Гильдейские войны

      Есть в Игглии, в Сан-Хэйвене, крупное и примечательное здание, являющееся штабом не менее примечательной организации. Здесь располагался центральный орган Королевского Разведывательного Управления — КРУ. Суть разведки объяснять не приходится — точно такой же орган есть и во враждующей Эйзении, «Энигма», с которым КРУ-шники борются с помощью шпионажа и контршпионажа. Но одним сбором данных о военном противнике сыт не будешь, поэтому в свободное время КРУ занимается слежкой за всеми гражданами Игглии. Спрашивается, почему тогда в королевстве так царит бандитизм, если на службе у государства есть такое всевидящее око? Да на самом деле бандиты сами по себе вредят в основном мелкому бизнесу и простым селянам, для КРУ это слишком мелкая рыбёшка. Но всё же, почти везде в Вольксланде у них были уши, и почти обо всём они знали — именно за этим сюда и пришёл Мерсер на следующий же день после личного объявления старого врага.       Огромные двери в пятиугольный замок, почти форт, походили скорее на ворота. Мерсеру потребовалось усилие, чтобы их сдвинуть с места. Сразу же внутри оказался широкий коридор, в конце которого стояла арка со статуей, изображавшей какого-то мага с посохом в руке. У этой арки стоял какой-то то ли послушник, то ли сектант, в робе с капюшоном, сползающим на глаза. Сразу, как Мерсер приблизился, служащий стукнул арку сбоку. От удара посох статуи засветился красным и облучил разбойника лазером с головы до ног, с ног до головы. В конце стало понятно: это такое сканирование. Посох издал резкий противный писк, и когда наконец сигналка стихла, служащий сказал:       — Сдайте оружие.       Мерсер скривился в лице. Отдавать своё оружие в государственном здании? Тревожно это, но дальше его всё равно не пропустят. Пришлось сложить на стол рядом кортик и пистоль.       Так и не обмолвившись, пока ещё, ни словом с привратником, Мерсер попытался пройти через арку, как статуя вновь запищала.       — Сдайте всё оружие.       Мерсер испугался от резкого звука и отскочил назад к столу. Он считал, что нужно сдать только экипируемое и используемое в непосредственно данный момент снаряжение, но, похоже, статуя реагировала и на то, что Мерсер просто так носил с собой.       Разбойник засунул руку под воротник рубашки и, углубившись, вытащил сложенную пополам палку с острым наконечником. Это было складываемое копьё, которое обычно удавалось протащить с собой. У Мерсера закрались подозрение, что статуя реагирует также и на спрятанное оружие в жилетке, поэтому он расстёгнул её, расправил над столом и начал усиленно стряхивать. Из тоненькой вельветовой ткани на стол посыпались: топоры, булавы, пистолеты, дубинки, мечи, клевцы!       Служащий невозмутимо смотрел на Мерсера и когда тот, казалось, закончил и собирался пройти дальше, сказал ему:       — Что вам в слове «всё» не понятно?       — Да ладно-о! — фыркнул Мерсер.       Пришлось снять ботинок и вытрясти его содержимое: ножи и бомбы. Мерсер засунул руку в ботинок и, за что-то зацепившись, заворчал:       — Застряла, что ли?       Он принялся медле-е-енно вытаскивать... сраное двухметровое пушечное дуло, сорванное с колёс бомбарды. С надрывом Мерсер бросил гаубицу на стол, чем вызвал треск деревянных ножек, и спросил, покосившись на служащего:       — Теперь можно?       — Орудия самоубийства тоже.       — Серьёзно?!       Делать нечего. Мерсер сунул палец в рот и вытащил за щекой пилюлю с ядом. Распространённая для шпионов вещица, как ни странно, довольная полезная и для искателей приключений: довольно часто они застревают в каких-нибудь расщелинах и пещерах, или попадают в плен, и чем морить себя голодом или терпеть пытки лучше раскусить такую пилюлю и оказаться сразу на респауне.       Наконец-то посох статуи загорелся зелёным, и привратник разрешил Мерсеру пройти в вестибюль. Под монументальной каменной стеной, на которой был изображён герб Игглии, орёл, держащий в цепких лапах полумесяц, символизирующий континент, располагалась приёмная стойка.       — Хех, забавно, — Мерсер в очередной раз подметил иронию, ведь герб враждебной Эйзении был абсолютно идентичным, только отзеркаленным.       Разбойник подошёл к стойке, и миловидная девушка, оторвавшись от бумаг и улыбнувшись гостю, спросила:       — Что вас интересует, гражданин?       — Я по записи, к господину Фостеру.       — Ах, да. Минуту. Как вас зовут?       — Мерсер.       Девушка начала рыскать в документах, но среди кипы бумаг так и не нашла нигде упоминания имени этого человека.       — Прошу прощения, но у нас нет...       Когда она подняла голову, разбойника на прошлом месте уже не увидела. Слишком поздно служащая поняла, что это, чёрт возьми, не поликлиника, чтобы приходить по записи. А хитрый пройдоха здесь уже был, только очень давно, но смутная память, где находится нужный ему кабинет на втором этаже, плюс-минус сохранилась.       В своей манере, не постучавшись, Мерсер ворвался в кабинет к господину Фостеру, который даже не успел завершить глоток кофе, как разбойник уже сидел напротив него за столом.       