Chapitre 2. Noël

Большой зал гудел от голосов и грохота ложек. София сидела рядом с Дафной, изящно ковыряя ложкой в тарелке. Она уже давно заметила, как Блейз старательно делает вид, что не смотрит на Пенси, а Пенси делает вид, что не замечает его. София закатила глаза. — Даф, подержи минуту мою кружку, — сказала она, резко вставая. И прежде чем кто-либо понял её замысел, София плавным движением «случайно» задела локтем чашу с фруктами. Апельсин покатился прямо к Пенси, упал на пол и остановился у ног Блейза. — Ой, — с невинным видом протянула София. — Пенси, ты не против помочь? Блейз уже тянется. Пенси замялась, но подняла апельсин почти одновременно с ним. Их пальцы коснулись, и оба одновременно отдёрнули руки. Щёки Пенси заметно порозовели. — Спасибо, — пробормотала она, передавая фрукт Блейзу. — Это тебе спасибо, — быстро ответил он, и вдруг в его голосе появилась мягкость, которую София раньше не слышала. София, наблюдая это, сделала вид, что удивлённо осматривает потолок. — Какая… судьбоносная фруктовая авария, — пробормотала она с сарказмом. Дафна хмыкнула: — Ты хуже Купидона, Соф. — Я? — София невинно развела руками. — Я просто уронила апельсин. Блейз и Пенси всё ещё смотрели друг на друга чуть дольше, чем требовалось. София ухмыльнулась — операция «подтолкнуть» прошла успешно. —— В совятне Драко стоял с аккуратно упакованным букетом чёрных пионов и свёртком письма. Он глубоко вздохнул и слегка разгладил ленточку на букете, после чего аккуратно закрепил их на лапке совы. — Ибу, доставь это Софии. Постарайся быть точной, — сказал он, глазя на сову с едва заметной тревогой. Сова, черная с синими перьями, тихо вспорхнула и исчезла в коридорах замка, направляясь к комнате Софии. Через несколько минут дверь её комнаты слегка приоткрылась, и в лапке совы лежал букет пионов, а к нему был прикреплён аккуратный свёрток. София приподняла бровь, беря цветы и письмо: “Мисс Грин-Дэ-Вальд, Пусть этот букет чёрных пионов станет символом моих намерений и уважения к вам. Я хотел бы предложить вам провести один вечер вместе на святочном балу. Будет честью сопровождать вас. С уважением, Драко Малфой” София внимательно рассмотрела письмо, затем с лёгкой ухмылкой подняла взгляд на дверь, будто ожидая увидеть Драко. — Черные пионы… как всегда, драматично и с изысканностью, — пробормотала она, едва скрывая сарказм. — Но галантность письма, надо признать, впечатляет. Она аккуратно поставила цветы на стол, развернула письмо снова и тихо пробормотала: — Посмотрим, что из этого выйдет. Ибо такой Драко, как правило, сочетает галантность с… привычной токсичностью. ⸻ Утро в Большом зале Хогвартса начиналось привычно: ученики занимали свои места, шуршали тарелками и тихо обсуждали предстоящий день. София сидела за столом Слизерина, внимательно наблюдая за утренней суетой. Черная сова с синими перьями — Ибу — направляясь к Драко Малфою. На лапке был аккуратно прикреплён свёрток письма. Драко сидел за столом Слизерина, перед глазами у него была тарелка с едой, но взгляд был рассеян. Он аккуратно взял письмо, которое сова принесла, развернул его и прочитал “Мистер Малфой, Ваши черные пионы прибыли в целости и сохранности, и, признаюсь, галантность вашего письма впечатлила меня. Считайте, что я принимаю ваше приглашение на святочный бал. Однако предупреждаю: я буду вести себя так, как мне заблагорассудится, и ни на минуту не планирую быть послушной или тихой спутницей. С наилучшими пожеланиями (и с лёгкой угрозой для вашего спокойствия), с любовью София Грин-Дэ-Вальд” Ни одна черта лица не выдала его эмоций, но внутри он размышлял: “Она согласилась. И, как всегда, умна и саркастична. Никаких иллюзий, никакой покорности… Это будет интересно. Посмотрим, как пройдёт вечер. И что из этого выйдет.” Он сложил письмо, чуть сжал кулак под столом, и внутренне продолжал анализировать: стратегию, потенциальные шутки, колкости и ту необычную динамику, которая всегда возникала между ними. Лицо оставалось спокойным, а мысли бурлили, как тихий шторм. София, тем временем, удобно устроилась на своём месте, слегка откинувшись, наблюдала за Драко и наслаждалась моментом: всё было так же тонко и напряжённо, как и их обычное общение, но теперь с новым предстоящим событием — святочным балом. Комната Софии была тихой, только мерцание свечей и лёгкий шум за окнами напоминали о ночи. София сидела на кровати, закутавшись в плед, Дафна устроилась на ковре с подушкой под боком. — Ну что, — начала София, потирая руки, — фруктовая операция удалась на славу. Ты видела их лица? Дафна фыркнула: — Пенси краснела как варёная креветка. А Блейз… такой смущённый, словно впервые столкнулся с магией чувств. — О, это только начало, — ухмыльнулась София. — Мне нравится наблюдать за ними. Каждое движение — как открытие новой главы в дневнике «Слизеринские сплетни». — Ты точно не думаешь, что слишком сильно вмешиваешься? — осторожно спросила Дафна. — Нет, — улыбнулась София. — Это всё случайности… очень тщательно спланированные случайности. — И ты прямо как Купидон с сарказмом, — подтвердила Дафна. — И кто бы мог подумать, что ты можешь быть мягкой… в своём роде. — Мягкой? — София рассмеялась. — Я просто умею направлять хаос в нужное русло. А наблюдать за тем, как подростковые эмоции проявляются — это почти искусство. — Почти? — Дафна приподняла бровь. — Хорошо, это точно искусство, — призналась София. — Посмотри