Глава 18. Это хорошо, что вы большой и зеленый…

Февраль закончился как-то неожиданно. Просто однажды мы проснулись, и обнаружили тающий снег, капель и прочие весенние атрибуты. Но, вместо растаявшего снега, к нам пришел кое-то другой. А точнее — другие…

— Человек! Выходи, человек! — рвал глотку супермутант, скрывающийся за вагоном, навсегда застрявшим на рельсах.

Явились, блять. Впрочем, опыт первых отрядов, сунувшихся в охранный контур, заставил их хоть чему-то научиться — теперь они тусят за железнодорожной насыпью, вне поля действия турелей. Мы, типа, в осаде. Ну как в осаде — сделать крюк и зайти со стороны вольных коров или лесного пригорка, или блокировать со стороны Лексингтона мозгов супермутантам не хватило. Они обычно прут напролом и по прямой. И в этот раз не подвели, это плюс. Но уроды перекрыли дорогу, по которой ходят караваны, а это уже минус.

— Эрик, вот так, поудобнее устраивайся, проверь, чтобы сошки нормально упирались, и прицеливайся. Хорошо видно? Помнишь, как я тебя учила?

— Да, мам!

— Человек! Выходи! Мы тебя не тронем! — надрывался зеленый кретин.

— Мам, а почему я не могу стрелять как ты? — ребенок освоился с прицелом и ждет команды.

— Потому что ты легкий, тебя отдача снесет со стены. Или плечо сломает. Или винтовка перевесит. Ты же сам видишь, что пока оружие для тебя тяжелое, поэтому учимся стрелять из засады. Так, не отвлекаемся, сейчас я постараюсь его выманить. Кстати, тебе не холодно? — проверяю, насколько ребенок удобно устроился и не скользят ли упоры винтовки, и встаю в полный рост.

— Человек! Выходи, или я сожру твою собаку! — а вот это он совершенно зря. Если что, моя собака со мной, лежит на замковой стене, поглядывает на Эрика, которому я доверила снайперку. Но такие угрозы я не собираюсь спускать.

— Это я сожру твою собаку, говно ты зеленое! — злобно ору в ответ. На какое-то время супермутант замолкает. Потом, видимо, шестеренки в башке прокручиваются, и он находит нужный вариант ответа.

— У меня нет собаки, человек! — ага, начинает высовываться….

— Мы не говно! — присоединяются к одинокому крикуну другие голоса. Уверена, если бы я была поближе, я бы еще услышала что-то типа «Но мы ведь и правда зеленые» и «я никогда не видел зеленого говна». Подслушивать этих товарищей — отдельный вид удовольствия, они порой такое выдают, что охреневаешь.

— Эрик, как высунется, стреляй, — быстро говорю сыну, а сама, уже громко, продолжаю — Тогда я ТЕБЯ сожру, может ты вкуснее, чем ваши шавки! И полезнее!

— Никто не ест супермутантов! У нас нет шавок! — одновременно несколько голосов обиженно заорали мне в ответ. Дружные дебилы, папу вашего так и растак.

Есть! Высунулся!

— Хлоп! — щелкнула винтовка, все-таки немного толкнув Эрика. Тот радостно вскочил, потирая плечо и заорал от восторга:

— Мама, мама, я попал!

— Вижу, молодец! Как плечо? — подбираю свое оружие, ощупываю детеныша.

— Немного ударило. А славно его распидорасило, да, ма? — детскому счастью нет предела, мордашка сияет так, что затмевает весеннее солнце. — Я его прямо уебал!

Упс. Похоже маме надо фильтровать базар. Эта маленькая мартышка впитывает в себя всё как губка. Вот, мат освоил, стрелять учится… очень, очень хороший мальчик.

— Да, милый. Я бы даже сказала — раскололо тыкву как арбуз, — ласково глажу его по голове.

— Это как?

— Это вдребезги. Давай мы при Кодсворте, когда будем рассказывать о твоем успехе, не будем использовать слова «распидорасило» и «уебал», ладно? Кодсворт старенький, он к такому не привык. Еще заставит нас с тобой мыть рот с мылом.

— Даже тебя? — на меня смотрят квадратными глазами.

— Даже меня. — грустно вздыхаю я в ответ.

