Глава 56

      Воздух в их комнате был густым от невысказанного и тишины, которую они так долго носили в себе, как доспехи. Слабый свет луны, пробиваясь сквозь запыленные окна, цеплялся за влажный блеск в глазах Бэт. Они лежали на грубых одеялах, лицом друг к другу, подложив ладони под голову, и между их телами зияла узкая, но ощутимая полоска темноты.       Дэрил говорил в полумрак, глядя в ее блестящие глаза. Его голос, обычно натянутый, как тетива, был приглушенным, хриплым от признания.       — Я думал всё... Знаешь, что... — он запнулся, проглотив комок в горле. — Ты разочаровалась в том, кого увидела после… — он запнулся, тяжело вздохнув. — Ну знаешь...есть кто-то проще...       — Я так никогда не думала, — Она подняла к нему взгляд, который охотник не смог выдержать. — Я с тобой. И не хочу ничего менять. — ее голос был тише шепота, но каждое слово падало в тишину с весом гири.       Она опустила взгляд, копаясь в своих мыслях. Она пыталась объяснить ему свои чувства, что он не виноват в этом.       — Я думала, что просто… — Она перевернулась на спину, смотря в потолок. Ладони ее лежали на груди, и она теребила пальцы, нервно дыша. — Сейчас не время... Нужно подождать. И однажды… — она сглотнула ком в горле, ее зрачки бегали в глазах по потолку. — Одним солнечным днем мы проснемся и… — ее голос стал высоким, брови хмурились, еще сдерживая пробивающиеся слезы. — И перед глазами не будут стоять все эти... потери. И все будет хорошо. Как раньше.       Вода потекла из ее глаз по вискам, растворяясь в волосах. Она широко, почти болезненно улыбнулась, закатив глаза своим мыслям, словно отгоняя новую истерику. Запрещая себе эту слабость.       — Наивно, да? — она взглянула на него, еще пытаясь вернуть спокойствие, но нижняя губа предательски дрожала.       Диксон помотал головой, не разжимая губ. Встретившись с его взглядом, она плотнее сжала губы и вновь отвернулась, смотря в потолок. Дэрил приблизился чуть ближе к ней, его рука, шершавая и тяжелая, обхватила ее за талию, притягивая к себе.       — Так и будет, — прошептал он, касаясь губами ее височной кости, чувствуя под кожей тонкий пульс.       Дыхание Бэт сорвалось, и новый поток истерики, глухой и беззвучной, хлынул из нее. Она закрыла рот ладонью, сдерживая стон, вжимаясь в него всем телом. Он мог лишь крепче прижимать ее к себе, чувствуя, как каждое ее рыдание отдается напряжением в его собственных мышцах.       Когда ее дыхание вновь стало ровным — прерывистым, но уже не судорожным — он слегка ослабил свою хватку. Сон не шел, Диксон боялся уснуть и оставить ее одну в этом состоянии. Он просто наблюдал в полутьме, как дрожат ее опущенные, мокрые ресницы, как судорожно теребят пальцы подол его рубашки, как прерывисто поднимается ее грудная клетка под тонкой тканью.       Бэт перевернулась на бок лицом к нему, шмыгнув носом. Дэрил чуть отодвинулся, давая ей пространство, но его рука осталась на ее боку.       — Я тебя тоже ревную, — тихо произнесла девушка, она шмыгнула носом и пожала неуверенно дернула плечами. — К Рику.       Дэрил выдохнул слабую усмешку, и в уголке его глаза легла мимолетная морщинка.       — Думаешь, я уйду от тебя к Рику? — приподнял он вверх брови.       — Нет, — слабо она мотнула головой. — Тебе не справиться с Мишон, — уголки ее губ еле заметно дернулись в слабой попытке улыбки.       — Да, она непобедима, — произнес Диксон, тихо радуясь улыбке девушки, пусть и такой неуловимой, как отсвет луны в ее глазах.       — Ты с ним меняешься, — Бэт подняла на него взгляд. Она не могла подобрать слов, чтобы объяснить ему свои мысли, поэтому пожала плечами и, сжав губы, помотала головой. Дэрил смотрел в ее блестящие глаза и понимал, о чем она. Он глубоко вздохнул, опуская взгляд, погружаясь в свои мысли. В последнее время он безоговорочно шел за Риком, забывая, что она всегда была рядом. Не замечая, как она в нем нуждается, купаясь в своем горе. Он винил ее в отстраненности, и только сейчас понял, что вел себя также. Он вернул ей свой взгляд. Мужская ладонь, шершавая и горячая, обхватила нежную, влажную от слез щеку.       — Я твой, Бэт, — прошептал он и провел большим пальцем по ее скуле, стирая катившиеся слезы. — И в первую очередь я с тобой.       Он закивал, смотря ей в глаза, ожидая, когда она закивает ему в ответ. И она так и сделала. Женские губы, сведенные в одну тонкую белую нить, дрожали. Она смотрела ему в глаза, а потом опустила веки. Со светлых ресниц скатились новые бриллиантовые капли, которые он ловил подушечкой пальца. Она на секунду повернула к его ладони голову, оставив сухой, горячий след губ.       — Будь моей константой, Дэрил, — дрожащим, но четким голосом произнесла она, вновь смотря ему в глаза.       — Кем?       — Постоянной единицей в этом мире, — сказала она и сглотнула подбирающееся к горлу ком. — Я не хочу сомневаться в тебе. — Она помотала головой, поднимая вверх глаза, чтобы остановить слезы. — Можно, чтобы что бы не произошло с нами или с миром, как бы все не кричало иначе, я буду знать, что мы на одной стороне?       — Да, — тут же, без тени сомнения, выдохнул Дэрил, и это было обещание, которое он мог ей дать, и которое он готов был сдержать любой ценой. — Иди ко мне.       Он притянул ее к себе, и она легла ему на плечо, уткнувшись лицом в его рубашку, пахнущую дымом костра, лесом и порохом. Он чувствовал, как вздрагивают ее плечи под его ладонью, слышал приглушенные всхлипы, впитывающиеся в грубую ткань. Он мягко гладил ее по волосам, спутанным и пахнущим медикаментами, и прижимался щекой к ее макушке, слушая, как стихает буря.

***

      Холодное летнее утро окутало Александрию сырым саваном. В воздухе висела не дождевая морось, а что-то среднее между туманом и изморосью, которая неприятно цеплялась за кожу, как липкая паутина. Бэт шла за Дэрилом к воротам гаража Аарона, кутаясь в куртку. Ее беспокоила мысль тревожить так рано семейство, но Дэрил был непреклонен. Он с глухим лязгом откатил вверх рулонную дверь, впуская внутрь серый утренний свет и пропуская Бэт вперед.       В помещении пахло пылью, маслом и старой древесиной. Было тихо, и этот покой казался инородным после вечной внешней тревоги. В беспорядке, который был системой Аарона, стояло много всего: старые автомобильные номера, банки с гвоздями и старый, покрытый въевшейся грязью токарный станок, который теперь должен был служить их целям.       Бэт молча достала из сумки блокнот со своими схемами. Дэрил положил холщовый сверток с деталями и включил лампу над столом. Он, не глядя на нее, коротко объяснил принцип работы механизма. Он стал раскручивать собранную вчера деталь, наглядно показывая, как все устроено. Но лезвие, пояснил он, придется сделать уже, иначе механизм заклинит. Бэт кивала, ее медицинский ум слабо схватывал, как будут работать пружины, за счет чего будет выскакивать лезвие. Но она наблюдала за тем что демонстрировал друг и смирялась с мыслью, что для нее это будет скорее магия, нежели физика.       Он включил станок. Тишину разорвал визжащий, пронзительный гул, заставляющий сжиматься зубы. Металл, послушный его уверенным рукам, скрипел и стонал, высвобождая снопы искр, которые, как микроскопические падающие звезды, гасли в пыльном воздухе. Он вытачивал детали с сосредоточенностью хирурга, его профиль был резок в отблесках света от лампы.       — Дашь попробовать? — спросила девушка, когда станок замолк, взглянув на охотника. В ее голосе был не вызов, а азарт ученика. — Или ты не доверяешь моим рукам?       — Доверяю, — сказал он в ответ, беря в руки напильник, чтобы снять грубый метал с паза.       — Но мне нравится видеть все твои десять пальцев на них.       Бэт откинула голову назад, сжав губы в саркастической улыбки и сузила глаза.       — Они же отстегиваются, — произнесла девушка и показала старый фокус с отрыванием указательного пальца.       — Не смешно, — буркнул Дэрил, краем глаза бросив на нее взгляд, не отрываясь от дела.       — Смешно, — настаивала Бэт, кивая и настойчиво ловя его взгляд, пока он не поддался.       Он посмотрел на нее, и она увидела, как дрогнули уголки его губ, как напряглись мышцы щек, сдерживая улыбку. Она опустила подбородок к груди, позволяя своей улыбке расцвести в укрытии. И он ответил ей — коротким, почти невидимым движением губ, но для нее этого было достаточно.       Охотник разложил детали на стол под свет лампы. Собирая механизм, он объяснял ей простыми, рублеными фразами. Бэт тихо наблюдала, склонив голову набок, редко переспрашивая. Он улавливал в ее спокойном, заинтересованном взгляде нотки прежней теплоты, той, что была до всех потерь, и это грело его изнутри сильнее любого костра.       — Пробуй, — произнес Диксон, закрутив последний болтик до упора и отодвинув от нее готовый предмет.       Бэт осторожно взяла его в руку. Он был удивительно тяжелым. Волнение сжало ее грудь. В руке она сжимала то, что последние недели жило сначала в ее голове, потом на бумаге, а теперь стало холодной, смертоносной реальностью. Пальцы нащупали кнопку, она отвела ее в сторону. Лезвие, блеснув в тусклом свете, молниеносно выскользнуло из корпуса, встав в боевое положение с финальным, звонким металлическим щелчком. Бэт вздрогнула — она не ожидала такой отдачи, и чтобы удержать оружие, пришлось сильнее сжать рукоять.       Она взглянула на Диксона с немым, безудержным восторгом в глазах. Дэрил кивнул на оружие, давая разрешение. Бэт легким, почти невесомым движением отвела механизм вновь. Лезвие послушно скрылось в корпусе с таким же удовлетворяющим щелчком. Это было подобно магии. Оружие выглядело несуразно, собранное из подручных деталей, но оно жило в ее руке.       Дэрил с наслаждением наблюдал за ней, потирая пальцами загрубевшие губы и щетину на подбородке. Он даже смутился от ее взгляда, полного безоговорочного восхищения, как к герою. Он боялся спугнуть эту ее эмоциональность, пробившийся после стольких дней ледяного, пугающего спокойствия.       — Зачем второе лезвие? — указал он пальцем на оставшуюся деталь, лежащую в стороне.       — Оно должно выходить из другого конца корпуса, — произнесла Грин, смотря на него и моргая.       Диксон медленно приподнял брови, ее безумным идеям. Он тяжело вздохнул, подошел к ней ближе и, не говоря ни слова, аккуратно притянул к себе. Его губы мягко, почти невесомо коснулись ее виска.       В этот момент дверь, ведущая в дом, со скрипом открылась. В гараже возник Аарон — недовольный, в растрепанном халате, с дымящейся чашкой кофе в руке. Он тяжело вздохнул и прислонился спиной к косяку, будто его удерживало на ногах только это.       — Это Дэрил и Бэт, — крикнул он, не отрывая усталого взгляда от незваных мастеров, в сторону дома.       В дверном проеме, как сурок, показалась улыбающаяся голова Эрика и тут же скрылась.       — Я же говорил. Кто еще это мог быть в пять утра? — донесся из глубины дома победный голос.       Бэт подняла на хозяина дома смущенный взгляд из-под опущенных ресниц засовывая руки в задние карманы джинс. Она поймала себя на мысли, что изо всех сил сдерживает дурацкую, широкую улыбку. За последние несколько недель эта ситуация — быть пойманными с поличным, как провинившиеся подростки, — была, пожалуй, первым, что ее по-настоящему развеселило.       — Идемте завтракать, — устало произнес Аарон, отлипая от стены, и скрылся в доме, оставляя для них открытую дверь.

