Занимайтесь любовью, а не охотой на кабанов

      Когда Мэй и Кейси прошли к центральной площади Сан-Хэйвена, они увидели огромную толпу народа перед ратушей, громко скандирующую:       — Ка-ба-нов!       У многих людей в толпе были разные таблички с грубо нарисованными кабанами и лозунгами наподобие "Верните кабанов!", "Мой твинк голодает!", "В кабанах единство!" и подобное.       Кейси, встряхнув ведро на голове, обратился к Мэй:       — Что тут происходит?       Мэй пожала плечами.       — Я пока не знаю, но...       На краю толпы горлопанил выделяющийся бородатый низкорослик. Он также скандировал тремя слогами, но, когда граем глаза заметил Мэй, вмиг перестал. Дворф отошёл от толпы, чтобы расслышать Мэй.       — Калеб, вот ты где! — пытаясь перекричать гул, поздоровалась жрица.       — Привет! А ты...       — Я Кейси, я...       — Воин, да, я в курсе, — Калеб протянул коротенькую руку Кейси, и они обменялись рукопожатиями.       Несмотря на дружелюбное приветствие, Кейси заметил, как дворф стал нахмуренно смерять воина взглядом. Он почесал бороду своим протезом-клинком и выпалил:       — Нет. Не годится.       — Что? — недоумённо поинтересовался Кейси.       — Шлем, парень. Ведро слишком ненадёжное — оно перекрывает обзор, и может слететь в любой момент.       — Д-да, я уже в курсе. Просто...       — Ничего лучше пока не нашёл, я понимаю. Впрочем, если тебе понадобится броня получше, ты всегда можешь обратиться ко мне. Я, всё-таки, лучший кузнец в гильдии. Сделаю шлем тебе всего-о... за золотых так двадцать.       — Двадцать?! Но у меня-то и одного нет, только пятьдесят серебрянных...       — Калеб, не грабь ты новичка. И что ты тут делаешь? — вмешалась Мэй.       — Как и все здесь: ору одно и то же слово. Ко мне подошёл такой щуплый, но богатый мужичок, и сказал что даст мне два бочонка хмельного: надо просто пятьсот раз здесь громко крикнуть "кабанов".       Калеб оглянулся на толпу позади и почесал затылок.       — Впрочем, я, кажется, квоту выполнил. А вы чего тут делаете?       — Я тебя ищу. Хотела познакомить с Кейси.       — Ну ты и нашла. Пойдём. У меня тут голова гудит.       Так, воин, жрица и геомант покинули площадь. Они направились к гильдейскому штабу.       — Так ты, Калеб, то есть не знаешь, зачем они кричат что-то про кабанов? — спросил Кейси.       — Знаю. Просто я-то там не за идею, а за бочонок. Представляете, в стартовых деревнях закончились вепри!       — Что?! Как? — поразилась Мэй.       — Так это закономерно! Столько ребят хотят стать героями, но начинают все с одного — с убийств двенадцати кабанов. Это же первое задание в любом профсоюзе авантюристов.       — И... ты хочешь сказать, что всех убили?       — Ну да! Новичкам не на чем набивать руку. Стало быть, Кейси — последний герой, получивший десятый уровень.       — Эй, но я ведь получил его за охоту на гноллов!       — Да, но перед этим-то ты точно должен был убить двенадцать кабанов. Мы все прошли через это. Даже Мэй.       — Мэй?! — опешил Кейси.       Новичок щенячьим, вопрошающим взглядом посмотрел на девушку.       — Что?       Эта Мэй полна сюрпризов. Она показывает себя с самой нежной, чуть ли не родительской, стороны для Кейси, а потому ему крайне тяжело представить, как она собственными руками лично резала несчастных хряков.       — Калеб, но ведь это же катастрофа, — продолжила Мэй. — Кризис, можно сказать!       — А-а-а, да ерунда. Сейчас эта толпа повопит, а завтра уже выйдет патч.       — Что такое патч? — спросил Кейси.       — Э-э-э...       — Это... — попыталась ответить Мэй. — ...что-то типа свода... законов? В любом случае, я надеюсь, что с этим что-то сделают. Это же не только новичков касается, но и твинков тоже.       — Я, конечно, извиняюсь, хех, — неловко вклинился Кейси. — А твинки что такое?       — Кейси, у тебя есть младший брат или сестра? — вопросом на вопрос ответил Калеб.       — Н-нет.       — Так вот если бы они были, то они были бы твинками. Слэнг героев, понимаешь?       — Ага, ясно!       Мэй была довольна, что Калеб спокойно относился к неопытности Кейси и даже был готов отвечать на совершенно нубские вопросы. Ей оставалось лишь надеяться, что таковыми будут все её согильдийцы.       Пришлось здорово пройтись, ведь от центра города до гильдейского штаба довольно далеко. На подходе к крыльцу, Калеб обратил внимание на приклеенное объявление на стене дома.       — Ты чего, Калеб? — обернулась Мэй.       — Да ничего.       Недолго думая, дворф сорвал листок и пошёл подниматься на крыльцо.       «Гравилли требуются свиньи. 10 золотых за 2 головы скота. Спрашивать Вилли Хрякопаса.»