Фостер чуть не подавился.       — Мерсер?! Что... что ты тут делаешь? Как ты сюда попал? — шокировался широкоплечий агент в форме.       — Я тоже рад тебя видеть, Фостер.       — Я не говорил, что... — Фостер смерил взглядом Мерсера и раздражённо вздохнул. — Что тебе нужно?       Мерсер откинулся на стуле и, сомкнув пальцы как на кушетке у психолога, начал:       — Ну, начнём с того, что меня пытаются найти и убить всех моих друзей, — безмятежно сказал плут.       — Так убей их. В чём для тебя-то тут проблема?       — О, я рад хотя бы услышать, что госслужащий даёт мне такое разрешение. Но проблема в том, что это Озман. Ты ж знаешь, Фостер. Я бы по поводу другого человека не обратился.       Фостер также расслабился в кресле и с закрытыми глазами ответил:       — Так убей Озмана. Он чем-то отличается от твоих врагов на арене? Все из плоти и крови.       — Да я хотел бы его грохнуть, конечно. Просто... я не знаю, откуда мне начать, плюс, мне нужно куда-то спрятать своих друзей, чтобы он не мог им навредить.       — Послушай, Мерсер. У нас тут не соцзащита, а разведка. Мы что-то гарантировать можем только нашим сотрудникам, а ты от моего предложения о работе на разведку отказался.       — Но вы же сами меня не приняли! — возмутился Мерсер.       Тут отчасти плут был прав. Фостер в своё время положил глаз на выдающиеся навыки разбойника и предложил чем влачить жалкое существование вне закона, лучше стать его блюстителем: престижно, почётно, не менее интересно и... выгодно! Но проблема в том, что для того, чтобы стать агентом разведки, помимо обладания хорошей физической подготовкой нужно было сдать тесты и экзамены на уровень интеллекта. Те, что Мерсер с треском провалил.       — Ох-х-х, — Фостер нервно протёр лоб. — Ну я могу отправить запрос по поводу Озмана, но не факт, что тебе одобрят.       — Ништяк. И сколько это займёт?       — Месяцев шесть.       Мерсер замотал головой.       — Не-не-не. За эти месяцев шесть я уже с того света выберусь, как Озман меня грохнет. Не пойдёт.       — Тогда, боюсь, я вообще ничем не смогу тебе помочь. Это не наша юрисдикция.       — Нц, ну естественно.       — Раз на этом всё, то спешу сообщить, что скорее всего сейчас в мой офис бежит охрана, чтобы выдворить тебя к чертям собачим. Будь так добр, постарайся скрыться раньше, чем они тебя найдут.       Пожав плечами, Мерсер встал с кресла и ушёл за спину Фостеру, прочь от двери.       — Ты не против? — спросил разбойник.       — Да, так пожалуй даже лучше.       Мерсер открыл окно и собирался спрыгнуть. Напоследок, Фостер сказал вслед:       — И да, по поводу того, что я «разрешил» тебе убить Озмана... Официальный ордер я не могу тебе выдать, но, скажем так, оплакивать этого ублюдка никто не будет. Если ты понимаешь, о чём я.       Разбойник лишь кивнул и выпрыгнул из окна. Ещё до приземления он услышал, как в офис Фостера ворвалась охрана, чтобы вышвырнуть наглеца, но его здесь уже и не было...

***

      Кай опустил чашку с чаем и с несвойственным ему учтивым придыханием сказал:       — Как бы тебе объяснить, Грета... Представь, что ты думаешь о том, как совершаешь какое-то действие, но о себе, в первом лице, думаешь как о призванном тобой демоне.       — Да вроде бы звучит просто, — ответила ведьмочка, вчитываясь в книгу в руках и пытаясь переварить написанное.       — Самое сложное в этом то, что пока ты будешь пытаться справиться с управлением демона, он в лучшем случае повырывает на тебе все волосы, а в худшем спалит город дотла.       Пока Кай пояснял за демонологию, в штаб вошёл взбудораженный Аргейн с испариной на лбу.       — Кай! Ох, повезло, что ты здесь. Можно тебя на пару слов? — спросил ворвавшийся паладин.       — Я слушаю, — закрыв глаза сказал Кай.       — Я видел озманцев в городе.       — Это не новость. Что они делали?       — Меня искали. Они хотели, чтобы я передал тебе их... объявление войны.       Кай навострил уши и повернулся к Аргейну.       — Войны?       — Да, гильдейской.       — Надеюсь, ты убил их после разговора.       — Я... признаюсь, хотел. Но было бы слишком хлопотно делать это на людной улице.       Пока эльф удручённо вздыхал, активизировалась Грета.       — Озманцы это те уроды, что хотели меня похитить?       — Да, — ответил Аргейн. — Кай с ними давно в ссоре, и я боюсь, как бы это не затронуло остальных «гоблинов».       Кай прислонил пальцы к носу и сказал:       — Если я правильно понял... Так, Аргейн, это всё?       — Нет. Они сказали, что вызывают тебя на бой. Десять на десять, в четыре утра, у Гравилли. Обещали спалить эту деревню, если мы не придём. Я только не понял, причём тут... Гравилли?       — Родная деревня Кейси, — сквозь раздумья выпалил Кай. — Да, так и думал. Так, я должен собрать всех. Ждите меня здесь.       — Я могу помочь тебе, — высказалась Грета. — Найду Уилсона.       — Ты бы мне очень помогла. Аргейн, можешь привести Мэй?       — Хорошо... но мне не нравится к чему это идёт.       — Я понимаю твои опасения, но это дело нельзя спускать на самотёк. Я найду остальных.

