После нас хоть потоп (ч.1)

      Нас было двадцать человек, а он — всего один. В обычных условиях исход битвы очевиден, но наш противник это гориллоподобный рогач, демон по имени Молох, по совместительству шестой по счёту босс в рейдовом подземелье «Инфернхолд».       Инфернхолд — магмовая демоническая крепость глубоко в недрах земли. Антураж довольно клишированный для преисподней: кругом лава, летающие черти и невыносимая жара. Очередное «Очень Опасное Место для Приключенцев», все права сохранены. Но меня дизайн локации не волновал, интересует лишь добыча. И здесь её было порядочно.       Молох был очень опасным боссом. Неподготовленную группу даже из двадцати человек он мог уничтожить за считанные секунды, но мы здесь были не впервые. За сегодня это уже четвёртый заход в рейд — каждый раз после прохождения подземелья, оно сбрасывалось, все враги возрождались, а награда в конце восстанавливалась.       Как я и сказал, одна секундная ошибка любого из двадцатерых может похоронить всю группу, а Молох был очень жирным по очкам здоровья, и колошматить его нужно было минуты три, если в группе есть хотя бы пять-шесть хороших дамагеров. К двум хилам и двум танкам у меня вопросов не было, но вот за ДД-шников приходилось отдуваться мне.       — Это место станет вашей могилой! — зарычал Молох.       Удивительно. В этом рейде десять боссов, и каждый из них говорит эту фразу в точности до буквы. Был бы я сценаристом, я б просто вырезал все реплики, чтобы они лишний раз не раздражали рейдеров. Неважно.       Я занёс золотое копьё за спину и мощным толчком метнул его Молоху в грудь. От полёта копья ушла ветряная воронка, но даже такого сильного броска не хватило, чтобы свалить демона.       Молох, когда в его грудь попало копьё, грозно сокрушил землю под собой своими мохнатыми кулачищами, и пол задрожал так, что некоторые из наших потеряли равновесие. Но я не мог себе позволить мешкать. Я устремился к боссу зигзагами, предугадывая места, где может произойти очередной тектонический толчок, и уже сблизившись, грубым махом вытащил копьё, чтобы заставить Молоха разбрызгать всё вокруг своей кровью.       Демон раздал ужасающий вопль и замахнулся кулаком по мне, но в последний момент передо мной выскочил паладин со щитом и заблокировал удар. Отлично, танки не зевают. Молох сразу переключился на рыцаря, забыв про меня, а я уже оказался у демона за его широкой спиной. Я собирался вскарабкаться ему на спину, пока тот бился с группой, и я это сделал — мне оставалось лишь воткнуть кинжал ему в шею!       Но у него нечеловеческая анатомия. Даже со вспоротым горлом Молох продолжал яростно сражаться. Он занёс лапу за спину и схватил меня за шиворот, после чего выбросил в другой край арены.       Пришлось сгруппироваться в полёте, чтобы приземлиться аккуратно на ноги.       — Мерсер, сюда! — крикнул Озман.       Я тут же подскочил к нашему рейд-лидеру, совершив акробатический подкат, и прямо из сидячего положения, не вставая в полный рост, выхватил пистоль из кобуры. Озман сразу же установил свою винтовку мне на плечо. Вся моя рука, от предплечья до кисти, служила Озману сошками. Ствол винтовки Озмана был поверх моего пистоля, и мы собирались открыть огонь по демону.       — Так и стой. Ничего не говори! — скомандовал мне Озман.       — Джекпот!       Двойной выстрел.       Я попал Молоху в левый глаз, а Озман — в правый. Демон от такого критического урона ослеп, и наша группа смогла наконец добить его. Огромная туша этой зловещей твари с грохотом повалилась наземь.       Поднявшись с пола, я триумфально закрутил пистоль вокруг своего пальца, прежде чем вернуть его в кобуру, после чего обратился к эльфу-жрецу из нашей группы.       — Ну что там по урону, Шейн? — спросил я.       — Так, сейчас, — ответил эльф и достал из внутреннего кармана куртки блокнотик. — Озман: три миллиарда двести сорок девять миллионов урона; Мерсер: два миллиарда девятьсот девяносто четыре миллиона урона; Стэнли: два миллиарда семьсот...       