Глава 29. Тяжела и неказиста жизнь простого Механиста

Изабель трясло от страха. Бич Содружества как-то проник на ее территорию и сейчас медленно, но неумолимо приближался к центру управления заводом, уничтожая ее железную армию.

Под броней Механиста девушка покрылась липким холодным потом, и ей стоило бы снять костюм повелителя роботов, чтобы обтереться влажной тряпкой, но Изабель боялась, что тогда она совсем впадет в панику. Броня Механиста давала хоть иллюзорную, но защиту, и придавала сил. Это Изабель Круз может быть слабой и испытывать страх, а супергерой и спаситель Содружества Механист — не может.

Злодей, проникший на подземный завод, приближался, сигналы от роботов, которые должны были остановить его, пропадали. Путь один, и убийца, к сожалению, не заблудится. Сейчас, по подсчетам Изабель, он должен пойти через научный отдел. Там, в отличие от цехов завода, совсем мало роботов, способных оказать сопротивление. Значит, скоро…

Она решила дать последний бой тут, в главном зале, над которым возвышалась рубка центра управления. Отдала приказ робомозгам-администраторам стягивать поближе все оставшиеся силы. Так, чтобы в случае чего завалить врага смертоносным металлом. Центр управления надежно защищен бронированными ставнями и толстым бронированным стеклом, в него можно проникнуть только если изнутри откроют дверь и спустят трап. Даже если убийца выстоит против сотни боевых хламоботов, он не прорвется к самой Изабель.

Напряжение росло. Сигналы от робомозгов, стоящих в научном отделе, продолжали поступать. Словно злодей остановился где-то между тюремным и медицинским отсеками. Что он там делает? Изабель уже было собралась послать на поиски врага очередного робоглаза, когда услышала за спиной тихое «Не получается?»

* * *

В главном зале управления заводом было тревожно. Я бы даже сказала — истерично. Невысокая фигура в дурацком костюме робота нервно дергала рычаги и жала на кнопки. Рядом с Механистом болтался робоглаз, за консолями сидели робомозги, истошно херача по клавишам.

— Не получается? — сочувственно спросила я, когда мне надоело любоваться.

— Я все равно его остановлю! — срываясь на фальцет взвизгнул Механист.

— А, ну давай, давай...

Ада за моей спиной изобразила рука-лицо. Кажется, я плохо на нее влияю, такими темпами она скоро научится троллить Кодсворта и начнет варить самогон в качестве хобби.

— Я все равно…стоп! — тут до Механиста дошло, что человеческих голосов в этом помещении быть не должно.

Медленно, очень медленно человек в костюме робота повернулся ко мне. А что я? Я аккуратно сняла свою Беретту с предохранителя. И улыбнулась. Не уверена, что мою улыбку было видно через бронированный лицевой щиток с поляризацией, но, как в том анекдоте, «пионер должен быть вежлив».

— Т-ты? Как ты сюда попал? Сюда невозможно попасть! — отчаянно труся и заикаясь воскликнул повелитель злых роботов.

— Я тебе потом расскажу. Когда мы уладим наши дела. Если уладим. Снимай свой маскарадный костюм, надо поговорить.

И, чтобы подать пример, я первой стянула с головы шлем.

Собственно говоря, путь к Изабель был не столько трудным, сколько грязным и муторным. Огромный подземный завод, набитый ржавым железом, разлитым маслом, бензином, роботами разной степени сохранности и агрессивности, грязью, скелетами и прочим реквизитом апокалипсиса на отдельно взятом предприятии. И да. Мозгами в банках. Их было столько, что меня пробирал мороз по коже. Сколько же людей здесь выпотрошили в угоду военпрому?

Пару-тройку раз откуда-то с потолка вылетал робоглаз, несущий пафосную чушь типа: «Не зря жители Содружества боятся таких, как ты. Людей, которые не ценят человеческую жизнь. Которые несут своим ближним лишь боль и смерть. На мне, Механисте, лежит святая обязанность — защищать невинных. И я покончу с такими, как ты.» На этом или Ада обычно всаживала в него лазерный луч, или я — пулю. Но слушать, как с каждым таким посланием голос Механиста все сильнее дрожит, было забавно.

Обычно игрок идет к Механисту напрямик, спускаясь все ниже под землю. Через завод, тюрьму, потом через научно-медицинский отдел, потом выходит в зал перед координационном центром и вступает в эпичную битву против остатков роботов Механиста. А потом уже, истощив все запасы злодея, встречается лицом к лицу с Изабель. Если выживет, конечно. А это, учитывая количество агрессивных хламоботов, очень непросто. Я, во время игры, частенько бывала бита до смерти. Роботов там реально дохрена.

К счастью, разработчики предусмотрели вариант не только для сильных, но и для умных. А я в очередной раз убедилась, что добрый Боженька меня, все-таки, любит. Потому что на КПП, в терминале охраны, как и в игре, имеется в наличии запись о протоколах безопасности объекта. И, как и в игре, на этом же КПП находится лифт, напрямую доставляющий желающего в центр управления. Именно так мы с Адой и оказались за спиной у Механиста. Там, откуда злодейский роботофил никак не ожидал вторжения.

