Глава 13. Мелочи жизни

За окном шел снег и… а никто больше не шел. Содружество как-то притихло. Такое ощущение, что зима для всех, кроме меня, наступила неожиданно — прямо аккурат после осени. Как говорится, никогда такого не было — и вот опять.

Это было хорошее, какое-то по-особенному уютное, утро. Но нужно было проверить, как встретило зиму мое хозяйство, и поэтому я отправилась на улицу.

Ремонтный протектрон вылез из своей капсулы и сдувал с дорожек снег встроенной в левый манипулятор трубой с теплым воздухом. Подозреваю, что эта труба — активированный на минимум огнемет, но это не точно. При виде меня робот бодро доложил, что на вверенном ему участке уже шестьдесят восемь дней нет несчастных случаев и напомнил, что я должна носить каску. Пообещала, что обязательно буду. Он каждый раз мне об этом напоминает — так уж запрограммирован. Я каждый раз отвечаю, что каску надену, и мы расходимся — он, бормоча про соблюдение правил безопасности, я — хихикая, и радуясь тому, что хоть что-то в этом сумасшедшем мире стабильно. Ну и немножко ощущая себя человеком, который успешно побеседовал с тостером или пылесосом.

Му-Му высунула нос из коровника, оценила обстановку, и вернулась в теплые недра своего жилища. Ей, судя по всему, нравилась оседлая жизнь — и навес, спасающий от дождя и отсутствие ветра и, всегда полные, кормушка с поилкой. Му-Му еще больше округлилась и даже стала обрастать шерстью, что для меня оказалось большой неожиданностью. Мне в голову пришла мысль, что голая, с проплешинами, кожа браминов обусловлена именно тем, что они постоянно находятся под всякими осадками — от дождя и снега до радиоактивных бурь. Что диких, что прирученных — жизнь не балует. У торговцев грузовые коровы постоянно шляются вместе с хозяевами, в любую непогоду шагая от поселения к поселению. У фермеров — стоят в открытых загонах, как Кларабель у Эбернети. Но, оказавшись в хороших условиях проживания, мой поставщик молока стала приходить в норму. Впрочем, она и до этого была красавицей, особенно правая голова.

Вышла из крепости, проведала соплеменниц Му-Му. Вольные коровы на холме упрямо обгрызали веточки кустарника, копытами разгребая снег. Поставила еще одну кормушку для браминов — поближе к холму. Авось спустятся да хоть под навесом от непогоды спрячутся.

Малыш весело скакал по свежему снегу и ловил снежинки. Те ловиться не хотели, поэтому залетали, в основном, в нос, отчего пёс громко чихал и мотал головой. Но охота за снегопадом приводила его в такое незамутненное счастье, что я невольно рассмеялась глядя на то, как здоровенный барбос, плюнув на всё, резвится словно щенок.

Где-то вдали прозвучал выстрел. Но я не особо заморочилась по этому поводу — Содружество же, тут всегда стреляют.

Температура ощутимо падала, так что, проведав коров, проверив стоянку и турели, мы с Малышом вернулись домой — к каминам, теплу и сухости. Мне в голову пришла мысль поэкспериментировать с оленьим мясом, которое я так удачно прикупила у Конни. В прошлой жизни я иногда делала домашнюю бастурму. Там, правда, я использовала куриные грудки, но здесь выбирать не приходится. Как говорится, за неимением попа — имеем попадью.

В общем, нарезала оленину на удобные куски, смешала в чашке рюмку водки (в оригинальном рецепте был коньяк, но коньяка я не нашла), соль и перец и, покрыв этой смесью оленину, отправила ее в холодильник на сутки. Завтра я это мясо достану, высушу на салфетках, обваляю в специях и отправлю вялиться в холодной кладовке. Есть у меня такая — с очень сухим воздухом, который обеспечивает конденсатор воды.

Потом попробовала как-то получить кукурузную муку. Кофемолка с первого раза с заданием не справилась. Пришлось повторять, потому что мне стукнуло в голову сварганить кукурузные лепешки с сыром, и ради этого эксперимента я убила часа три, но муку сделала. Желтую, грубого помола, но все-таки это была мука!

