Часть 21

Дождь начался внезапно — летний ливень, который в Конохе всегда приходит без предупреждения. Хината и Ханаби гуляли в саду, когда первые тяжёлые капли ударили по листьям. Ханаби взвизгнула и побежала к дому, увлекая сестру за собой. Они смеялись, прикрывая головы руками, но промокли до нитки за те несколько секунд, что понадобились, чтобы добежать до веранды. — Ой, Хината-нээ, ты как мокрая кошка! — смеялась Ханаби, отжимая волосы. Хината улыбалась, глядя на сестру. Служанка уже спешила к ним с полотенцами. — Идите переодевайтесь скорее, — засуетилась она. — Простынете ведь! Ханаби убежала в свои покои, а Хината вернулась в спальню, переоделась в сухое и, как обычно, пошла в кабинет к Неджи. Она не придала значения промокшей одежде. Шиноби не болеют от дождя. Шиноби вообще не болеют. Но к вечеру её начало знобить. Неджи заметил это первым. Она сидела у его ног, ставила печати, но движения стали замедленными, а пальцы дрожали. Он отложил свиток и прикоснулся к её лбу. Горячий. — Хината, — позвал он. Она подняла на него мутные глаза. — Неджи-сама? Что-то случилось? — Ты горишь. Она моргнула, будто не понимая. — Я? Нет, я в порядке... просто немного устала... Она покачнулась и начала заваливаться на бок. Неджи подхватил её, не давая упасть. — Хината! Она смотрела на него, но взгляд был расфокусирован, не здесь. — Неджи-сама... — прошептала она. — Почему вы плачете? — Я не плачу, — ответил он жёстко. — Это ты бредишь. — А... — Она улыбнулась. — Красивый... вы красивый, Неджи-сама... даже когда бьёте... Неджи поднял её на руки и понёс в спальню. — Вызовите врача, — бросил он служанке на бегу. — Немедленно. В спальне он уложил её на футон, укрыл одеялом. Она горела так, что жар шёл от неё волнами. Глаза блестели, щёки пылали, дыхание было частым и неровным. — Неджи-сама... — бормотала она. — Не уходите... пожалуйста... — Я здесь, — ответил он, садясь рядом. — Никуда не уйду. — Обещаете? — Обещаю. Она улыбнулась и закрыла глаза, но тут же распахнула их снова. — А помните... как вы впервые меня ударили? Линейкой... по пальцам... — Она засмеялась тихо, безумно. — Я тогда подумала: вот оно... вот теперь я его... по-настоящему... — Хината, замолчи, — попытался остановить её Неджи, но она не слушала. — А потом ремень... я считала... раз, два, три... и думала: как хорошо... как правильно... — Она повернула голову к нему. — Вы знали, Неджи-сама? Я каждую ночь благодарила вас... за то, что выбрали меня... за то, что не бросили... за то, что сделали своей... — Хината... — Наруто-кун приходил, — продолжала она бредить. — Звал меня... а я не пошла... потому что он не вы... никто не вы... — Слёзы потекли по вискам в волосы. — Вы мой... только вы... даже если убьёте... я ваша... Неджи сжал её руку. — Я не убью тебя, дурочка. Ты моя жена. — Жена... — Она улыбнулась сквозь слёзы. — Хорошая жена? Правильная? — Самая правильная, — ответил он, и голос его дрогнул. — Самая лучшая. — Правда? — Правда. Вошёл врач — пожилой мужчина, которого Неджи вызвал. Он быстро осмотрел Хинату, измерил температуру, послушал дыхание. — Сильная простуда, — сказал он. — Организм ослаблен, видимо, был стресс, плюс переохлаждение. Нужен покой, обильное питьё, жаропонижающее. Я оставлю лекарства. — Сколько это продлится? — спросил Неджи. — Если кризис минует к утру — несколько дней. Если нет... — врач замялся. — Будем надеяться на лучшее. Организм у неё сильный. Неджи кивнул. Врач ушёл, оставив лекарства и инструкции. Неджи сам напоил Хинату отваром, сам сменил мокрую повязку на лбу, сам сидел рядом, не смыкая глаз. Она металась, бормотала, звала его. — Неджи-сама... не оставляйте... я боюсь... — Я здесь. — Здесь... хорошо... — Она затихала на минуту, потом снова начинала бредить. — А помните, как вы сказали, что любите... я думала, мне приснилось... но вы правда сказали... да? — Сказал. — Скажите ещё... — Люблю. Она улыбалась, засыпая, и просыпалась снова, и снова просила повторить. Неджи повторял. Всю ночь. Никогда в жизни он не боялся так, как в эту ночь. Ни одна битва, ни одна опасность не вызывали такого ужаса, как её горячее тело и бессвязные речи. — Держись, — шептал он, сжимая её руку. — Держись, Хината. Ты не можешь уйти. Ты моя. Ты нужна мне. Она не слышала. Или слышала? — Ваша, — прошептала она в ответ. — Всегда ваша. К утру жар спал. Неджи сидел, обессиленный, но не сдвинувшись с места, когда Хината открыла глаза. Чистые, ясные, узнающие. — Неджи-сама? — голос был слабым, но осмысленным. — Вы здесь... всю ночь? Он не ответил. Просто смотрел на неё, и в его глазах впервые за долгие годы было что-то, чему она не могла дать имени. — Я люблю вас, — сказала она просто. — Я знаю, — ответил он. — Я тоже тебя люблю. И наклонившись, поцеловал её в лоб — не как хозяин рабыню, а как муж жену. Как человек человека. — Спи, — сказал он. — Я рядом. Она закрыла глаза и уснула — спокойно, без бреда, без метаний. Неджи сидел ещё долго, глядя на неё и чувствуя, как что-то тёплое растекается в груди. Она выжила. Она осталась. Она его. И больше ничего не имело значения.