***

      — Так куда мы идём? — спрашивал Кейси, следуя за дворфом.       — Ты говорил, что тебе нужны деньги.       — Я н-не...       — В любом случае, тебе нужен шлем получше! А для шлема получше так или иначе нужны деньги.       Калеб и Кейси чуть позже тем же днём шли в мастерскую, недалеко от гавани. Здание с прилавком, за которым сейчас не было торговца, — пункт их назначения. На двери висела табличка "Перерыв", но Калеба это не смутило, и он вошёл без стука.       — Подожди! — остановился Кейси.       — Ну? Чего ты там стоишь как неродной? — повернулся Калеб к стоящему на улице воину.       — Так перерыв же, написано!       — Читать ты умеешь, а думать — нет. Иди за мной давай!       Домик был очень скромным, но даже снаружи он казался менее тесным. Всё потому что прилавок от подсобки отделяла ещё одна дверь, в которую Калеб всё также смело прошёл.       — Как дела, мой здоровенный друг? — громко поприветствовал Калеб.       В подсобке сидел Стромк. На его глазах были медные очки с защитными линзами для сварки. Он паял сферу-робота, который использовал тогда, в Убежище Смрадношкурых. Услышав гостя, орк отложил паяльник и поднял очки на лоб.       — У меня перерыв, Калеб, — недовольно сказал Стромк.       Но серьёзное лицо резко стало улыбчивым.       — Но тебе здесь всегда рады. А вот кто...       — Кейси! П-приятно познакомиться... — Кейси, вошедший сразу за дворфом, изрядно перенервничал.       Воин никогда не видел орков. И пусть Стромк был не самым грозным представителем своей расы, в таком тесном помещении, не позволяющим орку даже полностью выпрямиться, Кейси он устрашал своими размерами.       — А, тот самый! Для «Пьяных гоблинов» здесь всегда двери открыты, на табличку не обращай внимания.       Кейси вмиг расслабился. Недотёпа был явно доволен тем, что и этот жуткий громила так добродушно принял гостя. Более того, принял не просто как гостя, а как нового члена гильдии.       — Я — Стромк, — гордо ткнул большим пальцем орк самого себя в грудь.       — Стромк, я по делу, — обратился дворф. — Ты, конечно, извини, что я тебя тут прервал, но ты бы не мог... эт' самое... одолжить своё ружьё?       — Ружьё? Зачем?       — Хочу показать Кейси, как делаются деньги.       Стромк немного недопонял друга.       — С помощью ружья деньги делают только те, кто очень хорошо умеет стрелять. А ты разве умеешь?       Калеб захохотал.       — Да для нашей работёнки уметь стрелять не понадобится. И вообще, это именно дворфы изобрели огнестрел! Конечно мы все прирождённые стрелки!       Почесав свои огромные торчащие клыки, орк задумался. Вскоре, он повернулся к чемодану на тумбе у него за спиной и достал оттуда двустволку.       — Ну, если это всё, то бери конечно, — Стромк протянул ружьё дворфу.       — Вот спасибо, дружище!       Калеб взвалил ружьё на плечо и пожал орку руку. Попрощавшись, дворф быстрым шагом покинул подсобку, и Кейси собирался последовать за ним.       — Эй, парень.       — Ась? — испугался Кейси.       — Я понятия не имею, что вы задумали, но если дело себя окупит — купи себе нормальный шлем.       С прибытием грузового корабля «Парагон» в гавань города зазвенел колокол. Дворф знал, что «Парагон» прибывает всегда в одно и то же время, каждый день, а потому для Калеба колокол был всё равно что часы. Когда звон закончился, Кейси наконец поинтересовался у коротышки, зачем тому ружьё, в ответ на что тот достал из штанов объявление и протянул парнишке. Но даже когда Кейси прочитал эту бумажку, он так и не понял всех деталей.       — Так, допустим. Стало быть, ружьё тебе — чтобы стать погонщиком свиней, — думал вслух Кейси.       — Ну, соображаешь же, парень! — кивал Калеб.       — Но... я думал, что для скотовода важно не столько ружьё, сколько сам скот. И где же мы найдём..?       Дворф призадумался, но выдал быстрый ответ.       — Под Сан-Хэйвеном ферма есть. Думаю, свинюшки найдутся. Пардон, — дворф хлопнул по поясу, — я у Стромка патроны забыл взять.       Кейси все ещё стоял на улице и разглядывал объявление, когда Калеб снова отправился в орочью мастерскую. Странно всё это...

