После нас хоть потоп (ч.2)

      Мне казалось, что я проснулся с первыми петухами, но Ирэн уже ушла. Ночка вышла жаркой, ведь нам с Ирэн нужно было как-то отпраздновать мой триумф, а что может быть более праздным, чем победный секс? Конечно же, ничего! Больше поражало то, как она смогла проснуться и смыться отсюда, не разбудив меня.       Смотря в потолок, я размышлял только, и только, о вчерашней афере. Я не совершил ни одной ошибки, и дальше дело было за Каем. Всё награбленное я оставил у него. Нужно было дождаться, когда он подключит свои связи и сбагрит добычу подороже. А до тех пор, я должен при помощи своей неподражаемой харизмы делать вид, что я не при делах. Очевидно, что Озман заметит пропажу в хранилище ещё до того, как мы успеем скрыться в прекрасном далёко, поэтому надежда лишь на моё актёрское мастерство. Я уже примерно представлял, что сегодня будет, а потому, приготовившись морально, поднялся с постели.       Щетина со вчерашнего дня неприятно кололась. Я потянулся к прикроватной тумбе, чтобы достать оттуда бритву, но в дверь начали неистово стучать. «Уже?» — подумал я, и лениво пошёл встречать гостей.       — Иду, иду! — ворчал я, но стук, громкий, словно по моей голове, а не по двери, не прекращался.       Открыв дверь, я увидел Озмана. Естественно, этот не будет ни секунды сложа руки сидеть, узнав, что его ограбили. Главное, не подавать виду.       Прозевав, я поздоровался в своей манере.       — Озман? Ты чё тут делаешь? Рань-разрань.       — Уже полдень, — безэмоционально ответил он. — Мне нужно с тобой кое о ч...       Босс немного опешил, когда рассмотрел меня.       — Хотя бы трусы надень, — сказал мне Озман.       Я пожал плечами и отошёл от двери, даже не закрывая её. Мне нужно создать такую непринуждённую атмосферу, чтобы Озман подумал, что мне нечего от него скрывать. И пока я напяливал на себя штаны, мой гость так и стоял в дверях, пока наконец не сказал:       — Дело срочное. Я жду на улице.       И ушёл.       Да уж. Ясное дело, что всё из-за кражи, но я, якобы, этого ещё не знаю, а потому я одевался неспешно. Если бы я распереживался и поторопился, то вызвал бы лишнее подозрение. Но задерживать Озмана я также не хотел, поэтому, прямо в одной рубашке, даже не нацепив свой любимый жилет, я вышел из гостиницы и увидел, как босс нервно потягивает сигару. Обычно, такой толстой сигары бы хватило, чтоб успокоить его, но не в такой ситуации.       — Ты уже в курсе? — спросил он, даже не взглянув на меня.       — Нет? — непонимающе ответил я.       — Хранилище обчистили.       Я сделал настолько шокированное лицо, насколько смог, и продолжил:       — И что... делать?       Озман высунул руки из карманов и сказал мне:       — Идём за мной. Видимо, у нашего логова есть уши, а я знаю место, где нам никто не помешает.       Куда я денусь? Конечно, я последовал за ним. Я понятия не имел, о каком месте Озман говорил, но у него точно должно быть множество секретных убежищ на случай, если с нашим логовом в сердце Штатцлерга что-то случится. Вообще, речь скорее про государственную облаву, но ограбление хранилища под определение "что-то случится" тоже подходит.       Мы вышли за городские стены и направились в лесную чащу. Проходя через густые заросли, Озман разговаривал со мной на ходу.       — Если здесь за нами будет хвост, мы это поймём, — объяснял он. — По лесу невозможно пройтись бесшумно.       — Ну, логично. Но зачем такая конспирация?       — Из-за ограбления, разумеется.       — Так а не лучше ли собрать перекличку в логове?       — Нет, — помотал головой Озман. — Мне нельзя спугнуть виновного.       — Ты полагаешь, что это был один из нас? — усмехнулся я. — Мы же преступники, а у нас, и у тебя лично, полным полно врагов извне, кто был бы рад тебя обчистить.       — Снова нет. Во-первых, наши враги извне либо мертвы, либо запуганы до такой степени, что даже сунуться ко мне не посмеют; во-вторых, ты знаешь, что именно украли?       — Неа.       Конечно же знал, ведь это я украл.       — Ножницы Кукольника и Фолиант Кукловода. Ты понимаешь, что это значит?       — То, что вор был либо класса разбойника, либо чернокнижника?       — То, что вор хотел подставить тебя и Кая, — ответил Озман. — Поскольку вы не идиоты, вы бы не стали воровать у меня оружие, которое бы опосля я заметил у вас в руках.       — Получается, что враги не только у тебя, но и лично у меня? Или у Кая?       Босс не ответил. Мы наконец вышли на опушку. Вернее, на утёс за лесом. Отсюда открывался вид на водопад и я, не сдержав восхищения природой, неловко выглянул на эту панораму.       — Вау... Я даже не знал, что у Штатцлерга так красиво.       — Мерсер. Я ценю твой позитивный настрой, но сейчас не время для него.       Плохо дело. Озман редко когда такой злой. Он злой, да, сам по себе, но чаще он маниакально улыбался. Похоже, я его серьёзно рассердил.       — Это здесь. Укромное место, про которое я говорил.       — А ты эстет, я смотрю, — сказал я и подошёл к краю утёса, раскинув руки и глубоко вдохнув горный воздух.       — Мерсер, сосредоточься на проблеме. Я знаю, что ты по жизни такой весёлый и непринуждённый, но мне сейчас не до смеха. Если меня ограбили, то значит, я совершил ошибку. Никто не должен знать, что я могу допускать их.       — То-то я думаю, что ты чересчур напрягаешься. Ты же стрелок, тебе эти кинжалы и книжка нужны только, чтоб глазеть на них на витрине.       — Дело не в том, что именно украли, — ворчал Озман. — Проблема именно в том, что кто-то достаточно смел, чтобы нанести мне подобное оскорбление. А я его не потерплю.       Я услышал лёгкий шорох за спиной и отвернулся от прекрасного вида.       И тут, моё сердце замерло. Я рефлекторно поднял руки, когда увидел, что Озман навёл на меня свой золотой пистоль.       Повисло напряжение.       Моё лицо мгновенно покрылось испариной, и сердце своим пульсом будто бы вот-вот пробьёт грудь. Он понял. Нет. Он знал.       Озман молча смотрел на меня через мушку, но ничего не говорил. Он хладнокровно выдерживал тишину; ему хотелось, чтобы сейчас я что-то сказал. Что-то, что выдаст мою слабину.       — Воу-воу-воу! Погоди, Озман, ты же не думаешь, что это был я?       Бесполезно. То, с какой дрожью я в голосе сказал это, лишь выдаёт меня. Он же знает меня и мой характер, и если бы я правда был ни при чём, то выдал бы что-то более уверенное, да и со смешком. Не нервным смешком, как сейчас, а нахальным!       Озман запрокинул голову набок и ждал, что я ещё могу сказать. Может быть ждал, что я прямо сейчас упаду на колени, во всём сознаюсь и начну вымаливать пощады. Нет, не бывать этому. Я принимаю эту игру. Больше не скажу ни слова, пока он не подаст голос.       — Знаешь, что я думаю, Мерсер? — игриво проговорил Озман. — Всю мою жизнь я никому не доверял. И лишь ты со всей своей наивностью, хамством и искренностью убедил меня, что в мире есть ещё честные люди. Я не говорил тебе, но я ведь восхищался тобой, Мерсер. В то время, как все остальные боятся сказать мне слово наперекор, ты открыто грубо посылал меня.       Пока он говорил, я и дальше выдерживал молчание. Нужно тянуть время.       — И вот, единственный раз, когда я кого-то допустил к каменному сердцу так близко, меня предают. Что мне теперь, никому и никогда больше не доверять. Так, Мерсер?       — ...       Нет, я всё ещё молчу.       — Ты не осознаёшь, да? — усмехнулся босс. — Ты не обокрал меня; ты не нанёс мне оскорбление; ты не предал меня. Ты... убил мою последнюю надежду на то, что человек разумный может быть, хотя бы один на миллион, не лживой лицемерной тварью.       Всё, пора уже и ответить.       — Да ты с ума сошёл, Озман. Сам-то подумай, я из принципа не использую классовое оружие разбойника. Сдались мне кинжалы из твоей коллекции!       Он вздохнул.       — Ты так и не научился врать, Мерсер.       Чёрт, Озман читает меня, как раскрытую книгу. Я сдаюсь под его напором.       — Озман, твою мать! Одумайся! Ты же не станешь и впрямь стрелять в своего друга!       Одним пальцем взведя курок, он ответил мне:       — Эх. Ты, видимо, так и не понял, о чём я тебе говорю. Так и быть, скажу прямо: у меня больше нет друзей.       С этими словами, Озман нажал на спусковой крючок. После звука выстрела из пулевого отверстия на моей груди хлынула кровь, но я не думал о боли. Я лишь потеряв дар речи стоял с раскрытым ртом, готовясь потерять равновесие и рухнуть. От попадания я сделал неловкий шаг назад, оступился и упал с утёса.       