Глава 26. Яжмать

В книгах про попаданок, которые внезапно становились матерями, меня не предупреждали, что жизнь — боль. Там как-то всё проще, дети приносят исключительно радость, попаданка сразу становится идеальной матерью и распространяет свое положительное влияние на всяких там герцогов и прочих принцев-драконов. Детишки у попаданок послушные, красивые и умные не по годам. Мужики — любящие. Коты — говорящие. Злодеи или убиваются или перевоспитываются. Злодейки осознают и раскаиваются. Животные — добрые. Никто не какает, не будит тебя по ночам, не падает в бассейн, имея навыки плаванья на уровне топора, никого не тошнит от съеденных тайком продуктов, не предназначенных для конкретно этого организма…

В общем, либо авторы «попаданческих» книг нагло врали, либо это у меня все как-то с кувырком и через жопу.

Хорошо быть батей. Приходить домой, трепать пиздюка по румяной щечке, выдавать какую-нибудь мудрость и заваливаться на диван. Чтобы всякие колики, газики, сопли, уроки и режущиеся зубки обходили стороной.

Быть батей просто — достаточно помнить, что у тебя есть дети и не путать как кого зовут. Не париться, если в садике забрал чужого карапуза — все равно с утра его возвращать обратно. Подросших можно брать с собой на рыбалку и показывать, какой стороной червяк крепится к удочке. Главное потом приходить домой с тем же количеством детей, сколько забирал. А если батя точно знает кому из его отпрысков сколько лет — он достоин звания «Отец года». Хочу быть батей.

Матерью быть мне совсем не нравится. Мать из меня тревожно-ответственная, а это выматывает. Одно радует — детеныш Когтя Смерти, в отличие от человеческого, развивается очень быстро. Три месяца — и моя персональная головная боль интеллектуально доросла примерно до уровня двухлетки. Ну мне так кажется. Я не специалист по детскому развитию. Но для животного она очень умная.

Примерно на второй день от рождения Бу, знатно опиздюлившийся Кодсворт осторожно спросил у меня, знаю ли я, что за симпатичная молодая леди поселилась на нашей стоянке. И я со стыдом вспомнила про Аду. Пришлось извиняться, знакомить Аду с семьей и просить дворецкого помочь ей с ремонтом и размещением. К счастью, у этого штурмотрона деликатности хватит на всех, поэтому она, глядя на мои метания с Бу, пока что не напоминает о том, что надо расправиться с Механистом. А расправляться надо. В моем районе творить беззаконие и нарушать всяческие безобразия можем только мы с Малышом. Остальным я такого права не давала.

О! Кажется, очередная партия металлолома подоспела.

«Жители Содружества, это я, Механист. Я пришёл, чтобы предупредить вас о новой угрозе, новом Биче Содружества, что преследует невинных и уничтожает моих роботов, которые хотят только одного — спасти людей. Ему ненавистны наши недавние успехи, но мы обязательно найдём и покараем его!» — донеслось из-за забора. Громкость им прибавили, что ли? Или у меня слух обострился?

— У-ух! У-ух! — заработал охранный контур. Это уже третья партия роботов-убийц, посланных малюткой Изабель, и сдохшая на подходе к моему жилищу. Еще парочку расстреляли турели охранных контуров Сэнкчуари и Эбернети. Если кто не понял, злодейский Бич Содружества — это я. Уничтожаю невинных созданий, мешая им помогать людям уходить в мир иной.

— Мямя! Урюрю!

— Ты же только ела. Опять зубы чешутся?

— Рря!

— Держи косточку. Давай, побегай ножками, нечего на маме ездить, мама скоро в верблюда превратится, — вручаю Бу специально вываренный мосол и наблюдаю как она бежит по лужайке, напоминая мне пьяного питекантропа, размахивающего дубинкой.