Потом сварила и повесила отжиматься творог. Потом проверила теплицу….

Так, в домашних хлопотах, прошел день. Ближе к вечеру я завалилась на диван с пособием по выживанию в Пустоши. В основном, этот выпуск журнала рассказывал о том, как лучше ухаживать за посадками, о вредителях и прочем садоводстве. Это было так скучно, что я, несмотря на постоянный информационный голод, умудрилась задремать.

Проснулась от того, что собакен, дремавший на ковре у камина, резко вскочил и рванул куда-то на первый этаж, к выходу. Пока я спросонья пыталась понять, что вообще происходит, внизу раздался грохот, лай и звук, с которым могла упасть вешалка для одежды. Мысль о том, что кто-то отключил систему охраны и сейчас штурмует мой дом, вихрем пронеслась в голове. Я рванула к лестнице…

…и осела на ступеньки. Внизу, у подножия, торжественно стоял Малыш. В зубах у него, прихваченный за шкирку, висел здоровенный рыжий кот. Судя по взгляду зеленых глаз, кот думал о нас с Малышом исключительно матом. Но когда тебя держат за загривок, высказываться вслух, как минимум, неразумно. Поэтому кот молчал. Малыш, ответственно сопя, поволок кота наверх — ко мне. Животинка оказалась хоть и тощей, но крупной и поэтому кошачий филей пересчитывал все ступени. На морде болтающегося в зубах Малыша кота явственно читалось желание убивать. Прямо сразу, как только его отпустит этот крокодил, плохо замаскированный под собаку.

«Я пришлю тебе подарок», — вспомнилось мне из сегодняшнего сна.

— Спасибо, милый, — сказала я, сама не зная кому — Малышу или человеку из сна. Забрала кота из собачьей пасти. Кот был хмур, местами грязен, немного обслюнявлен, но не сломлен. Он зашипел, попытался дернуться и ударить меня когтями, но теперь уже я взяла его за шкирку.

— Добро пожаловать! Сейчас — мыться, кормиться и знакомиться с территорией. Хрен я тебя отпущу, Рыжий! — сурово посмотрела ему в глаза, стараясь не моргать. Какое-то время Рыжий показывал характер, потом отвел взгляд и жалобно запищал.

Помывку и проверку на всякие травмы и паразитов мой новый питомец выдержал с честью. Потом я отнесла на кухню завернутого в полотенце кота, и компенсировала эти десять минут унижения всеми вкусностями, которые нашлись в моих запасах. Оценил кот и кошачий домик с лежанкой, и наполненность мисок. И когтеточку с лотком. А больше всего — тепло, шедшее от камина. Кажется, нас с Малышом простили. Впрочем, это мы узнаем завтра, по состоянию тапок. А пока — поднять упавшую вешалку и спать…

Утром я обнаружила дрыхнущего на соседней подушке Рыжего. Пушистый засранец вольготно растянулся поперек, нагло устроив свою морду практически возле моей головы. То-то мне всю ночь снилось, что меня пытается поцеловать болотник...

Малыш со своего диванчика укоризненно смотрел на эту картину. Его взгляд как бы говорил: "А вот мне с тобой спать нельзя...."

— Ты меня скидываешь на пол и храпишь, — виновато оправдалась я. — Но я люблю тебя больше всех в этом мире. Пойдем, посмотрим, не завалило ли нас снегом окончательно? Заодно и перекусить не помешает?

И мы отправились умываться и завтракать, оставив наше домашнее зло отсыпаться.

Наивный Малыш еще не знал, что Рыжий обладает суперспособностью спать на чем угодно и на ком угодно — лишь бы было тепло. Даже если этот кто-то — большой пёс, способный, не напрягаясь, перекусить наглого кота пополам. И не раз мне потом придется, натыкаясь на умоляющий взгляд Малыша, снимать с него сонного оккупанта и перекладывать на более подходящие поверхности. Почему-то, мысль о том, что можно разбудить котика и скинуть его со своих боков, самому Малышу в голову не придет. Ни разу.