на них завтра на завтраке. Пенси будет осторожно пытаться попасть на взгляд Блейза, а он — смотреть на неё так, будто она единственный волшебник в Хогвартсе, способный разрушить его маску «крутого слизеринца». Дафна хмыкнула: — И всё это благодаря тебе. — А что делать, — с хитрой ухмылкой сказала София, — если у меня врождённый талант создавать комедию там, где все видят драму? Девушки снова рассмеялись, и в комнате воцарилась теплая, дружеская атмосфера, где шутки, подколки и лёгкий сарказм переплетались с заботой и доверием. ⸻ София и Драко шли по заснеженной дорожке к озеру, продолжая обмениваться колкостями и саркастическими репликами. — Слушай, Малфой, — сказала София, слегка улыбаясь, — мне кажется, тебе очень идёт одно прозвище… — Я надеюсь, это не «идиот»? — скривился Драко, стиснув зубы. — Не совсем… — Она слегка наклонилась к нему, шёпотом, почти игриво: — «Хорёк». Драко мгновенно остановился и повернул к ней глаза, полные ужаса. — Ты что, с ума сошла? — прошипел он, голос резко повысился. — Ни за что. Ни одному живому существу в мире я не позволю это. — Почему? — София поджала губы, притворяясь обиженной. — Он милый, ласковый… ну почти. — Милый?! — почти закричал он. — Я — Драко Малфой! Ты собираешься называть меня хорьком?! София заметила, что он реально кипит, и при этом чуть улыбается, пытаясь скрыть раздражение. Она хитро скривила губы. — Ладно, ладно, — сказала она, — я придумала альтернативу. — Альтернатива? — спросил он, настороженно смотря на неё. — Да, — тихо улыбнулась она. — «Хори». Драко напрягся, но глаза слегка дрогнули. — Чёрт… — пробормотал он, — это глупо, но… ладно. Только молчи, слышишь? Никому. — Конечно-конечно — сказала София с хитрой улыбкой. — Твой секрет в безопасности. Они пошли дальше, обмениваясь колкостями, но теперь между ними висела ещё одна невидимая нить — маленький, тайный знак доверия, который никто другой не видел. И это сделало их игру слов ещё более личной и остроумной. ⸻ Гостиная Слизерина была украшена мягкими гирляндами и свечами, которые отражались в старинных зеркалах, создавая тёплую и уютную атмосферу. Драко Малфой стоял у окна, выпрямленный, в элегантном черном костюме, с серебряной запонкой на рукаве, и терпеливо ждал Софию. Его лицо оставалось холодным, как всегда, но внутренне он считал каждую минуту до её появления. Вдруг в дверях показалась она. София Грин-Дэ-Вальд вошла, и в комнате мгновенно повисло лёгкое напряжение. Она была в темно-зеленом платье с высоким разрезом, который эффектно подчёркивал стройные ноги. На шее сверкало колье из жемчуга с примесью магических нитей — подарок Драко, добавлявший образу магического шика. Длинные бордовые волосы были завиты в аккуратные локоны и закреплены маленькой черной заколкой со стразами с правой стороны. Макияж был лёгким, но глаза выделялись длинными, подкрашенными тушью ресницами, а губы были окрашены глубоким бордовым цветом. София шагала легко, с грацией, но с привычным аристократическим достоинством и едва заметной ухмылкой на губах. — Вы… прекрасно выглядите, — сухо сказал Драко, сдерживая голос, но внутренне оценивая каждый штрих её образа. — Спасибо, — ответила София, слегка наклонив голову, не скрывая лёгкой улыбки. — Ваш костюм тоже внушает уважение. Ожидала от вас чего-то более… вызывающего, но элегантность вам к лицу. Драко кивнул и сделал шаг к ней: — Позвольте проводить вас в Большой зал. — С удовольствием, — ответила София, слегка ухмыльнувшись. — Но предупреждаю, я могу вести себя совсем не послушно. Они медленно вышли из гостиной и направились в Большой зал. По пути Драко ощущал каждое движение Софии: как локоны слегка играют на плечах, как колье мерцает в свете факелов. Его лицо оставалось холодным, но внутри он анализировал каждый её жест и взгляд, отмечая, как идеально всё сочетается с его собственным образом. Когда они вошли в Большой зал, музыка уже заполняла пространство, свечи отражались в хрустальных люстрах, а ученики и преподаватели обращали внимание на их появление. София шла с грацией, лёгкой ухмылкой и внутренним азартом, а Драко шел рядом, внутренне считая этот момент одновременно волнующим и… странно приятным. — Ну что ж, — подумал он, глядя на неё, — посмотрим, как пройдет этот вечер. В этот момент их глаза встретились, и в молчании перед танцем уже ощущалась привычная динамика: смесь сарказма, скрытой игривости и тонкой напряжённой химии. Музыка в Большом зале перешла на медленный, плавный ритм, и пары начали скользить по паркету. — Готова к танцу? — сухо спросил он, протягивая руку. — Готова, — ответила София, слегка ухмыльнувшись. Драко провёл её на середину зала. Их движения слились с музыкой, но каждый взгляд и жест был насыщен привычной динамикой: сарказм, лёгкая токсичность и притягательная напряжённость. — Ну что, колье светится не хуже твоего эго? — с лёгкой усмешкой спросил Драко, внутренне наслаждаясь моментом. — С твоим эго? Оно обычно тусклее, — парировала София, слегка наклонившись к нему, чтобы он почувствовал её близость. — Но приятно, что ты хотя бы заметил мои украшения. — Ты всё так же не теряешь шанса быть раздражающей, да? — сказал он тихо, держа её за талию. — Правда, раздражаешь ты эффектно. — А ты всё так же самодоволен и скучен, — ухмыльнулась София. — Но странно, именно это делает тебя… терпимым. На короткое время. — Хм, — ответил Драко, внутренне улыбаясь. — Хорошо, что мы с тобой