Когда у нее потекли слюни и она стала совать лапы в пасть, Кодсворт подумал, что Бу заболела бешенством, а Эрик решил, что он тоже обязательно должен научиться запихивать кулак себе в рот. Пацан-то талантливый и упорный, пацан старался. Тренировался. Стремился. К успеху шел... И пришел — поместить кулак он смог, а вот вытащить обратно — уже нет. Благо в подошедшем на стоянку караване оказался врач, а то я уже прикидывала, как буду прорываться к лекарю в Банкер-хилл. Шикарное было бы зрелище — я с собаками, парой роботов, Когтем Смерти в кенгурушке и с Эриком, находящимся в непростой жизненной ситуации. Думаю, что рейдеры, занявшие офис БКОАНТОЛО как раз по пути, от такого зрелища бросили бы долбить вещества и перешли бы на что-то менее расширяющее сознание. Возможно даже, ушли бы в монастырь. Но это неточно.

Самое главное теперь — никогда не рассказывать сыну прикол про лампочку во рту. Второго такого приключения я не переживу. Впрочем, последние месяцы выдались настолько насыщенными, что лампочкой во рту меня уже, наверное, и не взволновать.

Хорошо, что док, несмотря на отсутствие университетского образования, оказался человеком опытным. Эрика избавил от последствий его глупости, Бу тоже осмотрел и объявил, что у нее просто режутся зубы. На меня косился с жалостью и спрашивал, не нужна ли медицинская помощь мне. Да, я уже тогда выглядела плохо...

Если до этого приходилось просто таскаться с когтенышем, потому что она не только наотрез отказывается оставаться в одиночестве, но и слишком активно стремится познавать этот мир, а чувство страха, чувство высоты и инстинкт самосохранения у нее пока отсутствуют как класс, то последующие недели стали особенно тяжелыми. Это нехорошее животное пытается грызть все подряд. И ботинки, и ножки стульев, и бордюры, и деревья, и кормушку у брамина, и ногу у Ады, и «Толстяк», мирно стоящий на стойке для тяжелого оружия, и саму стойку…

— Блять, как я устала. Когда этот дурдом закончится? — тяжело вздыхая и по-стариковски кряхтя, сажусь на изящное садовое кресло, установленное под раскидистой сакурой. Бу, с костью в зубах, сидит посреди газона. Пип-бой в очередной раз напоминает о том, что моему организму для полноценного функционирования нужны 10-12 часов непрерывного сна. Я только за, но где их взять? Я ещё не прокачала навыки идеальной матери, которая одной ногой качает колыбель, второй моет полы, правой рукой варит полезные супчики, а левой отстреливает врагов, в перерывах рожая голубоглазых белокурых ангелочков. И при этом выглядит как Бриджит Бардо в ее лучшие годы. Я похожа на несвежее умертвие. Подозреваю, что и пахну примерно так же, потому что принимать душ с висящим на ноге детенышем Когтя Смерти — такое себе удовольствие.

Незаметной тенью под мою опущенную ладонь пристраивает свою голову Мадам Дора, сочувственно глядя на меня снизу. Ошметок хвоста тихонько шлепает по траве.

— Мадам Дора, я плохая мать. Меня не радуют дети. Я хочу спать и на ручки.

— Уф-уф, — сочувственно сопит мне в ответ собака страшная. Тихонько сопит — привлекать внимание Бу ей не хочется. Чем взрослее становится моя воспитанница, тем тревожнее Мадам Доре. На днях мне пришлось снимать ее с крыши коровника, потому что Бу вырвалась из-под присмотра и рванула в сторону собаки. То ли пообщаться, то ли поиграть в игру "замочи соседа". Как показало расследование, сначала Дора сиганула на спину Му-Му, потом на забор, а оттуда уже — на крышу, где безуспешно попыталась притвориться флюгером.

В принципе, мне сложно ее винить. В первое время, пока у когтёныша не наладилась координация движений, я вообще походила на жертву домашнего насилия, потому что не догадалась подпилить ей когти и она меня периодически серьезно царапала. Если бы не усиленная регенерация — быть бы мне в шрамах с головы до ног. Самое интересное, что сын мой как-то быстро научился двигаться рядом с ней так, чтобы избегать травм, а вот я — нет. Слишком стара для этого дерьма, слишком стара...

С месяц назад Эрику взбрело в голову показать своей подружке вольных коров на холме, и они тихо свалили, пока мама отвернулась буквально на пять минут.

