Let Me Solo Him (ч.1)

      Озман приподнял свой цилиндр, встав перед зеркалом, и увидел что посреди его роскошных патлов, прямо на макушке, постепенно начинает образовываться залысина. Он понимал, что хоть и мужчина взрослый и статный, но то — не от возраста. Опустив шляпу и обеими руками поправив её, босс отвернулся и недовольно фыркнул носом.       Стук, тройной. В каюту вошла роковая девица с пушистым белым мехом на воротнике чёрного тренча, также в цилиндре, правда чуть менее высоким в сравнении с тем, что на голове у босса.       — Ты хотел меня видеть? — игриво спросила дама.       — Да, Глория, хотел.       Девушка подошла к письменному столу босса, пока тот стоял к ней спиной и смотрел в круглое корабельное окошко с твёрдыми кулаками за спиной. Она положила книгу, принесённую с собой, и кокетливо уселась на край стола, выжидая, что же скажет ей её любовник.       — Долго мы здесь прятались, да? — прошептал Озман то ли сам себе, то ли чернокнижнице.       — О, не то слово, дорогуша. Пиратская Бухта — такая дыра, в которой место только для гнилозубого быдла, но никак не для высокоранговых героев вроде нас с тобой.       — Засим я рад сообщить, что скоро мы это место покинем.       Озман повернулся и подошёл к Глории, чтобы затем прикоснуться к её подбородку пальцами.       — Ты же знаешь, чего я хочу, Глория? — страстно спросил босс.       — Догадываюсь, Озман, — ответила Глория, эротично прикусив губу. — Но перед тем, как ты дотронешься до моего бедра, я хочу чтобы ты выгнал всех этих своих шлюх из нашей банды.       Озман мгновенно отвернулся и ударил ладонью по столу, чем напугал Глорию. Он строго посмотрел на неё и хрипло проговорил:       — Значит твои догадки крайне далеки от истины. Ты забываешь своё место, дорогая. Моя цель только одна, и не надо делать вид, что ты не понимаешь о чём я.       Глория, когда её сердце успокоилось после громкого звука, огорчённо выдохнула и слезла со стола.       — Значит трахаться будешь со своим Мерсером, если он тебе так нравится.       Она недовольно застегнула тренч и фыркнув, как лиса, задрала нос в потолок, встав в углу каюты.       — Мы оба знаем, что это не ты нужна мне, а я — тебе, — в голосе Озмана чувствовалось это безразличие.       И, если смотреть правде в глаза, Глория не могла с ним не согласиться. Вслух, напрямую, она разумеется не будет этого признавать, но и долго обижаться с задранной головой тоже не получится. Она не понимала одного:       — И всё же, Озман, — спросила она, обернувшись, — сдались тебе эти двое? С того момента прошло уже так много времени, что половина нашей гильдии теперь состоит из людей, кто в глаза Мерсера и Кая не видели. Они ведь... даже не знают, в чём они перед тобой провинились.       — Они потихоньку об этом начинают узнавать, — ответил Озман, усаживаясь в кресло. — Я много раз тебе отвечал, что Мерсер — опасный прецедент. Я не могу позволить распространиться слуху, что от меня можно уйти безнаказанным. Это серьёзно вредит репутации, а я не потерплю в свой адрес ни капли сомнения в моих действиях, даже если эти сомнения будут озвучены у меня за спиной.       — Тогда почему ты сразу не убил их? Ты сильнейший. Что эта парочка может тебе противопоставить?       — Грубый подход. Я хочу сделать всё красиво, чтобы ни у одной швали не возникало даже лишней мысли подставить меня в будущем. И я сделаю это. Плавно, погружу их в ад.       — И как ты собираешься всё провернуть? Вильгельм и Спайк не вернулись. Да, они собрали для нас ценные сведения, ещё и этот новенький, Зейн, прям как ты, одержим местью Мерсеру... Но они продолжают убивать твоих душегубов, сколько бы ты ни посылал.       — Именно поэтому мы покидаем Пиратскую бухту. Пора наведаться в Сан-Хэйвен. В гости.       Глория безгласно ахнула и отдёрнулась от такой информации.       — Ты... серьёзно? Но ты же в королевском розыске!       — Мы там надолго не задержимся. Наведаемся к старым друзьям, вернём им должок, и на этом всё. Глория, я хочу, чтобы ты собрала всех на корабле. Через час, кто не погрузится на борт, останется жить в Пиратской бухте. Точка.       Озман два раза захлопал в ладоши, тем самым прогоняя ведьму из своей каюты. Та, сдержав излишнее недовольство, поспешно удалилась, оставив босса одного в кабинете. Когда уже никто не смотрел на него, Озман улыбнулся. Очень жутко улыбнулся. Несмотря на морщины и шрамы, он, можно сказать, был привлекательным мужчиной, но эта внезапная маниакальная улыбка могла внушить непереносимый ужас.       — Мне наскучило оставаться в тени, — хрипел Озман сам себе. — Впрочем, ты, самодовольное ничтожество, рассказал мне достаточно о себе и своих новых дружках своим вызывающим поведением. Я знаю, где ты. Я знаю, кем ты стал. Теперь, ты мой.       Через час корабль Озмана отчалил, стремительно рассекая водную гладь на попутном ветру. Ему не понадобится много времени, чтобы прибыть в портовую столицу Игглии.       Когда Мерсер побеждал головорезов Озмана, то даже не догадывался о том, что никто из его парней не действовал лично по указке босса. Даже когда всякие шестёрки стремились передать привет от самого главаря банды, приказ на это Озман не отдавал. Но теперь, всё изменится. В руке у Озмана была пара тузов, из которых он сложит каре с терном и ривером. Соберёте ли вы стрит-флэш, «Пьяные гоблины»? Вы ведь даже не знаете, в какую игру на самом деле вы играете.