на одной волне. Хотя бы на этой минуте. — Минуте? — София прищурилась. — Ну, тогда поторопись и покажи, что умеешь вести танец, иначе я сама возьму дело в свои руки. — Умею, — пробормотал он, внутренне наслаждаясь игрой: Эта женщина умеет так язвить, что даже я не могу оставаться холодным. И всё равно… нравится. Они кружились по залу, обменивались тихими колкостями и саркастическими замечаниями: — Смотри, не споткнись об свои ботфорты, — шепнула София, слегка задев его плечо. — Если ты думаешь, что это меня остановит… — холодно, но с внутренним сарказмом ответил Драко, — ты заблуждаешься. — Уверен? — ухмыльнулась София, слегка наклонившись ближе. — Тогда посмотрим, кто из нас будет прав. Когда музыка подходила к концу, София слегка оперлась на его плечо, глаза блестели от лёгкой игры: — Отлично, Малфой. Танец удался. Но предупреждаю: это только начало. — Я знаю, — подумал он, внутренне. — И именно это делает всё настолько интригующим. И хотя внешне их лица оставались сдержанными, каждый взгляд и каждое движение говорили больше, чем слова: смесь токсичности, сарказма и притяжения достигла своей кульминации, и ночь только начиналась. После последнего аккорда музыки пары начали расходиться, но София и Драко остались в центре зала, словно им было мало внимания. Их взгляды встретились, и оба почти одновременно ухмыльнулись. — Ну что, Малфой, — сказала София, слегка наклонившись к нему, — танец удался. Хотя, честно, я боялась, что ты превратишь его в соревнование «кто хуже держит девушку». — Серьёзно? — тихо пробормотал Драко, сдерживая улыбку, — я думал, что это соревнование «кто лучше справляется с сарказмом девушки». Судя по всему, ты выигрываешь. — Выигрываю? — София прищурилась, играя локоном волос, — Ну конечно, я всегда выигрываю. Но не переживай, твои попытки были милыми. — Милыми? — он хмыкнул, — Я бы сказал… почти терпимыми. Для тебя. — «Почти терпимыми», — повторила София с лёгкой усмешкой, — звучит как комплимент, если очень сильно захотеть. В этот момент несколько учеников из других факультетов, включая Блейза и Дафну, обратили внимание на их «публичную дуэль». — Ого, — шепнул Блейз, — они что, всё ещё колются прямо здесь? — Да, — ответила Дафна, улыбаясь, — и мне кажется, это им нравится. София заметила взгляд друзей и ухмыльнулась, повернувшись к Драко: — Видишь, у нас есть аудитория. Не подведи, Малфой. — Не переживай, — сказал он, внутренне наслаждаясь её вызовом. — Я умею держать сцену. — Хм, — сказала София, слегка фыркнув, — ну тогда посмотрим, кто будет последним, кто сохранит спокойное лицо. И хотя вокруг смеялись и шептались, для Софии и Драко мир сужался до их собственного диалога: колкости, сарказм, лёгкая токсичность и притягательная химия. Они знали, что их игра продолжится и после бала, и никто, кроме них двоих, по-настоящему не понимал, где шутка, а где искреннее чувство. ⸻ Большой зал постепенно опустел, музыка стихала, оставляя после себя лёгкое эхо свечей и тихий шёпот учеников, расходящихся по коридорам. Пенси Паркинсон, в изысканном платье с блестящими вставками, подошла к Софии Грин-Дэ-Вальд, которая стояла в темно-зеленом платье с высоким разрезом и черных лабутенах с красной подошвой. Рядом с Пенси — Маркус Флинт, который с любопытством наблюдал за их разговором, слегка смущённый бурной женской энергией. — София, — начала Пенси, улыбаясь и не скрывая восхищения, — твои украшения просто сногсшибательные! Эти длинные серьги с алмазами… Я даже не могу оторвать взгляд. И колье… а кольца! Всё вместе смотрится невероятно. И, честно говоря, эти лабутены с красной подошвой — просто шедевр! София чуть наклонила голову, играя локоном бордовых волос, завитых в локоны, закреплённых черной заколкой со стразами, и ответила с лёгкой усмешкой: — Спасибо, Пенси, ты очень мила. А я должна сказать, что твоя укладка просто идеальна. И платье… оно подчёркивает твою фигуру как надо. И, конечно, макияж — глаза блестят просто волшебно. — Ах, спасибо! — Пенси почти засветилась от радости, — Но, честно, я просто заметила, как ты смогла всё это гармонично сочетать. Каждая деталь выглядит так, будто сама волшебница помогала. — Ну, — ответила София с едва заметной усмешкой, — волшебство, пожалуй, сыграло небольшую роль. Но, видимо, я просто умею подбирать детали, чтобы не портить впечатление от таких людей, как ты. Пенси фыркнула, слегка смущённая, но довольная. — Ты всегда умеешь найти что-то милое даже в обычной болтовне, — сказала она, глядя на колье Софии, как на маленькое произведение искусства. — И, честно, я завидую твоим лабутенам. Красная подошва — это классика, а у меня таких нет. София слегка улыбнулась, слегка заигрывая глазами: — Значит, тебе стоит попросить кого-нибудь подарить. Или подобрать себе что-то похуже — и сразу почувствуешь контраст. Маркус Флинт молча наблюдал за этим обменом комплиментами, не решаясь вставить ни слова, лишь поражённый тем, как девушки умудрялись одновременно быть дружелюбными, язвительными и очаровательными. — Ладно, София, — сказала Пенси, слегка наклонившись, — ты побеждаешь в этой битве комплиментов. Но запомни, я вернусь. — Буду ждать, — улыбнулась София, слегка подмигнув. — Но предупреждаю: я готова к ответным колкостям. И обе девушки смеялись, обменявшись ещё несколькими игривыми взглядами, пока Маркус лишь тихо вздыхал, поражённый этой лёгкой, но остроумной дуэлью. Драко Малфой стоял немного