Глава 2: Косамэ

«Узнаваемо.» Сердце Уилла бешено заколотилось. Он оглядел пустую комнату, словно ожидая, что шутник выскочит из-за двери. Никого. Только пыль, танцующая в луче слабого утреннего света. Он схватил рисунок и почти выбежал из подсобки, чувствуя себя одновременно и ограбленным, и странно польщенным. Весь день он был сам не свой. Мысли путались. Кто это мог быть? Санитар? Одна из девушек? Но почерк был мужским, резким. Лукас? Нет, он бы не удержался от комментариев. Дастин? Сомнительно. Это был сам Майк. Ответ пришел самым неожиданным образом. Ближе к вечеру, отстояв очередь в процедурный кабинет за очередной порцией «планет», Уилл свернул в коридор, ведущий в сад для прогулок. И замер. В конце коридора, у большого окна, стоял Майк Уилер. Он был без халата, только в простой больничной пижаме, уже не курил. Уилл не знал, что делать, подойти или бежать. Решил пройти молча, делая вид, что не заметил. — Байерс— раздался тот самый низкий, хрипловатый голос. Майк не поворачивался, продолжая смотреть в окно. — Твое творение меня несколько смутило. Я обычно не позирую для портретов без моего согласия. Уилл почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Это… это ты?.. — Кто же еще? — наконец обернулся Майк. В его глазах плескалась все та же усталая насмешка. — У вас тут, в общем крыле, похоже, не водятся другие талантливые вандалы, дорисовывающие чужие шедевры. — Как ты… нашел? — О, это скучно. Услышал вчера, как ты слоняешься по коридорам и спрашиваешь у всех подряд про краски. Стало любопытно. Проследил. Вы, здоровые люди, — он иронично выделил это слово — ужасно невнимательны. — Я не здоровый — автоматически возразил Уилл. — А я и не сказал, что вы психически здоровы — говорил Майк, делая очередную затяжку. — Я сказал - физически. В сравнении со мной. Вы все тут олимпийские чемпионы. Ну, кроме той рыжей в коляске и ее подружки. У них свои проблемы. Он говорил легко и ядовито, но беззлобно. — Почему ты это сделал? — выдохнул Уилл. Майк пожал плечами. — Мне наскучило. Нужно было развлечение. К тому же… — он на мгновение задумался, и насмешка в его глазах потускнела, сменившись чем-то почти серьезным— ты поймал… настроение. Неплохо. Для начала. Он оттолкнулся от подоконника и сделал несколько шагов в сторону Уилла. Тот невольно отступил. — Не бойся, я не заразный. — Майк остановился совсем близко. От него пахло дымом и чем-то медицинским, горьковатым. — Так что ты за тип, Уилл Байерс? Тип, который рисует незнакомцев в туннелях в свой первый же день. Ищет приключений на свою… гм… голову? — Я не искал… — Все ищут— перебил его Майк. — Одни ищут таблетку получше. Другие рисуют. Вдали послышались шаги санитара. Майк мгновенно изменился в лице. — Наше свидание окончено, принц. Полагаю, тебя ждут твои верные оруженосцы. А меня… меня ждет моя камера-одиночка. — Он бросил окурок в стоящий в углу цветочный горшок и повернулся уходить. Но на прощание бросил через плечо: — Рисуй дальше. Получится криво - я всегда готов внести правки. Мне все равно делать нечего. И он растворился в боковом коридоре, оставив Уилла одного с бешено колотящимся сердцем и миллионом новых вопросов. Этот странный, очаровательный парень видел его рисунок. И не просто увидел -отозвался. Вступил в диалог. Пусть и таким способом. Уилл медленно пошел в сторону палаты. Он не понимал, что он чувствует. Смущение? Да. Страх? Возможно. Но сквозь всю эту путаницу пробивалось другое чувство - острое, живое, почти забытое. Интерес. Азарт. В палате Лукас и Дастин что-то горячо обсуждали. — …и я говорю, это был полный бред! — утверждал Лукас. — Никаких аномалий! — А я тебе говорю, что поймал повторяющийся сигнал! Слабый, на низкой частоте. Как будто… азбукой Морзе. Точка-тире, точка-тире… — Может, это просто скрипит где-то труба? — съехидничал Лукас. Уилл молча прошел к своей кровати и сел, глядя в стену. — Эй, с