***

      Оказавшись за спиной обездвиженного лучника, Мерсер вынес катану перед собой и стал медленно и демонстративно убирать её. Когда гарда ударилась о ножны, лучник ощутил на себе тысячи порезов — и рухнул в песок лицом. Очередная победа на арене, та, которой уже можно гордиться — победа во Всемирной Лиге. Пусть и не первая для Мерсера, даже за последнюю неделю.       Мерсер вернулся в казарму, где его встретила старая знакомая. Плут удивился:       — Мэй? Что ты здесь делаешь?       — Болею за нашу пвп-гордость. Мне не стоило приходить? — невинно хлопая глазками ответила жрица.       — Да я, в общем-то, не против... — сказал Мерсер, начав переодеваться обратно в гражданское.       Это был бой, принёсший Мерсеру семьсот восьмидесятую строчку во Всемирной Лиге. Ещё тридцать четыре соперника — на фоне прошлых двухсот двадцати это чертовски мало — и дуэлянт вернётся к своему рекордному месту в таблице. Оттого Мэй и была так горда своим согильдийцем.       — Скажи, Мерсер, у тебя никого сейчас нет? — издалека спросила Мэй.       — Никого? В смысле..?       — Ну, там, понимаешь... подружки?       Мэй начала якобы скромно, на деле нет, водить ногой по полу.       — Что? — удивился Мерсер. — Странный вопрос... Я давно уже женился на арене, ты же знаешь.       — Ну я серьёзно! Ты же теперь большая шишка, чемпион Лиги. Знаменитость! Неужели среди твоих фанаток нет никого, кто бы тебе приглянулся?       Мерсер нахмурился, совсем не понимая к чему Мэй клонит.       — Мэй, я понимаю, материнский инстинкт, все дела, но можешь с такими вопросами к ведроголовому приставать? Я так-то старше тебя, и это я, будь на то моя воля, должен такие вопросы задавать.       — Просто тебе тут письмо пришло, — сказала жрица, показывая из-за спины краешек бумаги.       Теперь понятно, зачем на самом деле Мэй явилась в казармы арены.       — И что там? Ты же по-любому его уже прочитала.       — Ага! И я хочу знать, кому это ты так понравился!       — Понравился? Да ну? Дай сюда.       Мерсер встал со скамьи, оторвавшись от переодевания, и подошёл к Мэй, но та сразу сделала лишний шаг назад.       — Сначала колись! Кто тебе нравится? — задав этот вопрос, жрица сама того не замечая слегка покраснела.       — Что за шутки?       Разбойник раздражённо махнул рукой, пытаясь вырвать письмо у подруги, но та играючи уклонилась. Вторая попытка также кончилась неудачей Мерсера.       — Мэй, кончай крутить мне соски, — заворчал он. — Да не знаю я! Честное разбойничье!       — Эх, скучно с тобой. В общем, тебя какая-то девица вызывает на дуэль. Неофициально, но на очки рейтинга.       — Чего? Что за бред? Мэй, ты же знаешь, я не дуэлюсь с девками. Они ничего не умеют в пвп.       — Ты это по мне судишь? Да, мне ваши драчки и правда неинтересны. Но вот кого-то ты заинтересовал!       — Да хорош! — после очередной попытки выхватить письмо заныл Мерсер. — Если она не во Всемирной Лиге, мне нет смысла с ней сражаться. А я Всемирную Лигу знаю наизусть, нет там ни одной бабы!       Мэй фыркнула и из жалости отдала листок нытику-разбойнику.       «Великому и ужасному Мерсеру, Человеку-Арсеналу; Я давно слежу за твоими успехами в боях Всемирной Лиги и, должна признать, твои достижения меня поистине впечатляют. Побеждать врагов неподходящим своему классу оружием — то, что действительно достойно восхищения. Меня ты можешь считать своей поклонницей.       Мне в тебе не нравится только одно — то, как ты бессовестно игнорируешь талантливых гладиаторов-девушек. Я знаю, что ты считаешь, что девушки не могут сражаться в дуэлях наравне с мужчинами при равном рейтинге, но я хочу доказать тебе обратное. Да, мой ранг далёк от твоего, ведь я даже не член Лиги, но что-то мне подсказывает, что я смогу тебя одолеть. Понимаю, что дочитав до этого момента, ты, скорее всего, издал смешок, если не упал в обморок от истерики, но позволь мне аргументировать.       Если ты откажешься, то, думаю, тебе будет очень неприятно узнать о том, что я запущу молву в народ, как великий непобедимый Человек-Арсенал испугался дуэли от "девчонки". Полагаю, мы договорились? Я буду ждать тебя в хуторе Смагглерс, остановилась там на недельку.