Дальше я не слушал. Мне достаточно было того, что Шейн назвал весь урон по боссу, который нанёс я за весь бой. И, сука, снова я не смог обогнать Озмана. Он, как всегда, на первом месте. Я кинул взгляд на нашего лидера и в очередной раз был поражён: Озман, как всегда, ненапряжно смотрел на труп нашего врага, держа сигару в зубах. Эта сигара была у него во рту на протяжении всего боя, а значит, он даже не напрягался. В то же время я — вырисовывая акробатическое представление с кульбитами, потея как не в себя, сражаясь не покладая рук — находился на строчке ниже по урону. Ему удавалось превзойти меня, просто дёргая за затвор своей винтовки. И я не понимал, как. Одно дело, когда тебя побеждают, допустим, в дуэли за счёт того, что твой противник оказался быстрее, предугадал твои действия или ты сам совершил ошибку. Но совсем другое чувство, гораздо более унизительное, когда тебя обходят как стоячего, и ты даже не можешь объяснить это хотя бы самому себе.       Озман пересёкся со мной взглядом, и я неловко отвёл голову. Цилиндр на голове лидера напомнил мне о собственной шляпе, что слетела с моей головы чуть ли не в начале боя из-за моих пируэтов. Я подошёл к ней, поднял с земли и выправил, после чего вновь нацепил себе на макушку.       — Мерсер, — как вдруг, ко мне обратились сзади.       Я даже стоя к нему спиной мог сказать, чей это голос. У Озмана он низкий, грубый и хриплый, но в то же время такой звонкий, что даже разговаривай он тихо — будет звучать громче всех остальных в помещении. Ему бы не понадобилось даже никого перекрикивать.       — Ау? — повернулся я.       Когда Озман улыбается, обычно стоит переживать, но сейчас его улыбка была простодушной. Это в какой-то степени подозрительно.       — Ты снова переживаешь, что не на первом месте? — поинтересовался Озман.       Он ненарочно издевался надо мной. Знал ведь, что я не столько восхищаюсь им, сколько завидую, ведь за что бы я ни брался, у Озмана получалось это лучше.       — Не думал снова перейти на парные кинжалы? Всё же, ты теряешь очень много урона, используя связку копьё-кинжал, будучи разбойником.       — Не. Дело не в этом, — буркнул я.       В его словах было зерно истины, но я не собирался его слушать. Когда я применял его советы, то чувствовал себя вторичностью. Я должен превзойти его своими силами.       — Как скажешь. Ты, кстати, говорил, что после Молоха уходишь?       — А, ну да. Вы без меня справитесь?       — Конечно, Мерс. Просто, сам понимаешь, тебе же добычи меньше достанется.       — Да брось, босс. Мне просто приятно помочь вам, вот и всё.       Озман усмехнулся, подошёл ко мне ближе и похлопал по плечу, после чего наклонился и спросил шёпотом на ухо:       — Дела сердечные, да?       Я сам не заметил, как покраснел, и пробубнил:       — Ну, допустим.       Он отодвинулся и щёлкнул пальцами.       — Ну, веселитесь там, молодёжь. Глория! — крикнул Озман нашей чернокнижнице. — Один портал в Штатцлерг для нашего друга!       — Ой, не надо, — засмущался я.       — Не спорь со мной, Мерсер. Ты запаришься пешком отсюда возвращаться.       Всё же, он прав.       — Кстати, ты уже говорил с Каем? — спросил босс.       — Да. У него работы много, поэтому редко появляется. Ничего, не пропал он.       — Ну хорошо.       Глория распахнула свой плащ и перед ней появилось фиолетовое кольцо ростом с меня — портал. Я кивнул всем ребятам в группе и прыгнул в него. В следующее мгновение, я уже оказался на центральной столичной площади, в сердце нашего королевства, в Штатцлерге. Все уже давно привыкли к порталам, а потому толпа прохожих, завидевшая, как я появился из ниоткуда, не придала этому никакого значения. С моим прибытием в городе зазвенел колокол, двадцать раз. Это означало, что сейчас ровно двадцать часов.       — Такс... У меня ещё полчаса, — думал я себе под нос.