***

      Вечером в баре-таверне «Домик Скряги», через квартал от штаба «Пьяных гоблинов», всегда было многолюдно и шумно. Множество свечей освещали каждый уголок заведения; в одной стороне барды пели песни, а в другой посетители играли в азартные игры. Мерсер и Кай любили здесь проводить время, обсуждая любые новости: от бытовых до политических.       — Нет, ну бред же! — ворчал Мерсер.       Кай, сидевший напротив, хлебал из деревянной кружки пенистое пиво — несвойственный напиток для утончённого эльфа — и слушал своего друга. Ему, Каю, стало понятно, что весть о вымерших кабанах прошлась не просто по всему королевству, но стала известна даже такому невеже, как Мерсер.       — Человечество всю свою историю, — продолжал друг, — забивало скот для пропитания, и до сегодняшнего дня, понимаешь ли, всем всего хватало. Нет, меня правда эта новость сводит с ума. Я в шоке. И из-за каких-то диких хряков!       Когда Мерсер закончил, он вернул сигару в свой рот, сделал затяжку и выдул табачный дым прямо в лицо эльфу. Тот же, отложив кружку, потянулся к курительной трубке и сделал аналогично с Мерсером.       — Ну, сам посуди, — отвечал Кай, — наплыв новых героев, все дела...       Мерсер потянулся к своей кружке, чтобы испить пива, но не дав договорить эльфу, резко стукнул кружкой о стол.       — Да по такой логике кабаны должны были вымереть с первого дня как заработали профсоюзы для авантюристов!       — Почему это тебя так волнует? Твинков ты не качаешь, сам давно максимального уровня. Ты, кстати, слышал, что открылся Собор Лазурных Еретиков для хай-левелов?       — Это актуальный рейд, который? — сказал Мерсер, откинувшись на своём стуле и скрестив руки на груди. — Ну, и что? Ты хочешь туда пойти?       Кай поднёс ко рту курительную трубку и продолжил разговаривать прямо с ней во рту:       — Не-а. Это сейчас самый сложный рейд, в котором эта ублюдская механика с ограничением на количество попыток в неделю для одного персонажа. Первые три гильдии, закрывшие его, получат уникальные награды, которые больше нигде нельзя будет получить, и знаешь, что это за гильдии?       — «Чёрная Армия», «Эклипсеры» и «Гномовержцы»? — перечислил Мерсер.       — Почти. Только вместо «Гномовержцев», — Кай набрал воздуха в грудь и готовился смотреть за реакцией друга, — «Банда Озмана».       Мерсер хмыкнул и дунул сигару.       — И почему же так? — спросил парень эльфа.       — Потому что «Гномовержцев» мало, а у Озмана людей столько же, сколько в «Чёрной Армии».       Договорив, Кай с небольшой тоской вздохнул:       — Мы тут точно не у дел. У них там по тысячу человек в гильдиях, а нас всего девять... Ещё этот никудышный Кейси... А сам Собор, как я понял, берётся измором и количеством людей.       — Погоди, — Мерсер указал сигарой на Кая, — ты сказал, что первые три гильдии получат уникальные награды?       — Точно так, но...       Кай не успел договорить, как заметил, что его друг разинул рот и завис.       — Мерсер?       ...       — Ты меня пугаешь. За всё время нашего знакомства я ни разу не видел по твоему лицу, чтобы твой мозг сейчас активно стимулировал мыслительные процессы.       — Заткнись, Кай.       Мерсер вскочил со стола и собирался бежать.       — Эй, ты куда собрался? — недоумевал эльф.       — Спасать страну от кризиса!       С этими словами парень выбежал из бара, не успев даже попрощаться.       — Ты же обещал, что сегодня за нас заплатишь... — бубнил эльф. — Аргх... Скотина ты, Мерсер.