Всего-то делов было — убедиться, что включен протокол безопасности уровня «Эпсилон IV», пробежаться по заводу, найти три голозаписи — директора завода, главного инженера и ведущего ученого, проиграть эти голодиски в терминале, блокирующем лифт, получить доступ к ручному управлению и спуститься буквально в спальню к Механисту.

Да, пришлось пострелять, добывая голоса давно умерших людей, но это не идет ни в какое сравнение с тем, что нас с Адой ждало бы, идя мы обычным путём. Я не уверена, что смогла бы уцелеть в той мясорубке, которую готовила нам Изабель, беспомощно наблюдающая, как мы все ближе и ближе подходим к сердцу ее убежища, и, по техническим коммуникациям, стягивающая все свое железное войско к главному залу.

Малыша я оставила наверху, у лифта. Нечего приличному псу шляться по горам гнилого металла, шлака, радиационных и химических отходов. Это Ада железная, ей все равно, у меня — улучшенный «Сириус», в котором можно не бояться сепсиса от ржавой стружки, а у Малыша лапки, Малыша надо беречь. Да и что собака может сделать против железной бандуры, напичканной оружием? Уронить, отвлечь внимание… в общем, пусть лучше караулит КПП.

Механист отстегнул шлем и медленно стянул его с головы.

— Я… Изабель. Изабель Круз. Я хотела помогать людям Содружества, но пока существуют такие как ты….

— Стоп, стоп, стоп! Сейчас начнется «я здесь, за эту улицу стою, пацаны для меня всё, а я всё пацанам» и прочая лабуда. Не надо мне вот этого. Мы с Адой заебались шарахаться по твоим катакомбам, устали и проголодались. Поэтому давай без пафоса. Пропустим.

— Я…

— Ты. Ты решила поиграть в Механиста. Твои роботы убивают мирных граждан. Поселенцев, торговцев. Вообще всех, без разбору.

— Этого не может быть! — закричала Изабель. — Ты врёшь! Они не могут!

— Еще как могут. Робомозги посчитали вероятности, и решили, что убить человека — лучший способ прекратить его страдания. Вот и несут твою волю жителям Содружества. Поздравляю, тебя боятся намного сильнее, чем рейдеров, и чуть слабее, чем когтей смерти.

— Ы…

— Мои друзья были простыми торговцами. А твои роботы убили их, — вдруг сказала Ада, уставившись на Изабель своими видеовизорами. — И меня бы убили, если бы не счастливая случайность.

Неожиданно, это прозвучало очень сильно. Так сильно, что сказанное Адой как будто выключило все остальные звуки, хотя, вроде бы — что такого? У нее даже голосовой модуль стандартный, так откуда в нем столько скорби?

Даже я, на мгновение, провалилась в воспоминание о том дне — аромат весны перебит запахом горелой человечины и металла, лязг скребущей по асфальту механической конечности взорванного хламобота, чужая кровь на земле смешивается с машинным маслом, боль в ушибленной ноге, мертвый седой мужчина у аварийного радиопередатчика, две девушки, замершие в неестественных позах — словно сломанные куклы, которых жестокие и глупые дети бросили на полу, парень с оторванными ногами... и над всем этим — пронзительно-синее весеннее небо.

Ада до сих пор корит себя за то, что не уберегла своих друзей, за то, что не погибла вместо них. Она спросила меня однажды, когда закончится это горе, на что я честно ответила — никогда. Ада учится жить со своей потерей, но порой у нее прорывается... вот такое. Совсем страшное. Заставляющее проснуться моих собственных демонов.

Будем честны: если сейчас неведомая сила вернет меня в мою старую жизнь, первое, что мне следует сделать — пойти к доброму доктору-психиатру и добровольно сдаться. После того, что я тут почти за год повидала и натворила, одним ПТСР дело явно не обойдется. Но здесь, пока я в режиме "в игре", кажется, что все в порядке. Нет, не в порядке. Я знаю, что не в порядке. Фляга порой начинает посвистывать, но мне есть ради чего держаться.

Изабель, сломленная и совершенно потерянная, обняла себя руками, словно ей в один миг стало невыносимо холодно.

— Как же так… герой, сам того не зная, превратился в чудовище. Да, я понимаю, теперь я вижу логику. Об этом я не подумала, не подумала… — забормотала она, потерянно и слепо глядя прямо перед собой.

— Вот так вот. Отзывай своих железных гомо... дровосеков и займись чем-нибудь общественно-полезным.

— Ты не будешь меня убивать? Нам же не обязательно драться?

— Вообще-то в планах было тебя остановить. И заставить исправлять нанесенный тобой вред.

— Но у меня нет связи с роботами.

— Да лааадно? А откуда тогда ты узнала, что я их уничтожаю, да еще и обозвала меня Бичом Содружества? Как ты там меня изящно называла? "Такие как ты!"? Господи, это еще самодовольнее, чем называть кого-то "эта женщина"! Тебе белое пальто не жмет?

— Какое пальто? — не поняла она. — Кое-кто возвращался и докладывал. Но я не знала! Я правда не знала, что они убивают людей!