***

      Я ворвался в комнату и увидел Ирэн в одной ночнушке, сидевшую на кровати и заштопывающую мои старые штаны шейной иглой. Завидев меня, она приободрилась и громко поприветствовала.       — Мерсер, привет!       — Привет, детка, — отвлечённо ответил я.       Не обращая внимания на то, чем она занята, я начал рыскать по ящикам, заглядывать под кровать и за шкафы, но не нашёл, чего искал.       — Любимая, где я, э-э-э, сумку оставил? Охровую такую, седельную.       — Я её спрятала, — мило и невинно ответила она с улыбкой.       — Что?!       — Я же знала, что ты сейчас ворвёшься и будешь её искать.       — Тогда зачем ты это сделала?       — Мне от тебя кое-что нужно.       О-о-о, это не к добру. Ирэн по профессии стилист, и чаще всего "кое-что нужно" означало, что она хочет посмотреть, как на мне будут смотреться её дурацкие костюмы. Но как я могу отказать этой очаровательной красноволосой милашке?       Она встала с кровати и из комода достала чёрные солнцезащитные очки.       — Я хочу посмотреть, как ты будешь выглядеть в этом образе. Держи.       Полагаю, мне нужно их надеть. Я снял шляпу и нацепил эти, наверное, крутые очки.       — Так, отлично! — подметила она. — Теперь возьми сигару в рот.       — Э-э-э...       Ну будь по твоему, Ирэн. Я достал из кармана сигару и вцепился в неё зубами.       — Супер. Так...       Ирэн крутилась вокруг меня, как собачка, и наконец встала на месте, чтобы изобразить пальцами фотокамеру, через получившее отверстие смотрев на меня одним глазом.       — А теперь я хочу, чтоб ты назвал свой... род деятельности. Как будто кредит в банке берёшь.       — Что за бред? — ворчал я.       — Ну пожалуйста! Ради меня!       — Эх-х-х...       Делать нечего. С сигарой и в чёрных очках, я сделал настолько серьёзное и брутальное лицо, насколько смог в данной... обстановке, и сказал:       — Наёмник. Ёпта.       Ирэн громко засмеялась, да так, что не устояла на ногах и плюхнулась спиной на кровать.       — Супер, Мерсер! Это всё, что мне было нужно. Теперь я смогу подчеркнуть всю безбашенность твоего образа.       — Я рад, — безэмоционально сказал я. — Так, где моя сумка?       Сунув руку под подушку, Ирэн вытащила оттуда мою сумку и вручила мне. Наконец-то. Но... на её лице вдруг пропала вся игривость и азарт. Ей явно не нравилось то, что я планирую делать, но отговорить меня она не решалась.       — Так, скоро вернусь, — я махнул рукой на прощание и направился к выходу из комнаты.       Как вдруг, я почувствовал, что Ирэн обхватила меня со спины, не дав мне уйти. Она не собиралась держать меня долго, просто ей хотелось обнять меня так, будто бы я ухожу на смерть.       — Пожалуйста, — прошептала она мне, уперевшись лицом в спину, — вернись скорее. Я не хочу, чтобы ты пострадал.       Эх... Я должен был благодарить судьбу хотя бы за то, что она не вставала у меня на пути, как строгая мамочка. И всё же, мне стало немного дурно, когда я чувствовал её теплоту со спины. Как будто, подвожу её. Я повернулся к ней, положил руки ей на плечо и тихо сказал:       — Я сделаю это ради нас с тобой. Когда я закончу, мы сбежим из этой дыры так далеко, пока не осядем в краях, где вечно хорошая погода. Где море, чайки, солнышко. И больше никаких подобных приключений. Только ты и я.       После моих слов Ирэн подняла взгляд на меня и проникновенно всмотрелась прямо мне в глаза. Без слов было понятно, что ей итак хорошо здесь; что ей не нужен вечный отпуск в тёплых краях. Но она понимала, что я хочу это сделать, чтобы больше времени проводить с ней, и только с ней.       — Я уже давно тебе всё сказала. Мне не нравится это, и я боюсь. Боюсь просто потому что люблю тебя и переживаю.       — Я тебя тоже люблю. И ради тебя я всё сделаю на высшем уровне.       Чмокнув её в лоб, я убрал руки с её плечей и удалился за дверь.       