Из-за вагона продолжали орать угрозы, но мы уже спустились во двор. Все равно сегодня никто не высунется, я вчера перещелкала самых смелых. Или тупых. Теперь остались умные, значит придется выйти на охоту.

— А при Петровиче? — не отстает упорный хоббит. Да, мы дали имя ремонтному протектрону. Теперь у нас не просто робот-ремонтник, а настоящий Петрович. Эрик так забавно выговаривает это имя, что я стараюсь не ржать.

— И при Петровиче не стоит, тут уже мы можем его научить плохому — отвечаю ребенку.

— А почему? Почему нельзя говорить «распидорасило» если его распидорасило?

«Мальчик, у тебя в роду бультерьеров не было?» — мысленно вздохнула я, но на вопросы отвечать продолжила. Педагогика. Мать ее.

— Потому что это ненормативная лексика и считается, что приличные люди ее не употребляют.

— Значит мы неприличные?

Люблю этого пацана. Схватывает все с полпинка, сразу переходя к сути.

— Ну если только самую малость. Но мы исправимся, Кодсворт нас перевоспитает.

— Кодсворт хороший, и смешной. И он всегда говорит очень умные слова.

— Просто он дворецкий, у него работа такая — быть эталоном благопристойности и приличия в нашей семье. Направлять на путь истинный и все такое… Кстати, что у вас с математикой и буквами?

— Я уже почти все буквы выучил! Нет, все! И цифры! Хочешь, расскажу? — Эрик, от избытка впечатлений, скачет вокруг меня счастливым щенком. Еще бы, такое событие!

— Давай, сын мой, жги…. — поддержала я тягу молодого поколения к образованию.

Ребенок затарабанил алфавит, а я шла и прикидывала, как будет удобнее решить проблему с мутантами. Ибо задолбали.

От стаи Мадам Доры осталась одна Мадам Дора, умудрившаяся чудом дотянуть до моей территории, дождаться медицинской помощи и не сдохнуть в процессе ее оказания. Мои ветеринарные способности раньше ограничивались лишь закидыванием таблетки глистогонного в кота, поэтому хирург из меня был так себе, но это не помешало Доре выжить. Воистину, когда пациент хочет выздороветь — медицина бессильна.

Видимо супермутанты застали собак врасплох возле их любимой трубы, в которую уже перестали поступать суицидники из Добрососедства и окрестных территорий. Но барбосы не теряли надежды и тусовались, в основном, там. Вот и не успели сбежать. Против одного супера, максимум — двух, у стаи еще были бы шансы, но, судя по тому, что выжить удалось только Доре — врагов оказалось намного больше.

Я нашла ее возле турелей, нашпигованную пулями, и практически мертвую. Слава Богу, Мадам успела заскочить в охранный контур, прежде чем отключилась. Теперь выздоравливает, оккупировав теплицу — к брамину в коровник я ее подселить не решилась, потому что Му-Му дама крупная, может случайно затоптать полумертвую собаку, в мастерской у меня воняет маслом, топливом и железом, в химлаборатории стерильность, там даже Малышу делать нечего, а в дом ее заносить небезопасно уже для домашних обитателей. Так что лежит болезная в тепле и травяной свежести, дышит кислородом, ест полезное, принимает медицинские процедуры и солнечные ванны, иногда приползая под разбрызгиватели и блаженно щурясь от теплой водяной пыли. Кодсворт, когда впервые ее такую увидел, аж затряс манипуляторами, сказав: "Это нам за то, что не молимся". Жалостливый Эрик таскает ей вкусное «тайком» от меня. Коты рвутся на разведку. Короче, все при деле.

А мне надо зачистить чуть менее чем дохрена супермутантов, шляющихся около моего дома и в Лексингтоне. Я помню, когда я устроила "день радио", а потом, практически по-пластунски выползала из города, зеленых тварей насчитала около сотни. Откуда они вообще в таких количествах взялись? В Институте день открытых дверей случился в биолабораториях? И где я их всех хоронить буду? Мне только горы мертвечины не хватало рядом с домом.

Где-то читала, что у всякой порядочной лисы есть как минимум штук пять запасных выходов из норы на случай появления врагов. Я не лиса, но неприметная калиточка, замаскированная под каменную стену, есть и у меня. Так что вышли мы с Малышом в сумерках и двинулись к Лексингтону.

Город оказался пуст.

