Третий — не мешай

      На следующий день после авантюры со свиньями, Кейси только то и делал, что рассказывал новым согильдийцам о подвиге Мерсера.       Раз уж сейчас герои находятся в штабе «Пьяных гоблинов», пора наконец познакомить любезного читателя с тем, как устроено убранство старинного здания. Всё довольно просто — после крыльца вас встретит просторная и относительно пустоватая гостевая комната без какого-либо пафосного вестибюля. Камин аккуратно посередине стены, что окружён тремя диванами и креслом, по сути единственный работал здесь на поддержание уюта. Эта гостинная выполнена по принципу «второго света» — здесь есть лестница на второй полуэтаж, который не отделён межэтажным перекрытием, отчего, оперевшись на перегородки антресоли, можно осмотреть просторное помещение с высоты. Именно на втором этаже расположены кабинет Кая и две комнаты: одна для Мерсера, а другая выполняет роль этакой больничной кельи Мэй, в которой она пусть и не живёт, но заботится о раненых членах гильдии.       Из первого этажа можно попасть в другие комнаты: кухню, лабораторию Уилсона и кладовку, а также есть дверь, ведущая в подвал с соломенными чучелами, на которых можно тренироваться боевым приёмам.       Полноценно в этом штабе живёт только Мерсер, так как ему банально негде больше жить, поэтому спальня, если не считать топчан в палате Мэй за место сна, была только у заместителя.       Когда-то на месте этого штаба была таверна — тот самый любимый Сан-Хэйвеном «Домик Скряги», но владелец заведения переехал на чуть более проходимую улицу, как только дело пошло в гору. Зданию нынешнего штаба суждено было пропасть в забвении и покрыться паутиной (что, впрочем, итак произошло), но Кай, собрав крупную сумму, смог оплатить взнос хозяину дома, и теперь платит за аренду.       Стоит упомянуть, что обычно штабы более крупных гильдий представляют собой довольно серьёзные учреждения, но вот база «Гоблинов» походила скорее на зону отдыха. В этом заключалась вся философия Кая — «Пьяные гоблины» не ищут славы, не стремятся победить мировое зло, а просто хотят приятно проводить время... Если, конечно, возможно провести приятно время в такой компании самовлюблённых социопатов.       — А затем Мерсер стал невидимкой! Да-да, правда! — рассказывал Кейси, глядя в глаза усталому Тристану. — Я не знаю, как он так сделал, но он на ровном месте исчез!       — Он ушёл в инвиз, — равнодушно отвечал Тристан, не поворачивая взгляд на новичка.       — Инвиз?       Тристан вздохнул и отложил птичье перо, которое ощипывал для стрелы.       — Инвиз, он же невидимость, это состояние в которое может войти класс «Разбойник», чтобы скрыться с глаз, — объяснил охотник.       Стромк и Грета, также занятые своими делами, молча благодарили Тристана за то, что он взял на себя ответственность что-то пояснить новичку. Стромк увлечённо, но всё же монотонно растирал своё любимое ружьё намасленной тканью после вчерашнего, а Грета вовсе скрывала лицо за обложкой какого-то учебника по археологии.       — Это... звучит как очень сильная способность, — задумался Кейси. — Он, что, прямо сейчас может быть в этой комнате и подслушивать?       — Да, — ответил Тристан, — правда, я сомневаюсь что он будет подобным заниматься. И вообще, есть довольно много способов раскрыть невидимость разбойника, не говоря уже о том, что этот статус невидимки сам спадёт, когда Мерсер захочет кого-то атаковать.       — Но всё равно круто! — продолжал восторгаться воин.       Тристан же снова принялся разглаживать пёрышко, параллельно отвечая:       — Ты нас прости, Кейси, что мы не впечатляемся. Мы знаем Мерсера уже давно, и знаем, как он любит всем подряд бить лица.       — Эх... Скучные вы какие-то. Пойду Мэй поищу, ей-то эта история точно понравится.       Кейси, бросив попытки рассказать о подвиге заместителя согильдийцам из-за их кислых мин, наконец удалился. Все трое облегчённо вздохнули, так как могли продолжить в тишине заниматься своими делами.       