Я нёс на плече седельную сумку, но не собирался никого осёдлывать. Просто она вышла довольно дешёвой, вместительной и в то же время компактной. Именно такой, какая мне и нужна для моего плана. Поскольку я не был похож на конюха или даже всадника, я старался идти по минимально оживлённым улицам Штатцлерга. Но так или иначе, Штатцлерг же столица Игглии, а потому здесь в самом укромном закоулке может быть толпа, пусть и вечер.       Дойдя до двухэтажного шикарного дома, можно сказать, особняка, я постучался в дверь и мне открыла её молоденькая горничная. Она приглашающе кивнула и сказала:       — Кай ждёт в кабинете.       Ну, могла бы и не говорить. Я и сам знал, где он. Этот богатый зажравшийся говнюк жил в своём поместье припеваючи, пока я с Ирэн перебиваюсь по гостиницам, меняя номера каждый раз, когда нас выгоняют за моё поведение. И благодаря мне, он собирается стать ещё богаче. Впрочем, это как посмотреть — я тоже собираюсь стать богаче благодаря нему.       Уже тогда я врывался к нему в кабинет без стука, что ещё с тех пор его крайне раздражало. Но сейчас он был серьёзен как никогда. Он стоял сгорбившись над своим столом и рассматривая чертёж на пергаменте. Даже не взглянул на меня, когда я вошёл, ведь был готов. Не поздоровавшись, эльф сказал мне:       — Принёс?       Я потряс сумкой на плече, демонстрируя Каю что я не настолько безнадёжен, чтобы забыть хоть что-то в такой важный день.       — Молодец. Итак, вот всё, что тебе понадобится.       Из ящика в столе Кай вытащил три предмета: свиток со странной светящейся закорючкой; кусок папье-маше в форме ключа и тоненькую верёвочку.       — Остальное же у тебя, верно? — спросил он меня.       — Йеп, — я достал стальной ключ из кармана и также выложил его на стол.       Кай посмотрел на меня с полным строгости взглядом, но я не смог сдержаться и звонко хихикнул.       — Что ещё? — спросил эльф.       — Твоя шляпа, — указал я носом на цилиндр на голове Кая.       В те времена у меня ещё не было бороды, которую почему-то все считали нелепой, поэтому парировать мою насмешку над внешним видом Кай никак не мог. Он лишь отмахнулся.       — Когда всё выгорит, мне эта шляпа больше не понадобится. А твоя где?       — Оставил у Ирэн. Но она нам не понадобится. В логове не будет никого, кроме того парня, Дрейка. Формальности ни к чему.       — Что ж, ладно... — задумчиво протянул Кай.       — Озман спрашивал, когда ты вернёшься, — после нависшей паузы передал я.       — Пожалуйста, скажи что ты правильно всё передал.       Я кивнул.       — Ага. Сказал ему, что ты работаешь.       Кай хоть на секунду ухмыльнулся и приговорил:       — Это уж точно... «Работаю»...       То была лишь часть легенды, если можно так выразиться. Кай действительно работал, но не над зачарованием снаряжений клиентов, как обычно, а над планом нашей аферы. Сейчас Кай хотел, чтобы я подтвердил, что целиком и полностью ознакомился с чертежом на столе. Мы обсуждали его неисчислимое количество раз, но эльфу нужно было перестраховаться для спокойствия.       Чертёж на столе — это планировка логова банды Озмана. Сложная паутина коридоров, по которой я провёл пальцем в перчатке, чтобы Кай понял, что я знаю, куда идти. По линиям-коридорам, я провёл до огромной комнаты, подписанную как «ХРАНИЛИЩЕ» и вопросительно посмотрел на эльфа.       — Ты ведь помнишь? — спросил Кай. — Нас интересуют только «Ножницы Кукольника» и «Фолиант Кукловода». Сначала бери их, а потом уже, если будет время, хватай ценности.       — Да, помню.       «Ножницы Кукольника» — парные кинжалы для разбойника — и «Фолиант Кукловода» — книга заклинаний для чернокнижника — были не просто предметами легендарной редкости. Озман бы не стал складировать их в своё неприступное хранилище, будь они всего лишь легендарками.       Всё снаряжение делится на класс редкости: обычное, необычное, редкое, сверхредкое и легендарное. Но есть и шестой класс: т.