***

      Дни подготовки к масштабной операции текли быстро, как песок в кулаке, сжатом решимостью и совместной работой.       Состояние Мишон приходило в норму, женщина уже могла самостоятельно передвигаться. Это позволило Бэт оставлять лазарет на более долгий срок. Она часто ездила вместе с Аароном и другими жителями Александрии в Хилтоп. Там кипела работа по модернизации машин. Все три поселения трудились совместно. Необходимо было сделать щиты на автомобили, чтобы их не пробивали пули спасителей. Раньше просторная поляна в поселение, превратилась в груду металла, стоящих повсюду машин, и людей, снующих туда-сюда, словно муравьи. Мэгги эти всем четко руководила, отдавая приказы.       Лязг кувалды о раскаленный металл, пронзительный визг «болгарки», треск сварки и едкий запах гари — все это сливалось в оглушительную симфонию выживания. Бэт погружалась в физический труд с почти фанатичным рвением. Боль в мышцах, запах пота и металла, монотонные действия — все это заглушало назойливый шепот тревоги, давая хрупкую, но необходимую иллюзию контроля.       Но настоящим спасением, островком затишья посреди этой бури, становились вечера. Они возвращались в их пустую, тихую гостиную, под теплым конусом света от одинокой лампы над столом. Здесь, в этом коконе покоя, оружие, рожденное в ее голове, в умелых руках Дэрила обретало законченную форму. Теперь клинки выдвигались с двух сторон, разделенные специальной перегородкой его же изготовления — чтобы избежать заклинивания. Бэт сидела напротив, склонившись над блокнотом, куда зарисовывала каждый винтик, каждую пружинку. Это были не инженерные схемы, а скорее анатомические зарисовки медика — так ее разум легче воспринимал сложный механизм. Он шутил, грубовато и по-своему нежно, и она смеялась, а он ловил эти редкие, как солнечный луч в пасмурный день, улыбки и искорки в ее глазах. На миг все было просто. Почти как раньше.       — Я не хочу, чтобы ты участвовала, — вырвалось у него внезапно, резко, словно споткнувшись о собственные мысли. Он отложил в сторону новый, почти готовый корпус рукояти. Звук металла, ударившего о дерево стола, прозвучал неожиданно громко и глухо, как хлопнувшая дверь. Дэрил откинулся на спинку стула.       Бэт, до этого облокотившаяся на стол, чтобы лучше видеть его работу, медленно опустилась на стул. Она смотрела в его глаза, набирая в легкие больше воздуха. Она видела. Видела в напряженных скулах, в едва заметной дроби век, во всей его сгорбленной, будто готовой к удару, позе — все его переживания. Все страхи, которые он позволял видеть только ей.       — Я знаю, — тихо, но с железной отчетливостью произнесла она. Голос не дрогнул. — Но нужны все руки. Каждый, кто может держать оружие. А сражаться я умею. И ты это знаешь.       Он сверлил ее взглядом из-под тени, и в этих темных глазах бушевала целая буря — ярость, беспомощность, животный ужас.       — Я буду сходить с ума, видя тебя под пулями, — выдохнул он, не отводя пристального, почти физически жгучего взора.       — Поэтому я хочу пойти с Кэрол или с Морганом, — ответила Бэт, наконец не выдержав и опустив глаза на свои руки, сжатые в белый, напряженный замок на столе. — Чтобы ты не переживал за меня, а я не беспокоилась о Мэгги. — Она попыталась слабо, примирительно улыбнуться, но получилась лишь печальная гримаса, исказившая ее губы.       Дэрил резко, почти по-звериному, повел челюстью, сглотнув комок этой горькой, неизбежной правды. Молча, с силой, граничащей с яростью, он вновь склонился над столом. Его руки, крупные и покрытые свежими царапинами, схватили механизм, пытаясь вогнать второе лезвие в паз. Мысль о ней в гуще боя оседала в нем тяжелым, свинцовым облаком, сжимая легкие. Движения его стали рваными, неуклюжими, металл скрежетал, отказываясь подчиняться.       Его руку остановило легкое прикосновение. Нежная, прохладная ладонь легла поверх его сжатых в кулак пальцев. Он замер. Затем его большой палец, шершавый и горячий, медленно провел по ее костяшкам, ощущая под кожей хрупкость каждой крошечной кости. Он поднял на нее взгляд, встретившись с ее большими, светлыми глазами, в которых не было вызова, а было лишь понимание и та же, знакомая до боли тоска. Он не сказал ничего. Просто коротко, тяжело кивнул. Соглашаясь с этой неизбежностью.       Бэт убрала ладонь. Тишина в комнате снова стала мирной, а не враждебной. Он выдохнул, и напряжение из его плеч ушло, сменившись сосредоточенной решимостью. Они снова погрузились в работу.