***

      Над фермой зашло солнце уже два часа назад. Через гравиевую дорогу от фермы распустился густой лес, в котором два начинающих скотовода планировали своё дело. Их недобрые намерения не выдавал даже фонарь на поясе Калеба — со стороны это выглядело как просто два грибника на ночь глядя вышли прогуляться.       — Давай сюда свой шлем, — сказал Калеб.       Кейси снял ведро и протянул его дворфу. Тот развернул его дном вниз и поставил на землю. Затем Калеб засучил рукава и раскинул руки в стороны, развернув ладонь вверх.       — Что ты собираешься сделать? — спросил Кейси.       — Магию, сынок. Буквально!       Калеб начал медленно поднимать руки, и Кейси почувствовал, как почва под его ногами затряслась. Из пальцев единственной ладони Калеба исходило зеленоватое свечение, устремлявшееся в землю. Воин же бросил свой взгляд вниз и увидел, как из под земли вырастают грибы. «Невероятно,» — подумал Кейси, как Калеб закончил читать тихое заклинание.       — Собирай! Это трюфели.       Калеб упал на колени и принялся быстро срывать грибочки. Кейси повторил за своим другом, и ведро начало постепенно наполняться трюфелями.       — Но зачем они нам? — спросил Кейси в процессе.       — Здешние хряки должны быть приучены искать трюфели, а, следовательно, будут идти за ними, если мы раскидаем дорожку из грибов из загона.       — Звучит логично, но... ты хочешь раскидать трюфели на всей дороге до Гравилли? Тут же не хватит.       — Именно. Дальше мы их просто погоним с помощью вот этого, — ответил дворф, похлопывая по ремню ружья на своем плече.       Спустя минут двадцать, а может и полчаса, Кейси оказался перед загоном фермы. Под покровом ночной темноты тот перелез через забор и подобрался к хлеву. Так тихо, как получалось, воин открыл ворота и начал рассыпать грибы к выходам из беспривязных стойл. Когда с этим было покончено, Кейси один за другим начал отпирать калитки с сонными свиньями, а затем громко похрустел своим ведром, чтобы активизировать хряков.       Поросята неохотно начали покидать свои стойла и выходить из хлева. Кейси нежным тихим шёпотом провожал каждую, держа фонарь на весу. Сейчас он, конечно, сильно переживал, что его могут заметить, и потому торопился. Довольно быстро пятнадцать, нет, двадцать свиней оказались под открытым небом. Кейси оглядел забор и увидел дворфа с таким же фонарём на другом конце фермы. Немного погодя, воин поднял свой фонарь и помахал им, подавая знак Калебу. Главные ворота, отделяющие загон от дороги, были открыты дворфом... Затем, выстрел!       Кейси перепугался, равно как и все свиньи, и побежал вслед за животными на выход. Встретившись там с Калебом, воин испуганно обратился:       — Ты чего?! Нас же сейчас все услышат!       — Не разбив яичницу, лимонад не сделаешь, сынок, — сказал Калеб, провожая бегущих свиней взглядом. — А ты неплох, Кейси.       В доме у фермы зажёгся свет. Совсем скоро на крыльцо дома выбежал седой хозяин фермы и начал что-то гневно кричать скотокрадам.       — Дерьмо, дерьмо! У нас же нет лошадей! Как мы будем свиней пешком гнать? — нервничал паренёк.       — Пешком — не будем.       Калеб подбежал к чёрной свинье и запрыгнул на неё сверху. Та начала дрыгаться из стороны в сторону, но вскоре продолжила ровный бег. Кейси, конечно, был ошарашен поведением дворфа, но ничего не оставалось, кроме как повторять за ним.       — Во-о-оу! — приговаривал Калеб своей свинке. — А ты бойкая! Чёрт, я забыл спросить, Кейси, умеешь ли ты ездить верхом!       — Не-е-ет! — крикнул Кейси, скача на свинье задом наперёд.       — Пора учиться!       Поначалу было совсем непривычно. Даже на лошади, чтобы научиться ездить, нужно время, а сейчас ситуация критическая. Но стоило разъярённому свину между ног Кейси убавить свой пыл, стало явно попроще хотя бы удержаться. Так, методом проб и ошибок, прямо во время диких скачек, Кейси «нащупал» костыльный способ управления без поводьев — когда он шлепал хряка по правой части задницы, то скакун поворачивал влево, и наоборот.       