А я хило-паладин, нагибаю всех один

      Очередной полдень. Всё как обычно — Кай занимается бухгалтерским учётом, чиркая пером в книге в момент, когда Мерсер врывается в его кабинет. Без стука, разумеется. В руках у разбойника наполовину полная-наполовину пустая стеклянная бутылка пива, пробку от которой он уже где-то потерял. Возможно, убил ей кого-то в пвп. Не здороваясь, Мерсер сразу спросил:       — Ты не видел Мэй?       Кай ответил вопросом на вопрос:       — Зачем она тебе?       — Я ей денег должен, — невозмутимо сказал Мерсер.       — Да что ты говоришь. Мне ты должен гораздо больше.       Мерсер усмехнулся и рухнул в своё родное кресло напротив эльфа. Чтобы избежать проблем, разбойнику нужно было сменить тему.       — Ну ты-то я знаю где.       С осознанием того, что Мерсер тратит деньги на алкоголь, а не возвращение занятых сумм, Кай вздохнул и ответил на поставленный сначала вопрос.       — Она с Аргейном, в Краю Народов.       — За каким хером? — без интереса спросил Мерсер.       — Мне удалось вписать их в группу, собирающуюся на охоту на Морознокона. Полагаю, причин отказываться у них не было, учитывая, что я записал их без прямого согласия.       — Морознокон? Который зимний дракон, да?       — Он самый.       — Ну, ты дурак, — поставив бутылку на пол и сунув руки в карман, после чего вальяжно вытянувшись в кресле выдал Мерсер.       — Это ещё почему? — косым взглядом посмотрел Кай.       — Если ты хочешь с них содрать процент на выплату нашего кредита, то мог бы меня послать. Я Морознокона могу убить и в одиночку.       — Откуда у тебя свободное время? Я велел тебе учить Кейси танкованию.       — Э-э-э...       Мерсер загнан в тупик, и не оставалось ничего, кроме как оправдаться своими иными успехами.       — Слушай, я помирил Грету и Уилсона. Я сделал то, чего никто не смог сделать за всё время существования «Пьяных гоблинов». А вот Аргейн как раз мог бы поучить нашего ведроголового танчить. Было бы намного лучше, и дешевле!, если бы я пошёл на дракона в одиночку. Ты ведь по-любому не забесплатно вписал Мэй и Аргейна в ту пати?       Из-за такого словесного поноса Каю пришлось отложить перо и захлопнуть книгу, после чего глядя Мерсеру в глаза заявить:       — Сказать почему я послал именно их? Или, может, ты сам способен провести элементарную логическую цепочку?       — Давай, просвети и удиви.       — Потому что если бы ты мог делиться ненужным снаряжением из своего арсенала, нашим согильдийцам бы не пришлось сейчас гриндить данжи. Вместо этого, ты сидишь на троне из мечей, никак их не используя, в то время как я пытаюсь уцепиться за любую возможность дать шанс раскачаться нашим друзьям.       — Так ты не в курсе, что я дал ведроголовому меч из моей коллекции? — возмутился Мерсер. — Практически от сердца оторвал!       — «Бронзовик», который? Тот самый меч, из которых ты бы веер мог сложить? Браво, Мерсер, ты образец самопожертвования.       Кай прочистил горло лёгким кашлем и продолжил свою мысль.       — К тому же, ты бы не справился с Морозноконом в одиночку. Всё-таки, это мировой босс. Он изначально задуман таким, чтобы с ним билась толпа.       Разбойник хотел поспорить, но быстро осознал, что смысла пререкаться особо не было. Сейчас Каю бесполезно что-то доказывать, особенно, когда он объективно прав. Мировые боссы по сложности сравнимыми с боссами из рейдов, единственная их разница что первые обитают в открытом мире, а не в закрытых инстансах.

