Глава 24 Встретились как-то человек-паук и человек-тапок...

Аварийный сигнал каравана торговцев догнал меня на полпути к дому. Радио пип-боя зашипело, щелкнуло, и оттуда раздалось:

«- Это экстренное сообщение! Наш караван атаковали враждебные роботы! Нам срочно нужна помощь! Мы находимся чуть к востоку от «Уоттс Электроникс». Если вы сейчас рядом, поспешите! Нам срочно нужна помощь! Ада! Поставь сообщение на повтор!

— Слушаюсь, сэр.»

— Да твою же мать… — застонала я, вырубив радио. Малыш растерянно заметался, не понимая, почему мы остановились.

Вот зачем мне это? Сообщение автоматическое, на помощь каравану я не успею. У меня был тяжелый вечер и не менее тяжелая ночь, я хочу домой, меня уже Эрик с Кодсвортом потеряли...

— Может нахер? Давай сделаем вид, что я этого не слышала? — спросила я у Малыша. Тот согласно гавкнул. Потому что пёс у меня круче любого психотерапевта — всегда поймет, поддержит и примет.

И мы почти продолжили путь, но потом…

Потом я представила, как одинокий, до трогательности нелепый, выкрашенный в синий цвет штурмотрон отбивается от толпы враждебных роботов, в то время как изувеченные тела его друзей медленно остывают… и развернулась в сторону «Уоттс Электроникс».

Толпа диких гулей вывалилась мне навстречу из старой церкви и с глухим ворчанием рванула в атаку. Но возиться с ними было некогда, поэтому мы с Малышом просто пробежали мимо, по дороге покалечив тех, кто попался под руку. Теперь на паперти будут тусить дикие гули без конечностей. Может попозже вернуться и научить их жалостливо мычать «У Курского вокзала стою я молодой»? Хотя, скорее всего, к тому времени их сожрут уцелевшие сородичи.

Кстати, я заметила, что именно в церквях всегда полно… ну скажем «бывших прихожан». То ли люди во время бомбежки пытались найти убежище в храме, то ли дикие гули, ведомые остатками гнилых мозгов тянутся туда по привычке.

Была у меня еще теория, что просто церкви лучше сохранились и гулям внутри комфортнее, так ведь нет, им все равно где лежать. Есть один полузатопленный городок, и там эти твари тупо валяются в лужах. До тех пор, пока кто-нибудь неосторожный не пройдет мимо, естественно.

Звуки перестрелки и взрывы были слышны издалека, поэтому мы с Малышом поднажали, стараясь успеть на помощь. Но, как и в игре, от каравана осталась только Ада — тот самый синий штурмотрон. Вокруг нее злобно кружили штук пять роботов, собранных из разного хлама, будто кто-то бросил на свалку металлолома горсть магнитов, и что прилипло, из того и сварганили хреновину-убийцу.

Использовать снайперскую винтовку было бесполезно, потому что вся эта железная масса хаотично перемещалась, иногда наступая на тела и разбрызгивая еще не застывшую кровь мертвых караванщиков, а над всем этим безумием летал робоглаз — круглый металлический шар, оснащенный громкоговорителем, и непрерывно скандировал:

«Внимание, жители Содружества! Я, Механист, пришёл, чтобы принести вам мир. Не бойтесь. Эти роботы — ваши друзья и защитники, и их шестерни не будут знать покоя, пока Содружество не будет спасено. Вместе мы восстановим правосудие и положим начало новой эре.»

В рамках открывшейся картины, это звучало особенно цинично — в караване до нападения было четыре человека и трое роботов, которым хламоботы устроили жестокую бойню, лишив жизни ни в чем не повинных мирных торговцев. Одна Ада еще кое-как отбивалась, но было видно, что скоро и ее сомнут.

Иногда мне кажется, что мой девиз, будь он у меня, звучал бы как «Слабоумие и Отвага».

Ничем иным я не могу объяснить то, что в драку я влетела с воплем: «За Орду!!!», от чего, по-моему, офигел даже Малыш.

Роботы Механиста отвлеклись на мой дурной ор, Ада, получив поддержку, воспряла духом, и мы втроем худо-бедно, но добили агрессоров. Людей, к сожалению, не удалось оживить даже реаниматором. И да, мне опять прилетело по многострадальной ноге.

— Ты как? — спросила я, отдышавшись.

— Мои друзья… погибли в бою. Спасибо за помощь. Я думала, что тоже умру здесь, — грустно ответил мне нелепый синий штурмотрон. — Я Ада.

