Глава 54

      — Мелиса! Мелиса… — Кровавые пальцы, бледные на фоне грязи, тянулись к ней. Синие, полные немого ужаса глаза.       В мгновение ока их сменили знакомые, тёплые карие. Гленн стоял на коленях, всем телом пытаясь приблизиться к Мэгги хотя бы на миллиметр.       — Мэгги! — его голос был хриплым от боли, но ясным. Слишком ясным. — Мэгги!       Хруст. Монотонный, влажный, раз за разом. Тишину, густую как смола, разрывали только сдавленные всхлипы Мэгги где-то рядом и бешеный стук собственного сердца в висках. Хруст.       — Ты не всеобщее благо, — голос Доун, ее жесткий взгляд. Она сияла неестественной чистотой даже для своей больницы. — Скольким людям пришлось рисковать, чтобы спасти тебя? Ты — ничто. Ты либо мертва, либо чья-то обуза…       Бита. Колючая проволока, впившаяся в дерево, мелькала перед глазами. Клочья плоти и ткани застряли в шипах. Что-то чёрное и густое капало на пыль, оставляя жирные пятна. Запах. Смрад смерти, отчаяния и меди ударил в ноздри.       — Выглядишь паршиво, — обволакивал бархатный, ядовитый голос Нигана. — Может мне стоит избавить тебя от страдания?       Бита взмыла в воздух, заслонив собой небо…       Бэт резко открыла глаза. Грудь вздымалась в такт бешеному галопу сердца, которое, казалось, вот-вот вырвется через ребра. В темноте знакомые очертания комнаты проступали медленно, будто проявляясь на фотобумаге. В слабом, пыльном свете раннего утра танцевали мириады пылинок. Тишина давила на барабанные перепонки, превращаясь в высокий, почти невыносимый звон в ушах. Девушка повернула голову набок — и только тогда смогла сделать первый осмысленный вдох, увидев спящего Дэрила.       Они лежали на полу в своей старой комнате. Накануне он раздобыл где-то несколько поношенных одеял, и теперь они пахли пылью и воспоминаниями. Бэт закрыла глаза на секунду, заставив дыхание выровняться. Они всё ещё в безопасности. Пока что.       Она бесшумно поднялась, взяла свою походную сумку и выскользнула из комнаты.       Ванная была разгромлена. Осколки прошлой жизни — его зубная щётка, опрокинутая подставка, пузырёк от шампуня — валялись на полу. Призрак уюта. Её взгляд наткнулся на валявшуюся за унитазом лейку для душа, и на мгновение её пронзила память о страстной ночи и нежности его окончания.       Бэт подошла к раковине, упёрлась ладонями в холодный, покрытый известковым налётом фаянс. Потом подняла голову и открыла кран. Со скрипом и бульканьем хлынула вода, и благословенный шум наконец-то заглушил звенящую тишину. Она умылась ледяной водой, смывая липкий пот и остатки кошмара. Она сжала губы, и прерывисто вздохнула, острое чувство утраты сверлило изнутри, цепляясь за рёбра. Она сглотнула ком, подступивший к горлу.       Бэт расстегнула рубашку и сняла с одной руки ткань, обнажив половину спины и тонкую полоску топа, который прикрывал грудь. Обернулась к зеркалу через плечо. Пластырь на лопатке был грязным и отклеился по краям. Боль ныла тупым, постоянным напоминанием. Она попыталась дотянуться до раны, но не получалось.       «Даже этого не можешь», — прошипел в голове безличный, холодный голос.       Она снова уперлась руками в раковину, встретившись взглядом со своим отражением. Бледное лицо перечеркнутое старым шрамом на левой щеке, огромные, слишком яркие глаза на фоне синяков под ними. Девушка в зеркале молча смотрела на неё, полная тихого, леденящего упрёка. Тишина вновь зазвенела, выплескивая в память обрывки приятных воспоминаний с перемешанным липким кошмаром.       Она резко оторвалась от стола и прошла к унитазу, подняв с пола мешающую ей думать лейку для душа. Холодный металл обжёг ладонь. Она с глухим стуком положила её на тумбу и, подняв взгляд, наткнулась на пристальный взгляд охотника.       Дэрил стоял в дверном проёме, молча наблюдая. Его глаза скользнули по её обнаженным плечу, талии. Рубашка небрежно свисала с другого плеча, словно она застыла на полпути, забыв закончить. Вьющиеся волосы, обычно собранные в хвост, были распущены. Она напоминала ему милого цыпленка, которого хотелось бы уберечь от всего, который сейчас непременно начнет щебетать о прекрасном дне, и утреннее солнце запутается в этих светлых волосах. Их взгляды пересеклись, и он тяжело вздохнул. Ее глаза спокойные и, казалось холодные, возвращали его в реальность.       — Поможешь? — её голос прозвучал ровно, почти механически. Она подошла ближе и повернулась к нему спиной, убрав волосы на одно плечо.       Дэрил молча кивнул и приблизился к ней. Его пальцы, шершавые и осторожные, бережно отклеили старый пластырь. Бэт повернулась спиной к зеркалу разглядывая рану через плечо. Она потянула кожу, разглядывая на сколько глубок порез. Он ныл, но не представлял угрозы. Рука работала, значит связки не задеты.       В зеркале их взгляды встретились. Дэрил сжал губы, его взгляд был прикован к шраму, который стал новым отпечатком этого мира на её коже.       — Ерунда, — сказала Бэт, поворачиваясь к нему и слегка касаясь его ладони. Её пальцы были холодными. — Быстро заживет.       Дэрил сжал её руку в ответ, коротко кивнув. Он аккуратно потянул её за собой, заставив снова повернуться спиной. Она подала ему бинт, смоченный в антисептике. Он прикоснулся к ране, и её кожа мгновенно покрылась мурашками. Почти рефлекторно он наклонился и дунул на воспалённую кожу, стараясь смягчить жжение. В голове крутился один и тот же вопрос: почему она не рассказала об этом?       — Её бы починить, — её спокойный голос вернул его к реальности.       Дэрил кинул быстрый взгляд на лейку, бросив использованный бинт в раковину. Он взял из её рук свежий пластырь и аккуратно, как мог, заклеил им рану. Губы сами потянулись обнаженному плеча девушки.       — Может на скотч? — она обернулась к нему, в голосе не прозвучало и тени иронии.       