Гораздо сложнее оказалось объезжать несущуюся ораву свиней, чтобы задавать целому стаду направление и ловить отставших или отклонившихся от курса поросят. Конечно, Калеб тоже пытался маневрировать, чтобы помогать Кейси с его работой, но дворф был сосредоточен именно на том, чтобы держаться сзади и гнать стадо вперёд. К сожалению, пара свиней отстала и потерялась в ходе побега, но основная часть потихоньку начала привыкать к относительно ровному строю и направлению.       После всего этого аттракциона, когда ситуация более-менее наладилась, Кейси и Калеб поравнялись позади стада.       — Слушай, парень, — с отдышкой обратился Калеб, — похоже, Мэй в тебе не ошиблась. Да, дело можно было бы сделать более чисто, но в целом... Далеко пойдёшь, короче говоря!       — Спасибо. Это очень приятно слышать, — щеки Кейси под ведром покраснели от похвалы, — но... Что нам делать потом, когда мы доедем до Гравилли? Нас же, ну, будут искать за скотокрадство. Я хоть и был без своего отличительного ведра на голове в момент побега, но тебя по протезу вместо руки найти будет несложно.       — Ты думаешь об аресте? Да я тебя умоляю, сынок! Нам медаль должны вручить, а не кандалы: мы же, всё-таки, спасаем наше королевство от экономической катастрофы. Да, того старика-фермера, конечно, жаль, но ценой его утраты мы насытим желудки гораздо большему количеству людей, по итогу. Так работает экономика, и так работает капитализм, Кейси!       Калеб расхохотался на всю ночную округу, а его слова посеяли в спутнике некоторую уверенность. Всё же, пропажа кабанов в стартовых локациях может обернуться и правда серьёзной проблемой, если уже не обернулась.       До Гравилли осталось недалеко. Кейси уже завидел жёлтые точки впереди, и его сердце резко сбавило обороты. Самое сложное было позади. Калеб же, как и Мэй, ни разу не был в Гравилли, и в дороге Кейси много чего рассказал о таком невзрачном городке. В том числе и Вилли Хрякопаса — из объявления — Кейси также знал лично, пусть и не близко.       Как и подобается погонщикам скота, герои вели свиней по довольно широкой равнинной дороге, ориентиром по которой под лунным светом служили редкие скопления деревьев.       Впереди нарисовалась группа из пяти пеших силуэтов, спокойным шагом идущих навстречу. Стоило Кейси совсем немного занервничать, как дворф сразу же это почувствовал и спешил успокоить:       — Спокойно, парень. Мы просто пастухи. Сделай усталое лицо и, если что, говорить буду я. О, моя харизма...       Силуэты в какой-то момент резко остановились и встали в линию поперёк дороги. Стало ясно, что они намереваются перегородить путь, чтобы остановить героев. Кейси это не нравилось, но внемля совету Калеба он продолжал сохранять спокойствие (или хотя бы пытаться) и не сбавлял ход своего свина.       Но теперь и Калеб начал чувствовать неладное. Он прищурился и увидел, как те люди начали что-то доставать со спины. Это... какие-то ружья! Они намереваются стрелять?       Ответ пришёл сам собой — разразившиеся в ночной тиши синхронные выстрелы окатили скот, и свиньи начали разбегаться, кто куда. Испуганный хряк под Кейси сбросил неподготовленного всадника и помчался наутёк, а в чёрная свинья Калеба поймала пулю. Свинья издала хриплый визг и упала на бок, сбросив дворфа на дорогу. Повезло, что стадо не растоптало ни Кейси, ни Калеба, так как разбежалось в рассыпную в поле вместо того чтобы толкаться на дороге.       Сказать, что Кейси перепугался — значит ничего не сказать. Сверкая пятками тот сбежал с дороги, чтобы спрятаться за деревом от стрелков, и затем посмотрел на Калеба, оставшегося у бездыханной тушки чёрной свиньи.       — Бетти! Не-е-ет! — у дворфа намокли глаза.       Кейси был в шоке с того, что Калеб успел дать имя своему скакуну, но ещё больше был шокирован тем, что дворф за час езды... привязался к свинье!       — Ну, сукины дети! — яростно заорал дворф, поднимая ружьё Стромка с земли. — Сейчас я вас отправлю в браконьерский ад, сволочи!       Дворф сделал два беглых выстрела — ровно столько, сколько ружьё могло сделать без перезарядки, — но не попал ни разу. Калеб слишком поздно понял, что стрелять в воздух, чтобы погнать скот — это одно, а вот целиться, когда у тебя вместо второй руки меч, — совсем другое. А вот браконьеры были готовы повторить свой залп: дворфу пришлось бежать к дереву у Кейси, кувыркаясь и делая непредсказуемые движения, чтобы не словить пулю. В уклонении помогал низкий рост, но мешали толстые бока. Одной пуле всё же удалось задеть плечо Калеба, и тот упал в траву, рядом с Кейси.       — Калеб! — испугался Кейси, протягивая руку дворфу, чтобы затащить его в укрытие.       — Ай, да ерунда!       Кейси и Калеб пытались уместиться за скрывающим от выстрелов деревом, но они понятия не имели, как им выпутываться из этой ситуации.       Воин панически истерил:       — Что нам делать, Калеб?!       — Спокойно, парень! Обычно, после таких ситуаций на следующее утро я просыпаюсь с видом на штопающую меня красотку Мэй. Так что, если подумать, всё не так плохо. Хотя... — отвечал Калеб, рефлекторно накрыв макушку рукой после очередного звука выстрела, — ...если будет штопать Уилсон, будет не так приятно.       — Какой, к чёрту, Уилсон?!       — Ах, вы ещё не знакомы? Ну, значит скоро познакомитесь.       В перерывах между плотными обстрелами, браконьеры подбирались всё ближе. Ситуация казалась всё более безвыходной и страшной. Калеб посмотрел на своё ружьё и протянул его воину.       — Знач' так, бери ружьё и отстреливайся! У тебя две руки, выйдет получше.       — Н-но я не умею стрелять!       — Твою ж мать, Кейси, ты и ездить верхом не умел только что! Бери и стреляй! Всего-то мушку наводи и жми на спуск! Я буду подавать патроны...       Делать нечего. Кейси схватился за двустволку и привстал, чтобы выглянуть из укрытия. Как вдруг, он почувствовал, что своим клинком дворф резко потащил его снова вниз — за мгновение до очередного залпа.       — Кейси, чёрт тебя дери! Их больше — плотность огня тоже больше! Не высовывайся сам, высовывай только ствол ружья. Целься навскидку.       Под наставлениями дворфа воин стал отстреливаться, но браконьеров, судя по непрекращающемуся огню, меньше не становилось. Но у Кейси всё равно не оставалось выбора, кроме как продолжать стрелять. Надежды уже не было, как вдруг, в перемешку с оглушающими выстрелами, раздался вопль боли. Дворф украдкой выглянул за дерево, когда обстрел прекратился.       Со стороны полей навстречу браконьерам шла чёрная фигура с луком. Он уже выпустил первую стрелу — та попала в одного из стреляющих и стала причиной истошного крика. Павший разбойник продолжал стонать, валяясь на дороге, но остальные браконьеры вмиг взвели свои оружия и открыли огонь по фигуре.       Стоило этому произойти, как фигура... исчезла. Буквально, на её месте ничего не осталось! Разбойники недоумённо переглянулись и сомкнули ряд, целясь в окрестности...       Через несколько секунд, в кольце между разбойниками эта фигура вновь появилась, словно из воздуха.       Один разбойник лишь успел ахнуть...       — Мер..?!       ...как в его лоб сразу же вошло лезвие кортика. Второй разбойник быстро дёрнул рычажный затвор, но выстрелить не успел — враг сделал выстрел первым прямо в голову — пистолем в левой руке. Браконьер ещё не успел упасть замертво, как человек, оставив кортик в черепе первого бандита, освободившейся рукой выхватил у него карабин и беглым огнём поразил сначала одного, а затем, вместо перезарядки, схватился обеими руками за ствол. Так, он вдолбил приклад последнему оставшемуся прямо в челюсть, отчего тот также упал. Теперь уже можно было передёрнуть рычаг и застрелить разбойника.       Остался лишь тот, у кого из колена торчала стрела. Этот бандит на миг унял свою боль, чтобы произнести:       — Мерсер... Что ты... тут...       Мерсер бросил отобранный карабин в сторону и достал с пояса свою любимую скалку. Коленом он тут же придавил грудь бандита, чтобы не дать ему сбежать, а руку со скалкой демонстративно и угрожающе занёс.       У браконьера пропал дар речи, перехватило дыхание. Он смотрел на скалку и думал, как нелепо погибнет от удара тупым предметом, но Мерсер же, не убирая колено, внезапно... рассмеялся. Причём, рассмеялся не как-то зловеще, а скорее искренне от комичности происходящего.       — Я... — с придыханием, ловя ртом воздух после смешков заговорил Мерсер, — я до последнего думал, что я занимаюсь какой-то херью... Но я был прав! Кому расскажу — не поверят.       