***

      Всего через час все «Пьяные гоблины» были в сборе. Почти все. Аргейн стоял, оперевшись на дверь в лабораторию Уилсона, Кай молча ходил по залу, вызывая у всех напряжение, а остальные сидели на диванах и провожали гильдмастера взглядами.       — Где Мерсер, чтоб его? — проворчал Аргейн.       — Кхм... — решил начать Кай. — Поскольку Мерсера нет, я, как давно его знающий, рискну говорить за него. Итак, нам объявляют гильдейскую войну.       — Войну? — испугался Кейси. — Это как вообще?       Тристан, скрестив руки на груди, взялся ответить новичку.       — Гильдейская война — вид боёв между героями, в котором участвуют исключительно члены враждующих гильдий. Они масштабнее стычек на арене и случайных дуэлей на улице. Но, Кай, — Тристан обернулся на эльфа, — кому нужно объявлять войну нашей маленькой компашке? Кто объявил?       — Банда Озмана, — Кай произнёс это название с фырчащим презрением. — Самые опасные уголовники со всех краёв Вольксланда. Уверен, что большинство из вас с ними уже встречались, так или иначе.       — Это те уроды в дурацких шляпах? — засмеялся Калеб. — Да уж, попили они нам кровушки! Я никогда им не забуду то, что они сделали с моей свинкой!       — Так ты же её угнал... — вопросил Кейси.       — Какая разница? Я к ней так привязался!       — Но зачем мы им? — повторил вопрос Тристан. — Где эта гигантская группировка, а где мы?       — В этом вся и проблема, — ответил Кай. — Им нужны не вы. Им нужен я. Но они собираются использовать вас, чтобы спровоцировать меня. Если то, что доложил Аргейн, правда, то они спалят Гравилли, если мы не придём на бой.       — Что?! — испугался Кейси. — Нет!       Аргейн прочистил горло и добавил:       — Кай, не забывай, что они и раньше мешали нам. Они угрожали Мэй, чуть не убили Калеба и собирались похитить Грету. Если так пойдёт и дальше, то ваша с Озманом вражда, нас никак не касающаяся, затронет всех.       — Их надо остановить! — воскликнул новичок.       — Спокойно, Кейси, — махнул рукой эльф. — Я знаю. Я...       — Если ты и Мерсер так сильны, — продолжал напирать Аргейн, — то вам следовало бы самим решить эту проблему. Я могу помочь, но ты понимаешь, во что ты нас ввязываешь?       — Я ещё не решил. Битва с героями — это не чистка подземелий с монстрами. Численное преимущество невозможно обыграть в одиночку.       Вдруг, Мэй подняла голову и подала голос.       — Кай, они опасны. Я сомневаюсь, что нам стоит принимать этот вызов. В королевстве же должна быть армия! Они не допустят уничтожения Гравилли!       — Нормальная армия только в Штатцлерге и Сан-Хэйвене, — сказал Стромк. — В остальном тут одни дуболомы с пиками, способные только воришек ловить. И то, не всегда.       — Стромк прав, к сожалению, — вздохнул Кай. — Гравилли играет роль простой разменной монеты, но, поскольку, её судьба беспокоит Кейси, именно её озманцы и выбрали в качестве своей цели. Они шантажируют нас.       — Чёт я не узнаю тебя, старина, — выдал Калеб, сползая с дивана. — Мы же твоя вторая семья. Мы любого порвём, кто нам угрожать пытается!       — Да, Кай, — поддержал Стромк. — Мы не твои дети, и ты не наша нянька.       — Если они хотят на пути к тебе перемолоть нас, — думал вслух Тристан, — мы не можем просто сидеть и ждать.       — Чисто математически... Если в Банде Озмана и правда около тысячи человек, — поправлял очки Уилсон, — то каждый из нас должен убить сотню, чтобы выиграть войну. Но если они хотят десять на десять, то шансы более реальны.       Грета лишь молча кивнула Каю, не желая перебивать всех остальных.       Получив мощную волну поддержки, Кай вроде на секунду даже и улыбнулся, но вновь нахмурившись обратился к Мэй.       — Что думаешь?       Жрица тяжело охнула и сказала:       — Ну... Я никогда не сражалась с героями. Но, боюсь, бандитов Озмана моё мнение волновать не будет. Если ты и правда собираешься принять вызов, то я не могу тебе перечить.       Вроде бы всеобщая поддержка должна была успокоить гильдмастера и заверить, что все готовы к сражению, но необъяснимая тревога никуда не делась. Кай сжал кулак, выдохнул, разжал и наконец заявил:       — Хорошо. Собирайтесь. Мы едем в Гравилли.       Прям под конец общего сбора в зале показался Мерсер. В одной руке он держал бутылку стаута, а другой ещё не успел отцепиться от входной двери, как Кай подошёл к нему и сказал:       — Вот ты где. Ты вообще в курсе, что у нас война гильдий? Озман вызывает нас на битву под Гравилли, и я...       — Ага, пошли.       Долго уговаривать не пришлось.       — Ща я поссать сбегаю, — добавил Мерсер и скрылся за спиной у Кая.       