тобой все в порядке? — спросил Дастин, отрываясь от спора. — Ты выглядишь фигово. Уилл медленно повернулся к ним. — А вы… вы ничего не слышали про парня по имени Майк Уилер? Наступила мгновенная, оглушительная тишина. Лукас и Дастин переглянулись, и все их предыдущее оживление мгновенно испарилось, сменившись настороженностью, почти… суеверным страхом. — Майк Уилер? — тихо переспросил Лукас. — Откуда ты знаешь это имя? — Я… я слышал, как санитары говорили — быстро соврал Уилл, видя их реакцию. — Лучше забудь, что слышал — мрачно сказал Лукас. — Серьезно, Уилл. Не лезь туда. — Почему? Кто он? — Призрак — без обиняков заявил Лукас. — Его нет. По крайней мере, официально. Ходят слухи, что он был здесь пару лет назад. Гений, вундеркинд, все дела. А потом… его история закончилась. Говорят, он умер. Говорят, его перевели. Говорят… — Лукас понизил голос до шепота — говорят, он никуда не делся. Он просто… в стенах. И иногда его видят. Но те, кто его видят… с ними потом случаются неприятности. Ледяная струя пробежала по спине Уилла. Призрак? Но он был так реален! Он курил! Он говорил! Он дотронулся до его рисунка! И тут Лукас громко рассмеялся - резко, почти истерично, хлопнув себя по колену. — Ты че, Байерс, реально поверил? — он вытер выступившие на глазах слезы. — «Призрак в стенах»! Да я же с самого утра кормлю Дастина историями про радиосигналы из морга! Твоя реакция - просто угар! «Майк Уилер»! Да я такого типка даже и не знаю! Выдумал на ходу, пока ты тут с карандашами своими возился! Уилл замер. Его мир, только что перевернувшийся с ног на голову, с треском рухнул обратно. Стыд залил его щеки жаркой волной. - Я… я встретил его. Возле рельс. Он курил. Сказал что из изолятора. Лукас свистнул. — Ну ты и везунчик. Таких редко кто видит. Если из изолятора. Там, где… — он понизил голос— где держат тех, кого не должны видеть остальные. Неофициальных пациентов. Тех, с кем что-то пошло не так во время лечения. Ладно шучу. — Он сказал…что курит , чтобы быстрее умереть — прошептал Уилл. — В это легко поверить — мрачно согласился Дастин. — Придурок какой то. Лучше держаться от него подальше. Но теперь Уилла было не остановить. Предупреждения только подлили масла в огонь. Жизнь обрела какой то смысл. Пока его не осекли. Смерть пришла в Астрарий тихо, как и все здесь. Не с криком и суетой, а с тихим щелчком закрывшейся двери в одном из палат на верхнем этаже. Об этом узнали не сразу, а лишь утром, когда медсестра не дождалась ответа на стук. Имя умершего Уилл не знал - пожилой японец, который всегда сидел в углу столовой, неподвижный, как камни в саду. Известие пронеслось по коридорам негромким шепотом, сменившим привычную тишину на нечто более тяжелое и густое. Даже вечный дождь за окнами будто пошел тише. После обеда ,особенно пресного и безвкусного в этот день, медперсонал объявил, что желающие могут проводить усопшего до места его последнего упокоения. Оказалось, у больницы было свое собственное, маленькое кладбище. Небольшая поляна, уходящая вверх по склону горы, окруженная бамбуковой изгородью. Место было удивительно зеленым, ухоженным и… не печальным. Скорее, умиротворяющим. Каменные плиты, поросшие мхом, тонули в зарослях папоротников и диких орхидей. Воздух звенел от тишины, нарушаемой лишь шелестом листьев и редким щебетанием птиц. Пациенты, облачившись в темные плащи поверх халатов, молчаливой процессией двинулись вверх по тропинке. Уилл шел рядом с Лукасом и Дастином, чувствуя странную смесь скорби и любопытства. Смерть здесь, в этом месте, казалась не трагедией, а естественным, почти органичным завершением чего-то давно начатого. Церемония была краткой и очень молчаливой. Не было слез, громких слов или молитв. Люди подходили по одному и клали к подножию свежей могилы простые белые цветы -хризантемы, камелии. Зелень, белый камень, серое небо -все сливалось в единую, безмолвную