— Хельга Фрост. А это — Малыш, — я помялась, не зная, как предложить, но потом решила сказать как есть. — Наверное, надо похоронить твоих друзей?

— Зачем? Им уже все равно. Вам надо собрать все полезное и забрать себе. Мои друзья были бы рады, если бы их вещи сослужили вам добрую службу.

Господи, этот робот шпарит как по писаному. «Сослужили добрую службу» — кто-нибудь слышал вообще, чтобы так говорили в жизни?

— Ада, людей положено хоронить. Нам не нравится мысль, что наши тела будут разлагаться на виду у всех. Ты ведь тоже не хотела бы лежать на свалке и медленно ржаветь?

— Наверное вы правы, — озадачилась Ада. И продолжила после недолгого молчания. — Простите меня, я не очень хорошо понимаю смысл некоторых человеческих ритуалов. Из меня плохой помощник, — совершенно расклеилась она.

— Все в порядке. Мы просто соберем твоих друзей и сожжем плазмой, чтобы их не съели дикие гули или животные. Копать-то тут негде, да и нечем, — пожала я плечами.

На том мы и порешили. Ада собрала тела, я собрала всё полезное, потом, после минуты молчания, я выстрелила в караванщиков из короткого плазменного пистолета, и от большого каравана Джексона остались только кучки слабо светящегося пепла.

— Этого злодея надо остановить. Роботы Механиста не в первый раз напали на наш караван, но нам удавалось отбиться. В последний раз мы их видели на заводе….

Таааак…. Щас начнется долгая хоботня из разряда «пойди туда, принеси что-нибудь». Пожалуй, надо сократить басню.

— Ада, ты видишь на этих жестянках что-то лишнее в конструкции? — перебила я ее.

— Мэм, эти роботы в целом собраны из… хотя, кажется, вот этих штук быть не должно… — штурмотрон наклонился к одному из хламоботов и ловко выкрутил хреновину, похожую на антенну.

— Пеленгатор?

— Пеленгатор. Вы очень хорошо разбираетесь в электронике, мэм.

Ну тут Ада мне польстила. Я хорошо разбираюсь в этом квесте. В прошлой жизни я проходила его неоднократно и каждый раз ненавидела лютой ненавистью — муторно, опасно и, самое главное, это как раз тот случай, когда благими намереньями вымощена дорога в ад. И даже злодея не накажешь, потому что его в этой истории нет. Есть человеческая глупость.

Получается, что и в этой реальности наивная идеалистка Изабель Круз, воспитанная комиксами, залезла на секретный довоенный завод, производивший роботов с ИИ на базе человеческого мозга, и решила помочь жителям содружества. Дурочка никогда не работала с нейросетями и ей даже в голову не пришло, что ее указание «Помогайте жителям Содружества», роботы рационально переосмыслят и интерпретируют как «Жизнь человека полна опасностей и страданий, оптимальный способ помочь — прекратить страдания путем лишения жизни». Иногда мне приходила в голову мысль, что робомозги, бывшие когда-то живыми людьми, просто дорвались до мести человечеству за то, что с ними сотворили двести с лишним лет назад. Пусть они когда-то были преступниками, но никто не заслуживает того, чтобы ему стерли личность, обнулили память, лишили тела и заперли в банке с биогелем. Лучше бы расстреляли, ей-богу.

Но если идиотка Изабель начала выпускать своих уродцев, придется ее останавливать. Мозгов у нее мало, а энтузиазма и материалов для поделок — много, скоро смертельно опасные железяки заполонят дороги и будут терроризировать поселения.

— Набирай пеленгаторы, Ада. Надо выяснить, откуда идут сигналы. Хотя я догадываюсь. Проверь район Форт-Хагена. Там была военная база и спутниковая антенна с огромным подземным комплексом. Этот хлам должен управляться кем-то, кто поумнее их, — я пнула одного из хламоботов.

— Обычно их сопровождают робомозги, странно, что в этот раз они были одни. Возможно, робомозг, посланный с этим отрядом, успел дать им указания, а сам отправился еще куда-то?

— Или был захвачен. Или убит. Ищи сигнал, Ада.

— Будет сделано! — Ада заметно приободрилась. Видимо ей легче, когда есть кто-то, способный взять руководство на себя. Вдруг она замерла, и резко повернулась ко мне. — Ох, мэм! Это действительно район антенны в Форт-Хагене! Но там засели Ржавые дьяволы! Это рейдеры, которые охотятся на таких как я. Они разбирают нас, а потом собирают ужасных монстров!

