Глава 25 Киндер-сюрприз

Домой я пришла вовремя — аккурат в разгар скандала. Эрик рвался «спасать маму», а Кодсворт, судя по всему, поймавший ребенка практически на выходе, был категорически против. Срались они так увлеченно, что не сразу заметили наше с Малышом возвращение. Аду я отправила потусить на стоянке караванщиков.

— А я вам говорю нет, мастер Эрик! Вы никуда не пойдете! — бушевал Кодсворт.

— Кодсворт, но я ведь не один, со мной пойдет Петрович! — парировал Эрик. — Я подготовился!

У ног ребенка стоял плотно набитый маленький рюкзачок, из которого торчал плюшевый мишка. «Жизнь прожита зря, если ты никого не убил игрушечным медвежонком», — почему-то подумала я.

Петрович, держащий в манипуляторах мой «Толстяк», добытый на Зимондже, бодро рявкнул: «На нашей стройке уже ноль дней не было несчастных случаев! Служить и защищать!»

— Ваша матушка доверила мне вас, она велела следить за вами и заботиться! И пока она не вернется, вы никуда не пойдете! — намертво стоял дворецкий, стараясь незаметно отобрать «Толстяка» у Петровича.

— А вдруг она не вернется? А вдруг она болеет или ранена? — отчаянно закричал Эрик. В его голосе были слышны подступающие злые слезы. Видимо, накрутил себя пацан знатно.

— Ты успел заделаться доктором, дитя мое? — иронично вклинилась я в этот хаос.

— Мама!!!! — ребенок бросился мне на шею. Я подхватила на руки заметно потяжелевшего с зимы Эрика, Кодсворт облегченно подобрал его рюкзачок, и чинно поздоровался.

— Мэм, мы ждали вас намного раньше.

Не то чтобы он меня упрекал. Нет-нет, как вы могли подумать! Кодсворт — образец благопристойности и воспитанности. Дворецкий, позволяющий себе упрекать хозяев — это моветон, так что ни в коем случае. Но все-таки в блеске его круглых видеовизоров промелькнуло что-то такое…укоризненное.

— Возникли непредвиденные обстоятельства. Но мне удалось их решить.

— А та банда…

— А той банды нет, — ответила я, заслужив синхронное «Оооооо» от Эрика и Кодсворта и одобрительное «Наденьте каску» от Петровича. Петрович не тупой, просто у него нет возможности генерировать речь, вот он и воспроизводит записанные производителем фразы. «Наденьте каску» у него может означать кучу всего, от «доброе утро, отлично выглядите» и до «опять снега навалило».

Но сначала — помыться, поесть и выспаться. И привести в разум Изабель Круз. Я составила четкий план. Казалось бы, что может пойти не так?...

* * *

— Сын мой, ты понял, какую ошибку совершил, пытаясь уйти в самоволку? — спросила я Эрика.

— Меня могли убить и съесть? — печально ответил мне ребенок.

— Ну еще захватить в плен, продать в рабство и сделать с тобой тысячи ужасных вещей. Но ведь это ты и без меня знаешь?

— Да.

— А главная ошибка — ты попытался тихо свалить, не позвав с собой Кодсворта, — ухмыльнулась я.

У ребенка случился когнитивный диссонанс, в простонародье именуемый «разрыв шаблона». Синие глаза округлились, и в них буквально бегущей строкой промелькнуло: «А чо, так можно было????»

— Ага, — ответила я на незаданный вопрос. И продолжила — И «Толстяка» зря прихватил. Петрович не может им пользоваться, ему конструкция не позволяет. Ты его лишил возможности защищать тебя, заняв ему манипуляторы тяжелым оружием, это раз. Два — лишил его возможности защищаться самому. Таким образом, тебя могли убить, съесть, похитить, сломать Петровича и бонусом ты бы еще «подарил» врагам вундервафлю с ядерным зарядом. Кодсворт бы себе никогда не простил, если бы ты сбежал и с тобой что-то случилось, а я бы не простила Кодсворта и себя заодно. Сплошное горе, понимаешь?