***

      Усаженное поле тыквенной фермы под Гравилли окружено лесистыми холмами со всех сторон. Именно на одном из таких холмов, с восточной стороны у заброшенной полуразрушенной сторожевой башни разбили лагерь «гоблины», так как скоро за ферму ничего не подозревающих земледельцев будет идти жестокая битва. Солнце зашло пару часов назад, и во тьме были видны лишь очертания горок на горизонте, хотя с надзорной башни, пусть у неё не было даже крыши, открывался плюс-минус неплохой обзор на ферму. Позади башни дорога идёт в Гравилли, который Кейси никак не хотел видеть в огне.       Наспех собранный лагерь окружал наспех зажженный костёр. Палатка была всего одна, большой навес, под которым укрывались в темноте ящики с провизией и боеприпасами. Настрой гильдии был не сказать что боевым, но и не подавленным — все веселились, шутили, обсуждали последние события. Ещё недавно поникшего Мерсера такая обстановка могла раскрепостить, и он даже активно участвовал в разговоре, хоть и пытаясь не затрагивать недавние больные темы. У костра не было только Кая — Мерсер обратил на него внимание, когда эльф стоял у подножия башни и чертил углём на наружной стене.       — Что делаешь? — спросил подошедший разбойник.       — То, чем если бы ты занимался, достиг бы уже первой строчки Всемирной Лиги.       — Наскальной живописью?       — Тактикой. Ну, знаешь, спланировать оборону, чтобы не бегать хаотично и огребать от озманцев, — сосредоточенно ответил Кай.       Начерчена была не то что карта, скорее простенький ориентир местности. Четыре точки на диаметрально противоположных сторонах, как на компасе, «А», «В», «С» и «D».       — Круто-круто, — иронично похлопал Мерсер. — И чо всё это значит?       — Я объясню всем. Позже. Когда я сам для себя утвержу план.       — Ну валяй.       Мерсер отвернулся и как свойственно поэтичному безработному дураку с руками на поясе вгляделся вдаль с холма. Почти ничего не было видно, он просто хотел красиво постоять. Но услышав позади себя хрип старого друга, Мерсер обратился к нему:       — Ты сегодня выглядишь более усталым, чем... чем, ну, как всегда.       Кай провёл последнюю черту и стряхнув окрашенные в чёрный от угля ладони, отошёл от стены. Осмотрев свою простую схему и убедившись, что она более-менее читаема, он подошёл к Мерсеру на уступ холма и также вгляделся вдаль. Насколько возможно.       — Я с самого первого дня, — сказал эльф, — как мы сбежали из Штатцлерга, на моей памяти так и не выдал себе ни одного выходного.       — И, полагаю, — перебил Мерсер, — то, что Озман наконец объявился, тебя начало выматывать ещё сильнее.       — Ага. Наверное. Мне кажется, что я уже не вывожу.       — Что не вывозишь?       — Гильдию. Всю эту затею. Мы же хотели собрать команду, чтобы противостоять Озману, но теперь... — вспоминая слова Аргейна, Кай замешкался, — ...я уже не так уверен.       — Не уверен в том смысле, что..?       Гильдмастер повернул голову назад, в сторону лагеря, и осмотрел безмятежно смеющихся друзей.       — Что это их предназначение, если позволишь, — вполоборота ответил он Мерсеру.       Легко вздохнув, разбойник сказал:       — Ты сам сказал мне, в УВИ, что мы нашли сокровище. Что эти люди готовы с нами стоять насмерть.       — Я... я не думал в тот момент об Озмане. Одно дело — подземелья, рейды. Это всё для них, и для нас, игра. Но война с Озманом — это совсем другое.       — Почему?       — Потому что он бьёт не по очкам здоровья, а по личности. Представь, что Озман найдёт слабое место каждого из нас, и как ты сокрушался по Ирэн, будут сокрушаться все наши друзья.       — Так может стоит думать о том, как выиграть, чтобы такого не допустить?       — Я просто... — Кай в момент даже прервался, чтобы сформулировать мысль. — Мы с тобой хотели собрать частную армию, чтобы противостоять этой машине бандитизма. Но с приходом Мэй, с её подходом к рекрутингу, мы собрали не наёмников. Мы собрали семью.       — Ну, вроде Банда Озмана тоже себя может «семьёй» называть. В чём проблема-то?       — Мерсер, давай честно. Мы с тобой просто бессовестные уроды. Мы его обокрали, страдаем теперь из-за этого, и если будем посылать на бой с ним людей, которых считаем семьёй, то чем я лучше Озмана?       