— Ржавые дьяволы, говоришь?

— Да, мэм! Ржавые дьяволы!

— Думаю, нам поможет лимонный сок и стальная стружка.... — пошутила я.

— Мэм, лучше взять гранатомет и пару десятков наемников, — не поняла меня Ада.

Понятно, чувство юмора в списке ее добродетелей отсутствует, так и запишем...

— Не переживай, все будет хорошо.

В «Старлайт» мы пошли вместе.

— Прошу прощения, мэм, за странные звуки, которые я издаю. В этом виновато мое механическое тело, — время от времени извинялась Ада, на что я отвечала ей, чтобы она не переживала — придем домой и проведем полное техобслуживание.

Мое тело тоже хотело издавать странные звуки — нога все-таки побаливала. Но я держалась, я же не робот…я вообще непонятно что.

Пока шли в сторону дома, я обдумывала свой второй визит в Добрососедство.

Из Даймонд-сити я отправилась именно туда. Мне жизненно необходимо было проконсультироваться с хорошим врачом. С очень ОСОБЕННЫМ врачом. А то, что живет и работает она в выгребной яме, которую мэр Хэнкок гордо называет "Город, построенный людьми и для людей"... видимо, там ей удобнее.

Так вот, нужная мне дама — уникальный специалист по работе человеческого мозга и физиологии синтов. Не зря ее так ценят в Подземке — именно она подпольно занимается тем, что дает беглецам из Института новую личность и память. Иногда безопаснее не знать, кто ты на самом деле.

Но это не мой случай.

— Доктор Амари? — спросила я высокую худую женщину с усталыми зелеными глазами.

— Да, вам...нужна помощь? — она с легким сомнением посмотрела на мою закованную в броню фигуру и Малыша, флегматично перекрывшего выход.

— Давайте я расскажу вам свою историю, а вы мне скажете, чем вы можете мне помочь. Потому что я сама в растерянности.

— Звучит интригующе, продолжайте…. — зеленые глаза посмотрели на меня с интересом.

— Двести десять лет назад был обычный день. Я проснулась, послушала, как мой муж репетирует речь на мероприятие, взяла кофе, сваренный нашим роботом-дворецким, и начала планировать костюм своего сына Шона на Хэллоуин. Знаете, ему еще не было года, но я подумала, что будет забавно нарядить его маленьким чертенком…. — начала я.

Амари слушала, изредка задавая уточняющие вопросы. Как я себя чувствовала после того, как выпала из капсулы? Как часто у меня появляются приступы паники и снятся странные сны? Насколько нетипичны для меня истерики и перепады настроения? Сильно ли потела и сколько примерно раз теряла сознание, когда после авантюры с Доходягой отлеживалась в кафе?

Я честно рассказывала все — кроме того, что в этом теле разум женщины, игравшей в компьютерную игру. Думаю, что даже для Амари, привыкшей ко всякой дичи, это было бы перебором.

— Хельга, пока все укладывается в картину реакции на стресс и новые жизненные обстоятельства.

— Подождите, доктор. Так вот, собственно я так тоже думала. До тех пор, пока у меня не появились интимные отношения. И вот от того, что я внезапно оказалась девственницей, я...как бы помягче-то сказать... охуе...хм. Нет, назовем это «меня насторожило». А я, на минуточку, мать! Я рожала! Причем незадолго до заморозки! Мы с мужем жили полноценной жизнью, если вы понимаете, о чем я. Уж простите меня, но не инеем же в морозилке мне всё заштопало?

Глаза у доброго доктора, сотрудничающего с Подземкой, приняли форму красивых овалов.

— Давайте я вас осмотрю….

Сначала по мне прошлись сканером. На спине, в районе позвоночника, обнаружился вживленный чип. Как у синта.

— Значит, я — синт?

— Вряд ли. Вы слишком много помните из довоенной жизни. Да и тело у вас не синтетическое. Институт грешит тем, что у его созданий все-таки слишком идеальная симметрия. А у вас, хоть вы отлично выглядите, есть погрешности, простите за прямоту. Обычное человеческое тело… да и чип нестандартный. Не похоже на серийную штамповку. Стоп! А это что такое? — глаза доброго доктора второй раз за вечер удивленно расширились. — Ничего не понимаю! Что это за хреновина????? Тааааак....

На какую-то долю секунды мне показалось, что сейчас меня разберут на анализы и образцы тканей.