Они понимали, что Мерсер совершил свой "подвиг" не по доброте душевной. Ему всего-навсего хотелось избить членов банды, с которой у него на пару с Каем была какая-то давняя вражда. То, что Мерсер подоспел вовремя, чтобы спасти Калеба и Кейси — не больше чем чистая случайность, добавлявшая очков самолюбования горделивому драчуну. Все члены гильдии уважали Мерсера за то что он действительно первоклассный боец, но ни за что более уважать этого лентяя не получится. Оттого, на Тристана накатила некая тоска, что новичок восторженно отзывался о человеке, который ещё не успел тому показать всю невыносимость своего характера.       — И всё же, — задумался Стромк, — откуда у Мерсера был лук? Я думал, класс разбойника луки не использует.       — Не использует, — сказал Тристан, — но это же Мерсер. Он в качестве оружия берёт всё, чем можно причинить боль. А лук в той ситуации был правильный выбор — у ребят Озмана не было шансов.       Сидевший на другом конце того же дивана Стромк внезапно оторвался от чистки ружья и дико посмотрел на охотника.       — Прости, что? — громко спросил орк с натянутой улыбкой. — Ты это сейчас серьёзно? Человек с луком опаснее пятерых с карабинами?       Тристан посмотрел на орка в ответ.       — Именно благодаря бесшумности лука у Мерсера получилось навязать свою инициативу. Да, помогло скорее то, что наш друг сам собой хорош, но вот Кейси с твоим ружьём ничего не мог сделать.       — Да это потому что стрелять надо уметь!       Грета же, в эту очередь, перестала вчитываться в текст и слушала спор. Ведьма смотрела будто бы сквозь книгу на согильдийцев, пряча лицо за обложкой.       Тристан лишь рассмеялся:       — Я тебя умоляю. Чего там уметь? Любому крестьянину всучи ружьё, дай полчаса и худо-бедно стрелок готов. Мастерством стрельбы из лука же можно гордиться!       — И разве это плохо? За огнестрелом будущее. Всё решает дальность и убойность. Твоя стрела ничто против пули.       — Пока ты дёргаешь затвор, я успею сделать ещё несколько выстрелов, и твоё "преимущество" в уроне сойдёт на нет.       Стромк ухмыльнулся, посмотрев на ружьё.       — У моей малышки затвор автоматический, — ловко парировал великий физик.       — Ох, ну а теперь вспомни сколько по времени ты свою "малышку" перезаряжаешь. Это же просто нелепо.       Напряжение нарастало. В ходе спора улыбки с лиц дискутёров спали. Стало ясно, что есть лишь один способ выяснить, что действительно лучше.

***

      Грета задула в свисток, и началась стрельба. В бедное деревце с прибитым на него пергаментом с нарисованной мишенью летели стрелы и пули. Тристан и Стромк проводили состязания в самых разных категориях: сначала было сравнение дальнобойности, затем — проверка на скорострельность. Дальше шли такие "дисциплины" как стрельба на бегу и стрельба стоя в неудобных позах. По мере проведения соревнования, состязания становились всё более абсурдными. Грета быстро сообразила, что стрелки выдумывают испытания прямо на ходу, более выгодные для своего типа оружия, чтобы уравнять счёт.       Уже само небо озолотилось от заката — так долго шёл беспощадный спор. Далеко за городом в чистом поле, Тристан и Стромк пытались отдышаться, сидя на траве спиной к спине, а Грета что-то записывала в блокнот.       — Пятьдесят в пользу ружья, пятьдесят в пользу лука, — огласила счёт ведьма.       Тристан тяжело выдохнул и смахнул пот со лба.       — Это... было безумие.       Стромк всё же встал с земли, прихватив ружьё, и повернулся к охотнику.       — Похоже, остался действительно последний способ узнать.       Лучник без слов всё понял. Также как и орк он встал с луком, и согильдийцы поравнялись спинами друг к другу.       — Дуэль, значит? — улыбнулся Тристан.       — Фух... дуэль, — выпалил Стромк. — Грета! Ты будешь секундантом!       Ведьмочка кивнула и отбежала подальше, там спрятавшись от потенциальной шальной пули за каменной оградой дороги, что за полем.       Стрелки начали отступать друг от друга и, сделав десять шагов, обернулись. Дуэль началась.       Всё должно было решиться после первого выстрела, но опасавшись за свои шкуры, Стромк и Тристан начали прямо во время ведения огня бежать в стороны, описывая круг.       