его.       Дэрил. Он стоял, сгорбленный, одетый в грязное, бесформенное тряпье. Его голова была опущена, плечи сведены — поза пленного зверя, сломленного и униженного. У нее внутри все сжалось в ледяной, болезненный комок. Она должна быть там.       Но идти туда с мачете и картой Хилтопа — значит подписать ему. Мысль пронеслась мгновенно, холодно и ясно.       Она отступила глубже в лес, ее взгляд лихорадочно искал что-то знакомое. И она нашла — свои старые ловушки на кроликов. В одной из них бился жалкий, исхудавший зверек. Она сжала его теплое тельце — и быстрым, точным движением свернула ему шею.       Она срубила молодой, гибкий прут, проверила его на упругость. Словно на автомате, ее пальцы сняли с него кору и натянули ее, соорудила жалкую, кривую имитацию тетивы — получалось уродливо, примитивно, но это был лук. Она заострила три палки, превратив их в подобие стрел. Проткнула одной из них тушку кролика.       Мачете, пистолет, карту и зажигалку Дэрила — ее самый ценный талисман — она завернула в кофту и подвесила на высоком суку, запоминая место. На это ушло сорок минут. Сорок минут мучительного ожидания, пока ее охотник был там, в лапах у тех тварей.       С этим жалким луком и дохлым кроликом она приблизилась к дороге, рассчитывая появиться «случайно». Она считала машины, считала людей у ворот, пытаясь оценить угрозу.       — Бэт.       Шепот прозвучал прямо у ее уха, заставив вздрогнуть и обернуться с готовностью к бою. Но это была Мишон. Высокая, тихая, возникшая из леса, как тень. Бэт выдохнула. Они молча обнялись, коротко и сильно.       — Они же должны были приехать через неделю, — прошептала Бэт, не в силах понять, глядя на чужие машины.       — А приехали сейчас, — голос Мишон был низким и напряженным. — Надо переждать.       — Мне нужно внутрь, — Бэт покачала головой, ее голос снова стал твердым и непреклонным. Она накинула импровизированный лук на плечо.       — Они уедут, и мы зайдем, — пыталась вразумить ее Мишон, ее пальцы сжали запястье Бэт.       — Там Дэрил, — произнесла Бэт, и в этих двух словах был весь ее ответ, вся ее неизбежность. — Мне нужно попасть туда сейчас.       Не дожидаясь возражений, она развернулась и бесшумно скользнула глубже в лес, чтобы обойти и выйти на дорогу с другой стороны, сымитировав свое «возвращение с охоты». Она не могла выдать Мишон. Она шла одна. Она шла навстречу врагу с дохлым кроликом и палкой в руках. Плана в голове не было, был только он. Дэрил Диксон.