«Что такое» оказалось странной железой, не предусмотренной стандартной человеческой анатомией. Не кибернетической, а вполне себе из моей же плоти. Биопсия тканей показала наличие теломеразы там, где ее быть не должно. И нет, это был не рак. Это оказалось потенциальным бессмертием. Ну, в теории. Амари не совсем уверена, потому что столкнулась с тем, о чем даже представить не могла.

— Кажется, эта железа, в стрессовых ситуациях провоцирует выброс веществ, усиливающих регенерацию и обновление клеток. Тогда понятна ваша реакция на стимулятор. Если так, то вам достаточно очистить рану, забинтовать, как следует выспаться, и организм восстановится буквально за ночь. Стимулятор слишком перегружает вас, отсюда упадки сил и нервное истощение.

«Пиздец, приплыли. Еще немного, и окажется, что где-то в Содружестве есть точка для воскрешения, на случай, если меня все-таки убьют», — обреченно подумала я.

— То есть, пока мне не отстрелят голову, я буду жить и не буду стареть?

— Нуууу, чисто гипотетически — да. У вас теломеры, не отбрасывают хвосты, образно говоря. Ох, теломеры — это...

— Я знаю, что это. И что такое теломераза, — чуть более резко, чем полагают приличия, ответила я.

Понятно, что местный контингент образованностью не блещет, но всё равно снисходительное превосходство, скользнувшее в голосе доктора, меня зацепило.

Кажется, до нее дошло, что она допустила бестактность. Повисла неловкая пауза.

— Потрясающе. Я теперь человек-омар, — пробормотала я.

— В смысле? — озадачилась Амари.

— В прямом. У омаров нет в ДНК гена старения, это еще до войны обнаружили. Ну или что-то в этом роде. Я не особо интересовалась биологией, но про это слышала.

— Какой интересный факт....нужно проверить, обязательно нужно проверить... а если эту железу...

— А что должен делать чип? — решила я вернуть доброго доктора на грешную землю.

— Отслеживать ваше местоположение и, при необходимости, парализовывать.

— Так, я правильно поняла, моя нервная горячка — реакция на стимулятор при ранениях? А излишняя чувствительность и эмоциональность в целом — естественная реакция на стресс?

— Да. Вы правильно поняли.

— А странные сны?

— А странные сны — это ваше, личное. На сознание этот чип не влияет, что, кстати, нетипично. Обычно Институт старается контролировать свои творения… Но у вас-то особенный случай. Почему именно в позвоночник? Хотели оставить свободу выбора? Тогда зачем функция парализации? Будет сложно разъединить нервные волокна, с которыми он спаян, место выбрали крайне неудобное для извлечения и обнаружения… Проще было бы, если бы это был головной мозг… Над вами поработал какой-то гениальный экспериментатор… — впадая в задумчивость, забормотала доктор, увлекшись своими размышлениями вслух.

— Я примерно представляю, как его зовут. Очень хочу при встрече пожать ему горло.

— Вы хотели сказать руку? — выплыла из сладких грез об опытах над бессмертием Амари.

— Нет. Именно горло. Давайте вытащим из меня это... устройство, и я отсыплю вам столько крышек, что вы сможете полностью обновить свое оборудование. Железу оставим?

— Я не уверена, что вы без нее выживете. Она располагается так, что ее удаление может вас убить. Примерно как удаление сердца.

— Что же. Омар так омар. Надеюсь, что у меня не вырастет третья рука или член на лбу, — хмуро пошутила я.

— Нет-нет! А вот регенерация со временем должна усилиться, — поспешно заверила меня Амари, приняв мою шутку за реальные опасения.

— Но от чипа меня надо избавить обязательно. Любой ценой. И, пока я буду в отключке, просканируйте Малыша. Если в нем есть сюрпризы, я хочу знать.

— А если...

— Просто знать.

— Учтите, несколько дней после этого у вас могут неметь ноги и руки, вам бы поберечься… — сказала мне Амари, вкалывая снотворное.

— Это уж как получится, — пробормотала я, засыпая.

Руки не немели, а вот нога, по которой прилетело железным мечом одного из роботов, болела и умоляла где-нибудь присесть. А лучше — прилечь. Но я, сцепив зубы до ломоты в скулах, под аккомпанемент странного бряканья в потрохах Ады, шагала домой. Малыш, оказавшийся вполне обычной собакой, весело бежал впереди. В нагрудном кармане, в колбе со специальным раствором, плавал маленький, размером с рисовое зёрнышко, чип.