Интерлюдия №2

Шустрик замерзал.

Проклятые собаки, встретившие его у заветной трубы, загнали мальчишку в пустой вагон, железные стены которого, казалось, аккумулировали холод из морозного воздуха. Сквозь прогрызенные коррозией щели светила равнодушная белая луна. За пазухой шевельнулся Кот. Шустрик тоскливо подумал, что никто и никогда не найдет их в этом вагоне. И что лучше бы его съели дикие гули.

Как маму.

Собаки снаружи взвыли — страшно и, как показалось мальчику, торжествующе. Шустрик закрыл глаза и постарался сосредоточиться на тепле кошачьего тела. Получалось плохо — холод уже проник под ветхую одежонку и неторопливо вгрызался в худое тельце ребенка. Холоду спешить было абсолютно некуда — злой февраль только вступил в права, и был он в этом году столь лют, что регулярно собирал в Добрососедстве свою жатву в виде замерзших бродяг, рискнувших заночевать у уличного костра.

— Фея, фея, добрая фея, помоги… — тихо зашептал мальчик в надежде, что чудо случится. Собаки снова завыли — еще громче, еще страшнее. Отчаянье затопило мальчишку, скорчившегося в темноте вагона, с головой. Он умрет. Он точно умрет, и Кот с ним. Никто не придет.

Феи нет — так ему говорили в Добрососедстве. А те, кто пытался ее найти — уходили и не возвращались. Впрочем, хороших людей, среди поверивших в сказку о Доброй фее, не было. Шустрик часто подслушивал, какие плохие вещи хотели они сделать с ней и ее собакой. Но никто из них не вернулся с полными карманами крышек, чтобы похвастаться, и тогда мальчик решил, что фея сильнее.

Потом, подслушав болтовню караванщиков с торговкой Дейзи, ему удалось узнать, что фее нужен кот, и когда Шустрику удалось отбить от крыс каким-то чудом оказавшегося в Добрососедстве котенка, он решил, что это знак. Нет, даже не так — ЗНАК.

Сначала он шел за караваном, который должен был проходить мимо Лексингтона. Но на выходе из Бостона караван повстречался с бандой рейдеров, грузовой брамин взбрыкнул, охрана худо-бедно отстрелялась, и рванула следом, а Шустрик отстал. Пересидев в разрушенной прачечной, переждав, когда рейдеры перестреляют явившихся на шум диких гулей и отстреляются от болотника, которому, видимо, надоело шляться по набережной, мальчик продолжил путь.

С котенком за пазухой он перебегал от одного разрушенного здания к другому, прятался в сугробах и за камнями, и шел к «Старлайту». Ему нужна была волшебная труба, ведущая в дом феи. Но, когда он, казалось бы, нашел ее, из трубы повалили собаки и погнали его вверх по склону. Каким-то чудом не потеряв Кота, он буквально взлетел в синий вагон и задвинул за собой тяжелую дверь.

И вот теперь, они оба замерзнут. Потому что он струсил и не забежал в волшебную трубу. Наверное, надо было взять палку и прогнать собак, а он растерялся. Холодно, как же холодно…

Внезапно наступила тишина, испугавшая его еще сильнее собачьего воя. И в этой тишине он услышал, как под чьими-то уверенными ногами хрустит снег. Человек снаружи что-то говорил собакам. Слов было не разобрать, но интонации были ласковыми. Сердце у Шустрика колотилось как бешеное. Кот недовольно мявкнул — от волнения и страха мальчик слишком сильно прижал его к себе.

— Эй, в вагоне! Ты живой? — голос раздался совсем близко. Шустрик кивнул, но потом сообразил, что его не видят.

— Да… — силы его совсем покинули, и вместо крика удалось выдавить только тихое сипение.

— Тебе нужна помощь?

— Д..да! — непонятно как, но ему удалось, все-таки сказать громко.

— Я сейчас войду. Не бойся, я не причиню тебе вреда, — железные двери вагона загрохотали, отъезжая в сторону.

Странный зеленый свет, исходящий от какой-то штуки на руке спасителя, не позволял толком рассмотреть того, кто пришел к нему на помощь, но Шустрику уже было все равно — его, вместе с Котом, замотали в большую теплую куртку, пахнущую, почему-то, цветами, и куда-то понесли….