***

      Край Народов — горная система на северном мысе Игглии. Труднопроходимое и чрезвычайно холодное даже в летнее время года местечко. Шёл такой буран, что Мэй было некомфортно в меховой шубе с капюшоном. Однако Аргейн же шёл чуть ли не налегке, в своём старом доспехе; разве что, нацепил на воротник кирасы песецкий мех, чтобы хоть как-то согреть щёки. Паладин и жрица шли пешком в конце колонны сопровождения обоза из двух телег: всего в группе насчитывалось человек тридцать. Все эти люди собирались на бой с Морозноконом — мировым боссом, в битве против которого лишнего бойца быть не может. Мэй и Аргейн были благодарны Каю за предоставленную им возможность, но была одна нерешённая проблема, что не давала паладину покоя. Следствием этой проблемы выступал молот в его руках — не любимый меч, что раньше. У этого молота намного меньше показатели атаки, чем у меча, но зато большой прирост к интеллекту. Танку и дамагеру-паладину интеллект ни к чему, но вот...       — Мэй, я правда не понимаю, почему я должен хилить? — ворчал Аргейн.       — Потому что кроме нас в группе всё-равно некому. Разве не очевидно? — с улыбкой ответила Мэй. — Для мирового босса двух хилов может итак не хватать. Хорошо хоть ты паладин, а не алхимик.       — Чтобы из тридцати человек не было никого с хилерской специализацией? Да ни за что не поверю. Сейчас вернусь.       Аргейн отдалился от Мэй, устремляясь к началу колонны. Возглавлял её маг огня, по совместительству лидер собранной группы. Он держал поводья и вёл телёгу во главе всего обоза.       — Господин Лоран, — обратился паладин. — Я уже убивал Морознокона в спеке танка. Можем ли мы пересадить кого-нибудь из танков на роль ДД-шника? Я думаю, они не откажутся.       — Ах, Аргейн, верно? — взглянул сверху вниз пиромант. — Дай подумать... К сожалению, нет. У нас два танка-воина, а дамагеров итак достаточно. Воины ведь не могут хилить, а паладин — ещё как.       Все хотят быть ДД-шниками, ведь по идее это самая простая роль — стой себе да бей противника, не обращая внимания на аггро или раны союзников. Поэтому в дамагерах никогда не было недостатка. Танков было значительно меньше, в несколько раз, но всё равно некоторые, такие как Аргейн, готовы взять на себя такое бремя: контролировать босса и следить, чтобы никакая его атака не была направлена в кого-либо ещё, кроме самого танка. Такая роль придавала исполняющему её герою чувство, что все остальные члены группы зависят целиком от него, ведь если помрёт дамагер или хилер, бой можно продолжить, но если помрёт танк — всю группу, вплоть до целых трёх десятков человек, ждёт неминуемая гибель.       Но хилер — самая неблагодарная и нелюбимая героями роль. Конечно, все представляют себя сражающимися со злом непобедимыми солдатами Света, и эти романтизированные представления разбиваются о реальность, когда вместо адреналиновой драки нужно методично отслеживать здоровье союзников и исцелять их, ощущая себя вторым планом. Есть те, кто понимают важность лекарей, и либо сами исполняют эту роль, либо относятся к хилерам с наибольшим уважением; но большинству такая перспектива не нравится от слова совсем. Аргейн был из числа большинства.       Когда Аргейн снова поравнялся с Мэй в конце колонны, то по его хмурому лицу жрица сразу поняла, что ему отказали.       — Да не переживай, Аргейн. Хилить не так уж и трудно. Я всю жизнь этим занимаюсь, и могу с уверенностью заявить, что это может быть не менее интересно и волнующе, чем сражаться в первых рядах.       — Это точно. Для тебя — может быть. Но я не для того становился рыцарем, чтобы прятаться за спинами союзников и лечить их. К тому же этот дурацкий молот... Вам, жрицам-магам-докторам, с вашими крошечными пушками легко, а мне таскать эту тяжесть. Это такой бред, что я должен для лечения использовать кувалду, которой даже не дерусь, просто потому что она якобы увеличивает мой интеллект.       Верно подмечено. Оружие зачастую имеет не только показатель урона, но и увеличивает какие-нибудь характеристики персонажа. Дамагеру нужно оружие с высоким уроном, по понятным причинам, а вот лекарю и танку лучше обратить внимание на характеристики. Всё это по той причине, что от таких показателей, как Интеллект или, допустим, Выносливость, зависит сила исцеления или количество повреждений, которые может вытерпеть боец. Оттого у многих хилеров оружие было скорее номинальным и выполняло свою роль пассивно, лишь от собственного присутствия в снаряжении героя.       — Ничего страшного, — Мэй продолжала невинно улыбаться. — Ты лекарь лишь на бой с Морозноконом. Если будут какие-то трудности, то я помогу тебе!       На самом деле, тут Мэй немного съязвила, причём так, что этого сарказма Аргейн даже не уловил. Жрица действительно хорошо знала все лечащие заклинания всех классов, подобно тому как Мерсер знал все атакующие приёмы, и в случае с паладином — у него лечащих молитв не так много, но все крайне сильны. Проще говоря, в заклинаниях паладина запутается только уж совсем новичок, а исходящая эффективность лечения может значительно компенсировать неопытность.       В какой-то момент группа остановилась. Причиной тому вышедший вперёд дворф, что увидел природный навес в виде укромной пещеры. Он оглянулся и крикнул всей группе:       — Предлагаю сделать здесь привал и переждать метель!       Аргейн навострил уши. Он понимал нелепость предложенной дворфом идеи и вышел вперёд, чтобы оспорить.       — Нет.       Тут же все члены группы с удивлением оглянулись на паладина.       — Эта буря — проклятие Морознокона. Она не стихнет, пока чудище живо. Мы можем передохнуть, если вы устали, но примите к сведению, что сама собой погода лучше не станет.       Все приятно удивились тому, что в группе оказывается был человек с опытом. Не наврал ведь, думал пиромант. Мэй тоже приятно кивала глядя на то, как Аргейн демонстрирует свои знания, подобно гордой учительнице.       Коллегиально посовещавшись, группа решила не останавливаться и идти дальше до самого драконьего гнезда. И когда они оказались почти у своей цели, перед ними возникла настолько густая ветряная преграда, что через неё ничего не было видно. Это был проход на арену с боссом — нужно было пересечь этот туман, чтобы вступить в бой. Тогда все обнажили свои оружия и один за другим перешли преграду. Поскольку хилеры шли позади строя, на арену они попали последними. Но перед самим проходом Аргейн ненадолго остановился. Мэй заметила, что тот был снедаем неуверенностью, но когда он пересёкся с девушкой взглядами, то сказал:       — Хорошо, я сделаю это.       Аргейн поднёс свою рукавицу к лицу Мэй и нежно провёл по её белым волосам, нежно договаривая:       — Только ради тебя, Мэй.       Жрица же в ответ отбила руку паладина, со смешком ответив:       — Мы сделаем это, ради Кая. Давай, — похлопав Аргейна по спине через плащ, сказала Мэй, — «хилер» ты наш.