Бойцы были очень проворны, и их опытность позволяла им стрелять в движении. И всё равно, попасть на бегу в движущуюся цель было почти невозможно, и оставалось надеяться на удачу. Стромк смог даже добежать до точки, на которой стоял Тристан на начало дуэли, но это была ошибка. Орк почувствовал, как своим ботинком порвал что-то в невысокой траве — и в ту же секунду его нога была опутана болами. Герой споткнулся и упал спиной кверху, а его соперник того и ждал, и уже натянул тетиву.       Стрела полетела. В последний момент Стромк выкинул навстречу стреле пробчатое устройство — гранату! Стрела пробила гранату, и на месте их столкновения поднялся высокий столб дыма. Тристан хотел было сделать повторный выстрел, но теперь противника уже не видно. Эта пыльная стена разделяла героев, равно как и мешала обзору.       Очередная стрела на лук уже навьючена, и Тристан решил целиться прямо в дым — но не стрелять. Он хотел поймать своего оппонента реакцией.       Но из пыли вышел не Стромк, а его четвероногий металлический дружок. Шарообразный робот выйдя к Тристану стал громко пищать, оповещая о точном месте, и лучнику не оставалось ничего кроме как пустить стрелу в робота.       Как только раздался треск метала, стук стрелы о латунь, Стромк нажал на спуск — Тристан упал от удара картечью прямо в грудь.       Охотник не сдался. В его колчане была особая стрела, похожая на шэнбяо, — стрела на верёвке. Из положения лёжа лучник бегло пальнул ей туда, откуда в него попали, и трос растянулся так, что стал тугим как гитарная струна. Тристан отпустил лук и схватился обеими руками за трос, после чего со всей силы резким движением потянул на себя.       Из дыма показался орк с зацепившейся за его куртку стрелой, и когда тот потерял равновесие, пытался приземлиться прямо на лучника. Стромк выпячил локоть и мощно врезался им в лицо Тристана.       Тристан же встряхнул лицо, и, опомнившись, ухватился правой рукой орку за горло, но тот продолжал напирать. Мощными зелёными кулаками Стромк резво бил лучника в лицо, но перед третьим ударом Тристану удалось пнуть наседающего коленом в живот. Тристан продавливал Стромка и смог скинуть его с себя, чтобы теперь самому забраться и начать бить в ответ.       Теперь уже охотник замахнулся и... остановил свой кулак прямо перед лицом Стромка.       Битва была будто поставлена на паузу.       Стромк и Тристан смотрели друг другу в ошарашенные глаза на взмокших от пота лицах. И в эту паузу, они будто бы наконец всё осознали.       Тристан слез со Стромка и снова упал попой на траву, и сидел так, громко выдыхая. Стромк же пытался отдышаться лёжа, смотря прямо на закатное небо.       Без какой-либо согласованности, Стромк и Тристан одновременно улыбнулись и были готовы рассмеяться от абсурдности происходящего. Хотя, смеху мешала проявлявшаяся после драки боль в мышцах.       — Не похоже на состязание пули и стрелы... — шептал Тристан, придерживая ноющую от пулевых грудь.       — Эт' точно... — согласился Стромк, прямо лёжа одним движением вытащив окровавленную стрелу у себя из ребра.       — Тебе не кажется, что на такой случай в дуэлях как раз и должен быть секундант?       Стромка будто молнией прошибло. Он резко поднялся сначала в положение сидя, а затем встал на ноги. Его недавняя безмятежность сменилась какой-то безумной рассерженностью.       — ГРЕТА-А-А-А!!! — заорал орк.       — Что? — невозмутимо спросила уже подошедшая ведьмочка.       — Ты должна была, уф... — объяснял Тристан, слегка стеная от боли, — нас остановить, если мы зайдём... так далеко.       — Я знаю, — сказала Грета.       Тристан пусть и опешил от ответа, но всё же поднялся на ноги.       — И почему не остановила?       — Ну, мне просто было интересно, чем всё закончится. Ваш срач был, наверное, единственным весёлым событием за день.       Она издевалась. В тихом омуте черти водятся, но чтобы там водился такой левиафан — это только про Грету. Охотник и учёный пришли в неистовую, но тихую холодную ярость. Они молча подняли своё оружие и нацелились в ведьму.       — Ой, — успела выдать Грета.       И ведьмочка умчалась зигзагами, пытаясь уклоняться от летящих в неё пуль и стрел.