Интерлюдия №3

В «Скамье запасных» накурено. Пахнет самогоном, перегаром, дешевым самодельным мылом, потом, дезинфекцией и немудрящими закусками типа жареной татошки и мясных сухариков.

Ник Валентайн, с некоторых пор желанный гость в баре братьев Бобровых, сидит за неприметным столиком, стоящим у дальней стены. Там царит приятный полумрак, и детектива не было бы видно, если бы не сигарета, которая алой точкой отмечает его присутствие.

Не то чтобы Нику нужен никотин — синты его поколения не нуждаются в кислороде для дыхания, не чувствуют удовольствие от алкоголя или курева, не способны на интимные отношения. Пластиковая оболочка, натянутая на металлический каркас… Валентайну просто нравится этот ритуал — зажечь сигарету, выкурить, потушить окурок. Курение успокаивает и помогает думать. И наблюдать.

Вот Вадим, стоящий за барной стойкой, наклонил голову, выслушал шутку какого-то торговца и тихо рассмеялся. Старший из братьев за последние недели неуловимо изменился — стал спокойнее и как-то солиднее. Будто ему больше не нужно быть самым шумным в помещении чтобы все видели, чей это бар. Словно он доказал самому себе что-то очень важное.

Ефим, вышедший из гостиничных номеров, присел на диванчик у входа в свое царство. Сначала Валентайн никак не мог понять, что с Бобровым-младшим не так, потом сообразил — у Ефима пропала вечная хмурая складка меж бровей. Вот он мечтательно улыбнулся и на какое-то мгновение стал совершенно не похож на себя. Такая же улыбка промелькнула на губах Вадима.

Валентайна охватывает странное чувство, будто он подсмотрел что-то, что не предназначалось ни для кого. Посетители бара шумели, галдели, пили, вели задушевные разговоры, ссорились, мирились, признавались друг другу в любви, заключали сделки, заливали горе, обмывали радость, а эти двое словно танцевали под какую-то одну им двоим слышимую песню.

«Троим. Их теперь трое. Какие бы красивые слова ни говорила Хельга, никуда она от них не денется. И ведь не в банальном сексе дело, нет. Они сразу, как только встретились, подошли друг другу. Хотя, может, она знала заранее. Про меня же знала». — думает Ник, позволяя себе провалиться в воспоминания.

Женщина, сидящая на дурацком полу, покрытом искусственным газоном, рассказывает ему про него. Он решил расставить все точки над i, выяснить, что за странное существо ворвалось в его жизнь. И теперь уже не уверен, что поступил правильно. Может, некоторые вещи знать не стоило.

Валентайн закурил очередную сигарету и снова начал вспоминать…

— Что я про тебя знаю? — она усмехнулась. — А ты поверишь мне, детектив?

— После того, как ты привела меня к подвалу Сола Крокера, замочившего Эрни, поверю, — соврал Ник этой странной женщине. Ничему он не собирался верить, просто ждал, что сейчас она ему выдаст то, что о нем знают в Даймонд-сити и Добрососедстве. А насчет бедолаги Эрни… мало ли какие совпадения случаются. Может она видела, как доктор уводил своего неудачного пациента в подвал?

Детектив не верил во всякую паранормальную чепуху.

— Ник Валентайн, ты был хорошим полицейским. Настолько хорошим, что тебя позвали в рабочую группу, задача которой заключалась в поимке Эдди Уинтера. Я помню, в мое время про него много писали, потому что не было преступлений, в которых этот говнюк не был бы запачкан по самые… в общем, мне по пояс будет. Для того, чтобы исключить утечки и коррупцию, голодиски с записями Уинтера, в которых он признается в преступлениях и заодно топит своих подельников, раскидали по разным участкам Массачусетса, — она говорила, прикрыв глаза, таким тоном словно рассказывала сказку ребенку. Правая рука привычно зарылась в короткую плотную шерсть блаженно растянувшегося рядом пса.

По пластиковой коже детектива промаршировала целая рота вполне ощутимых мурашек. Этого он точно никому не рассказывал.

— Конечно, утечка произошла. А поскольку ты был не из тех, кого можно было запугать, Уинтер, в качестве наказания за упрямство, убил твою невесту. Извини, не помню, как ее звали… Джинни? Дженнифер?

— Дженнифер Лэнг, — прошептал Ник помертвевшими губами. А чертова ведьма, поглаживая собаку, продолжила рвать несуществующее сердце Валентайна.

— Да. Осведомители сообщали, что Эдди заинтересовался вами, но поскольку операция «смерть Уинтеру» была в разгаре, твою женщину решили не брать в программу защиты свидетелей. Он застрелил ее прямо у своего кафе. Демонстративно. Так, чтобы ты понял, что эта казнь — месть тебе. Прости, Ник, — она открыла глаза и тревожно посмотрела на него. — Мне продолжать?

— Продолжай, — если бы он умел плакать, он бы уже выл в голос, уткнувшись в искусственный газон. Но и этой функции организм Валентайна лишен. Оставалось только слушать. Даже курить у себя дома она ему запретила. Поэтому он сидел, уставившись на дурацкую гирлянду, и до рези в искусственных глазах смотрел на то, как цветные огоньки сменяют друг друга.