Наверное думали, что проканает, ан нет. На стоянку ворвался торговый караван, преследуемый очередной шайкой роботов. Отчаянно и громко, почти по-человечьи закричал раненый брамин, заработали турели, я, вооружившись, рванула на улицу. А там горящие роботы, грузовая корова с рваной раной на полспины, охрана, выглядящая так, словно отбивалась от поезда, и два моих детеныша на пригорке. Стоят, хлопают глазами.

В общем, как обычно, получился цирк с конями — Эрик понял, что накосячил, запаниковал и разревелся, Бу разволновалась, махнула лапами, зацепила меня, мы обе в кровище, собаки на нервах, у караванщика инфаркт жопы, охранники в шоке.

Сын на три недели лишен сладкого. Брамина и охранников обкололи стимулятором, перевязали раны и через пару дней караван, затарившись продуктами и охуительной историей, отправился дальше. Черт знает, что они про меня понарассказывают. Сплетни в Содружестве разносятся со скоростью зомби-вируса.

Вот вроде бы два робота (и Петрович) в доме, так какого черта я так задолбалась? Ну, во-первых, потому что это роботы, а Эрик очень хорошо научился в логику и обоснуй. И хочется мне обвинить во всем Кодсворта, который послужил плохим примером для сына, но нет. Я тут намедни услышала, как сынулька делится с Бу теорией заговора что я на самом деле Белоснежка, так будто в зеркало посмотрелась.

— Во-первых, рассмотрим внешние признаки. Волосы черные как ночь есть? Есть! Кожа белая как снег есть? Есть! Губы у нее красные? Красные! Всё совпадает! — Эрик, важно заложив руки за спину прохаживался перед сидящей на коврике Бу. Лицо сделал многозначительное, вещал так, словно его слова — истина в последней инстанции. Есть такой грешок у меня, есть….

— Ря! — поддержала Бу своего боевого товарища.

— Во-вторых, я слышал, как она говорила Кодсворту, что двести лет спала в ледяном гробу. Совпадение? Не думаю! — весомо и безапелляционно. Черт, если я так же разговариваю с людьми, как они меня до сих пор не пристрелили? Ужас…

— Ы? — Бу изобразила напряженную работу мысли. Подозреваю, что ничерта она не понимает, просто ей нравится, что Эрик с ней разговаривает.

— Двести лет — это очень много, Бу. Примерно как…как… — тут он растерялся, потому что до такой цифры юный мистер Фрост считать пока не умеет. — Как если в шагах, то до Бостона, во! Или даже до Светящегося моря!

В общем, я уже была Доброй Феей, теперь я Белоснежка, которую потеряли гномы. А, о чем я? Обоснуй, логика и роботы…

Задурить робота просто — достаточно вести разговор так, чтобы он не противоречил его алгоритмам. Как с умными колонками и прочими ИИ, когда от правильной формулировки запроса зависит результат. Кодсворт молодец, у него стоят базы по детской психологии, но когда к нему подошел ребенок с вопросом: «Скажи, Кодсворт, твое детство тоже было унылым и безрадостным?», робот почему-то откровенно растерялся и, после недолгих переговоров, выдал Эрику засахаренные тыквенные цукаты, обычно разрешенные ему не более двух-трех кусочков в день. Всю большую банку выдал. Ребенок обосновал дворецкому необходимость клетчатки и глюкозы для детских организмов. Организмы обожрались сладкого, в результате сутки дристали практически на брудершафт. Много слов я сказала Кодсворту в тот день. Но, боюсь, цензурными там были только междометия и предлоги.

Или проникновение в мастерскую. Аде сказали, что хотят посмотреть, как делают оружие и доспехи. Ада решила, что это правильное стремление. В воспитании детей она не очень понимает, но зато всячески поддерживает интерес к механике и инженерии. Результат — рухнувший стеллаж с крепежными материалами. Тут лишением сладкого я не ограничилась. Неделю хулиганы, как две Золушки, перебирали винтики, заклепки и гаечки пока не разгребли организованный ими же бардак. В принципе, развитие мелкой моторики еще никому не вредило, так что на все печальные стоны и вздохи жестокая мать отвечала, что если не доходит через голову — дойдет через руки.

