Интерлюдия: Игры Даэдра

В Шивверинг Айлз, на вершине башни, которая одновременно была и не была там, сидел мужчина, разделенный надвое. Правая половина его тела была облачена в яркие, кричащие цвета, левая — в темные, мрачные тона. Его волосы были белыми и растрепанными, словно их обладатель только что пережил удар молнии, а глаза — разноцветными: один золотой, другой — цвета глубокого безумия. Перед ним стоял роскошный стол, заставленный яствами, которые не должны существовать — жареные глаза, которые все еще моргали, пироги, начиненные страхами, и, конечно же, сыр. Много сыра. Сыр всех возможных и невозможных сортов, включая тот, что был сделан из молока существ, которых никогда не существовало. Шеогорат, Даэдрический Принц Безумия, отломил кусок особенно вонючего сыра и отправил его в рот, блаженно закатив глаза. — Сангвин опаздывает, — сказал он пустому стулу напротив. — Как всегда. Вероятно, занят своими... развлечениями. Как по команде, воздух задрожал, и на пустом стуле материализовался красивый молодой мужчина с румяными щеками, одетый в роскошные одежды винного цвета. В руке он держал кубок, наполненный темно-красной жидкостью. — Шео, мой безумный друг! — воскликнул Сангвин, Даэдрический Принц Разврата и Темных Удовольствий. — Прости за опоздание. У меня была... вечеринка. — Вечеринка без меня? — Шеогорат выглядел оскорбленным, но лишь на мгновение. — Неважно! У меня есть кое-что гораздо интереснее вечеринки! Кое-что, что ты должен увидеть! Сангвин отпил из своего кубка и лениво откинулся на стуле. — И что же это, друг мой? Что может быть интереснее хорошей вечеринки? Шеогорат щелкнул пальцами, и между ними появилось нечто вроде окна в воздухе, показывающее спящую женщину с светлыми волосами у костра в лесу Скайрима. — Смертная? — Сангвин выглядел разочарованным. — Довольно привлекательная, должен признать, но... — Не смертная! — перебил его Шеогорат, подпрыгивая на месте. — То, что внутри смертной! Посмотри глубже, мой винный друг! Посмотри на её душу! Сангвин нахмурился, затем его глаза расширились от удивления. — Это... это не душа Нирна! Она пришла из... откуда-то еще! — Именно! — Шеогорат захлопал в ладоши, и с каждым хлопком в воздухе появлялись крошечные бабочки с крыльями из сыра. — Аэдра притащили душу из другого мира! Из мира, где магия течет иначе! Где есть мечи из света и корабли между звездами! Сангвин присвистнул, отставляя кубок. — Лорхан и Акатош? Они сделали это вместе? Один мертв, другой... ну, он время. — Они испугались! — Шеогорат внезапно стал серьезным, что было еще более пугающим, чем его обычное безумие. — Черный дракон вернулся, конец калпы близок, и они в панике! — Алдуин, — задумчиво произнес Сангвин. — Первенец Акатоша, Пожиратель Мира. Но у них есть Довакин... — Была Довакин, — поправил Шеогорат, указывая на спящую женщину. — Эта нордка, Ингрид, должна была быть Довакином. Но она оказалась... недостойной. — Недостойной? — Сангвин поднял бровь. — Как Довакин может быть недостойным? Шеогорат расхохотался, и его смех был звуком разбивающегося рассудка. — О, эта была особенной! Предательница, убийца, лгунья! Она предала Братьев Бури ради золота, убила своего любовника, когда он узнал! Аэдра увидели её душу и решили, что она не справится с Алдуином. Слишком слаба, слишком корыстна! — И они просто... заменили её душу? — Сангвин выглядел впечатленным. — Вытащили душу из другого мира и засунули в тело этой Ингрид? Это... это почти в нашем стиле, Шео! — Почти! — согласился Шеогорат, отправляя в рот еще кусок сыра. — Но недостаточно безумно! Недостаточно весело! Они просто взяли душу и бросили её в наш мир, даже не объяснив правила игры! Сангвин снова взял свой кубок, задумчиво глядя на образ спящей женщины. — И кто она? Эта душа из другого мира? Шеогорат щелкнул пальцами, и рядом с первым окном появилось второе, показывающее ту же душу, но в другом теле — стройную женщину с короткими темными волосами, одетую в странные одежды и держащую меч из чистого света. — Джедай! — объявил Шеогорат с гордостью, словно сам её создал. — Воин света! Хранитель мира! Та, кто использует силу, текущую по-другому! Та, кто сражается с тьмой! — Джедай, — повторил Сангвин, словно пробуя слово на вкус. — Интересно... И что она будет делать в мире, где её сила не работает? Где драконы возвращаются, а гражданская война разрывает страну на части? — Сойдет с ума! — предположил Шеогорат с надеждой. — Или станет героем! Или и то, и другое! Разве это не восхитительно? Сангвин медленно улыбнулся, и его улыбка была полна темных обещаний. — Восхитительно, да. Но разве мы не должны... вмешаться? Это ведь нарушение правил. Аэдра привели смертную из другого мира. Шеогорат покачал головой, и его волосы на мгновение превратились в змей, а затем снова стали волосами. — Нет, мой винный друг. Мы будем наблюдать. Это... интереснее. — Наблюдать? — Сангвин выглядел разочарованным. — Просто наблюдать? Без вечеринок? Без безумия? Без... вмешательства? Шеогорат ухмыльнулся, и его улыбка была улыбкой безумца, увидевшего истину вселенной. — Я не сказал "без вмешательства". Я сказал "наблюдать"... пока. А потом... — он хихикнул, и его хихиканье было звуком трескающейся реальности, — потом мы поиграем! Сангвин медленно улыбнулся, и его улыбка была улыбкой искусителя, нашедшего новую жертву. — Поиграем, — повторил он. — Мне нравится эта идея. Может быть, небольшая вечеринка? Когда она немного освоится? — Вечеринка! — Шеогорат подпрыгнул так высоко, что его голова на мгновение исчезла, а когда вернулась, на ней была корона из сыра. — С сыром! И танцами! И безумием! — И вином, — добавил Сангвин. — Много вина. И, может быть, пригласим других? Чувсвую, Меридия уже заинтересовалась этой душой — она чувствует в ней свет, похожий на свой собственный. — Меридия всегда была слишком серьезной, — фыркнул Шеогорат. — Но да, она подойдет. И Хермеус Мора! Он уже точно копается в своих книгах, пытаясь найти упоминания о мире, откуда пришла эта душа! — Эта душа... она особенная. Она может изменить правила игры. — Шеогорат расхохотался. — Игры, которую начали Аэдра, — задумчиво произнес Сангвин. — Но которую мы можем... улучшить. — Именно! — Шеогорат хлопнул в ладоши, и стол перед ними внезапно наполнился новыми яствами и напитками. — За новую игру! За смертную с душой из другого мира! За Митру в теле Ингрид! Сангвин поднял свой кубок. — За игру, которая только начинается.