поодаль, прислонившись к колонне Большого зала, сдерживая эмоции, но внимательно наблюдая за Софией и Пенси. Его лицо оставалось холодным, почти непробиваемым, но внутри всё кипело. — Её? — пронеслось в голове Драко, когда Пенси засыпала Софию комплиментами: длинные серьги с алмазами, колье с магическими нитями, кольца и даже черные лабутены с красной подошвой. — Кто вообще обращает внимание на такие детали так восторженно? Он сжал кулаки, но лишь слегка, стараясь не выдать волнения. Внутренне Драко анализировал каждое слово Пенси: Она слишком восхищается… и слишком искренне. Она явно считает, что эти вещи делают Софию недосягаемой. Глупо. София же, казалось, наслаждалась вниманием, но в привычной манере — с лёгкой усмешкой, колкостями и игривым сарказмом. — И это всё ради каких-то украшений? — подумал Драко, приподнимая бровь внутренне. — Нет, не просто украшений… это её стиль, её магия, её самоуверенность. Всё это, что я не могу игнорировать, даже если захочу. Он заметил, как София подмигнула Пенси и улыбнулась, принимая комплименты с лёгкой иронией: Именно так она умеет держать всех на расстоянии, не позволяя подойти слишком близко… кроме меня. — И почему я так раздражаюсь, когда она смеётся с кем-то другим? — размышлял Драко, внутренне. — Это же всего лишь игра. Сарказм, улыбки, комплименты… Она всегда так умела держать всех в тонусе. Но почему-то именно сейчас я хочу быть тем, кто смеётся с ней… и только с ней. Он сжал плечи, чтобы придать себе равнодушное выражение, но внутренне отмечал каждое движение Софии: как локоны играют на плечах, как колье мерцает в свете свечей, как грациозно она стоит на своих лабутенах. — Чёрт, — подумал он с едва заметной усмешкой, — я и не думал, что буду ревновать к Пенси. Но если она считает, что может похвалить её лучше меня… значит, придётся вмешаться. И Драко, всё ещё внешне холодный и сдержанный, сделал шаг ближе к Софии, мысленно готовясь к «вмешательству», которое, разумеется, он выдаст за случайное приближение. ⸻ Стол с закусками и напитками в Большом зале притягивал внимание. Драко Малфой, Пенси Паркинсон и Блейз Забини стояли рядом, внимательно разглядывая яства и напитки. Бокалы с пуншем особенно привлекли их взгляд. — Видите эти бокалы? — с хитрой улыбкой сказал Блейз, — В пунше есть огневиски. Так что если кто-то решит перепить, есть шанс, что его закуски сами станут «огненными». Пенси прищурилась: — О, значит, пунш не просто сладкий, а слегка вредный? — Вредный? — хмыкнул Драко, — Я бы сказал, огневиски превращает сладкий пунш в «шутку с искрой». То есть, если выпьешь слишком много, начнёшь видеть жизнь как комедию, где главные роли — твои ошибки. Блейз подыграл, делая драматический жест рукой над бокалом: — Согласен. А если добавить щепотку сарказма, то это уже «пунш саркастический», и тогда любой разговор с Пенси становится настоящей дуэлью. — Дуэль? — фыркнула Пенси, поднимая бровь, — Ты, Блейз, пытаешься сказать, что я могу быть опасной с бокалом в руках? — Именно! — улыбнулся Драко, — А ещё опаснее, если к этому добавить сарказм. Тут уж никто не выживет без смеха или лёгкой неловкости. — Я вижу, — продолжил Блейз, — что у нас тут собрание профессионалов: мастер сарказма, королева колкостей и… я — наблюдатель, иногда подбрасывающий огневисковые шутки. Пенси усмехнулась и посмотрела на Драко: — Ну, Малфой, кажется, тебе придётся ещё учиться «шутить с огнём», раз уж Блейз тут мастер. — Не переживай, — ответил он с холодной улыбкой, — я умею шутить так, чтобы оставаться недосягаемым. А если огневиски ударит слишком сильно… всегда можно переложить «вину» на тебя или Блейза. — Хм, — усмехнулся Блейз, — тогда получается, что пунш с огневиском — это не просто напиток, а оружие массового сарказма. — А кто первым попробует? — спросила Пенси, наклоняясь к бокалам, — Думаю, тут можно устроить настоящую «битву за вкус и язвительность». — Предупреждаю, — сказал Драко, — один неверный глоток — и ты превращаешься в цирковую шутку собственного выбора. — Отлично, — ухмыльнулся Блейз, поднимая бокал, — тогда за наш пунш, который одновременно сладкий, острый и токсичный. Пусть он разбудит нас лучше любого заклинания. Все трое хихикнули и осторожно взяли бокалы, и каждый глоток сопровождался обменом колкостями, игрой слов и лёгкой соревновательной токсичностью, которой Блейз, Драко и Пенси умудрялись наслаждаться даже среди праздничного веселья. После нескольких глотков «огневискового» пунша атмосфера у стола стала особенно живой. Драко Малфой и Блейз Забини стояли друг напротив друга, оба с едва заметными усмешками, готовые к словесной дуэли. Пенси, слегка зажмурившись от удовольствия, наблюдала за предстоящим «сражением». — Итак, Малфой, — начал Блейз, слегка наклоняясь вперед, — твоя аура кажется сегодня настолько ледяной, что я боюсь замерзнуть, даже стоя рядом. — Ледяной? — сдержанно поднял бровь Драко, — Сарказм у тебя ещё хуже, чем вчерашний пунш. Зачем мне бояться холода, когда рядом есть твоя «яркая» харизма? — О, да, харизма, — хмыкнул Блейз, — такая яркая, что ей можно подсветить весь Большой зал, и люди всё равно будут пытаться понять, что именно в тебе раздражает больше — костюм или твоё лицо. В этот момент София, стоявшая рядом и наблюдавшая за обменом колкостями, ухмыльнулась: — Ребята, а вы не думаете, что слегка переоцениваете свои таланты? Драко, твои «ледяные взгляды» могут впечатлить разве что