Ненадолго Мерсер отвёл свой взгляд в сторону дерева, за которым Калеб и Кейси спрятались. Они уже посмели выглянуть из-за него, чтобы понаблюдать за развязкой.       — Хотя, есть же свидетели. Впрочем, ладно, — Мерсер перевёл взгляд обратно на бандита, и, пусть он перестал смеяться, улыбку с лица не унял, — я хочу, чтобы Озман узнал, что лично Мерсер насрал ему сегодня в кашу. Передашь?       Перепуганный до смерти бандит безмолвно и быстро кивнул два раза.       — Хорошо.       Мерсер убрал колено с груди и выдернул стрелу из ноги браконьера. Тот опять завопил от боли, но после приказа Мерсера убраться, попытался встать на ноги и убежать, прямо без оружия. Парень же осмотрел трупы на дороге и разбросанные карабины и немного прояснил картину у себя в голове: если браконьеры Озмана были вооружены такими пушками с рычажными затворами, то неудивительно, что те, с двустволкой, мало чего могли противопоставить такому скорострельному оружию.       — Калеб! — крикнул Мерсер в сторону дерева. — И ты, как там тебя! Вы там срать сели или что? Выходите уже.       Короткими ножками дворф пошёл навстречу к своему согильдийцу, подозвав с собой Кейси. Когда Калеб сблизился со спасителем, то сразу же принялся пожимать тому руку.       — Вот так ты вовремя, Мерс! Уж не знаю, что б мы без тебя сейчас делали!       — Полагаю, вы бы проснулись прикованными к постели, а вокруг вас шастал бы Уилсон.       — Вот и я так парнишке говорю! — смеялся Калеб, тряся руку Мерсера. — Он, кстати, неплохой малый. Представляешь, сам, прямо на ходу научился и верхом ездить, и... ну, стрелять это ещё спорно.       — Что-то я сомневаюсь, — с подозрением нахмурился Мерсер, когда смотрел на подходящего к нему воина с ведром на башке.       Кейси робко подходил к Мерсеру, спотыкаясь от волнения. Они виделись всего раз, и толком не общались. Похоже, самое время было это исправить.       — Господин Мерсер, к-как вы... — Кейси обращался к Мерсеру на «вы», так как тот был, как никак, заместителем самого гильдмастера Кая! — ...к-как вы здесь оказались? Как вы поняли, что мы в опасности?       — Да, действительно, Мерсер, — согласился Калеб с воином. — Что ты тут делаешь?       Мерсер проигнорировал Кейси и отвечал, скорее, именно Калебу:       — В общем, как оказалось, — начал он, — я нихуёво так располагаю методом дедукции.       «Спаситель» начал рассказывать о всей этой истории с самого начала, так и не исправившись, что, как сказал бы Уилсон, "вообще-то..." не дедукции, а индукции.

***

      Ещё утром Мерсер увидел объявление на стене здания штаба гильдии про покупку свиного скота. Дальше, этим же днём, он заметил пропажу объявления. Улица, на которой расположен штаб, была немноголюдной, непопулярной, а потому сорвать объявление мог кто-то из гильдии с предпринимательской жилкой — то есть, кто-то рангом ниже Тристана, младшего офицера. Точно не Кай, ведь Мерсер знал его — такая мелочь эльфа явно не заинтересует. Впрочем, было не так важно, кто именно собрался перепродавать свиней, как место продажи — Гравилли. И даже это не главное, ведь главное Мерсер понял вечером в «Домике Скряги».       Собор Лазурных Еретиков — последняя вышедшая активность в формате "Рейд" на двадцатерых человек в Volksland Online. Помимо запредельной сложности, свойственной новым рейдам и уже по своей сути привычной, у СЛЕ была новая система. Как сказал Кай, один игровой персонаж имел ограниченное количество попыток прохождения этого рейда в неделю, а оттого даже у самых сильных гильдий возникли проблемы. Больше не получится закрывать рейд человекочасами и упорными попытками. Неизвестно, на какой результат рассчитывали разработчики, но игроки пошли по пути наименьшего сопротивления — гильдии начали качать твинков. Твинки, или твины, — второстепенные персонажи более низкого уровня, которые развиваются игроками, уже имеющими основного персонажа высокого уровня, а потому с их игровым опытом, прокачка твинков не должна была занимать много времени.       