Надо бы через попу, но бить детей — это перебор. Не одобряю, не применяю. Эрику и так досталось в жизни такого, что никому не пожелаю, так что шалости меня даже радуют. Дети должны хулиганить и лезть во все дыры. Должны быть любопытными, неугомонными и шумными. И то, что сейчас он перестал быть похожим на маленького старичка, который боится, что его за какую-то провинность вышвырнут на улицу, это хорошо.

— Душенька моя, а вот как вы считаете, если существо разумное, но не человекообразное, оно ребенок или, все-таки детеныш? — ленивая расслабленность охватывает меня, и чтобы не задремать, я развлекаюсь болтовней.

— Вуф! — весомо отвечает вместо Мадам Доры Малыш, материализовавшийся в ближайших кустах декоративного центроцвета. К Малышу, кстати, моя воспитанница относится с огромным пиететом. Наверное потому что рядом с собакеном так хорошо спать у камина, привалившись к теплому пушистому боку. Или, потому что Малыш, при первых попытках Бу выяснить, кто в доме хозяин, взял в пасть ее голову и немножко подержал. Видимо это произвело на нее незабываемое впечатление. Коты тоже парой оплеух отстояли свое право на безопасность и независимость.

— Да, ты прав. Надо посмотреть в словаре. Знаете, господа, я думала, это игровой вымысел, но смотрите — она реально пытается говорить и вполне себе соображает. Интересно, почему остальные Когти не разговаривают? Может надо, чтобы кто-то извне подталкивал их к развитию?

— Мама, я сделал уроки! Можно мы с Бу поиграем? — радостный Эрик выбегает в сад.

— Только не убейтесь, а то останетесь без ужина, — ворчу я, в душе радуясь, что на ближайший час на мне не будет висеть чешуйчатая любопытная обезьяна с когтями, можно будет расслабить булки и заняться своими делами. — Если она попытается сожрать тебя или Мадам Дору, зови.

— Ну ма! Бу совсем не такая, правда Бу?

— Ря! — поддерживает бессовестного мальчишку малолетняя бандитка.

— Да, да, я верю. Напомни своей старой матери, кто вчера раздолбал статую?

— Мы с Бу проверяли, умеет ли она летать… — у сына хватает совести потупить синий взор и шаркнуть ножкой. Его когтистая подружка пытается повторить маневр, но когда две из четырех лап заняты костью-погрызухой, сделать это сложно, поэтому Бу заваливается в розовый куст. Эрик посмотрел на кувыркания Бу, так и не выпустившей кость из лап, вздохнул и разочарованно добавил:

— Я думал, она как дракон. А она не летает.

И полез выколупывать нелетающего дракона из кустов.

Вздыхаю. Ладно, хрен с ними, с розами. Вчера он у меня еще успел побывать Рыцарем в силовом доспехе, раз Бу была драконом... хорошо что его голову, застрявшую в спизженной у Кодсворта кастрюле, я смогла освободить самостоятельно. Немного растительного масла и терпения — и лыцарь с красными ушами оказался на свободе. На фоне остального — милое забавное приключение.

— То есть, отсутствие крыльев вас немного огорчило, но не остановило?

— Ээээ…

— Мозги, Эрик. Не зря Господь ими тебя наделил, не стесняйся пользоваться. Тебя, Бу, это тоже касается, — подарив мелким такую простую, но удивительно ёмкую мысль, ухожу в мастерскую, предварительно крикнув Аде, чтобы та присмотрела за детьми.

Черт, усталость делает меня брюзгой и склочницей. И я плохая мать. С другой стороны, какой бы хорошей матерью вы ни были, вашим детям все равно будет о чем поплакаться психотерапевту. Так есть ли смысл рваться на британский флаг?

Хотя, конечно, не все матери в глубине души жалеют, что не пристрелили детеныша, вылупившегося из яйца. Я немного жалею. В глубине души. Где-то очень глубоко. Без Бу было бы намного проще. Но что сделано, то сделано. Буду воспитывать и проявлять заботу. Не потому что хочу, а потому что так правильно.

Сейчас бы рвануть под крылышко братьев Бобровых, а не вот это вот всё…

И уже решить проблему с Изабель. Эти ее роботы реально задолбали.