***

      Последние дни Дэрил Диксон провел в каменном чулане. Не в комнате — в чулане. Темнота была такой густой, что ее можно было потрогать. Сырость проникала в кости, холод становился единственным постоянным спутником, где единственным светом были вспышки памяти, которые он отчаянно пытался забыть. У него отняли все: арбалет, одежду, последние клочки достоинства. Осталась лишь голая, дрожащая от холода плоть и разум, измученный навязчивой мелодией «Easy Street», что долбила из динамиков, пытаясь раздробить его волю в щебенку. Дуайт приносил тост, намазанный собачьим кормом. Приходилось есть. Другого выбора не было.       Вспышки. Глен. Абрахам. Бессильный, отчаянный взгляд Рика. И ее лицо — Бэт, — искаженное ужасом, которое жгло его изнутри больнее любого удара. Он пытался бежать. Его поймали. Это была еще одна игра, еще один раунд для забавы ублюдка с битой. Ниган предложил выбор: работать на него в качестве раба-«мертвеца», работать за жетоны или стать одним из них. Стать «Ниганом». Полноценным Спасителем. Сытным, одетым, своим.       Дэрил Диксон выбрал остаться собой. Даже если этим «собой» теперь была лишь грязная тряпка с красный буквой «А» на груди — пародия на его прежнюю жизнь, на его анархию.       Теперь он стоял здесь, в Александрии. В своем же доме. И был самым последним существом. Он был грязь. Он был ничто. Лицо и волосы в засохшей блевотине и пыли, синяки цвели на открытых участках кожи. Ниган запретил ему поднимать взгляд и запретил другим смотреть на него. И Дэрил подчинялся. Каждое его действие теперь было подчинено одной идее — больше никому из своих не навредить. Он безвольно таскал ящики с оружием — своим же оружием, со своего же склада, чувствуя на себе смешанные взгляды бывших друзей — боль, стыд, отвращение.       Пропал пистолет. Ниган, веселясь, объявил, что убьет Оливию, если Рик его не найдет. Рик, униженно «ползающий» на коленях. Ниган, увел Оливию болтая о погоде, как на прогулке. Дэрил стоял у грузовика и просто ждал. Ожидание было его новой реальностью. Он просто старался дышать.       — Ниган, смотри, кто тут у нас!       Голос одного из Спасителей прозвучал слишком бодро. Дэрил инстинктивно поднял взгляд — и его сердце на мгновение остановилось, а потом принялось колотиться с такой силой, что стало трудно дышать.       Его вели под руку. Через плечо у нее болтался жалкий, самодельный лук, из сумки торчали кривые стрелы. Она выглядела испуганной, маленькой, запутавшейся дичью. Но Дэрил, знавший каждую ее улыбку, каждый вздох, увидел наигранность этого страха.       Их взгляды встретились на долю секунды. В ее глазах читался животный страх, но Дэрил… Дэрил не поверил. Где-то в глубине, под слоем грязи и отчаяния, копошилось что-то знакомое. Что-то твердое.       Он тут же опустил глаза, вжимая голову в плечи. В висках стучало: «Она жива. Она видит меня таким. Ее здесь не должно быть!». Он вспомнил судьбу жены Дуайта. Если они поймут… Если догадаются, что она для него не просто одна из группы… Он этого не переживет.       — На него смотреть нельзя, — пропел Ниган, и его улыбка была сладкой и ядовитой.       — Простите, не знала, — голос Бэт дрожал идеально подходящим, подобранным страхом. Она тут же опустила глаза.       — Кто ты у нас? — Ниган уже заинтересовался, снимая с ее плеча убогий лук. Другой Спаситель стянул сумку.       — Бэт, — она позволила Нигану снять с себя оружия, она вздрогнула, когда ублюдок коснулся при этом оголенной руки. Ниган наблюдал, она оставалась стоять покорно. — Я пыталась охотиться и собирала травы.       — Сама сделала? — Ниган с комичной серьезностью изучил убогое изделие. Бэт кивнула. — Очень мило. Он взял одну из ее стрел, прицелился в никуда и спустил тетиву. Стрела упала, не пролетев и трех метров. — И как ты с таким луком охотилась?       — С трудом, — выдохнула она.       Ниган взглянул на тощего, жалкого кролика, которого его прихвостень достал из сумки, и рассмеялся.       — Да он, походу, своей смертью умер! — Он бросил лук обратно своему человеку. — Добытчик из тебя так себе. Так какую пользу ты приносишь этому миру?       — Медсестра, — тихо, почти неслышно, выдохнула Грин.       Ниган оживился. У Дэрила задрожала челюсть. Краем глаза он видел, как Ниган взял ее за руку — его грязные пальцы обхватили ее чистое предплечье — и повел к грузовику. Они прошли совсем рядом, и до него донесся знакомый, пьянящий запах — луговых трав, земляники и чего-то неуловимого, что было просто ее запахом. Он вобрал его в себя, как утопающий глоток воздуха.       Ниган потребовал тетрадь из грузовика и открыл перед Бэт       — Это твои записи?       Девушка кивнула.       — Ты, кажется, разбираешься в этом, — слащаво протянул Ниган. — Мне бы пригодился еще один хороший врач.       Дэрил замер, сжимая кулаки. Святилище. Если он заберет ее туда, это будет конец. Для них обоих       — Я только записывала, что говорил доктор, и ставила капельницы, — ее голос дрожал, но слова были четкими. — Еще полы мыла.       Ниган ухмыльнулся. Он обхватил ее лицо рукой, грубый жест, притворяющийся лаской.       — Какая покорная, — просипел Ниган. — Что ты, не бойся меня. Взял бы тебя к себе четвертой женой, но этот шрам… — он грубо провел пальцем по ее щеке. — Не плачь, девочка.       Дэрил был в аду. Он слышал ее всхлипывания, и каждое из них отзывалось в нем физической болью. Он не мог поднять на нее взгляд. Не мог. Его глаза, привыкшие за дни плена смотреть только в землю, скользнули чуть выше — и остановились на ее руках. Она плакала, но ее руки были сжаты в кулаки. А указательный и большой палец правой руки были крепко переплетены подушечками.

***

      — И что это будет значит? — спрашивал мужчина, убирая волосы с ее плеча назад.       Девушка подняла глаза вверх, поджала верхнюю губу, думая над ответом. Ее взгляд вернулся быстро.       — Что какой ты бы не был, — произнесла медленно она. -Ты всегда в моем сердце. — Дэрил легкой улыбкой реагировал на ее идеи.

***

      Он едва слышно выдохнул. Воздух снова пошел в легкие. В аду появилась крошечная, но неразрушимая трещина.       Появление Рика с пистолетом стало разрядкой. Ниган, довольно хихикая, отпустил Бэт. Она отступила к Карлу и Энид, снова сделавшись маленькой и испуганной.       — Как легко все находится, стоит лишь пригрозить! — весело заключил Ниган.       Спасители стали грузиться. Дэрил стоял у ворот, смотря себе под ноги, но теперь он уже не видел грязи. Он видел переплетенные пальцы. Видел ее спокойный, полный скрытой силы взгляд, мелькнувший в самом начале. Он цеплялся за эти крупицы, за этот тайный знак, как за спасательный круг.       Рядом порычал мотор. Его мотор. Мотоцикл       — Ты можешь вернуть его, — сиплый голос Дуайта прозвучал совсем рядом. — Скажи только слово.       Дэрил молчал. Он не видел мотоцикла. Не видел Дуайта. Перед его глазами стояло одно: ее лицо в утренних лучах солнца, его шутка про лейку, ее недовольная гримаса и этот жест — два скрещенных пальца, прижатых к ее груди. К ее сердцу.       Он отключился от унижения. От своей участи. В его избитой, измученной голове была только она. Бэт Грин.