статую из Слизерина. Блейз, а твоя харизма — скорее дымовая завеса: вроде красиво, а суть потерялась. — Ах, София, — пробормотал Драко с лёгкой усмешкой, — как всегда вовремя, чтобы испортить атмосферу. — Испортить? — София прищурилась, — Наоборот, я просто наблюдаю, как два больших мальчика соревнуются, кто острее словом. И это даже весело, когда кто-то умудряется выглядеть смешно, пытаясь быть остроумным. — Смешно? — Блейз фыркнул, — Я бы сказал, что это скорее искусство. А вот Малфой — как будто изучает уроки сарказма из старого учебника с заклинанием «замораживай и молчи». — Замораживай и молчи? — переспросил Драко, — А ты просто «поджигай и хихикай», верно? — Именно! — ухмыльнулся Блейз, — Но предупреждаю, Малфой, кто проиграет в этой дуэли, тот обязан будет поднести пунш следующему саркастичному герою. — Отлично, — ответила София, слегка заигрывая глазами, — тогда я буду судьёй. И сразу говорю: проигравший получает двойную порцию колкостей… и пунш. — Принято, — сказал Драко, с внутренним удовольствием ощущая, что их игра с Софией делает его слова ещё более меткими. И началась мини-дуэль: саркастические выпады, колкости, шутки на грани, лёгкая токсичность. Каждый выпад сопровождался игривой улыбкой, и в этом смешении веселья и провокаций они находили свой особый баланс — соревновались не ради победы, а ради удовольствия от остроумия и химии, которая витала между ними. —— В коридоре возле Большого зала София стояла рядом с Фредом и Джорджем Уизли, их глаза блестели от предвкушения очередного обмена колкостями. Бордовые локоны Софии игриво колыхались на плечах, а строгий взгляд будто говорил: «Я знаю, что вы замышляете, но мне всё равно». — Ну что, мальчики, — начала София с лёгкой ухмылкой, — как там ваш последний фейерверк? Я слышала, что «взрыв в классе зелий» едва не лишил кого-то волос. Хотя, честно, это мог бы быть я, если бы вам доверили трюк. — О, София! — рассмеялся Фред, — мы старались максимально! Но знаешь, рядом с тобой шутки выглядят словно детский лепет. — Детский лепет? — хмыкнул Джордж, — это больше похоже на «фейерверк сарказма». И если София не даст нам инструкцию, как выжить… я лично предложу добавить её в расписание факультатива. — О, как мило, — ответила София с ехидной улыбкой, — спасибо за «вежливость». Но предупреждаю: мой сарказм действует мгновенно, а ваши улыбки — только прикрытие для страха. — Эй, — фыркнул Фред, — боюсь, после твоего «урока» нам придётся сдавать экзамен на смелость. — Экзамен на смелость? — усмехнулась София, — звучит заманчиво, но знайте: я всегда ставлю двойку тем, кто смеет смеяться слишком громко. — Хм, — сказал Джордж, — значит, мы должны смеяться только шёпотом? Отлично, у меня уже есть план «тихий взрыв смеха». — Тихий взрыв? — прищурилась София, — надеюсь, у вас хоть есть защитные очки. Мой сарказм иногда поражает случайных прохожих. — Я бы сказал, поражает метко, — заметил Фред, — иногда даже мне страшно, а я рядом с тобой. — Фред, — фыркнула София, — тебе страшно, потому что ты всегда спотыкаешься о собственные шутки. — Спотыкаюсь? — Джордж вздохнул, — да, и ещё падаю от смеха, когда ты так говоришь. Ты почти как волшебная ловушка: смех гарантирован, если не успеешь увернуться. — Почти как ловушка? — повторила София с едва заметной ухмылкой, — звучит как комплимент. Но я бы сказала, что это метко: развлекаюсь и слегка пугаю одновременно. — Идеальный баланс, — сказал Фред, — я начинаю понимать, почему все вокруг стараются держаться подальше от твоей «меткости». — Меткость? — София прищурилась, — боюсь, что с такими шутками, как ваши, вам придётся тренироваться каждый день, чтобы хотя бы приблизиться к моему уровню. — Ну что ж, — фыркнул Джордж, — тогда я объявляю официально: мы вступаем в клуб «выживших после сарказма Софии». Плата за вступление — наши нервы и несколько глотков огневискового пунша. — Отличная идея, — усмехнулась София, — а если вы будете вести себя плохо, я добавлю дополнительные испытания: например, «угадай, где скрывается язвительная колкость». — Понимаю, — сказал Фред, — с тобой шутки плохи, а с остальными — тоже. Вроде мы просто наблюдаем, как профессионал развлекается. — Именно! — подтвердила София, — а вы, мальчики, пока мои подопытные. Наслаждайтесь, пока ещё можно. И они втроём продолжали обмениваться остроумными колкостями, шутками на грани, едва скрытой токсичностью и искренним весельем. Каждый выпад сопровождался смехом, фырками и едва заметными ухмылками — игра слов и сарказм делали их компанию одновременно опасной и невероятно притягательной. ——- Большой зал постепенно пустел, музыка стихала, а свечи в люстрах отбрасывали мягкое мерцание на пол. София и Драко вышли в тихий коридор, где эхо шагов и шёпот ночного ветра создавали почти интимную атмосферу. — Ну что, Малфой, — начала София, ухмыляясь, — ты вроде умеешь танцевать, но я до сих пор считаю, что твои попытки держать меня в такт больше похожи на бой с воображаемым дракончиком. — О, спасибо за комплимент, — холодно, но с внутренней улыбкой ответил Драко, — а твои танцевальные па… кажутся мне испытанием на терпение. Кто знал, что такая маленькая женщина может быть таким испытанием? — Маленькая женщина? — София фыркнула, — Я больше напоминала зелёного дракона с твоей фантазией, Малфой. А ты — скорее похоже на скучного феникса, который потерял все свои огоньки. — Скучный феникс? — прищурился Драко, — Звучит