С любовью, Твоя Тайная Поклонница :* »

      Опосля прочтения письма Мерсер непонимающе почесал репу и посмотрел на Мэй.       — Откуда вообще это у тебя?       — Мне это письмо вручила прекрасная леди в тренче на меху. Сердечно просила передать тебе. Ну что, примешь вызов? — злорадно улыбнулась Мэй.       — Смагглерс... Я помню, где это. Ла-а-адно!       Мерсер скомкал письмо и сунул его себе в карман, собираясь выкинуть его как только он найдет первую же мусорку.       — Сдаётся мне, ты хочешь, чтобы я проиграл. Чисто тебе назло я приму этот вызов и докажу, что девкам не место на арене.       — Буду ждать и надеяться! — хихикнула Мэй и оставила разбойника дальше переодеваться.       Подозрительным в этом письме, несмотря на его общий... загадочный дух, Мерсеру показалось только место встречи. Но чем чёрт не шутит?       Есть у рейтинговой системы арены одна довольно примечательная особенность: чем больше разница в рейтинге между бойцами, тем на большее количество очков изменится ранг по окончанию боя. То есть, если случится новичку сражаться с профессионалом, и по нелепому недоразумению первый победит второго, то может резко взобраться на Олимп славы. Тогда Мерсера это совсем не смутило. Он даже представить не мог, чтобы его одолела девушка, ибо подобного прецедента за всю карьеру гладиатора не случалось ни разу.

***

      Смагглерс — крошечное поселение на три домика, окружённое частоколом — больше походил на бандитский лагерь, чем на просто хутор. Это, впрочем, недалеко от истины: такой притон служил укрытием для контрабандистов, работорговцев, грабителей и прочих рецидивистов всех мастей. Мерсер был здесь и раньше, давным давно, ведь именно отсюда он начинал свой путь на скользкой дорожке. Нужно же было куда-то сбагривать нажитое не самым честным трудом добро. А здесь лишних вопросов о происхождении ценностей задавать не принято. Но то дело минувших дней для нашего дуэлянта.       Когда Мерсер подошёл к воротам, его тут же в плечо толкнул вышибала, ладонью. Лысый верзила с шрамом через глаз и рот грубо рявкнул:       — Стоять. Кто такой?       От толчка Мерсер не сдвинулся ни на сантиметр. Но он даже не успел и рта раскрыть, как за воротами послышалось мерзкое:       — Дубина! Это о нём говорила та мадама. Пусти его уже!       — Да? — отвёл единственный зрячий глаз в сторону громила. — Ну... ладно. На жандарма ты не смахиваешь, проходи.       Молча, с руками в карманах и катаной в ножнах на спине, Мерсер перешёл за ворота. В догонку вышибала сказал тому:       — Херовое место для свиданки вы выбрали, молодёжь.       Разбойник игнорировал. Не в его манере было не отшучиваться на каждое встречное предложение, но Мерсер судорожно пытался распознать подвох в полученном приглашении. В Смагглерсе сложно кому-либо доверять, когда ты давно уже не здешний завсегдатай.       По гравиевой дороге Мерсер вышел в самый центр хутора, чем привлёк к себе внимание всех здешних обитателей. Все ждали, чего выдаст этот пройдоха, и тот наконец заговорил:       — Бабенцию здесь не видели? Встретиться надо.       Один хилый парень с торчащими даже с закрытым ртом передними зубами, как у зайца, сказал:       — А, ты. Уитли, позови этих, расфуфыренных!       Тот хлопнул по плечу небритого карлика, не дворфа, который молча ушёл за высокий забор. Всем становилось интересно, чем обернётся накалявшаяся ситуация: медленно и верно Мерсера демонстративно окружили десять человек. Пять спереди, пять сзади.       На них всех... были шляпы. Мерсер цокнул, преднамеренно устало вздохнув:       — Да серьёзно?..       Он так и не достал руки из карманов, когда осматривал окружавших его старых "знакомых".       — Ребят, это самая дебильная и неинтересная засада, которую вы могли придумать. Н-да, банда Озмана уже не та.       Когда окружившие бандиты начали тихо посмеиваться, Мерсер перешёл к угрозам.       — Вы, стало быть, не в курсе, что за последнее время я несколько ваших уже перебил? И вы, что, думаете, чем то их лучше? Да не похоже. Давайте, подходите кучнее. Можете ещё кого-нибудь позвать. Вдруг вдесятером не справитесь?       — Идиот, ты не с нами будешь сражаться. Ты забыл? Тебя же леди на дуэль вызывала, — съязвил один из озманцев.       — Пф-ф-ф... Вы, похоже, совсем отчаялись. «Уа-а-а-а, злой дядя Мерсер меня обижает, ма-а-ам! Ну ма-а-а-ам!»       Мерсер сильно давил из себя голос, пародируя трёхлетнего ребёнка, чем вовсе не злил никого из бандитов. Все наоборот лишь шире заулыбались.       — Серьёзно, я и вас могу не доставая руки из карманов всех уложить. Вы действительно думаете, что хоть кто-то из вас меня остановит?       — Забавно, — ответил озманец. — Нам эта девушка ещё час назад тоже сказала, что не доставая рук из кармана тебя убьёт.       