— Ты не покинул команду, вы продолжили копать. И вот внезапно все рухнуло — сволочь Уинтер вылез из своей берлоги и пошел на сделку. Он сдал всех своих подельников в обмен на иммунитет. Вас распустили. Тебя отправили «подлечить нервы» в технологический институт. Ты стал очень неудобен, мой друг. И от тебя решили избавиться — Институт уже тогда был достаточно могущественной организацией, умевшей прятать концы в воду. Тебя отдали им. На опыты. И на этом история Ника-человека заканчивается. Начинается история Ника-синта. Рассказывать? Или ты не любишь спойлеры?

— Рассказывай.

— Вы были экспериментом. Синты второго поколения, еще не люди, но очень похожи. Это сейчас ты поистрепался, сначала-то выглядел поприличнее, — она усмехнулась. Не зло, а как-то сочувственно. Потом отхлебнула чистой воды из стакана и продолжила выворачивать душу Ника Валентайна наизнанку.

— Так вот, вас было двое. Ты и ДИМА. Не помню, как расшифровывается. В общем, в это тело, в котором ты сейчас живешь, пытались подселить слепок личности, а его оставили развиваться самостоятельно. Решили проверить, что будет эффективнее — самообучающийся искусственный интеллект или уже готовый разум. И ДИМА был тебе как родной брат, он заботился о тебе, утешал тебя. Поддерживал тебя, когда ты просыпался после очередных экспериментов, не помня, кто ты и не зная, как оказался в лабораториях Института.

— Я не помню никакого ДИМА.

— Да, ты очнулся на куче мусора и думаешь, что тебя выбросили на помойку.

— А разве это не так?

— Вы сбежали. Он не смог больше выносить издевательств над тобой. А когда вы выбрались, тебя клинануло в последний раз, и ты снова не узнал своего «брата». Напал на него. Вы подрались, и он тебя оставил. Очнулся ты уже со своей памятью и со своей личностью, видимо во время драки мозги встали на место. Ты всегда был сильным, Ник, поэтому тебе удалось, в конце концов, полностью сделать это тело своим. Остальные подопытные, оказавшиеся в теле синта, сходили с ума и пытались покончить с собой. Ну а потом спасение дочки мэра и прочие приключения — это, наверное, рассказывать не нужно.

— А где…

— Он на Фар-Харборе. Основал там колонию синтов, сбежавших из Института. Мы с ним встретимся, когда попадем туда. Забавный остров, мне нравился. Еще когда иг… до войны, в общем.

— С чего нам плыть на Фар-Харбор?

— Скоро туда сбежит Касуми, дочурка рыбака Накано. Мы с тобой пойдем ее искать.

— Ты так уверена в этом?

— Ник, как говорит мой младший сын: «мама знает всё». И не сомневайся — ты не воровал ничью жизнь. Просто у тебя отобрали твое старое тело и дали тебе новое. Да, ты об этом не просил. Но лучше жить, чем не жить, сам знаешь.

— Чувствую себя полным кретином. Мне надо все это уложить в голове.

— Укладывай, конечно. И зови, когда Накано пошлет тебе просьбу о помощи. Да, кстати. Голодиски Уинтера я уже начала собирать. Ты был прав, когда решил, что эта мразь не сдохла. Живет себе тихонько в канализации, но мы его достанем. Ты отомстишь за свою девочку.

— Мне станет легче? — дурацкий вопрос, но он не знал, что еще можно сказать. Его так долго разрывало от того, что он не знал, кто он, что с ним произошло, корил себя за то, что украл чужую жизнь, что не отомстил за Джен…

Хельга не ответила, просто села рядом с ним и обняла. Так давно обнимала маленького Ника мама, утешая, если он приходил к ней со своими маленькими детскими горестями. Вот странно — маму он не помнил, а тут внезапно всплыло... Валентайн сначала хотел отодвинуться от непрошенного сочувствия, но потом уткнулся ей в плечо. Он не умел плакать, но чувствовал тепло и запах женской кожи, смешанный с ароматом цветочного мыла от одежды. И это, странным образом, его успокоило. Потом они еще много говорили, планировали и обсуждали. Потом была история с похищением Вадима, а теперь эта безумная женщина вернулась в свой «Старлайт».

— Старлайт!

Слово вырывает Ника из воспоминаний и заставляет прислушаться к разговору у соседнего столика. Вадим с Ефимом настораживаются, четко вычленив знакомое название из белого шума, создаваемого посетителями.

— Я тебе говорю, Джонни, «Старлайт» захватили Когти Смерти! — пьяненько повысил голос торговец хламом.

— Ты турели видел? Кто его захватит, там Хозяйка такая — у-у-у-у… — парирует ему такой же нетрезвый охотник в драной кожаной куртке.

— Турели турелями, а против Короля ничего сделать не смогли! — продолжает упрямиться торговец. — Снасильничал он ее и родила она ему детеныша. И теперь выкармливает его СВОЕЙ СОБСТВЕННОЙ КРОВЬЮ! Я лично видел! Вот этими своими глазами!

Ник ухмыляется, подивившись фантазии торговца, решает, что на сегодня «хватит с меня интернета», как любит говаривать Хельга, встает и покидает «Скамью запасных».

Владельцев заведения, направляющихся к болтливому посетителю, он уже не видит.