Глава 5: Теплые воды

Они встретились у того же окна, где когда-то состоялся их почти первый разговор. Дождь уже закончился, и солнце, бледное, но настойчивое, пробивалось сквозь разорванные облака, заливая коридор полосами жидкого золота. Майк прислонился к стеклу, и в его позе была уже не прежняя отстраненность, а скорее… собранность. Легкое напряжение. — Байерс — кивнул он ему, когда Уилл приблизился. Его голос был ровным, деловым, но в уголках глаз таилась привычная искорка. — Мне нужно обсудить с тобой вопрос стратегической важности. Уилл насторожился. «Стратегическая важность» в устах Майка могла означать что угодно , от плана по хищению медицинского спирта до предложения сбежать в город. — Я слушаю — осторожно сказал он. — Каждую осень — начал Майк, глядя куда-то вдаль, на проступающие из тумана очертания гор — в Астрариуме случается коллективный выезд к горячим источникам. Санаторий «Югавара». Вода, говорят, целебная. Полна лития, радона и прочей хуйни, которая должна заставить нас забыть о бренной сущности наших тел. В общем, скучнейшее мероприятие. Он помолчал, собираясь с мыслями. — Суть в том, что нужно разбиться по парам. Для автобуса. Для размещения в номерах. — Он бросил на Уилла быстрый взгляд. — И, как мне известно, у тебя, Байерс, с этим проблема. Партнера нет. Уилл и правда ни о чем таком не думал, его мысли были заняты совсем другим. Так что пары конечно у него не имелось. — Ну, я… я не… — Поэтому — Майк перебил его, сделав вид, что не замечает его смущения — я предлагаю тебе войти в коалицию. Стать моей парой на это сомнительное мероприятие. Он произнес это с таким видом, будто предлагал заключить торговое соглашение, а не поехать вместе на курорт. Уилл оторопел. Предложение было настолько неожиданным и… обыденным, что не сразу укладывалось в голове. Поехать с Майком. Жить в одной комнате. Дышать одним воздухом. — Майк, это звучит… — он запнулся, подбирая слова. И тут лицо Майка исказилось комической гримасой ужаса и упрека. Он отшатнулся, прижав руку к груди. — Байерс! Неужели единственное, о чем ты можешь думать в такой момент , это о том, что мы будем делить одну комнату? Одна кровать! Две кровати! Об этом надо будет договориться с администрацией! — Он покачал головой с видом глубокого разочарования. — И это после всего! После моих искренних… порывов! Как не стыдно! У тебя в голове одно… ну, ты понимаешь! Уилл почувствовал, как смех подкатывает к горлу, горячий и неконтролируемый. Он попытался сдержаться, но это было невозможно. Майк с его театральным возмущением был до неприличия смешон. — Иди ты— выдохнул Уилл, давясь смехом. — Иди ты со своей коалицией! — Вот видишь! — торжествующе воскликнул Майк, его глаза сверкнули. — Я предлагаю тебе руку помощи, а ты посылаешь! Неблагодарный! Ну и ладно! Поеду с мистером Танакой! У него, я слышал, замечательная коллекция фигурок с людьми икс ,и он не витает в облаках пошлых фантазий! Он сделал вид, что уходит, но Уилл поймал его за рукав. Смех все еще сотрясал его. — Ладно, ладно! Я согласен! Только перестань уже! Майк остановился, мгновенно успокоившись. На его лице расцвела та самая, редкая, довольная ухмылка. — Разумное решение. — Он выдержал паузу, и его взгляд стал чуть мягче. — Там, кстати, довольно неплохо. Водопады теплые. Воздух чистый. И… — он отвел глаза — можно будет снова… ну, ты понял. Без последующих легочных осложнений. Уилл кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он смотрел на Майка, на солнечные зайчики, прыгающие в его темных волосах, и чувствовал, как что-то теплое и огромное наполняет его изнутри. Это было не то яркое, ослепляющее счастье от купания в озере. Это было что-то другое. Тихое. Уверенное. Как будто какая-то важная деталь мира наконец встала на свое место. — Значит, договорились — сказал Майк, и в его голосе снова зазвучали деловые нотки, но теперь Уилл умел слышать скрытую за ними нежность. — Готовь чемодан. И он развернулся и ушел по коридору, оставив Уилла стоять в луже солнечного света, с глупой улыбкой