почти как комплимент… почти. — Ну, почти — это твоё любимое слово, не так ли? — ухмыльнулась София, слегка задевая локтем его руку. — Скажи честно: ты просто хочешь, чтобы я была твоим мини-дракончиком? — Мини-дракончик? — хмыкнул он, внутренне наслаждаясь игрой, — Я бы сказал… скорее твоё собственное маленькое торнадо с сарказмом. И да, хочу наблюдать за этим торнадо, пока оно не снесёт мои волосы с головы. — О, твои волосы в порядке, — засмеялась София, — боюсь, они хуже пережили твои попытки впечатлить меня танцем. Но не волнуйся, я не собираюсь жаловаться. — Ты всегда умудряешься превращать комплимент в издёвку, — тихо сказал Драко, — и мне это… чертовски нравится. — А мне нравится смотреть, как ты пытаешься сохранять лицо, — парировала София, — хотя я вижу, что внутри ты уже улыбаешься. — Внутри я улыбаюсь, — признался он мысленно, — и это всё твоя заслуга. Сарказм, грация, умение довести меня до предела… отличное сочетание. — Иди же, Малфой, — сказала София, слегка толкая его плечо, — посмотрим, кто из нас устоит дольше: ты или твоя гордость. — Устою, — тихо, с едва заметной ухмылкой ответил Драко, — хотя боюсь, твоя токсичность и шутки могут меня убить… метафорически, конечно. Они шли дальше по тихому коридору, обмениваясь шутками и колкостями: — Если ты так и дальше будешь меня хвалить, я подумаю, что ты влюбляешься, — сказала София. — Влюбляюсь? — хмыкнул Драко, — Нет, просто боюсь, что если не пошучу, ты превратишь меня в собственный мишень для сарказма. — Ну тогда беги, Малфой, — ухмыльнулась София, — а то я могу начать использовать красную помаду в качестве оружия. — Красная помада? — тихо пробормотал Драко, внутренне наслаждаясь её дерзостью, — только не удивляйся, если я буду отвечать тем же. И хотя вокруг мерцали свечи и эхо пустого зала, их диалог был полон игривости, сарказма и лёгкой токсичности — привычной динамики, которая делала их союз одновременно сложным и невероятно притягательным. —— Паровоз Хогвартса ревел вдалеке, когда студенты начали садиться в вагоны, наполненные праздничным шумом, запахами горячего шоколада и рождественских сладостей. София устроилась на одном из мягких мест, между Тео и Дафной, с лёгкой усмешкой наблюдая за суетой. Блейз и Драко сели напротив, оба выглядевшие так, будто они прибыли сюда по необходимости, а не по настроению. Пенси устроилась рядом с Блейзом, тихо воркуя что-то о предстоящих каникулах. — Слушайте, — начала София, слегка наклонившись к Тео и Дафне, — похоже, наша рождественская экспедиция начинается без хаоса… пока что. — Пока что? — переспросил Тео, — я бы сказал, что Драко уже сдерживает свой сарказм, а Блейз тихо подбирает колкости, чтобы потом ими нас всех «накормить». — Отлично заметил, — подтвердила София с ухмылкой, — значит, мне нужно держать ухо востро. Никто не знает, что вспыхнет первым: холодная ирония Драко или огненные шутки Блейза. Блейз фыркнул с той самой лёгкой усмешкой, которую София научилась различать между строк: — Я вообще считаю, что поезд — отличное место для экспериментов. Например, проверить, кто первый сдастся под натиском сарказма Софии. — Эксперименты? — переспросила Пенси, с улыбкой глядя на Софию, — и каковы шансы, что мы все останемся невредимыми? — Почти нулевые, — отозвалась София, — но зато весело. И да, я уже вижу, кто будет пытаться перехитрить меня, — взгляд её скользнул к Драко и Блейзу, — а кто просто будет изображать стойкость, чтобы выглядеть внушительно. Драко сдержанно поднял бровь, не показывая эмоций, но внутренне думая: Она снова замечает всё… и я должен оставаться невозмутимым. Хотя это всё равно почти невозможно. — А можно я просто буду сидеть и наслаждаться спектаклем? — фыркнул Блейз, — уж слишком забавно наблюдать за вашей мини-войной сарказма. — Спектакль? — хмыкнула София, — тогда знайте: я режиссёр, а вы актёры, которые ещё не поняли, что ваша роль — служить контрастом к моей остроте. — Отлично, — сказал Тео, — значит, я буду поддерживать зрителей, а Дафна — записывать моменты для будущих шуток. — Шуток? — переспросила София, — я уверена, что Драко уже подумывает, как сделать это «своей историей». — Может быть, — тихо ответил Драко, — но я предпочитаю наблюдать за тем, как ты режиссируешь это шоу. Поезд тронулся, и снег за окном стал постепенно превращаться в размазанные белые пятна. София, устроившись поудобнее, с улыбкой наблюдала за друзьями: Тео шутил тихо, чтобы не перебить общий саркастический тон, Дафна делала заметки, Блейз тихо хмыкал, а Пенси ловко вставляла свои комплименты. Драко сидел напротив, сдержанно оценивая всех, хотя каждый раз, когда София метко вставляла колкость, он невольно улыбался. — Похоже, — сказала София тихо, — это будут самые весёлые каникулы за последние годы. — С твоей стороны — да, — фыркнул Блейз, — а с нашей — почти как выживание в эпицентре сарказма. Все рассмеялись, и поезд, качаясь на рельсах, понёс их в снежную зиму, где впереди ждали праздники, подарки и, конечно, новые испытания для сарказма, колкостей и дружбы. Вот переписанная сцена встречи на железнодорожной станции и вручения рождественских подарков в поместье: ⸻ Снежные хлопья медленно ложились на перрон, когда поезд из Хогвартса скрипнул и замедлил ход. София спустилась с вагона, закутавшись в тёмно‑зеленое пальто и шарф, и сразу заметила знакомые фигуры на платформе. — София! — радостно позвала её мать, Ивелина Грин‑дэ‑Вальд, подходя