***

      Дорога до Королевства пролегала по проверенным тропам, где каждый поворот был выучен наизусть. Дэрил вел байк с привычной, хищной уверенностью, а Бэт, сидя сзади, прижималась щекой к его спине. Сквозь запах дорожной пыли и бензина она ловила знакомый, успокаивающий аромат его пота с рубашки и что-то еще — тепло летнего воздуха, которое должно было нести покой, но сейчас лишь звенело напряжением, как натянутая тетива. Это была не поездка, а короткая передышка, вырванная у времени, отсчитывающего последние часы до бури.       Он высадил ее у ворот королевства, кивнул на прощание и растворился в пыльной дали. Бэт направилась к лазарету. Доктор Данна встретила ее своим хлестким комментарием и указала присесть на стул рядом с ее столом.       Бэт улыбнулась, привыкшая уже к ее колкости, за которой скрывалась доброта, и протянула список. Данна оглядела его одним быстрым, экспертным взглядом.       — Курт! — обратилась она в сторону соседней комнаты.       В дверном проеме, оперевшись о косяки, выглянул молодой темноволосый высокий парень. Он испуганно взглянул на доктора, что позабавило Грин, но девушка сдержала улыбку.       — Держи список, — протянула Данна бумагу парню. — Собери все.       — Ученик? — спросила Бэт, когда удалился юноша.       — Да, — произнесла женщина, наливая густой травяной отвар в две жестяные кружки. — Передаю свои знания.       — Вы прекрасный наставник, — улыбнулась Бэт, пододвигая к себе чашку. Данна, заполняя ароматным отваром вторую кружку, подняла на Бэт медленный, оценивающий взгляд.       — Надеюсь, ты меня не считаешь своим наставником, — сказала женщина, убирая чайничек в сторону. — А то я слышала, Хилтоп лишился врача. Не хочу попасть под рок Бэт Грин.       Бэт сжала губы в невеселой улыбке и склонила голову на бок. Черный юмор Данны ее не удивлял, но смеяться над этим она не могла. Все врачи становятся чёрствыми с опытом, или это единственный способ не сломаться?       — Хилтоп вернет своего врача, — твердо сказала Бэт и подняла кружку, делая глоток. — И я вас не считаю наставницей. Мы равные коллеги, — она сузила глаза, губы растянулись в искренней улыбке.       Данна усмехнулась и качнула головой.       — Тебе еще учиться и учиться, пигалица.       Они пили чай, и разговор, как часто бывало, свернул на профессиональные рельсы. Бэт задавала вопросы о родах, о сложных случаях, в которых не могли разобраться даже книги, данные Данной. Она хотела знать все — каждый нюанс, каждое возможное последствие.       Вскоре вернулся Курт с медикаментами. Бэт убрала их в свою сумку на плече, поблагодарила врачей и вышла на улицу, залитую солнечным светом. Королевство жило в ритме подготовки. Лязг мечей, стук лучных стрел о мишени, сдержанные команды тренеров — всё сливалось в единый гул. Бэт огляделась, ища в этой организованной суете Кэрол. Вместо нее по направлению к ней, словно призрак, двигался Морган. Он шел, уставившись в землю, не замечая ничего вокруг. Группа воинов, пробегая рядом, заставила его инстинктивно отшатнуться в сторону. Он проводил их взглядом, полным чего-то дикого и настороженного.       — Привет, — произнесла Бэт, подходя ближе. Тот поднял на нее потерянный взгляд. — Я ищу Кэрол, ты не знаешь, где она?       Морган словно только сейчас заметил ее присутствие. Он растерянно огляделся. И в этот момент Бэт увидела деталь, от которой сжалось сердце: броня на его теле была меньше, легче. Это были доспехи Бенджамина. Он носил на себе память об ученике, которого не смог уберечь. Бэт сжала губы, брови сами собой сдвинулись домиком от внезапно нахлынувшей жалости.       — Она живет за территорией, — произнес мужчина глухо. — Одинокий дом в лесу.       — Как ты? — спросила Грин, тихо, стараясь поймать его взгляд.       