на лице. *** Сборы в «Югавару» напоминали не организованный отъезд, а спешную эвакуацию маленького, эксцентричного цирка. Воздух в отделении вибрировал от непривычной суеты, приглушенных возбужденных голосов и предвкушения перемены декораций. Лукас и Дастин, естественно, стали эпицентром хаоса. — Я просто говорю, что мои лекарства требуют определенного температурного режима! — горячился Дастин, пытаясь втиснуть в крошечную дорожную сумку свой верный приемник, несколько книг по теоретической физике и непонятный самодельный прибор, похожий на спидометр. — Их нельзя просто так бросить в общий багаж! Они могут перегреться! Или переохладиться! Последствия непредсказуемы! — Последствия будут только для того санитара, который попытается эту штуку у тебя отобрать, критин — фыркал Лукас, с элегантной легкостью укладывая в свой рюкзак пару футболок, блокнот и карандаши. — Ты везешь с собой поллаборатории. Мы едем на неделю, Дастин, не на Марс. — Ты не понимаешь принципов работы… — Я понимаю, что ты везешь с собой «Принципы работы» какого-то чертова двигателя! В санаторий! К горячим источникам! Для расслабления! Уилл, уже собравший свой скромный набор - краски, кисти, бумагу, немного одежды , сидел на своей койке и молча наблюдал за этим представлением, на его лице застыла улыбка. Было дико смешно видеть, как его спокойные и рассудительные друзья превратились в двух переругавшихся подростков, решающих вопрос вселенской важности: сколько пар носков достаточно для душевного спокойствия. — Может, ему взять еще запасную пару очков? — не удержался он, вставляя реплику. — А то вдруг пар от источников затуманит стекла. Пропустишь все самое интересное. Дастин остановился и уставился на него с подлинным ужасом. — Ты прав! Пар! Влажность! Я не учел коррозию контактов! — Он ринулся обратно к своей сумке, начав что-то яростно перекладывать. Лукас просто закатил глаза к небу и поймал взгляд Уилла. — Спасибо, Байерс. Теперь мы поедем с паяльником. Я уверен, это именно то, чего не хватало для атмосферы релакса. В дверях появилась Макс, ловко управляя своей коляской. — Эй, вы уже решили, кто из вас Бэтмен, а кто Робин? Автобус ждет. И да, Хендерсон, твой «детектор аномалий» уже вызвал вопросы у водителя. Он боится, что это бомба. Дастин побледнел. — Это не бомба! Это высокоточный… — …предмет, который едет в багажное отделение — твердо закончила за него Макс. — Быстро решили. Джейн уже заняла нам лучшие места. Суета постепенно стихла, пациенты, закутанные в куртки поверх халатов, потянулись к выходу. Уилл взял свою сумку и вышел в коридор. Майк уже ждал его там, прислонившись к стене с видом человека, который терпеливо ожидает отстающий вагон своего поезда. — Устроили представление? — сухо поинтересовался он, кивнув в сторону палаты, откуда доносились последние отчаянные возражения Дастина. — Немного — улыбнулся Уилл. — Мило. Надеюсь, в автобусе они сядут подальше от нас. Автобус был старым, уютно потрескивающим, пахнущим кожей и слабым антисептиком. Уилл последовал за Майком к местам в середине салона. Майк уверенно занял место у окна, оставив Уиллу проход. — Я буду наблюдать за утекающим пейзажем — объявил он, как будто это была важная миссия. — Ты можешь наблюдать за мной. Или спать. Твое дело. Двери закрылись, автобус дрогнул и тронулся. Астрарий медленно поплыл за окном, его белые стены растворились в зелени и тумане. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом мотора и приглушенными разговорами. Уилл украдкой смотрел на Майка. Тот действительно не сводил глаз с окна, и его лицо в отражении стекла казалось задумчивым, почти беззащитным. Он был здесь. Рядом. Они ехали вместе. Сзади раздался возглас Лукаса: — Нет, Дастин, мы не будем записывать показания твоего «гигрометра» каждые пять минут! Расслабься! Посмотри в окно! Красота! Уилл поймал взгляд Майка в стекле. Тот покатил глазами, но в уголках его губ дрогнула едва заметная улыбка. Уилл рассмеялся тихо, про себя. Это было идеально. Он откинулся на сиденье, чувствуя, как напряжение