Моё тело упало прямо в реку под водопадом, сопровождая всё высоким брызгом. Озман подошёл к краю утёса и увидел, как я всплыл спиной кверху и унёсся течением. Тяжело выдохнув, главарь убрал пистоль в кобуру и скрылся в чаще.       Когда я проплыл метров так сто, я ухватился за корягу и оттолкнувшись, выбрался на берег. Ловя ртом воздух, я упал на камни спиной и промокший до нитки взглянул на слепящее солнце. Именно Озман меня научил искусству притворяться мёртвым, но я сомневаюсь, что он раскусил меня в момент падения. Думаю, он скорее ожидал, что я скроюсь в инвизе, но поскольку я всплыл как труп, Озман не должен меня сейчас искать.       Боли в груди от выстрела я не чувствовал. Совсем. Не потому что рана была безобидная, а потому что голова была занята другим. Шоком от осознания того, как я влип. Да что там я... Я-то ладно, но ведь что будет с Каем?       С Каем... с Ирэн?!       От наплыва нехороших мыслей я выкашлял остатки нахлёбанной воды и кинулся бежать, игнорируя рану. Прямо сейчас Озман будет искать тех, кто мне близок, и я должен опередить его. Как бы мне ни хотелось найти Ирэн, я ничего не смогу сделать с её помощью против этого монстра. Мне нужен именно Кай.

***

      Когда пошёл дождь, меня посетила мысль, что за мной наблюдали админы сервера и собственноручно врубили ливень, чтобы подчеркнуть мою невезучесть сегодня. Я выбил дверь с ноги, отчего горничная чуть не рухнула на пол. Я пробежал мимо неё прямо в гостиную, где Кай спокойно с закрытыми глазами пил чай.       — Прохлаждаешься тут, да? — рявкнул я.       — Скорее греюсь.       Когда Кай открыл глаза, то увидел меня — всего мокрого, в рубашке, окрасившейся в красный от крови. Сразу же он поставил кружку на столик и встав с дивана крикнул горничной:       — Клара! Запри дверь, никого не впускай и даже не отвечай!       Затем он махнул мне головой, приглашая в кабинет.       Там эльф уселся за свой стол и подпёр подбородок пальцами, погрузившись в мысли. Я понимал, что отвлекал его своими нервными шагами из стороны в сторону по комнате, но усидеть на месте тоже не получалось.       — Что ты сделал в хранилище? — спросил он монотонно.       — Всё идеально, Кай. Я не оставлял следов. Скорее всего, тебя выдали твои же скупщики!       Получив моё обвинение, Кай потянулся за запиской, на которой были построчно перечислены имена потенциальных скупщиков краденного и начал прогонять список глазами. Я тут же выхватил у него записку из рук и выбросил её за спину.       — Нам нужно думать не о том, кто виноват, а о том, что делать, мать твою!       В кои-то веки даже непрошибаемый Кай был со мной согласен кивком, и потому не рассердился.       — Очевидно, нужно бежать, — сказал он. — Ирэн с тобой?       — Сука, нет! Я поэтому к тебе и пошёл! Я не знаю, где она, и самому мне её не найти.       Кай закрыл глаза и продолжил усиленно размышлять. Я же прям стоя опёрся руками о письменный стол Кая, нетерпеливо глядя на эльфа почти вплотную.       — Мы в дерьме, Мерсер? — тихо задал риторический вопрос Кай.       — Я бы сказал, что мы стремимся ко дну грёбаного океана дерьма. Что у тебя на уме? Ты же умный, скорее.       — Так. Нам придётся...       Время для меня будто остановилось. Мои зрачки сузились и сфокусировались на виде за окном за спиной сидевшего Кая. На крыше соседнего здания был едва-едва различимый силуэт. Мои рефлексы опередили мозг.       — БАСТЕР! — крикнул я.       Кай вскочил со стула и кувырком отпрыгнул в сторону, прямо как и я. Окно разбилось вдребезги от прилетевшей в него пули. То был стрелок по нашу голову на крыше.       Мы с Каем часто участвовали в парных боях на арене, и у нас были кодовые фразы, которые можно произнести быстро, и также быстро на них среагировать. Слово «Бастер» у нас означало "уйти нахрен с линии огня, враг готовит сильную атаку", и мне чертовски повезло, что Кай сейчас отреагировал рефлекторно. Возможно, он даже ничего не успел понять и уклонился на автомате, чисто из-за заученной реакции на фразу. Мы прислонились к стене под таким углом, чтобы из окна нас не было видно. Кай — стоя, а я — сидя на полу с согнутым коленом.       — Они уже здесь, значит, — бормотал Кай.       — Как ты догадался? — саркастически ответил я.       Мы услышали грохот в коридоре. Несколько человек ворвались в поместье Кая и сразу же схватили горничную Клару. Её пронзительный крик был короток. Скорее всего, они не собирались щадить даже её, ни в чём неповинную. Шаги стремились к нашему кабинету. Я бросил взгляд на эльфа и прошептал ему:       — Как минимум трое.       Я определил количество вторженцев по интенсивности шагов. Будь там один или двое, я бы мог сказать точно, но если их больше трёх, сказать наверняка уже очень трудно, нужно быть очень ушастым.       Кай молча достал из-под своего камзола два кинжала — Ножницы Кукольника — и бросил их мне. Затем он оттуда же достал чёрную книгу, свой Фолиант. Он открыл книгу по заранее вложенной закладке и начал оттуда вполголоса вычитывать заклинание, после которого из книги вылетела фиолетовая руна, прицепившаяся к моему лбу и тут же слившаяся с цветом кожи. Я знал, что эффект её продлится всего несколько секунд, но нам этого хватит. Кай кивнул мне, а я ему, после чего я вошёл в инвиз, оставив эльфа в кабинете в одиночестве.       Среди тех, кто к нам ворвался, были трое: Трэвис, Гарсия и орк Бруш. Я знал их по именам, ведь это были члены нашей, уже бывшей, гильдии. Гарсия первый подошёл к двери и с саблей наголо готовился выбить её с плеча, но я сделал это раньше. Вихрем я выскочил из комнаты, вдарив Гарсии по лицу локтём, после чего сразу же воткнул два кинжала в живот Трэвису, отчего тот также упал. Остался Бруш, удар которого я не успел заблокировать — его топор разрубил меня напополам, отчего я тут же рассыпался в прах.       Будь это правдой, я бы сейчас это не рассказывал, так?       То был не я, а моя идеальная копия, созданная при помощи Фолианта Кукловода. Кажется, что создать клон любого бойца — абсолютное и непобедимое оружие, но это требовало невероятного мастерства контроля: нужно фактически уметь разделять своё сознание надвое, чтобы управлять и собой, и клоном. Кто, если не мой старый друг Кай, мог справиться с этим? Он подчинял себе демонов, а такой простофиля как я ему уж точно по плечу.       Орк непонимающе осмотрел горсть пепла на полу, а после услышал, как я воплотился из невидимости за его спиной. Но было слишком поздно — под его лопатками уже было лезвие моего кинжала. Бруш упал.       Короткий бой был окончен, и мне понадобилось несколько секунд лишь чтобы отдышаться. Драться несложно — сложно банально удержать себя в руках с осознанием, насколько сильно мы влипли.       Кай вышел за мной из кабинета, приговаривая:       — А знаешь, мне нравится. Может быть, хорошо, что я ещё не успел продать этот Фолиант. Клоном управлять сложно, но немного тренировок с книжкой, и настоящий ты мне будешь не нужен.       Он иронизировал, чтобы разрядить обстановку, но замолк, когда мы увидели лежащую горничную на полу. Я присел на колено, чтобы присмотреться, и понял, что ей уже не помочь. Мертва.       — Бедняга, — грустно прошептал Кай.       — Она же ни при чём. Озман, похоже, готов будет весь мир вверх дном перевернуть, чтобы добраться до нас.       Когда я озвучил свою мысль, я замер с ужасом. В моих глазах тело лежачей Клары на мгновение приняло очертания Ирэн, и меня хватил удар. Она может стать следующей.       — Кай, — обратился я, не отводя взгляд с горничной, — я собираюсь пойти в логово.       — Нет, — ответил эльф. — Ты не сможешь. На улице стрелок, ты не забыл? Для Озмана человеческий ресурс — ничто, а значит, скорее всего, мой дом уже обложили со всех сторон. Ты высунуться не успеешь, как словишь пулю или стрелу.       — Тогда мне нужно просто выбраться отсюда в инвизе.       — Даже если ты сам будешь невидим, когда ты откроешь дверь, тебя сразу раскусят и обнаружат.       Меня раздражало, как Кай отвергает любую мою идею. Я поднялся с колена и рявкнул ему в лицо:       — Используй Фолиант снова! Пусть моя копия отвлечёт внимание, пока мы будет драпать!       — Даже если бы время действия Фолианта не ограничивалось считанными секундами, он всё равно сейчас на перезарядке.       — Твою мать! — выругался я. — Что, у тебя идеи получше?!       — Заткнись, наконец, и послушай. Я чернокнижник, я могу создать портал, который выведет нас отсюда. Скорее всего, портал в какое-то конкретное место не подойдёт, ведь у Озмана руки длиннее, чем кажутся. Но я могу создать портал в случайное место и ни озманцы, ни мы с тобой не будем знать, где появимся.       — Так, а подвох в чём?       — Этот портал может перенести нас в случайное место в радиусе полутора километров. В лучшем случае мы перенесёмся в кучу лошадиного навоза; в худшем — в пасть крокодила.       — Предпочитаешь пасть Озмана? — усмехнулся я.       — Вот именно.       Кай направил руку в сторону стены, чтобы создать на ней фиолетовый портал, но я не мог собраться с мыслями. Чтобы создать портал на двух человек, нужно всего лишь десять секунд, но если нас снаружи обложили, то могли ворваться в любой момент. Однако, волновало меня совсем не это. Портал, наконец, воплотился на стене, и Кай вопрошающе посмотрел мне в глаза.       — Ну? Чего ты тупишь? — кричал он.       — Я не могу уйти без Ирэн.       — Ты не поможешь ей мёртвым, кретин! Даже если они её схватят, то не убьют — её смерть им ничего не даст. Они будут использовать её как инструмент, чтобы выйти на тебя. Если ты выживешь сейчас, то сможешь вернуться позже. Быстро иди в портал!       Я сжал кулаки и затрясся. Кажется, снаружи уже были стремительные шаги в сторону входной двери. Кай думает, что даже с Ножницами Кукольника я не смогу одолеть их всех. Он ведь... умнее меня. Наверное, я должен ему довериться. Я набрал воздуха в грудь и перед прыжком в портал крикнул:       — ДЖЕ-РО-НИ-МО!       Портал выплюнул меня на другой стороне — на склоне в каком-то лесу. От неожиданности я поскользнулся и покатился кубарем вниз по утёсу, царапая себе лицо о твёрдую почву. Набрав приличную скорость во время скольжения, остановиться я смог лишь столкновением с деревом на самом подножии склона. Было неприятно, но не больнее, чем выстрел Озмана. Каю с его грацией более повезло — он скатился по склону как сёрфер, сразу же появившись за мной из портала. Пока неясно, где именно мы очутились, но выяснить это вопрос времени.       Мы с Каем сидели под деревом, по противоположные стороны, и пытались переварить сегодняшнее приключение. Кай явно был не готов покончить со своей прошлой жизнью таким резким способом, а у меня на уме только Ирэн и то, что с ней может случиться без меня.       Первым это задумчивое молчание нарушил я.       — Слышишь, Кай, — безэмоционально и тихо сказал я, подняв голову на льющие дождём тучи за кронами деревьев, — считай меня идиотом, но я должен вернуться за Ирэн как только соберусь с силами.       — Сейчас это бесполезно. Ты переоцениваешь себя. У Озмана фактически личная армия бандитов, а ты — вор-алкоголик со светящимися ножичками. Будь у тебя даже ваншот-рельса, убей ты с её помощью дюжину, Озман выставит ещё одну дюжину. Максимум, чего ты добьёшься, так это бессмысленно подохнешь в битве.       Кай также поднял голову и со вздохом и тяжестью в голосе сказал:       — Я знаю, что это тяжело, но ты должен принять то, что Озман скорее всего уже схватил Ирэн.       У меня не было сейчас сил, чтобы расплакаться или гневаться. Я просто вполголоса спросил:       — И что дальше?       В ответ Кай нахмурился, пусть я того и не видел спиной.       — Мы можем вытащить её, но это займёт время. Сначала мы заляжем на дно. Переиграть Озмана в одиночку не получится, поэтому мы соберём собственную армию. Обоснуем собственную гильдию, назовём её так, чтобы внимания не привлекала. «Укуренные гремлины», или «Обдолбанные бесы».       — Или «Пьяные гоблины»...       — Точно. Такое название даже с большей вероятностью одобрят. Соберём народ из лучших наёмников, которых найдём, и вернёмся. За Ирэн, за Озманом.       Меня поражало то, как быстро, фактически на ходу, Кай мог придумывать безумные авантюры. С виду такой серьёзный и рассудительный, но в стрессовой ситуации его голова может ломиться от безбашенных идей.       — Обещаешь? — спросил я.       — Обещаю. Как лучшему напарнику и другу.       Я почесал подбородок и почувствовал, как колется щетина. Ведь я же так и оставил свою бритву в гостинице. И, если честно, с того дня у меня больше не было даже моральных сил, чтобы побриться.