Морган посмотрел на нее, и в его глазах на миг прорвалось то, что он так отчаянно сдерживал — целый океан боли и вины. Он сжал челюсть так, что побелели костяшки, и резко, почти судорожно кивнул, опуская подбородок к груди, пряча взгляд. Бэт не сдержалась — шагнула вперед и обняла его. Морган замер, а потом его руки, сильные и в то же время бессильные, крепко обхватили ее.       — Мы их победим, Бэт, — прошептал он ей на ухо, и в его голосе звучала не надежда, а холодная, стальная решимость. — Всех истребим. — Он кивнул, больше самому себе, и, отстранившись, пошел дальше, бормоча под нос: — Да.       Бэт вздохнула, провожая его взглядом. Она закрыла глаза, пытаясь выдохнуть чужую, но такую понятную боль, и направилась туда, куда он указал. Проводником неожиданно стал сам Джерри, правая рука короля, лучезарный и непоколебимый, как солнце. Он не только указал путь, но и, взяв корзину с припасами для       Кэрол, сопроводил Бэт до самого порога, разбавив путь шутками, которые звучали как гимн обычной жизни.       Дом Кэрол стоял в лесной тиши, словно заговоренный. Бэт постучала и вошла. Скромный, но уютный, он весь дышал обжитостью и спокойствием. Кэрол, чистившая пистолет у стола, вскинула брови от удивления, и на ее губах расплылась теплая, настоящая улыбка. Она отложила оружие и обняла Бэт.       — Я тебе принесла припасы, — улыбнулась Бэт, показывая корзину от Джерри.       Кэрол забрала продукты и пригласила ее располагаться. Девушка присела за стол, оглядываясь. Все как любила Кэрол: порядок, чистота, камин, готовый затопить дом теплом в любой момент.       — Ты здесь обжилась, — произнесла Бэт с легкой завистью.       — Да, — кивнула Кэрол, ставя корзину на тумбу. Она оглядела свой дом, и в ее взгляде было глубочайшее утомление. — Здесь тихо и… спокойно.       — Значит, с нами тебе было не тихо?       — Временами даже очень, — обернулась к ней Кэрол, высоко подняв брови.       Комната наполнилась смехом, неожиданно легким и исцеляющим. Они вместе принялись готовить картофельную запеканку, и этот простой, почти домашний ритуал был сладким обманом для нервов. Когда блюдо отправилось в духовку и Кэрол завела таймер, наступила та самая пауза. Бэт закусила губу, собираясь с духом, и озвучила свою просьбу.       — Я хочу идти в битву с тобой, — выдохнула она, глядя прямо на Кэрол.       Та замерла, ее взгляд утонул в темной жидкости чая. В комнате стало тихо. Слишком тихо. — Я поговорю с королем, — наконец кивнула Кэрол, найдя самый простой выход.       — Мне не интересно мнение короля, — подняла на женщину Бэт твердый, несгибаемый взгляд. — Мне важно твое мнение. Дэрил, Морган и другие будут отвлекаться на меня. Ты — нет.       Кэрол сжала губы, ее пристальный взгляд будто взвешивал каждую возможность, каждый риск. Бэт готовилась к отпору, собирая аргументы, но разрезать тягостное молчание смог только пронзительный, оглушительный звон таймера. Кэрол встала, будто спасенная, и пошла к плите. Бэт, заламывая пальцы, смотрела на ее спину. И тут за стенами зарокотал родной мотор. В груди у Бэт безошибочно и радостно встрепенулось сердце. Дэрил.       Он вошел, пропахший ветром и дорогой, обнял Кэрол коротким мужским объятием и прошел к столу. Его сухие, шершавые губы коснулись щеки, которую Бэт доверчиво подставила. Он опустился рядом, и под теплым светом лампы развернул смятое послание от Дуайта. Кэрол разложила по тарелкам запеканку.       За ужином говорили о послании, о планах Рика, о том, как поступили бы они сами. Постепенно тяжелые мысли отступили, уступив место старым, почти забытым шуткам, воспоминаниям о временах, когда стены были просто стенами, а не последним рубежом. На мгновение они снова стали просто семьей — израненной, но не сломленной. На прощание Кэрол завернула им половину запеканки. Бэт, убрав драгоценный сверток в сумку, крепко обняла подругу. Снаружи уже ждал заведенный байк. Бэт запрыгнула на свое место, прижалась щекой к рубашке, впитавшей запах дня, и они тронулись, оставляя островок тишины Кэрол позади, в темнеющем лесу.       