— Изабель, мне всё равно. Главное, чтобы с этой минуты от тебя не выходили новые роботы, готовые «осчастливить» человечество. И чтобы в будущем ты работала не только руками, но и мозгами, — свинцовая усталость навалилась, будто ватный матрас. Кто бы знал, как я задолбалась со всей этой историей.

— Пожалуйста, возьми пароль от главного компьютера! Пусть это место будет под твоим контролем! — Изабель, лихорадочно заметавшись, протянула карту доступа. С таким лицом, будто если я откажусь, она роскомнадзорнется прямо тут, у меня на глазах. Хотя, кто ее знает... романтичные идеалистки способны на всё.

Взяла пароль, отключила режим тревоги.

«Блин, теперь и о ней заботиться», — промелькнула раздраженная мысль. Но сил по-настоящему злиться, уже не было. Я устала. Реально устала.

Ненавижу этот квест, всегда ненавидела.

Для начала, мне пришлось собрать тело для Джезбел. "Я не Джезбел! Я Джезебель!" — вопила она, обретя свободу перемещений. "Всем насрать", — ответила я, отправляя железную тварь пастись на заправку "Красной ракеты". Нечего этой придурочной делать рядом с людьми, пусть постигает дзен в одиночестве.

Потом я поставила на Аду спутниковый модуль, позволяющий открывать гермодвери на заводе Механиста.

Потом ко мне пришел Эрик, уверенный, что у него лучевая болезнь и что он помрет вот прямо на днях, а то и раньше. Попросил, чтобы если он превратится в дикого гуля, я его убила сама. И отдала его игрушки другим детям. Потому что у него уже шатаются зубы, а он точно знает, что после этого только хтонь, тьма и смерть в страшных судорогах. Или блуждание в виде плотоядной твари. Пришлось рассказывать про то, что у людей в детстве зубы меняются с молочных на постоянные. Рассказала, что у меня самой последний молочный зуб обнаружили аж в восемнадцать, и из-за него один коренной вырос криво. А у одного моего знакомого, с детства употребляющего всякие незаконные вещества, «взрослые» зубы вдруг стали расти лет в тридцать — когда он бросил употреблять и организм очистился от вредных химикалий. Самый смак истории был в том, что он уже успел поставить себе протезы, и знатно охренел, когда под протезами стали расти родные зубы. Вот такое вот зло — наркотики и вот так вот удивителен наш организм. В общем, при помощи родительского авторитета и офигительных историй, удалось убедить Эрика, что это еще не конец. Ребенок поскакал радовать Бу отменой похорон. А я представила, как лет через пять буду рассказывать сыну о том, сколько еще всякого интересного предстоит пережить его телу в процессе взросления, и затосковала.

Потом снова встала за верстак для создания роботов, и, хорошенько покумекав, сделала двух штурмотронов. С фантазией у меня, к тому моменту, было совсем плохо, поэтому, отказавшись от таких хороших имен как Биба и Боба, штурмотронов назвала банально — Ева и Лилит. Ева должна присматривать за Эриком и Бу, Лилит — за безопасностью в целом. Чтобы штурмотроны могли выполнять свои обязанности как следует, я потратила три часа своей жизни, убеждая Кодсворта поделиться с ними базами по педагогике и детской физиологии. Кодсворт, видите ли, против пиратства, когда дело касается программного обеспечения. Сдался он только после того, как я послала его нахер, и сказала, что найду все нужное на заводе "Дженерал Атомикс". На заводе, забитом опасными, до зубов вооруженными роботами Механиста. А он, Кодсворт, может гордиться тем, что остался законопослушным гражданином уже не существующего государства.

Потом был марш-бросок до офиса продаж и обслуживания «РобКо». Учитывая скорость Ады, которая больше караванщик, чем спринтер, этот переход дался тяжело нам обеим.

Короче, чтобы добраться до Изабель, мне пришлось знатно заморочиться. А теперь уже ясно, что без пригляда эта блаженная долго не протянет. Если не брать во внимание общую антисанитарию и гнетущую атмосферу, из правильного питания у Изабель была только очищенная вода.

— Капусточка, конечно, дело хорошее. Но в доме надо держать и мясные закуски, — пробормотала я, оглядывая запасы продовольствия мисс Круз. Еда, изготовленная двести лет назад, и не потерявшая вкуса и консистенции, до сих пор приводит меня в священный трепет. Думаю, что из натурального там только названия и соль. Даже подозреваю, что дикими гулями стали люди с избытком консервантов, накопившихся в организмах.

— Что? Какая капусточка? — не поняла Изабель.

— Не парься, это я образно. То есть, ты реально это ешь?

— Ну...да.

— Ох и крепкие же девки в наших ебенях. Ладно, я спать. Как высплюсь — вернусь, мы обсудим наше дальнейшее сотрудничество, — на этом мы с Адой попрощались с Изабель и отчалили.

Поднялась наверх, на КПП, к заждавшемуся Малышу. Поставила Аду караулить и отрубилась на сдвинутых офисных столах прямо в бывшем магазине «РобКо».

Не самое плохое место для сна, между прочим.