Уголки его губ дрогнули от наивной идеи подруги. Вместо ответа он приблизился. Кончик его носа лёгким движением провёл по переносице вверх, к виску, вдыхая её аромат — сквозь пот, пыль и антисептик, пробивался слабый аромат земляники и луговой травы.       — Я что-нибудь придумаю, — прошептал он, и его губы сомкнулись на ее виске.       Бэт сильнее повернулась к нему, прижимаясь щекой к его подбородку. Всего несколько секунд в этой нежной близости, дарили смысл их совместного существования.       — Мне пора в лазарет, — её мягкий шёпот прозвучал, как приговор.       Дэрил закрыл глаза, улавливая носом ее аромат. Еще секунда. Он кивнул и отстранился.       Бэт натянула рубашку и, не оглядываясь, вышла из ванной, оставив его одного среди осколков их общего прошлого и давящей тишины, которая снова начала сгущаться в углах.       Она спустилась по лестнице, на ходу собирая непослушные волосы в тугой хвост. С кухни доносилось тихое копошение. Бэт замедлила шаг.       Из-за кухонного острова поднялась Кэрол. В её руках была банка с жалкими остатками кофе на дне.       — Искала, чем можно взбодриться, — голос Кэрол был хриплым от усталости.       — Ты так и не спала? — спросила Бэт, подходя ближе. Она наблюдала, как женщина насыпает тёмный порошок в жестяную кружку.       Кэрол лишь отрицательно качнула головой. На кухне медленно поплыл горьковатый, обнадёживающий запах варящегося кофе — один из последних ароматов исчезнувшего мира.       — Ты вернёшься в Королевство? — снова спросила Бэт, её голос звучал ровно, как отчёт.       Кэрол кивнула, не отрывая взгляда от кружки.       — Не буду мешать вашему уединению, — она сделала первый обжигающий глоток и приподняла брови, взглянув на Бэт. В её глазах мелькнули знакомые огоньки. Все та же хитрая и живая Кэрол.       Девушка выдохнула нечто вроде смешка, но её губы остались неподвижными, тонкой напряжённой линией.       — Мне нравилось, как мы жили втроём, — произнесла Бэт, глядя словно сквозь Кэрол. Она закатила глаза, словно ловя неуловимое воспоминание. — Кажется, этого было так мало. Слишком мало.       Она опустила взгляд и тяжело, с усилием вдохнула, будто воздух стал густым и тяжёлым.       — Как ты, Бэт? — вопрос Кэрол прозвучал тихо, но он заставил девушку замереть на месте. Женщина поставила кружку на стол с мягким стуком.       — Нормально, — ответ прозвучал мгновенно, на автомате, выученной формулой.       Бэт подняла взгляд, чтобы кивнуть для убедительности, и наткнулась на глаза подруги. Кэрол смотрела не на неё, а намного глубже в саму ее суть. Её взгляд был полным безмолвного понимания, того, что не нуждается в словах. Она слегка склонила голову, и в этом жесте было столько сочувствия, что оно обжигало сильнее кофе. Она видела. Видела ту глубокую трещину, которую Бэт отчаянно пыталась зашить, но нити уже трещали.       Комок подступил к горлу, резкий и едкий. Бэт до боли закусила нижнюю губу, пытаясь физической болью задавить другую. Она медленно, с дрожью, набрала воздух в лёгкие. В памяти стоял вчерашний день: стоны Мишон, которая выглядела, как один сплошной синяк; похороны Саши, которую они так и не смогли спасти; взгляд безнадежно раненного парня, и его потухающие глаза; тяжесть ножа, который пришлось вонзить в череп еще живого человека.       — Се ля ви? — она пожала плечами в жалкой попытке показать принятие этой реальности и выдавила из себя подобие улыбки. Девушка чувствовала, что ее глаза уже начинают блестеть.       Бэт закрыла глаза, пытаясь в темноте за мысленным веком найти точку опоры, вернуть контроль над сбитым дыханием. Сейчас нельзя. Не сейчас. В лазарете Мишон и Розита. В доме Монро ещё много раненых.       Тёплые, крепкие руки обняли её, прижали к мягкой ткани кардигана, пахнущего кофе и пылью. Бэт прижалась щекой к плечу Пелетье. Глаза её были широко открыты, но видели не стену перед собой, а ту самую чёрную глубь. С таким невозможно смириться. Придется просто жить.       — Ты же помнишь, что ты не одна, — прошептала Кэрол ей в волосы. Её голос был тихим, но твёрдым, как камень в ручье.       Бэт закивала, чувствуя, как узел в горле понемногу отпускает. Биение сердце стало замедляться. Она сделала ещё один ровный вдох, возвращая маску на место.       — Я помню, — её голос прозвучал спокойно.       Она мягко, но неуклонно высвободилась из объятий, создав между ними снова пространство. Её взгляд снова встретился с взором Кэрол.       — Я в порядке, — повторила Бэт, глядя ей прямо в глаза. — Правда.       Ранние сумерки мягко окутывали Александрию, когда Бэт вышла из дома. Воздух был прохладным и прозрачным, но он не освежал — лишь подчёркивал тяжёлую усталость во всём теле.       Лазарет, в отличие от улицы, был полон мрака и густых теней. Его тут же нарушил слабый, прерывистый стон. Мишон. Бэт внутренне напряглась. Морфий, вколотый пять часов назад, должен был ещё действовать. Значит, боль была сильнее лекарства. Девушка заглянула в палату. В кромешной темноте у койки, едва различимый, сидел Рик. Он молча гладил руку своей темнокожей воительницы. Бэт хотела сказать, что самому нельзя вставать после операции, что нужно дать ноге отдохнуть, но слова застряли в горле, когда она встретила его взгляд. В нём не было ни вопроса, ни надежды — лишь глухая, усталая решимость быть здесь. Она молча вздохнула и направилась в кабинет.       Приглушённый свет лампы выхватил из темноты стол, стеллажи. Движения её были отточены до автоматизма: натянутый халат, пузырек с таблетками, стакан воды. Она вернулась и молча вручила пилюли Рику. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, мужчина кивнул ей в знак благодарности.       