В Александрию они вернулись в полной, немой темноте. Ворота со скрипом открыл им Аарон. Дэрил проехал прямиком к лазарету. Войдя внутрь, Бэт вдохнула родной, строгий запах антисептика, йода и чистого белья.       Карл укачивал Джудит, медленно прохаживаясь по залу. Бэт улыбнулась ему на ходу и погрузилась в работу, раскладывая привезенные медикаменты по полкам, наводя свой, безупречный порядок. Со второго этажа спустились Рик и Мишон. Шериф бережно поддерживал воительницу, и в этой опеке было столько тихой, сдержанной нежности, что Бэт на миг отвернулась, давая им момент.       Она намешала раствор и увела Мишон к койке лазарета. Установив капельницу, она села рядом, и ее пальцы сами нашли ладонь подруги, сжали ее. Мишон горела желанием участвовать в битве, но Бэт была непреклонна. Ни ей, ни Розите опасно было принимать в этом участие — они еще слишком слабы. Капельница опустела. Бэт аккуратно все отсоединила, помогла Мишон подняться, и они вернулись в кабинет, где Дэрил и Рик все еще обсуждали что-то тихими, серьезными голосами. Увидев женщин, Карл, уже освободившийся от сестренки, тут же взял под руку свою приемную мать и повел ее отдыхать.       Дэрил и Бэт покинули лазарет. Она направилась к дому, он — к гаражу загнать байк. В пустом, холодноватом доме Бэт отправила запеканку Кэрол в холодильник, и этот жест показался ей попыткой сохранить крупицу того тепла. Она обвела взглядом комнаты, которые за последние недели потеряли всякий намек на уют, превратившись в временную базу, перевалочный пункт. Ее взгляд упал на стол, где лежали разобранные части ее оружия.       Дэрил вернулся, и, увидев ее склонившейся над механизмом, что-то оживилось в его глазах. За время в дороге у него созрели идеи. Он подошел, взял корпус, его пальцы, ловкие и уверенные, тут же нашли слабое место.       — Вот тут можно усилить, — его голос был низким, сосредоточенным. — Сделать надежнее.       Бэт облокотилась на стол, подперев подбородок, и смотрела. Но не на детали. На него. На морщину концентрации между его бровей, на губы, шепчущие технические термины, на грубые, умелые руки, превращающие металл в послушное продолжение воли.       Он почувствовал тяжесть ее взгляда, поднял глаза. Она смотрела на него пристально, серьезно, будто собиралась вынести самый важный в жизни вердикт. Дэрил внутренне напрягся, приготовившись к удару — к отказу, к страху, к новой стене между ними.       — Когда все закончится, я хочу остаться в Хилтопе, — осторожно, но не оставляя места сомнению, произнесла она.       Дэрил с облегчением выдохнул.       — Ладно, — кивнул он просто, как будто она предложила пойти другой тропой.       — Ты сможешь? Без Рика? — в ее голосе прокралась дрожь, обнажая суть страха: не место, а разрыв старой связи.       — Когда мы победим, это будет не важно, — пожал он плечами, но его взгляд был твердым и ясным, как вода из родника. Он не привязан к стенам. Он привязан к ней.       И тогда он увидел, как меняется ее лицо. Смягчается. Наполняется такой безоговорочной нежностью и верой, что у него в груди что-то перевернулось, потеплело. Она смотрела на него как на героя. Ее губы коснулись его — легко, нежно, как печать этого молчаливого договора, как обещание, которое начинается не словами, а тишиной. Дэрил смущенно улыбнулся, опустив глаза, и его собственные губы, непривычные к такой мягкости, дрогнули в немом, трепетном ответе. В этом жесте было больше слов, чем они могли бы произнести за целый год.