Также, в диалоге с Каем, Мерсер выяснил, что первые три гильдии на сервере, успешно прошедшие СЛЕ, получат уникальные награды (в данном случае это будет дополнительный лут с боссов, особо ценный, и неповторимый ездовой питомец, которого более не получится получить никоим образом). Когда Кай упомянул Банду Озмана, то Мерсер понял, что между исчезновением кабанов и выходом этого рейда есть прямая связь. Банда Озмана всегда славилась нечестной конкуренцией и гриферством, то есть помехой игре другим игрокам. Но гриферство гильдии Озмана велось не ради забавы — это был точный расчёт. Все персонажи, и твинки в том числе, начинают свой путь в игре пусть и в разных стартовых локациях, но с одного и того же первого квеста — с убийства двенадцати диких кабанов. Этих кабанов всегда всем хватало, но не когда браконьеры Озмана стали целенаправлено спаункиллить, то есть убивать сразу после появления в игровом мире, этих несчастных хряков. Нужно это было затем, чтобы твинки игроков из других гильдий не смогли прокачаться, ведь так они не смогут составлять конкуренцию сверх тех двух самых многочисленных гильдий, «Чёрной Армии» и «Эклипсеров», которые уже боролись за право первыми убить последнего босса рейда СЛЕ.       Чтобы полноценно спаункиллить кабанов, нужно было буквально сутками прятаться в деревнях, дабы не дать дикой хрюшке прожить и секунды. И когда Мерсер вспомнил о сорванном объявлении на стене штаба, он предположил, что, если в Гравилли прибудет целое стадо свиней, браконьеры выдадут себя громкой охотой.       Стоит отметить, что Мерсер не преследовал цели, как он сказал, «спасти страну от кризиса». Скорее он хотел именно что подпортить планы своему старому врагу Озману. Прямо во время боя с браконьерами Мерсер понял, что кабаньему кризису долго не протянуть — когда первые гильдии закроют СЛЕ, кабаны вновь вернутся в деревни и прокачка станет доступной.

***

      Пиратскую Бухту уже окрасило зарево. В её порту уже неделю неподвижно стоял и красовался высокий парусный фрегат. Корабль тихо раскачивали спокойные волны, а чайки общались между собой на мачтах. Доски судна приятно поскрипывали, создавая неповторимое чувство уюта, так любимое моряками. Но сам этот корабль был не таким уж простым, иначе не останавливался бы так в Пиратской Бухте — в логове отпетых головорезов со всего Вольксланда.       На корабле капитанская каюта больше походила на чёрный мрачный кабинет с зашторенными окнами. Эту тёмную комнату освещала лишь одинокая свеча на подсвечнике... выделанном из настоящего человеческого черепа. Подсвечник стоял на письменном столе, за которым сидел неприятный тип в коричневатом вельветовом пальто и высоком цилиндре.       В Банде Озмана те, кто был выше рангом чем простой член гильдии, носили шляпы с полями. И чем выше по статусу звание в гильдии — тем выше и шляпа. А потому этот цилиндр принадлежал...       — Босс! — испуганный браконьер даже забыл постучаться от спешки, перед тем как войти в каюту Озмана. — В Гравилли... все мертвы!       Озман, длинноволосый мужчина с противным лицом и кудрявой бородой, молча выслушивал подчинённого — именно так он относился к членам своей банды.       — Это был Мерсер! Мерсер, босс! Он просил передать вам, что лично ответственен за наших убитых парней.       Тяжело вздохнув, Озман открыл взялся за пистоль на своём столе и выстрелил подчинённому в ногу. Но тот боли не почувствовал — лишь испугался. Босс специально попал не в ногу, а очень близко к носку, чтобы заставить браконьера подпрыгнуть. Это был очевидный намёк: «Прочь».       Браконьер захлопнул за собой дверь, оставив Озмана в одиночестве смотреть на череп со свечой. Стоило бандиту покинуть каюту босса, на лице Озмана резко пропал весь мрак. Он улыбался. Зловеще. Страшно.       Озман взял подсвечник и развернул его к себе "лицом".       — Ты, всё-таки, был прав, Брэм, — обратился Озман к черепу. — Это и правда был наш старый друг Мерсер.       Вернув подсвечник на место, Озман встал из-за стола и распахнул шторы у окна, чтобы посмотреть на зарю.       — Всё это время ты прятался в Сан-Хэйвене. Браво, Мерсер, браво. Прятаться на самом видном месте, где никто не вздумает искать... Я очень рад, что практичности ты предпочёл хвастовство — и выдал себя. Ничуть не изменился.       Затем, Озман вновь зашторил окно.       — Надеюсь, ты надышался свободным воздухом. Потому что скоро я перекрою его и тебе, и твоему дружку Каю. Ты наконец поймёшь, что из этой игры не выйти.