Сняв стетоскоп, она приступила к обходу. Сначала Розита — дыхание ровное, пульс стабильный, рана чистая. Потом Мишон. Холодная мембрана стетоскопа скользнула по горячей коже. Температура зашкаливала. И этот звук — неглубокий, влажный хрип в глубине грудной клетки при каждом вдохе. Тревога сжала ей горло холодной рукой.       Вскоре появилась Тара. Бэт, не тратя слов на объяснения, оставила её дежурить, а сама направилась в дом Монро. Ночью Король Иезекииль распорядился доставить их собственного врача. Доктор Данна, крупная женщина пятидесяти лет с каштановыми волосами и внимательными глазами цвета стали, скрытым за очками, сразу взяла всё в свои руки, отправив уставшую Бэт спать на несколько часов.       Теперь же большой дом кипел жизнью, как растревоженный улей. Воздух был густ от запахов пота, крови и трав. Многие раненые, получив отдых и помощь, уже шутили, и Бэт, пробираясь между койками, ловила обрывки этих разговоров — хрупкие свидетельства возвращающейся жизни. Данну она нашла у постели одного из жителей Королевства; женщина заканчивала накладывать сложную повязку на грудную клетку.       — Нужна помощь? — голос Бэт прозвучал хрипло.       Данна выпрямилась, вытирая руки полотенцем, и окинула помещение оценивающим взглядом хищной птицы.       — Ты хорошо вчера справилась, — констатировала она, без лести, просто как факт. — Я просто отдежурила ночь.       Бэт молча кивнула, принимая эту странную, сухую похвалу.       — Вы могли бы осмотреть ещё двоих? — спросила она. — В другом лазарете.       Доктор лишь кивнула, уже снимая перчатки.       По дороге, ускоряя шаг, Данна коротко спросила Грин о ее беременной сестре. Бэт так же коротко доложила: она в порядке, спасибо за книги по акушерству. Диалог был чёток, как сводка с фронта.       В лазарете Данна замерла у кровати Мишон. Взгляд её стал острым и безжалостным.       — Ох, бедная девочка, — выдохнула она, но в голосе не было сожаления, лишь холодный анализ масштабов повреждений. Она взглянула на Бэт. — Готовь морфий.       То, что последовало, было жёстким уроком. Движения Данны были выверенными, профессиональными и от этого — пугающе безжалостными. Она не щадила, вдавливая пальцы в воспалённые ткани, отыскивая границы боли. Комната взорвалась неистовым, животным криком Мишон. Бэт вздрогнула, дыхание перехватило. На соседней койке дёрнулась, пытаясь вскочить, Розита. Тара, оказавшаяся рядом, едва удержала её, шепча объяснения.       — Одну уже воскресили, — бросила Данна быстрый взгляд на соседнюю койку, а потом быстро вернула его к Мишон. — Вкалывай обезболивающее. Сейчас.       Бэт, почти не глядя, резко ввела шприц в вену. Мир медленно погрузился в тяжёлое, морфийное молчание. Только тогда Данна позволила себе более точную пальпацию. Её пальцы замерли на одном из рёбер. Даже под кайфом Мишон слабо застонала.       — Пощупай, — скомандовала Данна, кивнув подбородком на свою руку.       Пальцы Бэт дрожали, когда она повторила движение. Под кожей чувствовался едва заметный, неровный ход кости.       — Трещина. Не перелом, но близко. Надо фиксировать грудную клетку.       Они сделали это вместе: Данна диктовала, Бэт, стиснув зубы, накладывала тугую, сложную повязку, стараясь не причинить ещё больше боли. Потом доктор бегло просмотрела запасы медикаментов и скорректировала назначения, её речь была быстрой и не терпящей возражений.       — Дальше — только время и её собственные силы, — заключила Данна, глядя на бесчувственное лицо воительницы.       Протерев руки антисептиком, она перешла к Розите. Та смотрела на неё с открытым недоверием и вызовом. Осмотр длился три минуты — быстрый, деловой, без лишних прикосновений.       — С этой всё хорошо. Заживёт быстро, — отчеканила Данна, глядя Розите прямо в глаза, а затем резко перевела взгляд на Бэт. — И никогда не засовывай чистые, готовые к работе руки в грязные карманы.       Бэт инстинктивно выдернула ладони из задних карманов джинс.       — А ты не грызи ногти у постели больного, — бросила она Таре, и та, покраснев, убрала руку ото рта. — В остальном — молодцы.       С этим Данна вздохнула — впервые показав тень усталости — и вышла, растворившись в коридоре. Бэт и Тара переглянулись. В этом взгляде было всё: и потрясение от жёсткости методов, и облегчение, что теперь есть чёткий план, и тёплая волна странной гордости за эту скупую похвалу.       День за окном действительно разгорался, солнечный и тёплый, обещая скорое лето. На площади у ворот лидеры поселений — Рик, Мэгги, Иезекииль — обратились к своим людям. Звучали слова о победе, о потере, о необходимости сплотиться для последнего, решающего удара. «Конец Спасителей близок». Бэт слушала, стоя чуть в стороне, и чувствовала, как эти слова оседают в душе тяжёлым, неискоренимым грузом.       Первыми собирались уезжать жители Хилтопа. Бэт подошла к сестре и обняла её, чувствуя под руками напряжённые мышцы спины и твёрдый, округлившийся живот.       — Я не могу поехать с тобой, — тихо сказала она, и это прозвучало как признание в собственной неудачи.       — Я знаю, — Мэгги мягко высвободилась из объятий и коснулась пальцами щеки сестры. Мягкая улыбка озарила ее лицо, в глазах блеснуло знакомое тепло. — Спаси Мишон и Розиту. Это сейчас важнее.       Бэт слабо, почти неуловимо улыбнулась и перевела взгляд на Энид, стоявшую в тени.       — Я позабочусь о ней, — пообещала девушка, обнимая Бэт. В её объятиях была вся сила их дружбы.       — Помнишь всё, чему я тебя учила? — спросила Бэт, глядя ей прямо в глаза.       Энид уверенно кивнула, и её широкая, открытая улыбка стала на мгновение лучом в этом хмуром утре.       Бэт долго смотрела вслед уезжающим машинам, пока клубы пыли не растворились вдали. Потом развернулась и направилась обратно к дому Монро, где доктор Данна уже готовила своих подопечных к трудной дороге домой.