— Мама, я дурак, да? — тихо спросил осознавший размеры косяка Эрик.

— Нет, зайчонок… — я притянула его к себе и обняла. — Ты просто ребенок. Маленький ребенок в большом жестоком мире. Ты еще научишься думать и просчитывать результаты своих поступков, научишься защищаться и защищать тех, кто тебе дорог. А сейчас твоя задача — расти и учиться. Играть с домашними питомцами или игрушками, пить теплое молоко перед сном, слушать сказки, узнавать, что хорошо, а что плохо. Только не торопись. Ты мне сейчас не поверишь или не поймешь, но детство — оно очень быстро заканчивается, малыш. А в Содружестве — еще быстрее. Однажды тебе очень захочется вернуться в то время, когда ты был ребенком и не надо было никуда бежать и кого-то спасать.

— Даже тебя? Ты ведь ушла чтобы наказать плохих людей, и тебя долго не было. А вдруг тебя надо было спасти?

— Меня… знаешь, там было тяжело, но я ведь не была одна. Рядом был Малыш. И я нашла несколько хороших друзей. Запомни, если вдруг со мной что-то случится, найди в Даймонд-сити детектива Ника Валентайна. И братьев Бобровых, они помогут.

— А того дедушку?

— Какого дедушку?

— Который принес яйцо, которое ты передала.

Сердце пропустило удар. Благодушная хмарь слетела с меня, смытая волной адреналина. Внутри все похолодело.

— Какое яйцо, Эрик? — я отстранилась, стараясь говорить спокойно, но, как бывает в минуты сильного волнения, горло перехватило и пришлось буквально выталкивать слова. Эрик удивленно посмотрел на меня и захлопал глазами.

— Большое яйцо, мам. Он сказал, что ты попросила передать. И чтобы я держал его в тепле.

— Извини, солнышко, сейчас мама будет орать… не на тебя, не бойся. Ты ни в чем не виноват.

Я встала с уютного дивана, на котором мы с Эриком устроились, чтобы поболтать перед сном, и завопила во всю мощь легких:

— КОДСВОРТ!!!! КОДСВОРТ, ТВОЮ МАТЬ, ИДИ СЮДА!

Дворецкий буквально телепортировался из кухни, в которой мыл посуду.

— Мэм? Что случилось?

— Что за яйцо я якобы передала?

— О, неделю назад пришел человек и передал от вас подарок для мастера Эрика. Очень приличный человек. Вежливый, воспитанный.

— Как он выглядел?

— Очень стильно, мэм. Пальто из довоенной коллекции Армани, седые волосы, аккуратная бородка и прическа, чистые руки…

— А еще у него красиво блестели ботинки, мам, — вспомнил Эрик.

Я схватилась за голову.

— То есть вы, видя подозрительного человека, не просто общаетесь с ним, а еще и берете у него то, что он принес, веря на слово????

— Но мэм, он выглядел очень приличным человеком! Не то что местное отребье. У него даже оружия не было…

— Именно, блядь! — мой голос дрожал от бешенства, я практически рычала. — Ты видишь тут дороги, по которым можно приехать на автомобиле так, чтобы ботинки не запылились? Ты вообще видишь тут целые автомобили? Может тут где-то имеются магазины брендовой одежды? Может кто-то может себе позволить ходить по Содружеству без оружия? Где это ёбаное яйцо?

Я старалась не орать. Я очень сильно старалась не орать. Идиоты. Ладно мелкий, но Кодсворт! Где у него логическое мышление? Где хоть какая-то критика? Господи, да как они вообще выжили?

— О… оно в теплице, мэм, — прошептал Кодсворт.

— Мадам Дора почему-то не захотела там больше жить, — тоже шепотом добавил Эрик.