н. Затмение. Во всяких документах и прочих официальных бумажках принято выделять названия предметов цветом в зависимости от редкости: белым, зелёным, синим, фиолетовым и жёлтым. Предметы класса «Затмение» — особая морока для бюрократов, так как они пишутся чёрным шрифтом с золотым контуром, прямо как почерневшая луна перекрывает солнце.       Дело в том, что предметы «Затмения» так называются из-за своей высочайшей редкости. Но они не просто имеют маленький шанс выпадения — они, ко всему прочему, существуют в ограниченном экземпляре, и потому их ценность просто несравнима даже с самыми сильными легендарками. Обычно, эти предметы не особо эффективны и ценятся исключительно за свою экзотичность, но «Ножницы Кукольника» были сильнейшим артефактом, который вообще существует в Вольскланде. И я собирался заполучить их. «Фолиант Кукловода» Кай использовать не собирался — лишь хотел загнать его подороже, чтобы на вырученные деньги смотаться со мной далеко и навсегда, ибо таких денег нам хватило бы до безбедной старости.       Всё верно. Мы грабим Озмана — главу нашей же гильдии. И, наверное, это было намного опаснее, чем грабить королевский банк или других разбойников. Банда Озмана — крупнейшая и опаснейшая на всём свете, и потому мы переходили дорогу Левиафану, способному проглотить нас, даже не заметив. Оттого моё сердце колотилось как бешеное. Этот прилив адреналина был оргазмической эйфорией. Всё к этому шло, и мы наконец готовы.       Кай остался в своём доме, а я вышел на дело. Свою работу эльф сделал, пришла моя очередь блистать. Или, скорее, проявить весь свой талант незаметности.

***

      С виду невзрачный книжный магазин таил в себе маленький секрет. В это время суток в нём никого не было, и потому я мог не оглядываясь потянуть за красную книжку, что служила рычагом потайной двери. Книжный шкаф развернулся с помощью механизма на девяносто градусов и открыл мне проход за стену. В наше логово было много ходов, но этот — самый клишированный, и оттого, парадоксально, наименее популярный. Я спускался по катакомбам прямиком во мглу.       Штаб гильдии Озмана был в канализации. Вполне подходящее место для убежища преступников, но всё равно, большинство простых смертных на поверхности Штатцлерга даже не подозревали, что под их ногами располагается гигантская сеть туннелей, предназначенных не для сточных вод, а для жилья самых законченных мразей, нас. Слава Свету, это всего лишь грёбаная видеоигра, и я не чувствовал запаха. Благодаря этому, логово можно было даже назвать уютным. Нет, не так. Роскошным!       Это был настоящий подземный дворец Озмана. Но сейчас в нём никого не было, так как половина гильдии распределившись по группам гриндила рейдовые подземелья, а другая половина занималась рэкетом по всему Вольскланду. Только заспанный вышибала Дрейк стоял на входе у каменных врат, но так как он сейчас не должен был встретить никого, кроме крыс, прокрасться мимо него было проще простого. Я просто вошёл в состояние невидимости, базовое для класса разбойника, и прошёл как к себе домой. Грубо говоря, это и был мой дом, но совсем скоро он перестанет им быть.       Пробравшись в кабинет Озмана, я встретился лицом к лицу со стальными воротами позади рабочего стола. На них было две замочные скважины, по одной с каждого края, и будь ты хоть самым длинноруким человеком на свете, ты ни за что бы не смог открыть хранилище в одиночку.       Один замок открывается ключом, который есть у всех в банде, кто старше офицера по званию. У меня как раз такой и был: если Озману нужно попасть в хранилище, он звал меня или другого высокорангового озманца, что был на месте.       Для второго замка подходил один-единственный ключ — тот, что у Озмана. Именно его имитирует ключ из папье-маше, который дал мне Кай. Мы тщательно подготовились и сделали слепок ещё пару недель назад. Но даже имея оба ключа, я должен повернуть их в скважинах одновременно — для этого мне пригодилась та тонкая, но длинная верёвочка, которой я связал головки ключей, чтобы когда я провернул одним, провернулся и второй.       