От слова «совсем».

— Милый, это они все к нам поперлись что ли? — озадаченно спросила я пса. Он ответил непонимающим взглядом и басовитым «Вуф!», подтверждающим, что да. Пусто как в Припяти.

Сделали крюк от Лексингтона до собачьей трубы — там тоже оказалось пусто, если не считать пары собачьих трупов с вырезанными кусками мяса.

Крадучись, направились в сторону дома.

Лагерь мутантов обнаружился в небольшой ложбинке под насыпью. Нападения большие зеленые мужики не ждали, беззаботно ужиная. Кто-то дремал у костра, кто-то любовался мясными мешками, лежащими неподалеку, кто-то разговаривал с собратьями. Навскидку особей пятнадцать-двадцать. ну не больше тридцати. "Да ну не могла я перебить две трети супермутантов, занявших Лексингтон! Или могла? Сколько их там под турели попало — я не считала, сколько завалила во время вылазок — не помню, но, кажется, не так много. А где тогда трупы? Или их свои же в мясные мешки закатали? Пятнадцать или двадцать — это же совсем другое дело! С этим мы справимся, надо только как следует всё прикинуть. Главное — близко не подпускать." — думала я, разглядывая своих будущих жертв.

И тут мое сердце радостно забилось! Вот он! Вот он, мой зайчик, мое солнышко, мой потенциальный гвоздь в крышку гроба всей этой компании! Супермутант-камикадзе. Есть у них такие, шляются с ядерной мини-бомбой, при необходимости — бегут на врага и подрывают себя и всех вокруг.

Ладони вспотели от напряжения. Сейчас надо попасть ему в правую руку, к ней прикреплен заряд, который разорвет вдребезги всех, стоящих рядом. Только сначала я выберу себе хорошее место, чтобы не сразу поняли, откуда стреляют. Да, вот этот пригорок отлично подойдет…только не дергайся, мой сладкий пирожочек со взрывчаткой, только не дергайся...

Взрыв бахнул с такой силой, что заставил подпрыгнуть один из вагонов, сошедших с рельс. Как раз тот, в котором когда-то замерзал Эрик. До нас с Малышом долетело несколько ошметков горящей плоти, а вагон накренился и накрыл собой троих уродов, как раз расположившихся около него. Напоследок еще очень удачно сдетонировали ящики с гранатами, которые супермутанты использовали вместо стульев. В общем, как в том меме: "Я искал медь, но нашел золото..."

А похоже я вовремя решила прогуляться, такие запасы взрывчатки нетипичны для зеленых.

Будто они к чему-то готовились. К штурму, например.

Вообще ситуация с этой осадой странная. Жаль, что не смогу взять "языка" и допросить.

Уцелевшие оглушенные мутанты вставали, а я, прильнув к тепловизору, лихорадочно считала. Так, осталось девять штук.

Перемещаясь и прячась, сняла из винтовки троих, прежде чем твари поняли, откуда по ним стреляют, а потом мы с Малышом рванули к дороге и дому. Естественно, выжившие, забыв про турели, выкрикивая угрозы и паля нам вслед, ломанулись за нами. Были бы они как-то кучнее, можно было бы попробовать перестрелять, прежде чем меня поймают, но против меня играл рельеф, куча вагонов и то, что противник шел врассыпную. По движущейся мишени не так-то просто попасть. Поэтому пришлось выманивать на себя.

— У-ух! У-ух! — заработал охранный контур. Вопли преследователей слились с взрывами, возле стены я развернулась, выдергивая пистолет, но, оказалось, что стрелять не в кого.

Турели смолкли, я обессиленно сползла по стене. Черт, это было сложно. Это было близко. В ушах еще звенело от взрывов.

Вдруг ворота распахнулись, и из них вылетел Кодсворт, воинственно размахивая манипулятором с визжащей циркулярной пилой.

— Проклятые бандиты! Я не позволю вам продолжать ваши бесчинства! — вопил мой верный дворецкий, мчась в сторону дороги. Следом за ним топал Петрович, скандируя: «Внимание! Нарушители на стройке! Порядок будет восстановлен!»

— Йо-хо-хо и бутылка рома! — нервно захихикала я, осматривая Малыша на предмет повреждений. Малыш был цел, а вот у меня почему-то стало жутко болеть левое плечо и ладонь стала противно-мокрой. Кровь стекала по левой кисти, медленно и тягуче капала с пальцев на землю. Рукав быстро тяжелел, набухая от влаги.