***

      Колонна из машин покинула Александрию. Дэрил с Карлом отправились забирать Джудит. Мэгги и Энид присоединились к ним в транспорт. Автомобиль покачивался на разбитой дороге, ведущей в Хилтоп. В салоне стояло усталое молчание, нарушаемое только шёпотом подростков на заднем сиденье и ровным, деловым голосом Мэгги, проговаривающей детали плана, который приняли вчера на совете. Дэрил сжимал в руках руль, внимание его полностью было приковано к дороге. Он старался поддержать диалог с миссис Ри, но в ушах ещё стоял гул недавнего боя, а перед глазами — образ Бэт в дверном проёме ванной с её ледяным, отстранённым спокойствием.       Через пару часов они были на месте. Дороги оказались пусты. Хилтоп встретил их бурей ликования, которое быстро сменилось тихим восторгом людей. Мэгги, твердым тоном лидера, коротко доложила о случившемся. Дэрил, прислонившись спиной к тёплому капоту машины, слушал, скрестив руки на груди. Его взгляд блуждал по мало знакомым лицам, ища не радости, а подтверждения: да, они выжили. И выживут.       Ажиотаж быстро растаял, как дым. Бойцы, сгорбленные под тяжестью недосыпа и адреналиновой похмели, расходились по домам. Карл пошёл с Мэгги за Джудит. Энид метнулась к трейлеру — собрать вещи Бэт. Дэрил остался один, вязнув взглядом в жизнь поселения, которая пыталась вернуться в привычное русло. Где-то обнимались сквозь слёзы. У другого порога женщина тихо рыдала, уткнувшись в плечо соседа. Праздник со слезами на глазах и ранами под рубахами.       — Привет.       Голос прозвучал слишком близко и слишком непринуждённо. Дэрил медленно, как хищник, отрывающий взгляд от добычи, перевёл глаза на говорящего. Перед ним стоял темноволосый парень, лет двадцати. Незнакомец. Охотник не ответил, лишь сузил глаза, изучая его. Каждый мускул в его теле незаметно напрягся.       — А Бэт не приехала? — парень невинно оглянулся на пустой салон машины, и это движение, этот заинтересованный взгляд стали спичкой, чиркнувшей о сухую солому.       Челюсти Дэрила сомкнулись так, что заныли скулы. Взгляд его, и без того тёмный, стал плоским и бездонным, как дуло ружья. Он медленно мотнул головой, сдерживая подступающую ярость.       — С ней же всё в порядке? — парень, наконец, почувствовал ледяную волну агрессии и отступил на шаг, нервно сжимая руки. В одной он держал аккуратный свёрток из небелёного холста. — Ты же её друг? Она… она просила кое-что сделать для неё. Особенное.       Каждое слово «она», каждое напоминание, что у Бэт здесь была жизнь, о которой он не знал, впивалось в Дэрила занозой. Он молчал, но его молчание гудело, как натянутая тетива. Его поза, его взгляд — всё говорило о готовности в любой миг перейти грань.       —Отец просил передать ей, — голос парня дрогнул. Он протянул свёрток. Диксон медлил, его взгляд, тяжёлый и подозрительный, буравил свёрток в руках парня. – Просто отдай ей, ладно?       Дэрил осторожно взял его. Свёрток оказался на удивление тяжёлым и плотным. Под грубой тканью угадывались чёткие, металлические формы, туго перехваченные бечёвкой. Он не взвешивал его на ладони, просто сжал, чувствуя холодок железа сквозь холст. Когда он поднял глаза, парень уже быстро уходил, засунув руки в карманы куртки, стараясь не оборачиваться.       — Кто это? — хриплый голос Дэрила прозвучал, когда к машине подошла Энид с походным рюкзаком Бэт в руках.       — Кеннет, — бросила Энид, следя взглядом за удаляющейся фигурой. — Сын кузнеца. — Она перекинула ремень рюкзака в протянутую руку Дэрила.       Охотник еще раз взглянул на спину уходящего парня. Внутри покалывало что-то неприятное. Он сжал челюсть и убрал вещи на заднее сидении в машине.       Вскоре из дома вышли Карл с Джудит, завернутой в одеяло. Мальчик нежно, по-взрослому простился с Энид, и машина, нагруженная тишиной, тяжёлым свёртком и спящим ребёнком, тронулась в обратный путь, оставляя Хилтоп и его призраков прошлого позади.       До Александрии добрались быстро, увозя в салоне тишину, тяжёлую, как неизвестный сверток на заднем сидении. Карл с сестрой на руках направился прямиком в лазарет — к отцу и Мишон. Дэрил следовал за ним, неся вещи малышки в бывший дом Дэниз, где теперь ночевали Рик, Карл и Тара, образуя своё маленькое, раненое гнездо.       Сам Дэрил, после короткого разговора с Риком, замер у окна коридора, подперев тазом подоконник и ожидая Бэт. Он видел, как она заканчивала обход. Её движения были методичными, почти безжизненными. Она задержалась у кровати Мишон, и на секунду что-то дрогнуло в её каменном выражении. Тыльной стороной пальцев она нежно коснулась щеки подруги. В ответ брови Мишон на мгновение нахмурились, а грудная клетка высоко, с трудом поднялась в попытке вдоха.       Когда они наконец шли к дому, Александрия уже тонула в сизых сумерках. Воздух пах прожитым жарким днем и сухой землёй. Дэрил свернул к машине за вещами. Вернувшись, он застал в доме давно позабытый уют: тепло от плиты и запах еды. Бэт накладывала в тарелки что-то слоёное.       — Лазанья, — её голос был ровным, без интонаций. Она не смотрела на него. — Кэрол говорила, что с ней все становится вкусней.       Уголки губ Дэрила дрогнули в тени улыбки, но до глаз она не добралась. Он положил на кухонный остров тот самый холщовый свёрток, а рядом поставил рюкзак с её вещами из Хилтопа. Действие было выверенным, почти демонстративным.       Бэт заметила новый предмет. Интерес, слабый и мимолётный, мелькнул в её глазах. Она вытерла руки и развернула ткань. Внутри лежали странные железные заготовки: толстые, тупые, напоминавшие клинки без лезвий, пружины, труба. Она перебирала их в руках, изучая вес и форму, её пальцы скользили по холодному металлу с тихим, почти неосознанным любопытством.       — Что это? — спросил Дэрил, стараясь, чтобы голос звучал буднично. Он положил арбалет рядом на столешницу, делая вид, что занят своим оружием. В груди всё ещё тлел неприятный, едкий уголёк после разговора с тем парнем.       — Это от кузнеца, — ответила Бэт, не отрывая взгляда от железа. — Хочу попробовать собрать своё оружие. Знаешь… — она закатила глаза, подбирая слова, и это был первый живой жест за долгое время. — Что-то вроде палки Бо… но с выдвижными лезвиями. — Она наконец подняла на него глаза, ища понимания.       — Зачем? — Дэрил свел брови. Его вопрос прозвучал не как интерес, а как вызов.       Бэт замерла, врезавшись в стену. Свет в её глазах погас так же быстро, как и появился. Она опустила взгляд, сжимая губы, будто ловя ускользающее слово.       — Просто… размять мозги, — пожала она плечами, и в её голосе прозвучала неуверенность. Она почувствовала себя ребёнком, пойманным на глупости.       — Думаешь, сейчас самое время для нового хобби? — Дэрил прошёл мимо неё к раковине, послышался звук воды.       Бэт подняла резкий взгляд на его спину. Его вопрос тяжестью разлегся на душе. Он был прав. Девушка закусила губу и вернула взор металлу. Медленно, тщательно, будто хоронила что-то важное, она стала заворачивать железные детали обратно в грубый холст.       — Да, — тихо согласилась она. — Наверное, не то время.       Ужин проходил в гулкой, давящей тишине. Звон вилок о керамику отдавался в ушах оглушительным лязгом. Дэрил наблюдал, как она ест — маленькими, механическими кусочками, глядя в одну точку на столешнице.       — Я завтра поеду в Святилище, — нарушил молчание он, и слова прозвучали как взрыв в этой тишине.       Глаза Бэт, широкие и яростные, встретились с его взглядом на долю секунды. Потом она резко моргнула, возвращая свое спокойствие. Её грудная клетка медленно, с усилием поднялась и опустилась. Губы сжались в тонкую, белую от напряжения линию.       — Надо попробовать получить информацию, — добавил он, стараясь успокоить ее. Будто это могло помочь.       — Рик всё ещё доверяет Дуайту? — спросила она, голос был чуть выше обычного.       «Угу», — промычал Дэрил, видя, как она снова закусывает губу.       — А ты?       — Нет, — резко мотнул головой он.       Бэт просто кивнула. Тишина снова сомкнулась над ними, ещё более густая и беспросветная.       — И что планируешь сделать? — Дэрил кивнул на свёрток, всё ещё лежащий в стороне на столе, как немой свидетель.       Бэт обернулась, её взгляд скользнул по ткани.       — Ерунда, — отмахнулась она, возвращаясь к приему пищи.       Её слова ударили, как пощёчина. Он видел её внутреннее напряжение, этот невидимый панцирь, и чувствовал полную беспомощность. Как защитить её от всего этого? Как вытащить из этой скорлупы? Он не знал. Его методы — ярость, действие, оборона — здесь были бесполезны.       — Ты обычно… рассказывала про новые увлечения, — осторожно произнес он.       Бэт медленно подняла на него взгляд. Ее глаза все такие же спокойные и обжигающе ледяные. Она так же медленно опустила веки.       Девушка сдерживала слова, которые, перекатывались у неё во рту, как раскалённые угли, молчанием.       «В какой момент нужно было рассказать? Когда ты срывался на меня? Или, когда со мной не разговаривал?» - прокрутилось в голове, но она не желала обидеть своими детскими вспыльчивыми мыслями друга.       — День был тяжёлый, Дэрил, — наконец выдавила она, и её голос звучал безжизненно, как эхо. — Надо отдохнуть.       Она спрыгнула с барного стула, забрала тарелки и направилась к раковине, повернувшись к нему спиной, которую он не мог пробить взглядом. Дэрил тяжело, сдавленно вздохнул, следя за её действиями. Расстояние в два шага внезапно стало казаться непреодолимой пропастью.

***

      Дэрил проснулся один. Луч солнца, пробившийся сквозь окно, уже был горячим и пыльным. Пространство рядом на матрасе сохранило лишь вмятину и едва уловимый, холодный запах её волос. Лазарет, — мелькнуло у него в голове, с привычной смесью смирения и щемящей пустоты.       Он умылся ледяной водой, смывая остатки короткого, тревожного сна, и спустился вниз. Кухня была тихой и пустой. На столе стояла тарелка с сэндвичем и заваренный чай. Дэрил позавтракал стоя у кухонного острова, отправил посуду в раковину и вышел на улицу, навстречу слепящему утреннему солнцу.       В лазарете воздух был густым от запахов антисептика, пота и тихой боли. Бэт, в своём выцветшем халате, суетилась между койками, поправляя капельницы. Её движения были точными, быстрыми, полностью поглощёнными работой. Рик похрамывая направился к нему, хлопнув по плечу ладонью, и они отошли в бывший кабинет Дэниз. Рик набросал на бумаге послание для Дуайта и передал Дэрилу. Охотник быстро пробежался взглядом по тексту и, кивнув, убрал бумагу в карман. План был прост: получить от Ди информацию о местоположениях всех аванпостов Спасителей.       Дэрил вышел из кабинета. Он уже взялся за ручку тяжёлой входной двери, когда на его запястье опустилось прикосновение. Лёгкое, как паутина, и ледяное. Он обернулся. Бэт стояла в полушаге, одна рука всё ещё сжимала металлический поднос, на котором ходуном ходили в дребезжание мензурки. Она пыталась удержать его хрупкий баланс, возвращая обратно свои пальцы второй руки к предмету в руках. Когда звон стекла прекратился, только тогда Бэт взглянула на него. Секунду назад сосредоточенный взгляд, теперь стал спокойным и умиротворяющим. Лишь брови дёрнулись вверх в немом упреке.       