Это оказалось намного проще чем я думал. С громким двойным щелчком решётка поддалась, и я оказался внутри — в сокровищнице босса. Здесь горы монет и золотых слитков лежали прямо на полу, так как их уже некуда было складывать, а драгоценные камни разбросаны, словно рассыпавшийся горох. Но меня эта мелочь интересовала в последнюю очередь.       Прежде всего я облизнулся, завидев их — ряд стоек застеклённых витрин, за стеклом каждой было по оружию Затмения для каждого класса. Сукин сын Озман хотел иметь оригинал каждого из этих эксклюзивных предметов, и я собираюсь его серьёзно разочаровать.       Кажется, что ограбить Озмана было проще простого. Я без сопротивления оказался внутри, но это не совсем правда. Мы с Каем выжидали бесконечно тянущиеся годы ради момента, когда в логове почти не окажется никого — этого было очень трудно достичь в гильдии на тысячу человек. Но это мелочь. Гораздо больше времени мы с эльфом потратили на то, чтобы втереться боссу в доверие. Моя искренность и гений Кая привлекли Озмана настолько, что мы дослужились до звания ветеранов банды. По сути, мы — старая гвардия.       И даже так, никто кроме нас не осмелится посягнуть на имущество Озмана. Люди думают, что миром правят короли и императоры, но на деле миром правит Озман. У него везде уши, у него везде связи, у него столько влияния, что лично король дозволил бы ему тискать королеву. И разумеется, бросить вызов Озману означало бы бросить вызов миру. Но я не верил в его всемогущество. Он всё ещё человек, а человеку свойственно хоть в чём-то ошибиться.       Что касается витрин, в них были: топор для воина с рубиновым топорищем, жаждущим крови; винтовка, затвор которой искрился молнией, для учёного; самовосполняющаяся колба с бесконечным ядом для алхимика; посох с вечногорящим набалдашником, как вечный двигатель, для мага; неуничтожаемый щит со сверхскоростной регенерацией для владельца для паладина... Одним (двумя) словом — имбовые шмотки.       Но как ранее говорилось, меня интересовали лишь кинжалы и фолиант. Если я разобью стекло витрины, то комната вмиг наполнится слезоточивым газом, но мне и не требовалось так варварски поступать. Я же лучший разбойник, которого знал весь Вольскланд, а потом вскрыть замки витрин отмычкой для меня труда не составило. Сначала я забрал книгу, оставив кинжалы на сладенькое, и когда они оказались в моих руках, я почувствовал в них силу. Силу, с которой я бы наконец смог превзойти Озмана. С Ножницами Кукольника я больше не буду нуждаться в покровительстве сильного мира сего. Я сам стану таким.       Что мне первая строчка Всемирной Лиги? Эти кинжалы для разбойника, что ограбит весь мир!       Я не стал складывать кинжалы в сумку, а повесил их сразу на пояс для того, чтобы в случае чего быстро их выхватить. Конечно, лучше до такого не доводить. Одного Фолианта Кукловода будет достаточно, чтобы на деньги с его продажи жить в роскоши, но было бы оскорблением для такой сокровищницы, если я не заберу что-то ещё. Слитки брать бесполезно, слишком тяжёлые. Монеты? Чтобы это того стоило, их придётся вывозить телегами. Какая вещь с виду крохотная, но имеет под собой огромную цену? Конечно же, бриллианты. Я загрёб кучу драгоценных камней в сумку, набив её до отказа, и собрался уходить. Сработано чисто и быстро. Вышибала даже если бы и услышал, как я открываю решётку, то не успел бы добежать досюда — меня и след простыл. Всё благодаря свитку Кая, с помощью которого я смог телепортироваться из логова восвояси.       Чувствовал ли я себя паршиво оттого, что ограбил человека, что считал меня другом? О нет. Жалость никогда не вызовет человек, строящий из себя неуязвимый идеал. Пусть этот сукин сын и дальше подпитывает свой комплекс бога, занимаясь грабежами всего и вся, а я сматываюсь с тонущего корабля. Я не просто разбойник — мой подкласс «Дуэлянт», а вот Озман — жалкий бандит до мозга костей, скрывающийся за образом безызъянного аристократа.       Чувствовал ли я себя паршиво? Я чувствовал себя на пике блаженства.