— Мэм, вы целы? Эти ужасные монстры не навредили вам? — взволнованно метнулся ко мне Кодсворт, убедившийся, что враги закончились, а я тут.

— Малыш цел, а меня, похоже, зацепили, — сказала я, показывая дворецкому руку. — Отдай Петровичу указания по поводу уборки трупов. Мастерская их переработает в удобрение, оружие тоже разберет — там такой хлам, что только на металл пустить.

— Мэм! Вам срочно нужна медицинская помощь! Прошу вас, пройдем в дом! — Кодсворт засуетился, помогая мне встать. Уверена, что сейчас дворецкий в срочном порядке активирует медицинские протоколы, но навряд ли что-то сможет найти. У него в базе знаний одна педиатрия и мелкие бытовые травмы. Главное, чтобы не впал в отчаянье, он очень впечатлительный.

— Конечно, друг мой, — покорно пробормотала я, чувствуя, как от боли и потери крови начинает кружиться голова.

Рана, к счастью, оказалась глубокой царапиной — видимо шальная пуля вскользь чиркнула меня по плечу. Промыли, вкололи стимулятор для усиления регенерации, забинтовали. На всякий случай приняла антибиотик и отправилась спать.

Проснулась в окружении котов, нагло оккупировавших подушки и Малыша, который дремал стоя рядом с кроватью, положив голову и переднюю часть туловища мне на ноги. Нуууу… чисто технически, он на кровати не лежит, так что ругать не буду. За дверью спальни, судя по тихому разговору, болтались Кодсворт и Эрик, делая вид, что встретились там совершенно случайно.

— Да заходите! Я проснулась! — ворчливо буркнула я. Как обычно бывает после опасных и тяжелых дел, меня накрыл отходняк. Двигаться не хотелось, плечо под повязкой ныло и чесалось. Хотелось шоколада и на ручки, а не вот это вот всё.

— Ваш утренний кофе, мэм! — в спальню вплыл важный дворецкий. — Мэм, сегодня вам рекомендован постельный режим и усиленное питание!

— Мама, ты в порядке? Ты выздоровеешь?— Эрик, забрался на кровать, цепким взглядом осматривая меня. В глубине детских глаз прятался тщательно скрываемый страх снова остаться одному. — Мутанты больше не придут?

— Ну, если не найдется хороший некромант, то вряд ли — хмыкнула я.

— А мы заведем себе некроманта? — воодушевленно спросило меня милое дитя. — А что такое некромант?

— Это нечестивый колдун, мастер Эрик! Слезайте с кровати, ваша матушка еще нездорова, — ответил ему за меня Кодсворт, подцепляя ребенка манипулятором за пояс штанишек и снимая его на пол.

— А давайте поймаем некроманта? — сыну явно понравилась идея завести такого интересного зверька, раз он хороший. — А что такое нечестивый колдун?

— Это как добрая фея, только наоборот. Злой мрачный мужик, — ответила я хихикнув, представляя полезного в хозяйстве некроманта.

— Мастер Эрик, у нас через десять минут по расписанию математика. Вы убедились, что все в порядке? — деловым тоном обратился робот к ребенку.

— Да, Кодсворт, — ответил ему «мастер Эрик».

— Вот и отлично! — бодро воскликнул дворецкий. — Математика — царица наук! Пойдемте в столовую, я расскажу вам о том, как складывать числа! Мэм, если что-то понадобится — только позовите. Я с радостью исполню любое ваше указание!

И сладкая парочка наконец-то оставила меня наедине с кофе. Ну как наедине… коты продолжали дрыхнуть, а Малыш симулировал, но не сдавался.

— Солнышко, я в порядке, — сказала я псу. — Правда в порядке, можешь не караулить. Сегодня буду валяться, так что сходи к Доре, расскажи ей там по-собачьи, как мы с тобой уделали тех уродов. Потом с Эриком поиграй, когда занятия закончатся.

Малыш недоверчиво посмотрел мне в глаза, обнюхал, лизнул в щеку и отправился к Доре. А я, посмотрев на кофе, снова завалилась спать.

Как говаривала одна моя подруга, «девушка имеет право на отдых».