Кай повернулся и посмотрел Мерсеру прямо в глаза. Тот сам оглянулся, так как почувствовал на себе взгляд.       — Я не машина, Мерсер. Я боюсь. Мне было бы проще быть для этих людей нянькой, если не физически и умственно, то хотя бы для душевного спокойствия. Но я так не одолею Озмана.       Это прозвучало с таким надрывом, почти криком, что Мерсер даже слегка дёрнулся от искренности. Никогда он не видел своего друга таким эмоциональным, пусть на фоне остальных эта самая эмоциональность бы не выделялась. В надежде хоть как-то расслабить эльфа, Мерсер опустил руку ему на плечо, перед этим пару раз легко похлопав.       — Зато я — машина, — усмехнулся Мерсер. — Когда дело касается того, чтобы надрать кому-то из озманцев задницу, я выложусь так, чтобы эти сукины дети пожалели о том дне, когда вступили в его ряды.       — Я знаю. Но если против нас выступит сам Озман?       Тут простодушная легкомысленность с лица Мерсера пропала, как и в голосе отныне лишь серьёзность.       — Насчёт этого боя не переживай. Озман не придёт, — сказал он, повернув голову в сторону фермы внизу.       — Мерсер? Ты меня пугаешь, когда пытаешься думать.       — На самом деле этот бой не за Гравилли.       — Я... догадываюсь, но к чему ты клонишь? — спросил Кай.       — Он не за очки рейтинга. Он не про захват и удержание точек.       Кай не смог скрыть удивления и непонимания, но продолжил молча слушать.       — Если бы цель Озмана была выиграть эту битву, то он бы пришёл и спокойно нас всех перестрелял.       — Ну так? — покосился эльф.       — Зачем, Кай? Чтобы мы спокойно возродились дома? Чтобы получить за всех нас практически нисколько очков рейтинга, к тому же разделив его с соратниками?       — Это звучит и правда расточительно. Хм... Но я не понимаю...       — Исход этой битвы ни на что не повлияет. Разграбить Гравилли, нищенскую стартовую зону, тоже слишком абсурдная затея, и просто ради того, чтобы разозлить ведроголового? Нет, уверяю, он использует Гравилли и мистера Ведро только как способ притащить тебя сюда.       — И зачем?       — Он что-то хочет показать. Но я... — Мерсер поднёс к подбородку ладонь, — ...понятия не имею, что именно. Слушай, не хочу тебя напрягать лишний раз. Делай всё, как обычно, просто оставайся начеку.       Кай выдохнул, когда Мерсер закончил пояснять свою мысль. Она казалась гильдмастеру немного абсурдной, высосанной из пальца, но Озману действительно нет смысла просто «подраться на поляне за респект».       — И то, что ему не нужна победа, — опомнился Мерсер, — не значит, что она не нужна нам. Если мы выиграем, то эти ублюдки потом лишний раз задумаются, чтобы снова лезть. Компренде?       — Компр... что?       — Короче, ты понял.       Мерсер спрятал руки в карманы и задорно пошатываясь ушёл прочь. Оставшись у башни, Кай теперь усердно пытался понять, что же Озману на самом деле нужно от этой битвы. На ум приходили довольно мрачные предположения, которые не позволяли расслабиться ни на секунду, даже когда до боя ещё несколько часов.       К костру, за которым сидели по кругу согильдийцы, Мерсер подкрался почти незаметно. Ребята безмятежно шумели, явно не воспринимая грядущую битву также серьёзно, как их гильдмастер.       — И он... — сквозь накатившие от смеха слёзы пытался договорить Стромк, — ...он мне говорит «Причём здесь, нахрен, фаер-резист? У меня иммолейт!»       Лагерь разразился бушующим смехом, и только Кейси, сунув пальцы под ведро, почесал себе затылок, не поняв смысл шутки. Даже Мэй, несмотря на то, что история вышла чрезмерно вульгарной и наполовину состояла из ненормативной лексики, в конце не сдержалась и выдала смешок в себя. Она была чересчур увлечена и дёрнулась, когда за плечо её потянул Мерсер.       — Так, дорогие друзья, — громко огласил разбойник, опираясь на плечи сидящей на пне жрицы, — мне нужно у вас похитить Мэй. Надеюсь, никто не против, потому что я так или иначе её беру с собой.       — Мерсер, что ты..? — сквозь смешки проговорила Мэй и потянулась от хватки Мерсера, впопыхах оставив кружку с чудом непролитым кофе прям на пне.       Он утащил её с собой в ночную тьму глубже в лес, и пока жрица пыталась понять, что происходит, Мерсер бубнил по дороге:       — Я с высоты увидел тут одно место. Должно быть неплохо.       — Что неплохо? Ме-ерсе-ер! — трясясь ворчала Мэй.       Зайдя за пару стиснувшихся кустов и оказавшись за деревьями, Мерсер и Мэй вышли на каменистый острый выступ в холме над почти скальным склоном. Всё также долину не было видно в темноте, но сам укромный утёс кое-как освещала луна. Придя в себя, Мэй взглянула на небо с поблестевшими от голубого света глазами, когда Мерсер сказал:       — Мэй, мне нужно серьёзно с тобой обсудить кое-что.       — А? Кое-что? — Мэй спустила взгляд с луны на Мерсера.       — Ты ведь никогда раньше не решалась пойти на пвп-бои. Тем более такие масштабные. Ты уверена?       Мэй нахмурилась.       — Ты ради этого меня утащил? Мне нечего скрывать, да и если бы было что, мы могли бы всего-то отойти в сторону.       Мерсер удручённо вздохнул и с устало опустившимися бровями вгляделся в Мэй.       — Эх...       Щёки обжигающе покрылись румянцем перед тем, как он сказал:       — Конечно же нет. Ты знаешь, зачем я тебя именно сюда привёл.       Ночь. Луна. Укромное, но живописное (в темноте-то, ага) природное место. Сквозь деревья эхом доносилось веселье лагеря, но недостаточно пронизывающее, чтобы нарушить интимность.       — Да, я дурак, скоморох, клоун, посмешище и прочие уничижительные слова с укором моей серьёзности. Но ты не заслуживаешь того, чтобы твой первый поцелуй прервали как в сраном комедийном мьюзикле.       От услышанного ладони Мэй непроизвольно прикрыли рот. Внезапно выдохнутый воздух жарко пронёсся по щекам, отчего и у жрицы они покраснели.       С того момента, когда Мэй увидела Мерсера в штабе ужасно подавленным и сломанным, с того мгновения, когда их секунду близости прервали, он всё-таки решился. Мэй могла этого ожидать, ведь сегодня Мерсер был в явно более приподнятом настроении, а значит на него уже не так сильно давил стресс от предательства и разрыва.       — Я, э-э-э... — чесал затылок Мерсер, — думал, что проваляюсь полутрупом где-то недели две в лучшем случае. Но почему-то мне стало намного спокойнее с тобой. Раньше ты лечила меня, когда меня расплющивало огненными шарами из пастей драконов, но сейчас ты вылечила меня... внутри, наверное. Я хочу убедиться, что я не ошибся, что это не была случайность.       — Мерсер, ты... — у Мэй накатили скромные слёзы, когда она пыталась проговорить это, — ты законченный козёл, ты знал это?       Она сказала это, не скрывая улыбки. Мэй приблизилась к нему вплотную, сама, и только тогда Мерсер сам потянулся к ней.       Он знал, что он законченный козёл. Не было смысла это проговаривать вслух лишний раз. Но Мэй оказалась права, считая, что разбойника это только раззадорит. Таким образом она дразнила его и раньше, но сейчас спровоцировать его сделать первый шаг — наверное, лучшее решение из возможных. Даже в такой грубой форме.       Почему «козёл»? Почему последовало, казалось бы, прямое оскорбление? Причин не сосчитать по пальцам шестирукого, но даже с приходом в гильдию Кейси Мерсер проявил достаточно козлизма по отношению ко всем вокруг. Но главная причина: спустя столько времени, как Мэй и Мерсер знакомы, он остался её другом, которого она стерпела не только благодаря своей вере в то, что даже самый мерзкий человек может быть хоть немного терпимым. Верить можно сколько угодно, но подкрепляется вера прямым доказательством — тем, что Мерсер может кого-то искренне полюбить. И Мэй просто было тяжело принять то, что она его тоже любит — самого невыносимого члена гильдии. В её сердце возникал разрывающий диссонанс, который просто не мог позволить высказать что-то более нежное, чем «козёл».       Мерсер отодвинулся всего спустя секунды три, чтобы набрать воздуха. Он не рассчитывал, что получится насладиться поцелуем дольше, но ещё до того, как он успел отдышаться, его губы вновь сомкнулись с губами Мэй — по её инициативе. В итоге неловкий и поспешный поцелуй превратился в страстное протяжное лобызание, кончившееся лишь тогда, когда их языки устали.       — За это ты меня и любишь, — поздно ответил Мерсер.       Едва отдышавшись, Мэй отреагировала:       — И ненавижу тоже.       Следующего поцелуя ждать долго не пришлось.