картину. И именно тогда Уилл увидел его. Майк Уилер стоял поодаль, под сенью старого кедра, прислонившись к стволу. На нем не было плаща, снова только больничная пижама, и он снова курил, пряча сигарету в сложенной ладони. Дымок поднимался вверх и растворялся в сыром воздухе, как чья-то душа. Его взгляд, обычно насмешливый и острый, был рассеянным и каким-то устало-равнодушным. Он смотрел на могилу, но видел, казалось, что-то далеко за ее пределами. Уилл не смог отвести глаз. Контраст был поразительным: эта живая, нервная, разрушительная энергия Майка на фоне абсолютного, покорного молчания всего остального мира. И в этот момент Майк повернул голову и поймал его взгляд. Темные глаза сузились. Уголки губ дрогнули. И затем он… подмигнул. Быстро, почти неразличимо, но совершенно однозначно. Уилл отпрянул, словно его толкнули. Подмигнуть на кладбище? Во время похорон? Это было чудовищно, неуместно, безумно. Майк, казалось, получил от его реакции абсолютное удовольствие. Он оттолкнулся от дерева и сделал несколько шагов в сторону, явно давая понять, чтобы Уилл следовал за ним. Та же молчаливая игра, что и в коридоре. Когда они оказались за большим мшистым камнем, скрытые от основной группы, Майк наконец заговорил. Его голос был низким, едва слышным шепотом, но в нем звенела прежняя язвительность. — Ну что, Байерс? Впечатляет? — он кивком указал на могилу. — Весь этот антураж. Зелень, камушки, общая сосредоточенность. Напоминает открытие нового макдональдса. Уилл смотрел на него в ужасе и оцепенении. — Ты… как ты можешь? Здесь же… человек умер, придурок. — О— Майк притворно удивился, прикладывая руку к груди. — Правда? А я и не заметил. Я думал, мы грибочки собираем. — Он затянулся и выпустил дым колечком. — Он был стар. Болен. Его смерть была предсказуема. Траур здесь - это такая же процедура, как прием таблеток. Все делают вид, что скорбят, потому что так положено. А на деле каждый думает о своем. В основном о том, когда придет его очередь. — Это цинично — прошипел Уилл, чувствуя, как гнев подкатывает к горлу. — Это реалистично — поправил его Майк. — Мы все здесь на скамейке запасных перед вечностью. Кто-то уходит раньше, кто-то позже. Не вижу смысла делать из этого трагедию. — Он посмотрел на Уилла оценивающе. — А ты чего такой насупленный? Боишься, что твоя очередь следующая? Или боишься, что нет? — Перестань — резко сказал Уилл. Его голос прозвучал громче, чем он планировал. Несколько человек вдалеке обернулись на этот шепот, нарушавший абсолютную тишину. Майк ухмыльнулся еще шире. — Ой-ой-ой, тише, тише, Байерс. Здесь нельзя шуметь. Мертвые могут проснуться. Или, что хуже, на нас могут обратить внимание живые. — Он снова шагнул ближе, и его шепот стал почти ласковым, ядовитым. — Что с тобой? Смерть как концепт тебя пугает? Или ее внезапная материальность в виде вот этого аккуратного холмика земли? — Ты просто сумасшедший идиот— выдохнул Уилл, отступая. Ему хотелось заткнуть ему рот, убежать, но ноги не слушались. Майк вдруг протянул руку и смахнул с плеча Уилла упавшую хвоинку. Жест был неожиданно нежным, и от этого стало еще страшнее. — Расслабься, Байерс. Когда то мы все умрем. А пока… пока можно покурить и позлить милых японцев. Это скрашивает ожидание. Где-то позвали санитара. Майк вздохнул с преувеличенной досадой. — Меня, похоже, хватились. До скорого, художник. Нарисуй что-нибудь веселое. Например, этот пейзаж. — Он кивнул на кладбище и, развернувшись, скрылся за деревьями так же бесшумно, как и появился. Уилл остался стоять один, дрожа от ярости, смущения и какого-то непонятного чувства. Его сердце бешено колотилось. Он был оскорблен, шокирован, выведен из равновесия. Но сквозь всю эту бурю эмоций пробивалась одна четкая мысль: Майк Уилер был самым живым человеком из всех, кого он встречал в этом месте, полном тихой, покорной смерти. И это пугало больше всего.