Дэрил дернул подбородком и увел взгляд. Волна теплой нежности разлилась по его груди, от понимания ее просьбы. Он сделал к ней шаг и, слегка склонившись коснулся губами ее скулы. Провел носом по волосам, вдыхая знакомый аромат. Бэт повернула к нему голову, подставляя кожу виска его губам. Еще один короткий поцелуй. Все заняло не больше пары секунд, но словно открыло второе дыхание. Он отпрянул, смотря на нее из-под бровей и вздернул подбородком, обещая, что все будет хорошо. Бэт сжала губы и опустила взгляд, набирая в легкие больше воздуха. Они молча кивнули друг другу, и он вышел, не оглядываясь.       Байк рванул с места, рыча на пустынной дороге. Солнце палило нещадно, но ветер, хлеставший в лицо сквозь платок, был единственным, что приносило облегчение. Он мчался, пытаясь оставить позади и тяжёлый взгляд Рика, и ледяное прикосновение её пальцев, и гулкое молчание вчерашнего вечера. Святилище возникло на горизонте. Это была старая заброшенная фабрика, обнесенное железным сетчатым забором. По периметру бродили ходячие, которые когда-то были врагами или неугодными Нигану людьми. Такая живая изгородь испугала бы каждого случайно забредшего в эти места выжившего. По груди Диксона разлилась волна ярости, по мере приближения к этому месту. Он заглушил мотор в безопасной дистанции и перебежками подобрался к укрытию, сжимая в руках арбалет. Он устроился в кустах, около большого дуба и ржавого грузовика, и достал бинокль. Пейзаж был пустынен, пока не появился он — белобрысый ублюдок с обожжённым лицом, возившийся со своим байком у края заводской стены. Дуайт. Он перекинулся парой слов с другим Спасителем, и тот, лениво помахав рукой, скрылся внутри.       Сердце Дэрила забилось чаще от холодной, выверенной ярости. Он прикрепил свёрнутую записку к древку болта, прицелился. Выдох. Спуск. Стрела со свистом рассекла воздух и с глухим, удовлетворяющим звуком проткнула заднюю покрышку байка. Дуайт вздрогнул и обернулся. Даже на расстоянии Дэрил увидел, как его лицо исказилось знакомой смесью страха и ненависти. Встретившись с его ледяным взглядом, Дуайт замер. Ублюдок перевел взгляд на свой простреленный байк и вытащил стрелу, покрышка со свистом стала спускать воздух. Этого было достаточно. Дэрил растворился в кустах, как призрак. Он ждал в своём новом укрытии, слившись с тенью старого грузовика, который был рядом. Ответ пришёл быстро: резкий звук удара, и болт с привязанным ответом вонзился в кору рядом стоящего дерева. Дэрил выдернул его. На обороте его же записки, дрожащим, но чётким почерком написана необходимая информация. Все аванпосты.       Обратная дорога в Александрию была долгой. Рычание мотора не могло заглушить голоса в голове. Они кружились, как стервятники: расставленные по карте враги, предательская рожа Дуайта, хруст костей Гленна… и поверх всего этого — её глаза. Спокойные и обжигающе ледяные. Её слова, упавшие как пощёчина. «День был тяжёлый. Надо отдохнуть». И этот свёрток с железным хламом, который она так бережно заворачивала, хороня какую-то последнюю, глупую надежду. Он не знал, как это починить. Не знал, как до неё дотянуться. И это незнание жгло его изнутри сильнее, чем любая ненависть к Нигану.       К полудню Диксон уже был в Александрии. Он прошел в лазарет, который был непривычно пустым. Розита и Мишон спали на своих кроватях. В кабинете сидел Рик у кроватки Джудит, нога его была вытянута на пуф. Граймс пожал плечами, словно оправдываясь, что это решение доктора. Дэрил передал ему бумагу.        — Надо передать информацию Мэгги и Королю, - сказал Рик, перечитывая послание. – Группа сегодня повезет металл в Хилтоп. Дэрил кинул. Он переписал данные на другие клочки бумаги и вернулся оставил Рика одного.       Охотник сначала зашёл домой. Бэт стояла у кухонного острова, её спина была напряжена, взгляд сосредоточен на деле. Услышав звук двери, она обернулась, замерев в изучающем взоре. Ее взгляд бегал по мужчине, словно убеждаясь в его реальности. И только после она выдохнула — долгий, сдавленный выдох через слегка приоткрытый рот. Плечи её опустились, словно с них сняли невидимый, давивший всё утро груз.       — Как всё прошло? — её голос был тихим, хрипловатым от молчания. Она склонила голову набок, изучая его лицо.       Дэрил лишь повел подбородком и кивнул. Ей этого было достаточно, она в ответ кивнула, на секунду прикрыв глаза, и снова погрузилась в свои дела — раскладывала что-то по контейнерам. По плану. Он прошёл ближе и положил арбалет на столешницу с глухим стуком. Дэрил поймал себя на мысли, что в её «безэмоциональном» лице, начинает угадывать оттенки спокойствия: облегчение, волнение, недовольство.       — Будешь сэндвич? — она повернула к нему голову.       Он отрицательно мотнул головой.       — Все сейчас готовят металл для отправки в Хилтоп, — её голос лился ровно, заполняя тяжёлую тишину. — В лазарете только Рик и Розита. Надо возвращаться. Дэрил приник к ней со спины, вжавшись всем телом, будто пытаясь впитать её тепло через одежду. Его сильные руки сомкнулись на её талии, а нос глубоко зарылся в прядь волос у шеи, вдыхая знакомый, сводящий с ума аромат шампуня и её собственной кожи. Хотя бы на миг утонуть в этой нежности, забыться. Это было его единственное пристанище.       Бэт развернулась в его объятиях. Не сопротивляясь, но и не утопая в них. Дэрил, не открывая глаз, провёл кончиком носа по её носу, по щеке. Ему не нужно было большего в этот миг. Просто знать, что она рядом, что она дышит с ним в одном ритме.       