— Не захотела там жить, когда увидела яйцо?

— Да. Она переселилась в будку у коровника, — мотнул головой сын.

— И никого ничего не насторожило?

— Ну он же сказал, что это от тебя!

Мне захотелось побиться головой о ближайшую стену. Вот и доверяй после этого ребенка роботу.

— Господа, сейчас я посмотрю, что там за яйцо, а потом напомните мне объяснить вам, почему ночью на кладбище надо бояться не мужика с топором, а маленькую девочку в белом кружевном платье.

Естественно, в теплицу за мной увязалась вся компания, включая котов и осмелевшую Мадам Дору, которая почему-то верила в меня сильнее, чем я сама.

В теплице я обнаружила осколки гигантского яйца, из которого, шипя, вытекала зеленоватая слизь. «Кость и кислота» — вспомнился мне состав скорлупы. Знала ли я, чье это яйцо? К сожалению, да. Радовало ли это меня? Да ни капли!

— Ой, кажется оно вылупилось! — озвучил очевидное Эрик.

— Судя по тому, чьё это яйцо, у нас где-то рядом шляется новорожденный Коготь Смерти. Странно, что к нам под стены не заявились сердитые родители. Живо все выметайтесь отсюда! — рявкнула я, доставая пистолет. Малыш принюхался и посмотрел куда-то в сторону зарослей мутафрукта. Внезапно оттуда раздался тихий скулеж, похожий на плач.

Я пошла по кислотному следу.

Возле кюветы, скукожившись, сидело и хныкало маленькое чешуйчатое существо, покрытое слизью. Я убрала пистолет, осознав, что убивать детей я как-то не готова. «Когти Смерти при должном воспитании могут быть разумны и способны к общению» — вспомнилась мне запись в одном из терминалов игры. Мод с квестом по зачистке логова сумасшедших фанатиков, которые называли себя «Клинки Атома». Так вот, эти полудурки выводили Когтей Смерти и выбирали из них самых контактных. В процессе уничтожения секты, можно было подружиться с одним из умеющих разговаривать Когтей, которому не нравилось, что его держат взаперти.

Не помню, как его звали, но зверюгу можно было пригласить в качестве компаньона, что было очень удобно, если намечался грандиозный шухер. Периодически он даже мог травить анекдоты. Но это все было в игре. А, как говорится, здесь вам не тут. В этом мире Когти Смерти были обычными животными. Здоровенными, злющими и практически неуязвимыми. Никому и в голову не придет проверять их на разумность. И уж тем более приручать.

— Да ну нахер… — пробормотала я. — Нет, я не буду это делать. Надо просто вынести его наружу…. Наверное. Я не буду заботиться о Когте Смерти.

Потом хныканье стало для меня совсем невыносимым.

— Ладно. Буду. Конечно, я об этом пожалею. Шон, если ты меня слышишь, учти, что я считаю тебя мудаком. И я взорву твой Институт. К ёбаной матери.

Надев толстые рабочие перчатки, я понесла явно страдающую зверюшку в раковину, поставленную в теплице на случай, если надо помыть руки или попить. Слизь шипела, разъедая толстую кожу перчаток и явно причиняя дискомфорт детенышу.

В дверном проеме торчали любопытные морды всего моего зоопарка, за стеклами маячили Эрик, Кодсворт, и даже обычно пофигистичная Му-Му оторвалась от кормушки и заглядывала в окно обеими головами.

А я отмывала самого страшного хищника Содружества. Ну… в перспективе. Будет себя плохо вести — не вырастет.

— Дедушка, блять. Стильный, сука, — бормотала я, поливая маленького монстрика теплой водой.

Видимо, в природе родители их вылизывают или как-то еще избавляются от слизи. Когда основная часть едкой пакости была смыта, я сняла перчатки, и стала отмывать детеныша голыми руками. В процессе он звучно чихнул, забрызгав зелеными соплями тепличное окно. И наконец-то перестал скулить.