***

      Пусть ледяной дракон и жил на самой вершине горы, его арена представляла собой широкое заледеневшее озеро, как каток для коньков. Когда в его логово вторглись приключенцы, Морознокон встал на задние лапы, а передними угрожающе показал когти. Он раскинул крылья и издал пронзительный визг, что должен был испугать отряд, но лишь раззадорил их. Герои издали воинственный клич в унисон и ринулись в бой с клинками наголо.       — Мы снова встретились, Морознокон, — шептал Аргейн. — В этот раз тебе повезло, что я всего-навсего хил.       Паладин снял с пояса священное писание и свободной от молота рукой раскрыл книгу. В ней были собраны целебные молитвы, которыми он и намеревался хилить группу. Первыми на дракона пошли танки — двое воинов. Аргейн, пусть и не имея опыта хилера, в целом хорошо знал, как вести себя в бою. Он понимал, что танки будут получать основной урон от дракона, а потому эти воины — его приоритетная цель лечения.       — О Свет, озари их души!       После слов молитвы, из книги Аргейна вылетели золотые руны, которые подобно снарядам попали в воинов, восстанавливая им здоровье. Мэй, увидев действия Аргейна, кивнула сама себе в знак спокойствия, и прочла уже свою молитву — ей не нужна была книга, она знала их наизусть.       — О Свет, вознагради героизма добродетель, покуда мы стоим на Клятве!       В руке Мэй воплотился железный посох, из набалдашника которого стали вылетать золотистые лучи, также направленные в танков. Молитва Мэй была длиннее и оттого дольше кастовалась, но это не вознаграждалось большим исходящим лечением — паладину как классу всё равно требовалось меньше усилий. Для жрицы сейчас это не имело значения, покуда Аргейн справляется со своей ролью.       Дракон цепкими когтями впивался в тела танков, как и ожидалось, но другая атака чудовища — морозное дыхание — поражала сразу всех участников группы. Оттого и по здоровью проседали сразу все, что добавляло работы хилам. Ситуация начала выходить из-под контроля, когда Морознокон сообразил атаковать только атаками по площади — кливами. В этот момент в мыслях Аргейн материл танков, ведь будь он на их месте, он бы развернул дракона к остальной группе спиной, чтобы атаки не попадали по всем остальным. Но сейчас что он может поделать? Только лечить.       В какой-то момент исходящего лечения становилось недостаточно. Паладин не успевал дочитывать одну молитву, как урон получали двое следующих бойцов, также требующих хила. Мэй постаралась взять ситуацию в свои руки — она вонзила посох в лёд, озарив поле боя золотистыми лучами. Достаточно было лишь находиться под этим свечением, чтобы раны стали затягиваться на глазах, но напор дракона не позволял вытерпеть всё сразу.       — Аргейн! — крикнула Мэй. — Что ты делаешь?! Не трать время на «Руны Благодати», используй «Клятву Свету»!       Паладин занервничал, получив порцию критики в такой напряжённый момент, и начал бегать глазами по книге в поисках текста той самой «Клятвы Свету».       — Вот, нашёл! Кхм-кхм..! О Свет, воздай за подвиги геро...       В этот самый миг, дракон взлетел ввысь и камнем рухнул о лёд, вызвав ударную волну, тут же нанёсшую огромный урон по всей группе. Аргейн и Мэй отскользнули по льду назад, а паладин сбился в прочтении молитвы.       — Да твою ж..!       — Аргейн! Я беру на себя рэнжей, хиль милишников! — крикнула Мэй, продолжая лечить союзников заклинаниями.       — Ладно, принял!       Этим решением Мэй сбросила с плечей Аргейна больше половины работы, ведь восемнадцать из тридцати членов группы были героями дальнего боя — жрица взяла на себя заботу о большинстве, оставив паладину лишь ближнебойных бойцов. Аргейн кинулся ближе к дракону, чтобы встать в ряды вместе с теми, кто дрался с монстром лицом к лицу, и продолжил всех лечить.       Но тут Морознокон взмахнул хвостом, больно и мощно сбив почти всех, кто стоял к нему вплотную — всех героев ближнего боя. Под синхронный вскрик от боли бойцы попадали на землю, один за другим теряя сознание. Одним из поражённых оказался дворф-разбойник, упавший прямо у ног Аргейна, чудом сохранившего равновесие. Этот герой коснулся латных поножей паладина и с последним вздохом хрипнул ему:       — Хил............ мудак...... Кх...!       С этими словами дворф потерял сознание. От такого Аргейн остолбенел и будто бы выпал из реальности. Стоял как вкопанный, когда его союзников сокрушал ужасный дракон. Аргейн даже не мог понять, кого винить — себя за то, что не справился со своей задачей, или лидера группы, доверившего паладину роль, к которой он не был готов. Пока он тупил, союзники падали один за другим, громко матеря паладина, который их даже не слышал. Мэй, в свою очередь, отдувалась на все двести процентов — хилила и за себя, и за того парня. Но одной жрице не справится сразу с лечением всех. Группа была обречена.       — Пошло оно всё, — прорычал Аргейн, захлопнув и выкинув книгу в сторону.       Первый танк пал, а второй выставил свой щит, когда дракон разинул пасть, — но щит был бесполезен. Морознокон обхватил воина целиком и с ледяным плевком выплюнул бедолагу с самой горы. Следующим внимание дракона привлёк паладин, смиренно стоявший с молотом бойком вниз, будто бы готовый к своей участи. Чудище занесло лапу и совершило резкий удар.       — Аргейн!!! — крикнула Мэй.       Раздался громкий звон от мощного столкновения. Ударная волна была такой силы, что с вершин соседних гор лавинами понёсся снег. Всех в группе отбросило ветряным потоком и лишь когда поднявшаяся от удара метель опустилась, все увидели его — Аргейна с выросшими золотыми крыльями, что выдержал удар дракона лишь рукоятью кувалды. Морознокон не мог пошевелиться — все усилия рептилия тратила на то, чтобы передавить блок паладина, но тщетно. Эту скалу не сдвинуть, если она использовала «Аватар».       С яростным кличем Аргейн отбросил лапу дракона, и тот, оседлав импульс, занёс свою голову, чтобы проглотить наглеца. Но паладин с размаху вдарил по устремившейся голове Морознокона — с такой силой, что многотонную тушу гиганта развернуло на все сто восемьдесят градусов. Герой не растерялся и второй рукой обхватил хвост твари под мышку, после чего раскрутился и толкнул дракона в полёт, словно закон квадрата-куба был какой-то шуткой. Сразу после этого, Аргейн напряг лопатки — крылья распахнулись, и рыцарь полетел прямо за брошенной тушей чудовища. Приземлившись дракону на шею, рыцарь вскарабкался до самой макушки, после чего вонзил молот рукоятью вниз в голову, пробив твари чешую прямо до черепа. Аргейн ухватился одной рукой за боёк, а второй за рукоять, после чего дёргал воткнутый молот из стороны в сторону, как рычажный штурвал у вертолёта, таким образом направляя полёт рептилии туда, куда ему было нужно. Паладин устремил тушу дракона вниз на лёд и с кошмарным грохотом разбился о поверхность арены. Поднялся столб снега, вмиг покрывший всех с ног до головы, но когда ветер стих, все увидели героя, победоносно стоявшего над убитым Морозноконом.       Всем свидетелям этого триумфа понадобилось выдержать минуты две, чтобы хотя бы осознать произошедшее. Герой молча вытащил молот из черепа поверженного дракона и спрыгнул с его туши, молча направляясь к Мэй.       Хилер в одиночку одолел мирового босса. Событие, достойное огласки по всему континенту. Но почему-то никто не был в восторге. Все до единого, кроме Мэй, глядели на Аргейна с презрением. Стоило кому-то одному, самому смелому из группы, презрительно засвистеть, как все подключились и начали громко оскорблять паладина. Такого рыцарь не ожидал: он остановился и непонимающе окинул всю толпу.       — Что? Что такое? — возмутился Аргейн.       Одномоментным гамом все жаловались на свои раны, проигнорированные неумелым лекарем. Кое-кому удалось прокричаться через толпу:       — Паладины! Только и умеете выпендриваться! Ты должен был лечить нас, а не геройствовать!       — Вы, что, хотели бы сдохнуть в пасти этой твари? Вы с ума посходили?       — Никто бы не погиб, если бы ты делал свою работу!       — Я... э...       Толпа окружила паладина. Мэй испуганно попыталась прорваться через оцепление, но протиснуться не удалось. Все были чересчур взволнованы и взбудоражены. Крики толпы давили на Аргейна морально, да так, что тот не выдержал и вдарил кулаком по земле, вызвав световую откидывающую волну, разбросившую всех вокруг.       — Заткнулись! Вы, все!       Наконец, настала тишина. Все вмиг умолкли, и это понятно, — никто не хотел разделить участь дракона.       — Вы, бездарные идиоты, всё, что можете извлечь из этой битвы, так это то, что во всём виноват хил?!       Мэй дёрнулась от услышанного, поймав ртом воздух.       — Конечно же! В чужом глазу соринку видеть — это вы всегда успеете. «Хил — мудак», «Хил, убейся об стену». Да, может быть я не так хорош на хиле, как Мэй, но нам бы хватило и такого лечения, не будь вы такими глухонемыми кретинами! Чего стоят танки — два брата-дегенерата. Я понимаю, что развернуть босса спиной к рейду, чтобы все могли безопасно бить дракона в спину без лишнего входящего урона, это секретная техника, вовсе не известная любому танку с пелёнок, но вашу ж мать, щиты вам на что?!       Раскричавшийся Аргейн осуждающе посмотрел на двух лежащих на снегу воинов.       — Вы ловите удары, которые можно парировать, и пытаетесь блокировать неблокируемые! Вы спите во время боя?! А вы, ДД-шники, тоже хороши. Ладно танки, дебилы, повернули босса лицом к рейду, но твою-то мать, так сложно увидеть огромный красный конус под ногами перед тем, как дракон задышит?! Всё, что нужно сделать, это выбежать, но нет, сука, КАЖДЫЙ из вас ловил лишний урон. Вы можете сколько угодно считать паладина имбовым классом, но будучи такими бездарностями для вас даже комар имбой будет!       Услышав достаточно, Мэй подбежала к Аргейну и увела его за плечо, приговаривая:       — Пошли отсюда, Аргейн. Прекрати. Не нужно с ними спорить. Мы выполнили задание.       Так и оставив группу в стыдливом молчании, двоица из «Пьяных гоблинов» покинула арену.       По пути с горы Мэй смотрела на Аргейна и видела, как он кипел до покраснения от злости. Даже неясно, нужно ли его успокаивать. Скорее да, но стоит ли лезть под горячую руку? С другой стороны, он ведь отстаивал честь жрицы.       — Аргейн, — тихо обратилась Мэй, — ты... сейчас высказал всё, что у всех лекарей на уме во время каждой битвы.       Паладин не ответил, хотя прекрасно всё слышал.       — Я понимаю твою злость. Меня тоже порой ужасно огорчает, что все видят причину своих неудач в нас, хилерах, но оскорблять всех в ответ... никогда не поможет. Люди, они существа такие, вечно хотят оставить последнее слово за собой.       — Как ты всё это терпишь? — жаловался Аргейн.       — Ты всё верно сказал там, на вершине, но я хочу достучаться, что эти люди всё равно не научатся. Особенно, если пытаться донести что-то до них так агрессивно. Мне тоже поначалу хотелось на всех накричать, когда я только стала лекарем, но это порождает столько негатива на душе, сколько... ну, невозможно вынести.       — И что ты предлагаешь? Молча проглатывать всё, что эти бездарности вываливают на тебя?       — Не надо ни отвечать, ни проглатывать. Просто пропускать мимо ушей, игнорировать. Крича в ответ, ты порождаешь ещё больше злости — в себе и в них. Проглатывая, ты накапливаешь снежный ком разочарований. Бывают такие люди, и с этим ничего не поделаешь. Не нужно зацикливаться, и всё.       От слов Мэй Аргейн начал понемногу успокаиваться. Так или иначе, работа сделана, награда будет выплачена. Паладин повернул голову к жрице и набравшись спокойствия в голосе сказал:       — Я немногим от тебя отличаюсь, Мэй. Я же паладин, такой же служитель Света, как и ты. Но почему-то мне никак не победить эти мирские пороки.       — Это нормально. Никто не идеален, и никто идеала от тебя не требует. Ну, кроме мудаков, конечно же, — усмехнулась жрица. — Пытаясь угодить всем, не угодишь никому.       — Но у тебя как-то получается. Мэй, я...       Аргейн остановился, а Мэй, сделав три лишних шага, встала чуть позже.       — Я восхищаюсь тобой, — сказал паладин.       — Все так говорят, — улыбнулась Мэй с закрытыми глазами.       Волчица в овечьей шкуре. С виду такая милая и заботливая, практически безобидная, но иногда всё же игривая, как лиса. От этого Аргейн восхищался ещё больше.