Но потом её губы нашли его. Сначала осторожно, потом — с нарастающей требовательностью. Её ладонь упёрлась в его шею, притягивая сильнее, а язык властно вторгся в его рот, переплетаясь с его собственным. В этом поцелуе была не только страсть, но и отчаянная, яростная попытка достучаться, прорваться куда-то сквозь собственное оцепенение. Эта неожиданная страсть свела его с ума, разум затмило.       Дэрил подхватил её за бёдра и усадил на край кухонной тумбы. Пальцы дрожали, расстёгивая пряжку её ремня, в то время как его губы, жаждущие плоти, метались по открытым участкам кожи: обжигали шею, цеплялись за ключицу, оставляли влажный след на скуле. Её пальцы, холодные и цепкие, забрались под его майку, шершавыми подушечками скользнув по рёбрам. Он вздрогнул и одним резким движением стянул с себя футболку.       Он вздрогнул, будто от удара током, и в следующее мгновение уже стягивал с себя одежду, смотрел, как она медленно, почти методично расстёгивает пуговицы своей рубашки. Он приник губами к её маленькой, упругой груди, зажмурившись от накатившей волны желания, такого острого, что сводило челюсть. Одним движением он стянул с неё джинсы, расстегнул свою ширинку. Бороться было безумием. Он изголодался по ней. Не просто по телу, а по ее теплу, которое когда-то было спасением. Он вошёл в неё одним резким, глубоким толчком, жаждая заполнить собой всё её пространство, всё своё одиночество. Тело Бэт выгнулось под ним, и он тут же поймал губами её сосок, втягивая, заставляя кожу натянуться. Он двигался быстро, яростно, утопая во влажной, принимающей его плоти. Ему хотелось больше. Раствориться. Сломать эту невидимую стену.       — Бэт… — вырвался у него хриплый шёпот прямо в горячую кожу её шеи. Слово звучало как мольба, как признание, как боль.       Он открыл глаза — ему отчаянно нужно было увидеть её, встретиться взглядом, найти в ней тот же пожар. И застыл.       Её глаза, чистые и спокойные, смотрели на него. Не затуманенные страстью, а изучающие. Её губы были плотно сжаты, лишь лёгкая тень учащённого дыхания выдавала физическую вовлечённость. Она разглядывала его лицо — каждый шрам, каждую морщину, каждый признак одержимости, что на нём отражалась. Заметив его смятение, Бэт приблизилась и поцеловала его снова. Ровно. Спокойно. Дэрил ответил на поцелуй, но внутри него все уже рухнуло. Возбуждение схлынуло, обнажив ледяное дно отчаяния. В голове зазвучал ядовитый шёпот: она видела его сломленного и униженного. Она больше не желает его. Просто терпит, пока он использует ее тело, пока насилует. Ему стало противно от самого себя, от этой ситуации.       В груди забурлила ярость — к себе, к ней, к этой невозможной ситуации. Челюсти свело так, что заныли зубы. Он вырвался из её объятий, отстранился, оставив между ними пустоту. Развернулся спиной и отошел в сторону, торопливо застёгивая ширинку дрожащими пальцами. Всё его тело вибрировало от не выплеснутого напряжения, стыда и горького, абсолютного отчаяния. Воздух между ними стал густым и раскалённым, будто после взрыва, который так и не прогремел.       — Не нужно этого делать, если не хочешь, — его голос прозвучал хрипло, сдавленно, будто сквозь зубы.       Она, натягивая джинсы, нахмурила брови. Она пыталась понять, что только что произошло. Что она сделала не так?       — С чего ты взял, что…       — С чего?! — он рванулся к ней, обернувшись. Ярость, наконец, прорвала плотину, затмевая всё. — Ты серьёзно? А?       Он не выдержал её взгляда, отвернулся, пытаясь вдохнуть полной грудью, но воздух словно стал ватным. Что мы делаем? В её глазах он уже видел конец. Тот самый, которого боялся больше всего на свете.       — Озвучь уже это, Бэт, — он взглянул на неё, и в его взгляде была голая, животная мольба: «Скажи, что всё кончено. Не ври уже мне и себе.»       — Что ты хочешь услышать, Дэрил? — её глаза сузились. Она сделала шаг в его сторону, и в этом движении была не агрессия, а странная растерянность.       Ярость и мучительная неопределённость клокотали в нём. Она издевается над ним! Он должен высказать всё! Кто-то из них должен уже это сделать!       — Что…! — он осекся, глядя на её бледное, спокойное лицо.       Слова застряли в горле, вокруг наступила звенящая тишина. Он четко слышал биение своего сердца в висках. В голове крутилось множество мыслей, которые он мог на нее вылить. Но ужас, от того, кто он потеряет ее, затмевал любую ярость и сковывал его. А она еще смотрела на него в ожидании продолжения, все также спокойно холодно и... растеряно. Словно не понимает происходящего. Он опустил голову и бессильно мотнул ею.       — Ничего, — выдохнул он, поднимая с пола футболку. Голос был пустым. — Забей. Всё в порядке.       Он взял арбалет со стола, тяжёлый и знакомый, единственный якорь в этом шторме, и вышел, не глядя, громко хлопнув дверью. Звук удара отозвался в тишине дома, как выстрел.       Бэт вздрогнула от звука двери. Она облокотилась спиной о холодную столешницу острова, закусив губу до боли. В голове прокручивался недавно произошедший диалог. Она не могла ухватиться за нить того, что прояснило бы ей эту ситуацию. К горлу подходило чувство, какой-то горькой беспомощности и покинутости. Она глубоко, с дрожью вдохнула, сдавливая подступающее отчаяние в комок в горле. Потом оттолкнулась от опоры, тело все вибрировало от перенапряжения. Бэт не могла позволить себе эту слабость. Она закрыла контейнер, убрала в сумку, и направилась в больницу. Это была новая, незнакомая вспышка Диксона. Ещё одна рана в коллекции. Её, как и все остальные, придется просто пережить. Или научиться с ней жить.