***

             Свесив ноги, Мэй сидела на краю утёса и упиралась головой в плечо Мерсера. Он свисал не обеими ногами — одну из них согнул в колене, но второй беззаботно мотал над пропастью.       — Отвечая на твой вопрос, — заговорила Мэй спустя пять минут молчания, — я боюсь сражаться с людьми. Правда.       — Для хилера разницы особой нет. Ты всё также лечишь, всё также диспеллишь. Если что, Кай всё равно скажет всем нам, что делать, — успокоил Мерсер.       — То, что Кай скажет, это, конечно, хорошо... Но я хочу чтобы... ты меня защитил. Снова. Да, я согласилась участвовать, потому что хочу помочь своей гильдии в любом бою, даже в пвп. Но мне будет куда спокойнее знать, что я за твоей спиной. И ничьей другой. Просто, чтобы я смогла делать свою работу также эффективно, как и всегда.       Мерсер повернул голову в сторону Мэй и почувствовал своим подбородком её нежный, холодный упёршийся лоб.       — Куда я денусь. Ты — моя целительница, и всё, что я могу сделать, это не дать никому тронуть тебя; заставить... глубоко пожалеть о том, что у кого-либо появилась хотя бы мысль косо на тебя посмотреть.       — Варвар, — дразнила Мэй.       Она и хотела услышать от Мерсера подобный ответ, но грех упускать возможность подтрунить над ним. Просто потому что ему самому это нравилось.       — Всё будет хорошо. С помощью ведроголового я, можно сказать, справился с Ирэн...       — С помощью Кейси? Как?       — Э-э, долгая история. Я хотел сказать, что с твоей помощью я справлюсь с Озманом. Меня раньше предавали, да, но я не могу сомневаться в тебе.       — Интересно, почему. Может быть, я тоже хочу ударить тебя в спину, как Ирэн?       — Потому что Ирэн никого не любила. Ты не сможешь меня предать, ведь это будет означать и предательство всех в нашей гильдии. Всех этих людей, эльфов, орков и гномов, которых ты любишь гораздо больше, чем меня.       — Но целовалась я только с тобой. В отличие от тебя, «козлик», — Мэй ткнула в бок Мерсера и начала игриво «сверлить» пальцами.       — Что ты... ай..! Да щекотно, твою ж...       Мэй смеялась. Мерсер нервно смеялся. И пусть скоро битва, этот час под луной — целиком их. Только их.       ...       Если бы укрывшись и прижавшись спиной к дереву вдалеке не подслушивал Аргейн. Он всегда знал, что Мэй могла проявлять заигрывания когда угодно, и только в адрес Мерсера она могла отпускать колкости вперемешку с оскорблениями и укорами. И только с Мерсером она чувствовала себя расслабленной и непринуждённой.       Почему он? Нет, настоящий вопрос в другом: Аргейн чувствовал ревность? Серебряной рукавицей паладин прижался к своей груди и с улыбкой выдохнул. Он выше этого.       — Ничего, — прошептал Аргейн сам себе. — Главное, что Мэй сейчас счастлива. Ещё многое предстоит сделать.       Совсем тихо Аргейн хрустнул доспехом, отстранившись от дерева, и пошёл прочь. В этот момент он даже не догадывался, что Мерсер мог слышать его сквозь густую листву. Это уже казалось неважным.

***

      Час вот-вот пробьёт. Веселье стихло. Гильдия в полном составе собралась вокруг башни, чтобы смотреть на схему Кая.       — Итак, — Кай издал грубый вздох и принялся излагать план. — «Захват». Есть три точки: «А», «В», «С». Восточная «А» — эта башня; южная «В» — тыквенное поле; западная «С» — пост банды Озмана. Аргейн, Кейси, Мэй, Уилсон, Стромк и Калеб, ваша задача — удерживать «В». Ничего более. Что бы ни случилось, вы не выходите за забор фермы. Исключение — Калеб и Аргейн: врагов с дальнобойным оружием вам придётся бить вплотную, поэтому только, и только, ради этого вы можете покинуть точку, чтобы атаковать. Я и Грета будем стоять у этой башни и наблюдать за вами.       — Подожди, я буду просто смотреть? — смутилась ведьмочка.       — У тебя самый высокий магический урон на расстоянии. С такого расстояния ты попадёшь только «Стрелой Тьмы», этим и занимайся. Если вас теснят, группа «В», отступайте к холму, к нам, но не прямо к точке «А». Только тогда, Грета, тебе можно будет сойти с холма к ним навстречу, не больше чем на радиус применения остальных твоих заклинаний.       Идея Кая была в том, чтобы в случае беды прорвать с помощью большого ведьминого урона оцепление и вытащить основную группу.       — Я пошлю к вам демона на помощь, так что вас всего будет семеро.       — Погоди, но тут только три точки. Откуда у тебя на схеме «D» взялась? — спросил Уилсон.       — Тристан, — обратился Кай. — «D» — мельница на севере. Ты займёшь её, расставишь ловушки и будешь следить за точкой «С». Если к тебе придут — выпускай в небо огненную стрелу, и тогда я призову к тебе инфернала.       — Принял, — кивнул лучник.       Эта мельница не имеет стратегического значения, поэтому за неё бой вестись не должен. Идеальное место для снайперской позиции — потому Кай и решил направить туда Тристана.       — Мы с Мерсером, скажем так, пытались узнать, зачем озманцам эта битва. Всё, к чему мы пришли, это к бесполезным догадкам. Поэтому ты, Мерсер, — Кай перевёл взгляд на разбойника, — идёшь на точку «С», один, и, желательно не выходя из инвиза, собираешь всю информацию, которую сможешь. Как закончишь — заходи на «В» с тыла и перекрой врагу путь отступления.       В конце Кай окликнул Стромка и Калеба, возводивших флаг с изображением гоблина с кружкой пива:       — Готовы?       — О, да, старина! — показал большой палец Калеб.       Эльф нахмурился и увидел вдалеке на противоположном холме несколько палаток, посреди которых возвышался флаг с чёрным штурвалом на красном полотне. Время шло к утру, было не так темно, чтобы не разглядеть символ вражеской гильдии.       — Мы проиграем, — говорил Кай, — если наш флаг упадёт с башни. Банда Озмана проиграет, если у них кончатся атакующие силы. Просто убейте их. Всех.       «Пьяные гоблины» кивнули, перед тем как уйти, и напоследок эльф окликнул Мэй.       — Мэй.       — А?       — Делай всё то же самое, что делаешь в бою с монстрами. Просто не дай никому из наших умереть. Это всё, что я от тебя требую.       — Я постараюсь, но я никогда не...       — Тебе и не нужно. Просто занимайся лечением.       До первой крови остались считанные минуты.       