последних недель понемногу отпускает. За окном мелькали темно-зеленые горы, серые скалы, изредка — яркие пятна красных кленов. Дорога вилась серой лентой впереди. Они ехали. Вместе. Майк, не поворачивая головы, протянул ему одну из своих наушников. Оттуда тихо звучала какая-то меланхоличная музыка. — Чтобы ты не заскучал— пробормотал он, глядя в свое окно. Уилл взял наушник и вставил его в ухо. Звук заполнил его, смешавшись со стуком колес и тихим, ровным дыханием Майка рядом. Он закрыл глаза. Санаторий «Югавара» оказался не большим белым монолитом, а скорее россыпью низких деревянных домиков с покатыми крышами, тонувших в зелени древних кедров и бамбуковых рощ. Воздух был густым, влажным и настоянным на запахе сероводорода , не противном, а скорее минеральном. Отовсюду доносился негромкий, убаюкивающий гул воды. Их номер был небольшим, но уютным. Две татами-кровати, низкий столик, а вместо одной из стен - раздвижная дверь на маленькую веранду, с которой открывался вид на заросший мхом сад камней и часть горного склона. Тишину нарушал лишь отдаленный, вечный шум водопада. — Ну что— Майк бросил свою сумку на одну из кроватей. — Правда неплохо. Здесь не пахло больницей. Здесь пахло деревом, соломой и камнем. Отдохнуть не удалось. Их сразу же, едва распаковав вещи, погрузили в водоворот «оздоровительных процедур». Все было расписано по минутам с военной точностью. Сначала - погружение в общий бассейн с термальной водой под открытым небом. Густой, молочно-бирюзовый пар клубился над водой, скрывая фигуры других пациентов. Вода была обжигающе-горячей, и Уилл с наслаждением чувствовал, как она разогревает его кости, смывая остатки больничной апатии. Майк сидел по шею в воде, прислонившись головой к краю бассейна, с закрытыми глазами. Его лицо, обычно такое напряженное, на мгновение расслабилось, стало почти безмятежным. Потом - сеанс «песочной терапии», где их закапывали по шею в прогретый черный вулканический песок. Было неловко, глупо и невероятно приятно. Лукас, закопанный рядом, строил гримасы Дастину. После - массаж. Суровые женщины с руками, сильными как тиски, безжалостно разминали их мышцы, выжимая из них последние остатки стресса и больничной скованности. Майк стиснул зубы и не издал ни звука, но Уилл видел, как он побелел от напряжения. Обед - пресный, диетический, но поданный с изяществом в отдельной комнате с видом на водопад. К вечеру они вернулись в свой номер, изможденные, распаренные и абсолютно очищенные от всяких мыслей. Дверь за ними закрылась, и наступила блаженная тишина, нарушаемая лишь шепотом водопада где-то вдали. Майк повалился на свою кровать с тихим стоном. — Я чувствую себя выжатым лимоном, — объявил он потолку. — Причем лимоном, которого использовали для чистки садового инвентаря. Уилл, не в силах дойти до своей кровати, сполз по стене на циновку. — Зато… чисто — выдохнул он. — О, да. Они выскребли из меня даже воспоминания о том, что у меня есть кости. Они молчали несколько минут, наслаждаясь непривычным чувством полной мышечной расслабленности. — Дастин, кстати, уже составил график колебания влажности в бассейне — лениво проинформировал Уилл. Майк лениво усмехнулся: -Во придурок — И пытался объяснить Лукасу принцип конвекции на примере пара. Майк фыркнул, не открывая глаз: — Надеюсь, Лукас объяснил ему принцип работы своего кулака в качестве контраргумента. Еще одна пауза. Темнело. Тени в комнате удлинялись, становились мягче. — А у тебя… голова? — негромко спросил Майк, все так же глядя в потолок. Уилл прислушался к себе. К той самой тишине внутри. — Нет. Вообще. Как будто ее и не было. — Хм — произнес Майк. Это «хм» звучало как самое большое одобрение из всех возможных. Разговор тек лениво, обрывочно. О еде. О том, как смешно кряхтел под руками массажиста пожилой японец. О том, как Макс удалось уговорить Джейн спуститься с ней в воду, и они сидели, держась за руки под водой, как два тайных островка в молочном тумане. Голоса их становились все тише, слова - все длиннее, перемежаясь