***

      Дэрил шёл твёрдым, почти дробящим землю шагом к группе, грузившей металл в грузовик. Хотелось забыться, но мысли все равно сходились в одной и ту же точку. Он знал, что так будет. Он знал. С самого начала говорил ей. Говорил и самому себе.       — Дэрил! — Аарон обернулся, вытирая пот со лба, и кивнул в знак приветствия, но в глазах читалась лёгкая настороженность. От Диксона веяло таким же напряжением, как от натянутой тетивы.       Охотник молча присоединился к работе, вцепившись в холодный, шершавый край металлического листа. Физический труд стал его единственным лекарством — тяжёлым, немым, очищающим. Пока мышцы горели, а спина покрывалась потом, в голове наступала хоть какая-то, хриплая тишина. Но стоило сделать паузу, как мысли возвращались, жалящие и неотвязные: её спокойный, изучающий взгляд. Хлопок двери.       По дороге в Хилтоп он на байке свернул в Королевство. Вручил Иезекиилю свёрнутую бумажку с координатами. Король, серьёзный и сосредоточенный, взял её с тем же благоговением, как священный текст, и пообещал выслать разведчиков. Ещё один гвоздь в гроб Спасителей. Дэрил догнал свой грузовик уже на подъезде к воротам Хилтопа.       И снова работа. Разгрузка у кузницы была лучшей терапией. Металл звенел, лязгал, отдавался в костях приятной, глухой тяжестью. С каждым перенесённым листом внутренняя дрожь чуть затихала, нервозность отступала, уступая место усталому, почти что спокойному опустошению. Он почти мог видеть ситуацию. Почти.       К нему приблизилась Мэгги. В её походке, несмотря на беременность, была та же несгибаемая твёрдость, что и в его шаге. Охотник отложил в сторону очередной отрезок и, вытерев ладони о брюки, протянул ей список.       — Рик не приехал? — спросила Мэгги, пробегая глазами по строчкам.       — Ещё не выписали, — хрипло произнес Дэрил, уголок его рта дёрнулся. — Бэт говорит, ему надо ещё пару дней. Чтобы без сюрпризов.       На губах Мэгги мелькнула тень улыбки, смешанная с тенью гордости за сестру. Она кивнула, убирая бумагу в карман и подняв взгляд на друга.       — Как она? — тихо спросила Ри, склонив слегка голову на бок.       Дэрил взглянул на Мэгги и подметил сходство сестер в жестах. Перед глазами возникла улыбка Бэт, та которой она сияла до всего произошедшего ужаса. Он набрал воздух в легкие и кивнул, подтверждая, что все хорошо.       — Как всегда, — произнес он, смотря подругу в глаза, - спасает всех.       — Она нашла своё призвание, — улыбнулась беременная, и в её голосе звучало облегчение.       «Угу» - согласился с ней Диксон, опуская взгляд.       Он проводил взглядом Мэгги. Воздух пах пылью, металлом и дымом из кузницы. В голове вновь чётко встал образ: её спина у кухонного острова, её холодные пальцы, её губы, сжатые в тонкую ниточку. В груди, под рёбрами, сжималось что-то тяжёлое и горькое — предчувствие.       Он тяжело вздохнул и направился обратно к грузовику. Нужно просто работать.        В Александрию группа вернулась уже в полной, густой темноте. Их дом светился в конце улицы одиноким, жёлтым пятном, маяком неразрешённого напряжения. Дэрил остановился у крыльца, поймав себя на физическом сопротивлении — ноги не хотели нести его через этот порог. Вместо этого он опустился на верхнюю ступеньку крыльца, спиной к тёплой древесине, и закурил. Дым, едкий и знакомый, заполнял лёгкие, но не приносил облегчения, лишь оттенял горечь во рту. Он собирался с мыслями, которых не было. Только тяжёлый, бесформенный ком в груди и звон в ушах. Он затушил окурок и направился к двери.       В доме пахло теплой едой, травяным чаем и тишиной. Бэт сидела за столом, сгорбившись над разложенными железными деталями, делая в блокноте чёткие, маленькие пометки. Свет лампы падал на её светлые волосы и напряжённые плечи. Она обернулась на звук двери.       — Ужин в духовке греется, — произнесла она, наблюдая за вошедшим мужчиной.       Дэрил не взглянул в ее сторону, проходя мимо к кухонному острову. Она вернулась к своим деталям, стараясь собрать мысли в нужное русло. Но вихрь, творившийся внутри путал все пазлы. Она вздохнула, воздух дрожал в горле.       «Все хорошо, Бэт.» - твердила она сама себе. – «Нужно время. Он успокоится. Они победят спасителей. Все будет как раньше. Только бы не окончательно его сломать своими истериками. Ты сильная Бэт, ты справишься. И все будет хорошо.»       В ее руке хрустнул карандаш, сломавшись на пополам. Девушка взглянула на него и перевела взгляд в одну точку перед собой. В голове сами собой закрутились пугающие сценарии. Напряжение царившее в воздухе било ощутимым электричеством.       Дэрил прошел за кухонный остров. Духовка светилась тусклым оранжевым теплом, а внутри, на самой маленькой мощности, как в инкубаторе, томилось блюдо, заботливо оставленное, чтобы не остыло. Он опустился на пол спиной к шкафам, прямо напротив этого светящегося окна, и поставил арбалет рядом.       Тело ломило от усталости прожитого дня. Грудь сдавливала мысль, что ему не хочется идти к ней той, которая вновь посмотрит сквозь него. Недосказанность, висевшая вокруг иссушала воздух, не давая дышать. А здесь под светом духовки, была крупица той ее нежности, которой так не хватало.       Диксон облокотил затылок о шкаф, прикрыв глаза. Что он мог сделать, чтобы вернуть ее, вернуть ее лучезарный взгляд. Убить Нигана? Убить себя?.. Все мысли о необходимом разговоре оканчивались одинаково больно.       «Он бы вскочил, резко обогнув кухонный остров. Он бы оказался перед ней и встретил ее тот ненавистный ледяной взгляд.»       «— Да что с тобой не так?! — его голос, низкий и рваный, разорвал бы тишину, как ткань, заставляя ее вздрогнуть.»       «— Ты до сих пор не понял, Дэрил? — она бы говорила не громко, а звонко, как удар хрусталя о камень, подтверждая его домыслы.»       «— Если хочешь со всем покончить, то давай! — его глаза у самого ее лица, горели бы яростью. – Думаешь мне не плевать?»       «— Да это изначально было ясно! — она бы развела руками, делая шаг назад, сморщив нос, словно от запаха смрада. — Мне просто жалко тебя. — И её голос сломался бы от яда, она бы истерично улыбалась. — Того Дэрила, который мог бы защитить… его уже нет. Остался только этот… игрушка Нигана.»       «— Хватит думать, что ты что-то можешь изменить! — он бы сделал выпад в её сторону, заставляя ее отпрыгнуть. — Повзрослей уже! Ты всего лишь случайно выжившая девчонка! — брызги его слюны, горячие от ярости, ощутились бы на её щеке.»       «— Я тебя ненавижу, — процедила бы она сквозь стиснутые зубы, и тут бы обнажился истинный ее взгляд полный презрения и неприязни к нему.»       «— Да пошла ты на хрен! — рычал бы он, сверля её тёмным, пустым взглядом, в котором не осталось бы ничего, кроме пепла.»       Бэт резко мотнула головой, как будто ее ударили. Она по-прежнему сидела за столом. В тишине дома громко звучали его слова, словно эхо искалеченного разума.       «Нет! Он бы так никогда не сказал» — она сжала губы до побеления, сделала глубокий, дрожащий вдох, запихивая обратно в глотку подкативший ком истерики. Быстрыми, отточенными движениями она стала сметать детали в сумку.       Дэрил открыл глаза, за кухонным островом слышалось копошение. Бэт уходила спать. Он прокручивал в голове придуманные им ее слова, и они тяжелой правдой опускались в его груди. Может так все и есть?       Но гипнотический свет из духовки, где все также заботливо грелась еда, оставлял в его душе огонек надежды.