к ней с лёгкой улыбкой. — С Рождеством! — Мама, — тихо ответила София, едва сдерживая улыбку. — Я так рада тебя видеть. Они обнялись, и на мгновение суета станции и гул поездов отступили, оставив только тепло встречи. Рядом с ними стояли две другие женщины. Миссис Забини, лучшая подруга Ивелины, с мягкой улыбкой и длинным шарфом, подходила к Софии и радостно махала рукой: — София, какая ты выросшая! И с праздниками тебя! — Спасибо, миссис Забини, — улыбнулась София, — так приятно видеть вас снова. И напротив, Нарцисса Малфой, элегантная и сдержанная, немного смущённо держалась рядом. Их взгляд с Ивелиной встретился на мгновение, и в нём читалась смесь воспоминаний и лёгкой неловкости: раньше они часто общались, но после переезда Ивелины связь немного ослабла. — Нарцисса, — сказала Ивелина с мягкой улыбкой, — давно не виделись. Рада, что ты смогла приехать. — И я рада, — тихо ответила Нарцисса, — кажется, всё немного изменилось, но приятно снова быть здесь. Вместе они направились в поместье Грин‑дэ‑Вальд, где уже был накрыт праздничный стол, а по комнате витал аромат хвои и выпечки. После лёгкого ужина пришло время подарков. Ивелина вручила Софии небольшой бархатный футляр. София открыла его и обнаружила колье из белого золота с изумрудами, переливающимися мягким зелёным светом: — Мама… — София едва сдержала улыбку, — это потрясающе. Спасибо. — Ты заслуживаешь этого, — сказала Ивелина. — Пусть оно напоминает тебе о доме и о том, что я всегда рядом, даже если мы далеко. София протянула в ответ свёрток Ивелине. Внутри была изящная шкатулка из клена с гравировкой снежинок, а внутри несколько миниатюрных амулетов: серебряная сова с фианитами, миниатюрный волшебный компас и талисман на удачу, каждый с лёгкой защитной магией. — София… — Ивелина вздохнула, улыбаясь, — это так мило и внимательно. Спасибо. — Мама, — сказала София, — я хотела, чтобы ты знала: где бы я ни была, я думаю о тебе. Снежные хлопья плавно ложились на окна, и в огромном зале поместья царила тихая рождественская магия: тепло семьи, друзей и подарков переплеталось с ароматами хвои, шоколада и слегка терпкого огневиски. София, наблюдая за всеми, подумала: Вот как должны начинаться настоящие праздники — с теплом, заботой и маленькой магией, которая делает всё особенно важным. Поместье утопало в мягком сиянии гирлянд и мерцающих свечей. В воздухе витал запах хвои, шоколада и свежих печений. Столы были накрыты для праздничного ужина, но компания из шести друзей собралась у камина, где играли в карточную игру с условием «каждое неправильное слово — колкость». — Хорошо, — сказала София, с явной ухмылкой, раздавая карты, — помните: я начинаю считать каждое ваше слово против меня как потенциальный удар. — Отлично, — фыркнул Блейз, — тогда я готов к «мини-битве сарказма». И предупреждаю: у меня есть опыт игры на грани, а у тебя, София… я вижу, что ты готова к тому же. — О, Блейз, — усмехнулась София, — твоя самооценка, как обычно, на грани катастрофы. Но не волнуйся, я дам тебе шанс проявить «талант» к остроумию. — Отлично, — вставил Драко с ледяной улыбкой, — значит, есть шанс, что ты не заметишь мою «тонкую иронию» сразу. — Тонкую иронию? — переспросила София, — я уже вижу, как она пытается спрятаться за твоими холодными глазами. Но предупреждаю: маскировка почти всегда бесполезна. Пенси фыркнула: — Удивительно, как много места тут для колкостей. И я вижу, что каждый готов выстрелить словом быстрее, чем елочные гирлянды загораются. — Фирменное рождественское развлечение, — вставил Тео, — где сарказм заменяет снег, а колкости — подарки. — А я — Дед Мороз токсичности, — добавила София с ехидной улыбкой, — и мне нравится вручать подарки с ядом слов. — Ну, — Блейз фыркнул, присоединившись к компании, — значит, праздник в полном разгаре. — О, — сказал Тео, — и похоже, что Драко и Блейз так напуганы твоими «подарками», что даже пунш с огневиском кажется безопаснее. — Безопаснее? — прищурилась София, — мальчики, вы меня недооцениваете. Настоящий праздник начинается, когда сарказм превращается в искусство. Блейз сделал вид, что тяжело вздыхает, но его глаза блестели: — Окей, София, если твоя цель — разрушить праздничное настроение… поздравляю, у тебя почти получилось. — Почти? — фыркнула София, — значит, мне нужно усилить подачу. Смотрите и учитесь, мальчики: это называется «искусство колкости». Драко слегка наклонился к Софии: — Хм, тогда я беру на заметку. Хотя, боюсь, что после твоих слов я могу стать идеальным учеником по терпению. — Терпение? — переспросила София, — нет, Драко, ты здесь для практики: как выдерживать удар словом без потери достоинства. — С достоинством? — Блейз ухмыльнулся, — а я думал, что это игра «кто первым рассмеётся или укажет на твою ошибку». — Ошибки — лучшие подарки, — София кивнула, — они делают праздник ярче, и я могу развлекаться ещё больше. И так весь вечер шутки, колкости, едкая ирония и токсичная игра слов перемежались с смехом, сладостями и рождественским настроением. Никто не мог точно сказать, кто кого перехитрил, но было ясно: праздничная магия — это не только гирлянды и свечи, но и мастерство сарказма, которым владели София, Драко, Блейз и близкие друзья. —— В огромном зале поместья Грин‑дэ‑Вальд в Англии, праздничные гирлянды мягко освещали резные панели, а аромат хвои и свежеиспечённых пирогов смешивался с тонким запахом эльфийского вина. В длинных