зевками. — Завтра, говорят, будут обливания ледяной водой после купания — пробормотал Майк уже совсем сонно. — Для тонуса. Готов? — Только если ты обещаешь сидеть у моей кровати с мокрой тряпкой — почти сквозь сон ответил Уилл. В ответ донеслось тихое, сонное фырканье. Больше похожее на смешок. Уилл не помнил, кто заснул первым. Он просто отключился, лежа на циновке, под мерный, убаюкивающий гул водопада, в комнате, где пахло деревом и теплом, и где дыхание другого человека было таким же ровным и спокойным, как его собственное. Впервые за долгое время сон пришел не как побег от реальности, а как ее тихое, мирное продолжение. *** Последний вечер в «Югаваре» был теплым и тихим, пахшим влажной землей, хвоей и сладковатым дымком от тлеющей спирали от комаров. В самом сердце сада, на деревянном настиле, расстелили грубые шерстяные одеяла. Между двумя древними кедрами натянули простыню, и ее белину колыхал легкий ночной ветерок. Призрачный экран. Создавалась иллюзия нормальности, почти что пикника. Лукас и Дастин уже устроились на одном одеяле, ожесточенно споря о достоинствах выбранного фильма (какая-то старая японская сказка) и деля пакет с солеными рисовыми крекерами. Макс устроилась полулежа в коляске, а Джейн села на корточки рядом, накинув ей на плечи плед. Уилл нашел свободное одеяло немного поодаль, в тени низко склонившейся ветви сакуры. Он только устроился, как почувствовал знакомое присутствие. Майк бесшумно опустился рядом, поджав под себя ноги. Он принес с собой две алюминиевые кружки с чем-то дымящимся. — Чай — буркнул он, протягивая одну Уиллу. — Не смей пролить. Но в его интонации не было привычной колючести, лишь легкая, почти ритуальная деланность. Уилл принял кружку. Чай был горьковатым, травяным, согревающим изнутри. Зажегся проектор, и на импровизированном экране заплясали черно-белые тени. Титрами на японском никто не интересовался, все просто смотрели на мелькающие образы, погруженные в общую, умиротворенную атмосферу. И вот тогда это началось. Сначала Майк просто комментировал фильм. Его замечания были, как обычно, язвительными и точными. Потом тон его стал меняться. На экране герой подарил героине цветок. — Ну вот — вздохнул Майк с преувеличенной тоской. — А мне даже кувшинку некому подарить. Придется тебе. Только, чур, не распускайся, как та девица на экране. Мое сердце не выдержит такой сентиментальности. Он произнес это так небрежно, глядя прямо на экран, что Уилл даже не сразу понял, ослышался ли он. Он лишь почувствовал, как по его щекам разливается тепло. Чуть позже, когда герои ели что-то из одной миски, Майк снова наклонился к нему. — Интересно, в нашем санатории практикуют такое? Совместные трапезы для… усиления терапевтического эффекта? — Он бросил на Уилла быстрый, искрящийся взгляд. — Думаю, твоя порция риса была бы гораздо вкуснее моей. — Ты же говорил, что больничная еда безвкусная. — неуверенно сказал Уилл, сбитый с толку. — Ну, возможно, в хорошей компании она приобретает новые нотки Уилл чувствовал себя так, будто пытается поймать ртуть. Каждое слово Майка было обманчиво легким, но от каждого у него перехватывало дыхание. Он краснел, прятал улыбку в кружку с чаем и абсолютно не знал, как реагировать. Он тонул в этом потоке бессмысленных шуток. Майк же, видя его замешательство, казался лишь довольным. Он не ждал ответных реплик. Ему, казалось, было достаточно самого процесса. Когда фильм закончился и пошли титры, Майк потянулся с преувеличенным стоном. — Ну вот и все. — Он встал и потянулся, его силуэт вырисовывался на фоне звездного неба. — Пойдем, художник. Завтра в путь. Надо набраться сил, чтобы терпеть твое общество в тесном автобусе. И он протянул руку, чтобы помочь Уиллу подняться. Уилл взял его руку, и Майк легко поднял его на ноги. Их пальцы переплелись на секунду дольше, чем было необходимо. Потом Майк отпустил, развернулся и пошел к корпусам, насвистывая какую-то беззаботную мелодию. Уилл стоял несколько секунд, глядя ему вслед, все еще чувствуя на своей ладони тепло его пальцев.