А потом открыл золотистые глаза и посмотрел прямо на меня, по-детски зачмокав беззубой пастью и просительно заурчав.

— А чем же мы питаемся, лапонька? — стараясь попасть в тон его урчания спросила я. Лапонька в ответ грустно ответила мне что-то вроде «Урюрю» и хныкнула. Видимо, после купания ей стало не только голодно, но и прохладно.

— Ладно, урюрю так урюрю…. Эрик, снимай свою футболку и давай сюда! — позвала я сына, прижимая отмытого Когтя Смерти к себе, чтобы хоть немного согреть.

Нет, я не мать-садистка, раздевающая ребенка на морозе. На Эрике еще рубашка и легкая ветровка. Просто если детеныш Когтя Смерти похож на всяких цыплят, ящериц и прочее, есть шанс, что у него работает импринтинг. Значит, на меня он уже запечатлился, надо обезопасить Эрика. Пусть зверюга знает, что существо с этим запахом дает тепло и уют.

— Кодсворт, достань из холодильника мясо болотника, ошпарь кипятком и мелко покроши. Выполнять! Быстро!

Дворецкий умчался на кухню, коты, услышав слово «болотник», усвистали за ним, в надежде выцыганить кусочек. Мадам Дора разрывалась между любопытством, страхом и желанием пожрать любимого мяса. Эрик экстренно стягивал футболку, в которой он пробегал весь день, а Малыш зевнул и улегся на пол, всем видом показывая, где мы вертели Когтей, сколько раз и что вообще в этом нет ничего такого… Как в том фильме: «Подъем, разгон облаков, подвиг, война с Англией...»

* * *

Закутанный в эрикову футболку зверек сначала потянулся к фаршу, потом грустно и разочарованно засвиристел и отстранился от миски.

— Чего тебе надо, животное? — ласково замурчала в ответ я. Не потому что сюсюкаюсь, а потому что заметила, что такой тон успокаивает не только зверька, но и всех остальных, наблюдающих за шоу.

— Урюрю… — на меня уставились огромными грустными глазами.

— Вижу что урюрю… Чо не жрем-то? Чо нам надо? Чего тебе нааааадо??? — пропела я ему в ответ.

— Мама, а ты его понимаешь? — с восторженным придыханием спросил Эрик.

— А чего тут понимать? Испуган, голоден, замерз. Отмыли, отогрели, хочет есть, но в еде что-то не хватает, — не меняя тона пропела я на мотив «баю-баюшки-баю». — Может мясо другое? Может соли, может радиа… стоп! Они же радиацию любят!

— Кодсворт, в лаборатории есть радиоактивная кровь, тащи сюда!

Дворецкий метнулся в лабораторию, приволок пакет светящейся зеленоватой крови и капнул пару капель в миску с фаршем, тщательно перемешав.

— Уряряряррряяяяя!!! — мой новый питомец рванул к еде так, будто решил покончить с собой, утопившись в миске.

— Лапонька, если ты начнешь светиться и гадить урановыми кирпичами, я тебя отселю поближе к Убежищу 111, — нежно пообещала я счастливой скотинке, придерживая ее на коленях и не давая с головой нырнуть в фарш.

— Мама, а теперь оно…она будет жить с нами?

— А хрен знает. Но не выкидывать же младенца на мороз. Давай посмотрим, вроде я слышала теорию, что они разумны. Если вдруг нет, я знаю место, где живут взрослые… может и не схарчат ребенка своего вида.

— Мама, а давай ее оставим?

— Эрик…

— Мя-мя…урюрююю…

— Мэм, кажется оно вас понимает.

— Мя-мя…

— Мама, она говорящая!

— Бля....

— Бя.... Мя-мя, урюрю...

— Еще и с этим базар фильтровать. Господи, где ж я так нагрешила-то…

В общем, так у нас появилась Бу.