креслах, расставленных вокруг низкого стола с бокалами, сидели София, Тео, Дафна, Драко, Блейз и Пенси. На столе стояли небольшие серебряные подносы с хрустальными бокалами, наполненными янтарным эльфийским вином и пуншем с добавлением огневиски. — Что ж, — начала София, оглядывая друзей с лёгкой усмешкой, — пора раздавать подарки. Тео первым протянул подарок Дафне: изящная шкатулка из магически инкрустированного серебра, внутри которой лежали редкие амулеты для защиты от темной магии, сделанные мастерами из Франции. — Я в шоке, — прошептала Дафна, — это… невероятно красиво. И магически защищено? — Абсолютно, — улыбнулся Тео, — теперь ты можешь спокойно пережить любые шалости Блейза и Драко. София вручила Драко небольшой бархатный футляр. Он открыл его и обнаружил тонкую серебряную цепочку с кулоном в виде черного дракона, инкрустированного рубинами, способного усиливать защитные заклинания при носке. — Прекрасно, — сказал Драко ровным голосом, хотя в глубине глаз блеснуло удивление. — Я… оценю это по-настоящему позже. — О, — улыбнулась София, — главное, чтобы дракон не начал дышать огнём раньше времени. Блейз протянул Пенси изящный золотой браслет, инкрустированный сапфирами и с чарой, позволяющей слышать тихие разговоры в пределах комнаты — идеальный подарок для молодой волшебницы, любящей быть в курсе всех слухов. — Это… невероятно, — прошептала Пенси, — теперь у меня буквально «магические уши». — И ты можешь использовать их только для благих целей! — ухмыльнулся Блейз, — или хотя бы для шуток. София же вручила Блейзу небольшую коробочку с набором старинных флаконов редких зельев и мини-колодой карт Таро, идеально подходящей для его «экспериментов с магическим юмором». — О, это слишком… — фыркнул Блейз, — но я обещаю использовать с умом… или хотя бы весело. Тео, наблюдая за всеми, поднял бокал с эльфийским вином: — А теперь давайте выпьем за нас, за магию, за сарказм и за то, что даже самые дорогие подарки не смогут превзойти нашу компанию. — За компанию, — хором поддержали все, и бокалы чокнулись. София слегка приподняла бокал: — И за то, чтобы огневиски помогал только в меру, а эльфийское вино разогревало сердца, а не колкости. — Эх, — фыркнул Драко, — тебе всё равно удаётся сделать любой тост слегка ядовитым. — И это искусство, — усмехнулась София, — искусство, которое ценят аристократы. Когда подарки были вручены, смех и шутки наполнили зал, огневиски добавлял лёгкую «искру», а эльфийское вино — мягкое тепло. Даже Драко и Блейз, обычно сдержанные, позволяли себе улыбнуться, а София, наблюдая за всеми, тихо отметила: Вот так выглядят настоящие аристократические каникулы — дорогие подарки, магия и немного токсичного веселья. —— Вечер опустился на поместье, и за окнами мягко падал снег, создавая почти волшебную атмосферу. В гостиной, у камина с мягким мерцанием огня, София и Ивелина устроились в высоких креслах, напротив низкого столика с чайным сервизом из фарфора и маленькой тарелкой с рождественскими печеньями и сладостями. Рядом стояли серебряные подносы с бокалами эльфийского вина и небольшими флакончиками с огневиски — изысканное удовольствие, которое София привезла с собой. — Мама, — начала София, аккуратно разливая чай, — как же я рада, что мы наконец можем провести рождественский вечер вместе. — И я, дорогая, — улыбнулась Ивелина, — это так важно — несмотря на расстояние, оставаться рядом друг с другом, пусть даже мысленно. — Ну, а теперь — чай, печенье и немного магических разговоров, — сказала Ивелина с лёгкой усмешкой. — Расскажи мне о школе, о твоих друзьях, о том, что нового в магии. — Магия… — София улыбнулась, — в школе всё как всегда: лекции, уроки зельеварения, сплетни про новых студентов и, конечно, мои бесконечные дискуссии с Блейзом и Драко. Они постоянно пытаются перехитрить друг друга… и меня. — Ах, это напоминает мне мои школьные годы, — тихо усмехнулась Ивелина, — но у тебя талант делать каждую колкость настоящим искусством. — Искусство сарказма — важный предмет, мама, — ответила София с лёгкой усмешкой. — Без него школа была бы скучной. Ивелина сделала глоток эльфийского вина и кивнула: — Понимаю. А твои друзья? Как они? — Все разные, но интересные, — сказала София, — Тео и Дафна, конечно, самые преданные, но Блейз и Драко… они добавляют в жизнь столько «огня», что иногда приходится держаться обеими руками. — Значит, у тебя есть кто-то, кто делает вечера ярче, — улыбнулась Ивелина. — И это прекрасно. Они тихо смеялись, делились историями, пробовали печенье и иногда делали глотки огневиски, добавляя лёгкую «искру» в разговоры. София рассказывала о школьных закулисных делах, Ивелина — о магических новостях и своих прошлых приключениях. Каждое слово было наполнено теплом, а каждый взгляд напоминал о прочной связи между матерью и дочерью. — Знаешь, мама, — тихо сказала София, — эти вечера… они делают магию ещё реальнее. — Именно, дорогая, — ответила Ивелина, — магия — это не только заклинания, зелья или артефакты. Магия — это моменты, когда мы рядом друг с другом, когда можем делиться заботой, шутками и даже тёплым чаем. София улыбнулась и подняла бокал с огневиски: — За магию, за семью и за самые тёплые рождественские вечера. — За нас, — тихо подхватила Ивелина. Снежные хлопья тихо падали за окнами, а в поместье царила атмосфера уюта, тепла и настоящей магии — той, что живёт в сердцах, подарках и словах, сказанных от души.