***

      — Мы тут как на грёбаной ладони! — вполголоса ворчал Калеб.       — Сюда! — крикнул Стромк, указывая в сторону сарая на поле.       Группа укрылась за сараем, чтобы не быть на линии огня с вражеского холма. Среди них только Стромк мог наносить урон в дальнем бою, поэтому лучше заставить противников подойти поближе.       — Мэй, — сказал Аргейн, — лечи меня и Кейси. Уилсон — лечи Стромка и Калеба.       Пока паладин раздавал команды, Стромк выпустил свою сферу-жучка, чтобы та послужила сигнализацией.       — Когда этот робот Стромка запищит, Калеб, выходишь за мной. Хилы, не высовывайтесь за стену сарая.       — А я? Почему Кай не разрешил мне с вами выйти за забор? Я тоже не могу стрелять! — спросил Кейси.       — Потому что им хватит одной пульки, чтобы тебя убить, — ответил Аргейн. — Только когда они пересекут изгородь, сбивай их всех тараном. Не пытайся наносить урон, только оглушай. Понял?       — П-понял!       — Молодец. Не подведи нас, новичок.              В отличие от тыквенного поля, мельница была совсем не освещена, что играло Тристану только на руку. Когда последний капкан был установлен, лучник забрался на второй этаж мельницы и прислонился к крошечному окошку. Внутри было намного темнее, чем снаружи, и это плюс — издали, в темноте, Тристана здесь ни за что не увидеть. Его задача — прикрыть Мерсера отсюда, и только охотник со своим орлиным глазом мог справиться с этим. Но ему нельзя выдавать себя раньше времени — пока Мерсер справляется, Тристан должен выжидать.       Перед тем, как послать в бой озманцев, Глория повела по своей белой пряди пальцами в перчатках со стальными когтями и сказала вслед:       — До «фейерверка» никого из них не убивайте. Приказ Озмана. Сдерживайте подавлением. Нам нужно не просто их победить, а посеять хаос. Всё, вперёд!       Чернокнижница хлопнула в ладоши, тем самым отправила стрелков Озмана прямо на ферму. Сейчас всё начнётся...       — Зейн? — оглянулась Глория. — Тебе особое приглашение нужно?       — Мы не одни, — выпалил Зейн.       — Хм? — эльф Шейн, сидевший на ящике с посохом за спиной, и подпиравший ладонью подбородок, вопросительно покосился на разбойника.       Зейн полез в карман и вытащил оттуда мешочек с порошком, тут же рассыпав его по округе.       Пыльца оседала, и Шейн, Глория и Зейн увидели... Мерсера, сидящего на корточках прямо у флагштока.       — А я думал, когда до вас дойдёт, — усмехнулся Мерсер.       На самом деле сейчас было не до смеха. Мерсера раскрыли. Пусть большая часть озманцев уже устремилась к точке «В», трое самых высокоуровневых бойцов остались в лагере.       — О, это же плакса, — безэмоционально и с аристократичной надменностью выдохнула Глория.       — Ха-ха-ха-ха! Вот и ты, ублюдок! — злобно рассмеялся Зейн.       — Как тебе свидание с Ирэн? — иронично подметил Шейн.       Мерсер поднялся с корточек и уставил руки на поясе.       — Могло быть лучше, — сказал он лишь на секунду нахмурившись, затем продолжил с беззаботной улыбкой. — Только я её тут не вижу. Вы уверены, что втроём со мной справитесь? Может, всё-таки её позовёте?       Разбойник не мог не подметить то, как Глория фыркнула в сторону при упоминании имени Ирэн.       — Что, Глория, ревнуешь?       В ответ чернокнижница взмахнула рукой и из её пальцев вышло пурпурное пламя, принявшее форму косы. Косы из чёрной стали.       — О, «Полуночный Жнец», — ухмыльнулся Мерсер. — Этой штуки у меня в коллекции ещё нет.       Шутки шутками, но дела плохи. Сейчас начнётся битва одного против троих, причём среди этих троих Шейн, некогда ведь друг Мерсера, как и Глория, — эльф класса «Жрец». Практически невозможно сражаться на равных более чем с одним противником, а если на их стороне ещё и лекарь, то итак невысокие шансы стремятся к отрицательному значению.       — Кстати, Зейн, тебя самого не смешило отражение в зеркале, когда ты эту шляпу примерял?       — Давай, скажи ещё хоть слово, и твоя смерть будет медленной, — рычал Зейн.       — Спокойно, Зейн, — опиравшись на косу, прервала Глория. — Нам всем нужно поквитаться с ним.       Расклад сил Мерсер понимал отлично и сам. Да, его шансы невысоки, каким бы сильным дуэлянтом он ни был. К тому же, в последнее время он часто проигрывал: и Ирэн, и Озману. Бои на арене с однотипными паладинами также способствуют только стагнации умений. Но членом Всемирной Лиги за счёт одной лишь удачи не стать.       Мэй ведь попросила Мерсера, чтобы тот её защитил. И раз на данный момент Мерсер все ещё не может одолеть Озмана один на один, то ему нужна усердная, практически адская тренировка. Такой тренировкой... и можно считать битву в одиночку против троих равных по уровню врагов.