Вы. Не. Готовы.

      На полчаса пришлось арендовать помещение в одном баре для наёмников. В таких комнатах обычно и планируются операции, проводятся брифинги и уточняются детали. Как раз для этого на стене перед столом висела доска, на которой Кай схематично изобразил план. Он повернулся к членам своей гильдии только тогда, когда поставил мелом точку.       — На этом всё, — заговорил мрачно гильдмастер. — Тристан, спасибо, что разузнал, что озманцы готовятся отплыть на корабле. Благодаря тебе мы теперь знаем, куда можно нанести удар.       — Я только рад помочь, — улыбнулся лучник.       — Стромк, — повернул голову к орку Кай, — требушет, как я просил, готов?       — Только скажи, куда его прикатить, босс.       — Отлично. Господа и дамы, сейчас вы прослушали план-перехват корабля Озмана, что стоит сейчас в бандитской гавани. Я прекрасно осведомлён, что план кажется самоубийственным, но как раз для того, чтобы уравнять шансы, здесь с нами сидит господин Дюк. Дюк, «Гномовержцы» готовы дать бой озманцам на пристани?       — Дружище, мы их в пыль сотрём! Наконец-то ты решился, Кай!       — Итак. На всякий случай поясню ещё раз, что это последний бой. Покушение на Грету, предательство Аргейна, сожжение штаба и похищение Кейси — злодеяниям этого ублюдка, Озмана, придёт конец этой ночью. Если вы хотите награды — я дам вам всё, что у меня есть; если вы хотите помочь мне просто по старой дружбе — я окажусь навечно в вашем долгу. Есть ли у вас какие-то вопросы?       Руку подняла Мэй.       — Да?       — По плану мы должны ударить Озмана в его логове, и Мерсер должен убить его. Но разве не похожее ранее пытались провернуть Тристан, Стромк и Калеб? Они сожгли их базу, но это разозлило наших врагов настолько, что они уничтожили наш дом в ответ. Так что же сейчас изменится? Почему, если верить твоим словам, злодеяниям Озмана придёт конец именно сегодня?       — Мерсер? — Кай посмотрел на своего лучшего друга вопрошающе, как бы намекая, что именно на этот вопрос ответ должен дать разбойник.       Мерсер в честь такого даже соизволил убрать ноги со стола и сесть прямо, нахмурившись и придав голосу строгой серьёзности, а это прямо говорило о том, что шутки кончились.       — Некогда Озман, — начал Мерсер, — был моим другом. Мы с ним были правда близки. Настолько, что я знаю его сильные стороны, и слабости. Я знаю, как он отреагирует на то, что мы собираемся выкинуть. И если мы соберёмся с достаточно сокрушительным ударом, то, уверяю вас, я точно знаю, что он оставит нас в покое. Он не решится бросить нам вызов, если увидит, как сильно мы можем укусить руку, которой нам угрожают.       Кай кивал, пока Мерсер отвечал. И пусть голос разбойника не дрогнул, и Мерсер, и Кай прекрасно понимали, что ответ состоял целиком и полностью из бессовестной лжи, которую было невозможно проверить никому из присутствующих, кроме тех, кто лично знал Озмана. Кроме Кая и Мерсера.       Они стояли вдвоём на крыше после брифинга, провожая взглядом уходящих на последний бой «Пьяных гоблинов», а также строевые колонны опытных бойцов из «Гномовержцев». Эта сотня должна была молотом ударить по Озману и его прихвостням, раз и навсегда сокрушив злодея. Ценой ставки, о которой знали только эти двое.       Но Кая распирало изнутри, когда он смотрел на людей, и весь Сан-Хэйвен, сверху вниз. Это не мог не заметить Мерсер.       — Скажи мне, — неуверенным голосом проговорил Кай, — ты ведь понимаешь, что вся эта операция возможна только благодаря тебе?       — Да? Но я же, вроде, тебе не помогал ни с чем.       — Всё это ради твоей смертельной дуэли с Озманом. Слушай, я бесконечно благодарен, правда, что ты осмелился поведать свой «план» хотя бы мне, но это не значит, что я его одобряю. Если бы у нас только было время выбрать любой другой способ, я бы заставил тебя, но сейчас мы сидим на порохой бочке. И всё же, тебе не кажется, что мы снова... кого-то обманываем? Мы снова кем-то пользуемся ради нашей цели. И, в отличие от Озмана, эти люди правда хорошие. Они не заслужили быть ведомыми под ложными знамёнами.       Мерсер сделал последнюю затяжку и выбросил окурок сигары, перед тем как повернуться к Каю лицом и ответить. А ответить ему наконец-таки было что.       — Нет, Кай. Теперь всё по-другому. Потому что мы их обманываем, но не предаём. Как раз наоборот, всё это мы делаем ради них. Сам посуди, у ведрог... у Кейси есть мечта — стать героем, так ведь? Эта мечта ровно такая же у всех остальных, просто только у него ввиду, наверное, его наивности хватило смелости сказать об этом не стесняясь, прямо нам в глаза. А мы что? Я и ты — ветераны Вольксланда. Мы прошли через огонь и воду. Мы побеждали богов, мы стали живыми легендами. И... это наш долг, как старших, как наставников, дать им шанс обрести славу, дать им шанс прожить полноценную, полную захватывающих приключений жизнь, о которой они и грезили. Ибо, если они не хотели бы такой жизни, вступили ли бы они в нашу гильдию? Подумай, какой это большой шаг для тебя, Кай.       Кай сам повернулся к Мерсеру.       — Для тебя, старик, этот шаг несоизмеримо больше. Ты поставил на кон свою жизнь, не мою. И ты всё ещё готов? Уже поздно спрашивать, но ты... ты правда готов к смертельной дуэли?       — Я совершил ошибок больше, чем кто-либо, кого я знаю. Я и мудак больший, чем кто-либо, как ты сам ранее говорил. Я сомневался в своих действиях чаще остальных. Но сейчас я как никогда уверен в том, что мы собираемся сделать.       — Мерсер. Я...       Пытаясь сформулировать свою кашу из мыслей, Кай испытал молчаливую заминку. И на этот раз уже Мерсер подошёл, чтобы обнять своего лучшего друга и похлопать его по плечу.