Тут, за спинами пятерых озманцев, что перед Мерсером, медленной походкой начала проходить девушка. В руках она вращала кинжалы, как револьверы, и, зайдя за спину третьему бандиту, леди наконец убрала оружие за пояс. Странно, ведь она сама пригласила Мерсера именно на дуэль. Теперь, она вышла вперёд.       Время будто остановилось. Как и сердце. Мерсер раскрыл рот и прекратил дышать. Зрачки его сузились от... то ли непонимания, то ли шока, то ли от какой-то необъяснимой всепожирающей боли внутри... то ли от всего сразу. Для него вдруг пропали все вокруг; он не слышал разразившегося глумливого смеха. Девушка поправила цилиндр на своей голове и вывела одним лишь голосом Мерсера из ступора.       — Давно не виделись, дорогуша.       Он пытался подобрать слова, но всё, что смог из себя жалобно выдавить, было...       — И... Ир... Ирэн? Ч-что..?       — Ты так рад меня видеть? О-ох, как приятно! Знаешь, даже жаль, что я не могу ответить взаимностью.       — Ч-что это за... Почему... Почему эта шляпа..?       — Ах, ну ты что, забыл? Я же стилист. Мне просто она понравилась, чего ты так?       Девушка на миг замолкла, но вскоре продолжила.       — Ох, ладно. Если вкратце, смотри.       Она начала медленно закатывать рукав, обнажая своё левое запястье. На нём Мерсер увидел изображение чёрного штурвала. Такое знакомое. Такое... невыносимое.       — Представляешь, так устала ждать, пока ты придёшь меня "спасать", что со скуки подумала: «М-м-м, а не присоединиться ли мне к какой-нибудь гильдии?»       — Я... я... мы собирались... Мы собирались вернуться за тобой. Я обещал спасти тебя...       — Да-да, я догадалась. Впрочем, уже не надо, как ты понимаешь.       — Ирэн, я... рыдал из-за тебя... Я рыдал из-за того, что ничем не могу тебе помочь... Прости меня. Пошли отсюда. Умоляю. Пошли со мной.       — ...или не понимаешь. Кхм, Мерсер. Я должна тебе, наверное, кое-что прояснить.       — Н-нет. Не надо...       — Я с Озманом встречаюсь. Ты правда не знал? Рада, что мне удалось сделать для тебя такой сюрприз.       В этот момент Мерсер почувствовал, словно кровеносные сосуды кто-то надрезал, и сердце после стремительного падения разбилось о камень на мельчайшие осколки. Нет, он ещё не осознал того, что сказала Ирэн. Чтобы принять это, нужно хотя бы поверить в происходящее. В то, что это не обычный кошмар, от которого можно в любой момент проснуться. Голос стал жалким и писклявым, как у мышонка, едва слышимым:       — Брось. Это не смешно... Эта шляпа тебе не идёт, Ирэн. Хватит. У нас новый дом. Пойдём.       Озманцы вокруг, да и непричастные маргиналы, хихикали и перешёптывались. Но членам банды, конечно, было смешнее всего: выскочка, выкашивающий штабелями ряды головорезов по его душу, чемпион арены, Человек-Арсенал, ныне же лишь плаксивая ничтожная собачонка. Но их злорадство несравнимо с болевым шоком, испытанным Мерсером.       — Мы же оба знаем, что ты шутишь, Ирэн.       Девушка вздохнула.       — Мы оба знаем, что я НЕ шучу. Издеваюсь — да. Шучу — нет.       Проглотив образовавшийся в горле камень, Мерсер запищал:       — Н-но почему Озман? Почему из всех людей на свете Озман?       — Сказать честно? Ты обещаешь не убиваться раньше времени, пока мы с ребятами ещё не в полной мере насмеялись над тобой?       Мерсер не ответил. Лишь стоял с открытым ртом, как идиот.       — Потому что Озман, в отличие от тебя, знает что ему нужно, и что нужно окружающим его людям. Потому что Озман как минимум способен привести человека из грязного и неотёсанного ничтожества в опрятный и уважаемый вид. Потому что Озман, хотя бы, способен доставить девушке наслаждение.       Последнее предложение вызвало ещё более громкие смешки окружающих. О, как же сильно хотелось плуту достать катану и вырезать здесь всех этих уродов до единого. Но тело не слушалось. Не шевелилось, совсем.       — А ты, Мерсер, уж прости, но не вызываешь никакого интереса. О чём с тобой говорить, если ты никогда не замечаешь никого кроме себя? Строишь из себя непобедимого воина, «Человек-Арсенал», — хихикала Ирэн, — но на деле всем же итак понятно, что за твоей гордостью не кроется ничего. Ни харизмы, ни ума, ни даже доброты.       — Озман... Озман — зло, Ирэн. Почему ты оцениваешь меня так, если этот урод ничем не лучше?!       — Правда? Ты так думаешь? Тогда я вынуждена тебя огорчить: пока ты не принёс мне ничего, кроме тоски и уныния, этот человек смог сделать мою жизнь поистине интересной. И, знаешь, даже если бы это была неправда, всё равно это стоило того, чтобы стоять здесь перед тобой сейчас и наконец сказать всё, что я думала. Всё это время, Мерсер. Всё время.       — Ложь. Это ложь. Это ложь.       — Так может, ты попробуешь "отстоять" свою точку зрения? Неужели ты боишься сразиться с "девчонкой", Мерсер?       Ирэн достала всего один кинжал, а не два, и грозно навела кинжал на разбойника.       — Давай же. Хоть раз попробуй сразиться, когда на кону действительно что-то стоит. Я ужасно огорчусь, если ты струсишь.       Она поставила его в тупик. Отказаться от такой дуэли, значит досрочно признать поражение и уйти с несмываемым позором. Но Мерсер же никогда не проигрывал девушкам в бою. Никогда до сегодняшнего дня. Но теперь он едва ли шевелился. Ноги подкосились, и Мерсер, не зная сам, что делает, дрожащей ладонью потянулся к эфесу на спине. Однако он не смог даже довести пальцы до рукоятки меча.       Мерсер смотрел на Ирэн. Или сквозь неё. В любом случае, он видел ту беззаботную Ирэн в простой ночнушке, с добродушной улыбкой, как тогда, в последний раз. Он просто не мог причинить ей боль. Это был совершенно другой человек, но всё ещё в теле его возлюбленной. Она неприкасаема для него. Даже несмотря на вероломное предательство.       Ирэн так и не потянулась за вторым кинжалом, оставив его в поясе. Даже когда Мерсер, казалось бы, готовился к бою, она смотрела на него с триумфальной улыбкой — такой же, что и на всех остальных озманцах. Никто не воспринимал дуэлянта всерьёз. Если он действительно обнажит катану, то проиграет, и из-за разницы в рейтинге арены между Ирэн и Мерсером, потеряет так много очков, что непоправимо загубит свою карьеру.       Он уже побеждён, осталось лишь добить, думала Ирэн. Но Мерсер так и не достал меч. Он рухнул на колени и с грохотом поднял в воздух пыль своим падением. Пыль опустилась, и разбойник исчез.       — Сбежал, — засмеялась Ирэн. — Как и думала.       После повисшей секунд на десять тишины, оглушающий победный клич раздали все озманцы, а остальные разразились ироничными аплодисментами. Не зная за кого болеть изначально, все жители Смагглерса теперь уже были довольны тем, как Ирэн поставила на место наглеца.       — Ирэн, — обратился самый ближний озманец, — это... это было невероятно! Прости, что я не верил тебе до конца. Как тебе это удалось?!       — Да я тебя умоляю, Шон. Нет ничего проще, чем довести до слёз влюблённого обезумевшего мужика.       Ирэн встала на место, откуда скрылся Мерсер, и созвала всех озманцев вокруг себя. Когда все сплочённо окружили её, девушка принялась раздавать команды.       — Рэй и Ричард, вернитесь на корабль и сообщите обо всём, что произошло, Озману. Остальные — оставайтесь здесь. Мы покинем Смагглерс, когда я скажу. Оп-оп!       Ирэн захлопала ладонями смотря на Рэя и Ричардса, отчего бандиты стремительно усвистали прочь по её приказу.       Кусты были колючими, а кочки — незаметными. Мерсер спотыкался о них, падая на ладони о камни, раздирая руки в кровь, но не придавал этому никакого значения. Он бежал через заросли леса, кашляя и прерывисто бубня себе под нос нечленораздельные звуки, походившие на слова «Неправда», «Озман», «Ирэн», «Бред» и другие. Затем Мерсер просто уже начал прямо на бегу нервно смеяться. А потом был только крик. Раздиравший горло вопль раненого льва, что распугал всю живность в этом лесу на мили.       Даже неважно, что он стыдливо сбежал. Неважно, что его косвенно победил Озман. Всё, что имело значение, так это то, что всё это время, каждый день, каждую ночь, он проливал слёзы ради цели, оказавшейся настолько же бессмысленной, насколько и беспощадной.       Слёзы от стремительного бездумного рывка слетали с лица прямо на траву, как капли дождя. Мерсер вспоминал тот день, когда он бежал после выстрела Озмана, но теперь он не гнался, чтобы спасти кого-то, защитить, предпринять решительные действия. Сейчас, ровно наоборот, хотелось скрыться от проблемы и спрятаться.       Та цель, с которой создавались сами «Пьяные гоблины», уже была неактуальна. Уже неважно, кому противостоять, ведь поражение уже случилось. Это конец.

***

      Беззаботный денёк на кухне для Кейси сопровождался его же бубнящим насвистыванием в нос. Прихваткой он вытащил из печи поднос с пирожками и оставил их остывать на тумбе. И именно в этот момент, будто что-то тяжёлое грохнулось, выбилась входная дверь со звуком, слышимым даже с кухни. Кейси выглянул за дверь, но ничего не увидел, ведь перед этим громкими и торопливыми шагами кто-то поднялся на второй этаж. Сняв поварской колпак и сменив его ведром, новичок поднялся по ступенькам и поочерёдно постучал в двери. Сначала в келью Мэй — пусто. В кабинете Кая тоже никого. Но дверь в комнату Мерсера не поддалась. Затряслась, но импровизированный замок с серпом не впустил Кейси внутрь. Он услышал страшный протяжный стон за дверью и узнал по голосу своего наставника.       — Мерсер? Что случилось?       Ответа не последовало. Раздалась лишь очередь всхлипов, отчего Кейси испуганно дёрнулся. Он никогда не слышал голос Мерсера таким... жалким и непонятным.       — Ты в порядке?       И опять, игнорирование. Скорее всего, Мерсер даже не слышал новичка из-за собственного же крика. Странно всё это, подумал Кейси, и пожал плечами, опосля спустившись вниз и усевшись на диван с лицом, полным абсолютного непонимания происходящего.       Так Кейси просидел где-то час, и весь этот проклятый час Мерсер не затих ни на минуту. Это уже начинало раздражать, и когда Кейси оперевшись на коленки встал с дивана, то увидел, как в штаб вошёл Кай.       — Слава Свету, хоть кто-то! — крикнул Кейси.       — Кейси? Чего это ты? — удивился эльф.       — Чего это я?!       Вдруг, новичка прервало очередное разразившееся рыдание с этажа выше. Кай непонимающе посмотрел на Кейси и спросил его:       — Ты что, оскорбил его коллекцию пушек? — хоть и с сарказмом, но спокойно спросил Кай.       — Очень смешно! Я не знаю. Он ворвался и уже час как рыдает. Я никогда не слышал, чтобы этот... с позволения, человек, мог испытывать человеческие эмоции!       Лицо Кая скривилось в полном недоумении. Он сказал Кейси подождать его снаружи, прям на улице, а сам пошёл к двери Мерсера. Наконец-то у эльфа появилась возможность отомстить этому козлу за каждый раз, когда тот врывался в его кабинет без стука. Кай дёрнул за ручку, но дверь не открылась. Дёрнул ещё раз — бесполезно. Недолго думая, Кай толкнул дверь плечом, отчего кусаригама на той стороне слетела с петли и дверь распахнулась.       Зарёванный Мерсер сидел на своей "кровати", свернувшись калачиком, и даже не посмотрел на вторженца.       — Э-э-э? Мерсер? Ты чё творишь?       Наконец, разбойник стих. Он, словно ожившая статуя, медленно, со скрипом перевёл голову на Кая и выдавил из себя:       — Я видел её.       — Кого её?       — Ирэн.       Не прошло и доли секунды, как зрачки Кая сузились, а дыхание перехватило. Не может быть, думал эльф.       — Т-ты... от счастья что ли плачешь?       — Это была она, Кай. Это всё она.       — Я понял, понял. Погоди.       Кай присел на кровать рядом с Мерсером и посмотрел тому прямо в мокрые глаза. Что-то не так в этом взгляде. Что-то доселе невиданное Каем за всё время знакомства с этим пройдохой. Сокрушённость. Серьёзность. Что бы сейчас ни сказал его друг, он не пошутит.       — Нет, ты не понял, — ответил Мерсер. — Она с Озманом. С Озманом, Кай.       Эльф не знал, что ответить, ведь так до конца и не понял, что имел ввиду Мерсер. Уточняющий вопрос:       — В плену у Озмана? Но ведь...       — Встречается с Озманом.       Кай замолк. До того, как Мерсер сказал это вслух, эльф протянул к его лицу руку, но остановился в оцепенении.       — Кай. Это она сдала нас. Ни твои скупщики. Ни мои следы в том хранилище. Нас продала Ирэн, Кай.       Какие слова должен был подобрать Кай, чтобы не сделать ситуацию хуже? Извечный разумист не мог ответить на этот вопрос даже сам себе. Он встал с кровати и подошёл к столу, на котором было развёрнутое письмо на грубо помятой бумаге.       — Смагглерс... — прошептал Кай. — Значит, Смагглерс...       Эльф повернулся к разбойнику лицом и увидел раздавленного беспомощного червя в нём, в своём лучшем друге. Но отвращения не было, лишь бесконечное сожаление. Каю была чужда любовь, но только лишь потому что он по опыту окружающих его людей знал, насколько она может быть опасна. Рациональный разум не мог допустить никого так близко, ведь на этом погорел даже Озман.       — Мерсер, ты слышишь меня?       Он кивнул.       — Мне нужно, чтобы ты сейчас тихо-мирно сидел здесь и не сдвигался ни на шаг. Ты понял?       Нет ответа.       — Надеюсь, понял.       Кай выбежал из комнаты, а затем и из штаба. Кейси опять испугался, ведь входная дверь была выбита спешащим Каем.       — Да что происходит?! — крикнул Кейси.       Новичок ведь никогда до этого не видел, чтобы Кай шёл как-то иначе, кроме как спокойным шагом.       — Кейси, — Кай обернулся и посмотрел на ведроголового, — оставайся в штабе и проследи, чтобы Мерсер... ну, ничего не сделал глупого. Хорошо? Будь другом, да?       — Как я по-твоему его должен проконтролировать?       — Я не знаю! Как-нибудь! Срочное дело, Кейси, я потом объясню!       Оставив прямо на крыльце ошарашенного новичка, Кай убежал прочь из штаба, прочь из города. Его цель была далеко, в Смагглерсе.       Кейси вернулся внутрь и увидел открытую дверь в комнату Мерсера. Что ж, хотя бы одна из преград на пути к невыполнимой цели уже была преодолена до первых действий новичка.

***

      В здании ломбарда, по совместительству кабаке, играли в карты четверо ублюдков. Кларк ударил картами о стол лицом вверх и, мерзко посмеиваясь, напоказ загрёб монеты со стола себе в карман. Сегодня его день. Он вышел на крыльцо, присоединившись к своему другу, Шону, медленно с редкой периодичностью дымящего табачным дымом из трубки.       — Классный день сегодня, да?       — Ага, — буркнул Шон. — Ещё б не в этой дыре.       Солнце садилось. Смагглерс потихоньку окрашивался в золотистый закатный цвет. Кларк, умилившись закату, усмехнулся:       — Ты хочешь сказать, что заслуживаешь большего?       — Ещё бы. Мы все, Кларк. Мы все...       Продолжая покуривать трубку, Шон сошёл с крыльца. Его накрыл лёгкий облачный тенёк, но совсем скоро, тьма обращалась неестественно густой. Кларк посмотрел на небо и увидел стремительно летящую яркую точку, поглощающую свет.       — Чего? Комета?       И эта комета летела прямо на Шона. Кларк понял это слишком поздно, и со скрежетом метеорит столкнулся с его другом, расплющив его в лепёшку! Пылающий адским пламенем каменюга поначалу чуть не ослепил всех в Смагглерсе, и когда все наконец сфокусировали взгляды на среди ясного неба рухнувший астероид, ещё не остывший, раздался шум, похожий на то, каким звуком сопровождается камнепад. Шокированный Кларк не мог сомкнуть отвисшую челюсть, когда увидел, как из камня вылезает... рука. Затем вторая. А после — ноги. Последним выехала голова — с двумя трещинами, горящими золотистым огнём, имитирующим глаза.       — Инфернал?! Здесь?!       В Смагглерсе поднялся ужасный крик. Те преступники, что работали обычно мозгом, засуетились и разбежались в разные стороны, а те, кто покрупней, схватился за оружие.       Каменный демон возвысился над хутором так, что казался выше любого домика здесь. С треском он завращал своей головой, будто бы оглядываясь, а затем... вспышка. Глаза инфернала выстрелили огненным лучом. Буквально взглядом демон стал испепелять всех местных, не оставляя в притоне камня на камне. От такого лазера вспыхнули деревянные постройки, а частокол оказался пламенной закольцованной ловушкой для всех, кто был внутри.       Бандиты пытались бить чудовище по его ногам, но их оружие лишь царапало неземной булыжник. Инфернал поднял свою ногу, и ей же с последующим топотом раздавил всех, кто пытался ему навредить.       — Что это за хренотень?! Откуда тут демон?! — вопил Кларк, тщетно стреляя в инфернала из пистоля.       Слишком поздно Кларк осознал, что во всём Смагглерсе остался один. Когда надо было бежать, он пытался биться с монстром, а теперь — поздно. Инфернал приметил свою жертву и шёл к ней. От испуга Кларк оступился и рухнул на спину, выронив также и своё единственное оружие.       — Нет! НЕ-Е-ЕТ!       Инфернал занёс кулак и... остановился. Замер, и за секунду, как по волшебству, потух. Этот огромный голем затрясся, начиная разваливаться на куски, и из-за постепенно отваливающихся от него булыжников, так сжался до размера маленького камешка, оставшегося висеть в воздухе.       Кларк не мог подобрать слов. Он был напуган до смерти. Лишь молча бандит смотрел на застывший камень, что стал медленно спускаться, отдаляясь от него. Опустив голову вниз, Кларк увидел чёрную фигуру на фоне пляшущего пожара. Подол камзола развивался на ветру, а его носитель держал одну руку за спиной. Второй же он поймал камень, некогда бывший ужасным монстром, сравнявшим Смагглерс с землёй, и раздробил его в пыль от сжатия пальцев в кулак. Кларку было бы в разы менее страшно, если бы у этого эльфа была маниакальная улыбка или если бы он злодейски смеялся, но нет же — Кай шёл с невозмутимым холодным лицом, с усталыми полузакрытыми веками.       — Кто ты?! Что тебе нужно?!       Когда последняя крошка от оставшегося инфернала высыпалась с ладони чернокнижника, он развернул её и схватился за воздух. Нарушая законы физики, Кларк залевитировал, начав чувствовать ужасное удушье. Кай схватил телекинезом разбойника и спокойным, устрашающе спокойным, голосом спросил:       — Где она?       — Кто?! Кто она, чёрт тебя дери?! — кричал Кларк, держась за горло.       — Сзади, Кай.       Голос был женским. Женским, и знакомым чернокнижнику. Получив, пусть не от Кларка, удовлетворительный ответ, Кай встряхнул рукой, выбросив Кларка прочь, и обернулся. Ирэн стояла с руками на поясе и, несмотря на адский пейзаж, невинно улыбалась.       — Давно не виделись, умняша. Что, пришёл мстить за своего любовника?       Кай выдерживал глазной контакт, не произнося ни слова.       — Так вот, знай, что Мерсера я победила без единого удара или выстрела. Думаешь, ты чем-то лучше него?       — Я не Мерсер.       — Да ты что? А я уж думала...       — Ты предала нас. Не только Мерсера, но и меня, Ирэн.       Сначала Ирэн опешила, а потом разразилась по-девичьи милым смехом. Она едва смогла остановиться, чтобы сказать:       — Предала? Прости, я может не так поняла, но это не я ограбила Озмана. Это не я втиралась ему в доверие, чтобы обчистить честно им нажитое. Ты ещё смеешь меня винить, Кай? Серьёзно?       — Ты. Предала. Нас.       — Ты тупой или притворяешься? — скривилась ухмылкой Ирэн. — Я воздала вам по заслугам. Я исполнила свой гражданский долг, сообщив о преступниках.       Лицо Кая пусть и было спокойным, на самом деле внутри эльф был переполнен леденящей ненавистью. Такой ужасной яростью, которую буйный горячий Мерсер никогда бы не смог испытать. Это совсем другой уровень.       — Я могу задать тебе тот же вопрос. У тебя либо атрофировалась ответственность, либо мозгов не больше, чем у Мерсера, — сказал Кай. — Я всё гадал, кто же, ну кто же сдал нас. И ведь был только один человек, помимо нас с Мерсером, знавший о планирующемся ограблении. Ты знала о нём до того, как оно совершилось. Ты предупредила Озмана до того, как Мерсер ворвался в хранилище.       Тут Ирэн впервые нахмурилась и стёрла с лица улыбку. Кай был из другого теста. Он не испытывал сожалений и не скорбел по Ирэн. Он её презирал.       В то время, как сердобольный наивный идеалист Мерсер хотел спасти свою девушку из воображаемого плена Озмана, Кай рассуждал лишь об одном, более рациональном и насущном — кто крыса. Целью эльфа было не победить Озмана и не освободить Ирэн, а найти и жестоко, жестоко наказать предателя. И предательница стояла сейчас перед ним. Планы Кая всегда были более прагматичные и реальные, чем у его лучшего друга, и сейчас он был в шаге от того, чтобы завершить своё дело.       — Ты недостойна Мерсера. Ты всего-лишь жалкая шваль, смешная пародия на девушку. Грязь из-под ногтей. Я бы, возможно, мог тебя понять, если бы ты разочаровалась в Мерсере после неудачного ограбления, но ты с самого начала строила ему козни. Не он предатель, Ирэн. Ты.       — И что? Разве это не то же самое, что обокрасть вора? Я должна, по-твоему, чувствовать стыд за то, что обломала вам счастье оскорбить мою истинную любовь? Да пошёл ты. Я не сожалею. Ни разу.       С этими словами Ирэн достала свои кинжалы и приняла боевую стойку.       — Ты слабее Мерсера, Кай. Ты всегда был его тенью, когда дело касалось битв. Мне не составит тебя изрезать тебя, как свинью.       Кай, в ответ, засунул руку под камзол и достал чёрную книгу.       — Он любил тебя, Ирэн.       — А я его — нет.       — Так вот, я тебя тоже — нет.       Фолиант Кукловода раскрылся сам, и мгновенно ко лбу с места подскочившей Ирэн прицепилась фиолетовая руна. Прямо перед Каем из тьмы вышла точная копия девушки, с такими же кинжалами, и заблокировала удар! Столкнувшиеся клинки заискрились от трения друг о друга, и Ирэн, осознав, что клон пересиливает оригинал, отпрыгнула и попыталась сделать второй наскок на Кая. Эльф стоял неподвижно — копия Ирэн скакала вокруг него, отбивая каждую атаку предательницы. После очередной неудачной серии атак, Ирэн в отдышке выпалила:       — Привык к новой игрушке, Кай?!       Эльф ничего не ответил и силой мысли отдал приказ клону перейти в контратаку. Кинжалы блокировать очень трудно, особенно такими же по размеру, абсолютно идентичными кинжалами, что Ирэн очень быстро поняла и стала уклоняться, вместо того чтобы пытаться парировать атаки. Движения клона хоть и были более грубыми и мощными, копии не доставало грации оригинала. Благодаря хитрому финту Ирэн проскочила у своей копии под мышкой и оказалась прямо перед Каем!       Численное преимущество совершенно внезапно обернулось против чернокнижника — он не мог эффективно разделять своё сознание надвое, и беззащитно, не успев среагировать, принял удар кинжалом в грудь.       — Кха! — выхаркал кровью Кай.       Ирэн одним шагом зашла эльфу за спину и вонзила второй нож в хребет. Кай рефлекторно развернулся и взмахнул книгой, чтобы отбить удар Ирэн, но та, в уклонении, пнула Кая ногой, сбив его равновесие и заставив рухнуть в песок лицом. Фолиант Кукловода выпал у чернокнижника из рук.       После боя Ирэн, увидев как её копия рассыпается в пыль, отряхнула своё плечо и подняла с земли чёрную книгу, из-за которой всё и началось.       — Если ты не в курсе, Кай, — обратилась разбойница к потерявшему сознание чернокнижнику, — дело совсем не в этой книге. Дело в том, что Озман никогда не простит вам предательство.       Она бросила книгу Каю на голову и выдернула свои кинжалы из его тела. Вместе с Фолиантом, тело эльфа обратилось в прах, что вскоре развеялся на ветру.

***

      Словно после кошмара, Кай вскочил с постели в холодном поту. Он возродился не у себя дома, а в штабе гильдии, в келье Мэй. В палате было темно, хоть глаз выколи, и даже свет фонаря с улицы почти не проникал в окно. Эльф очнулся от внезапной острой боли в груди. Поскольку он был гол по пояс, то смог разглядеть покраснение на перебинтованном торсе — ровно в том месте, куда его уколола кинжалом Ирэн.       Когда глаза приспособились к темноте, рядом со своей койкой на прикроватном столике эльф увидел записку. К счастью, на столике также была и лампа, зажгя которую Кай смог вчитаться в письмо.       — Кай, я не знаю, что произошло, — читал он тихо, но вслух, — но весь день творится какая-то чертовщина. Сначала я нигде не могу найти ни Мерсера, ни Кейси, а потом появляешься до смерти израненный ты. Я хочу чтобы ты объяснил мне всё, сразу, при первой возможности. Я заштопала тебя, как смогла. Можешь попробовать пройтись, но недалеко. Если почувствуешь, что кости неудобно упираются, то немедленно ложись обратно и жди, когда я вернусь утром. Подпись: Мэй.       Прочитав записку, Кай отложил её и попытался встать с кровати. К счастью, никакого неудобства он не испытывал. По крайней мере, физического. Эльф шёл по стене, нащупывая доски, направляясь к выходу из кельи, и что-то нервно приговаривая себе под нос.       В штабе гильдии никого не было. Что странно: ночь ведь на улице, сверчки вовсю поют, а дома не было даже Мерсера, который должен был здесь спать. Кай игнорировал иногда постреливающий болью живот, так и дойдя до своего кабинета. В нём он зажёг лампу на своём столе, уселся в кресло и прижал ладонь к своему лбу, погрузившись... нет, не в размышления, свойственные ему. В этот момент Кай выпал из реальности, ни о чём будто не думая.