Часть 22

Кафе "Зелёная луна" в центре Конохи было почти пустым в этот час. За столиком в углу сидели три девушки — Сакура, Ино и Тен-Тен. Перед ними остывал чай, но никто к нему не притрагивался. Ино была красной от возмущения. — Вы представляете?! — воскликнула она, чуть не опрокинув чашку. — Я из клана Яманака! Наследница! И мой отец... мой отец ввёл новые правила! Сакура вздохнула. — Какие правила? — Какие?! — Ино закатила глаза. — Например, я обязана являться на семейный ужин каждый вечер. Каждый вечер! Если опаздываю — объяснительная записка! Мне, взрослой женщине, джонину! Тен-Тен хмыкнула. — Это ещё цветочки. Мой отец теперь требует, чтобы я носила "символ уважения к семье". Это такая брошь с гербом клана. И если я выхожу из дома без неё — скандал. — Брошь, — фыркнула Ино. — Это ерунда. А вот то, что мать теперь советуется с отцом по любому поводу — это уже серьёзно. Она раньше сама всё решала, а теперь — "спроси у отца", "как отец скажет". Я её не узнаю! Сакура молчала, крутя в руках чашку. — Сакура? — Тен-Тен посмотрела на неё. — А у вас в клане что? Вы же не из клановой семьи, но всё равно... Сакура поморщилась. — У нас в семье... мама теперь готовит ужин к приходу отца. Раньше они вместе готовили, а теперь — только она. И если он задерживается, она ждёт. Не ест, ждёт. Говорит, "так правильно". — Это безумие, — резюмировала Ино. — Что происходит в Конохе? Кто всё это начал? Тишина. Тен-Тен и Ино посмотрели на Сакуру. — Что? — спросила та. — Ты была у Хинаты, — сказала Тен-Тен тихо. — Ты видела её. Говорят, она... она в цепях. И в ошейнике. И счастлива. Это правда? Сакура отвела глаза. — Правда. — И ты ничего не сделала? — Ино подалась вперёд. — А что я могла сделать? — огрызнулась Сакура. — Она сама сказала, что счастлива. Сама выбрала это. Хокаге сказала — мы не имеем права вмешиваться, если она не хочет уходить. — Но это же ненормально! — воскликнула Ино. — Цепи! Ошейник! Это же Средневековье какое-то! — А она говорит, что это любовь, — тихо сказала Сакура. — И знаете... когда я смотрела на них... там действительно было что-то. Не только контроль. Что-то настоящее. Ино открыла рот и закрыла. — Ты серьёзно? — Я не знаю, — Сакура покачала головой. — Я ничего не знаю больше. Я думала, что любовь — это Наруто и Хината. А теперь Наруто колотит в ворота, а Хината сидит в цепях и улыбается. И говорит, что любит Неджи. — Бедный Наруто, — вздохнула Тен-Тен. — Бедная Хината, — поправила Ино. — Счастливая Хината, — возразила Сакура. — Если верить ей. Они замолчали. За соседним столиком две женщины средних лет обсуждали новые порядки. — Мой теперь требует, чтобы я спрашивала разрешения на шопинг, — жаловалась одна. — Представляешь? Я, которая сама зарабатывает! — А мой сказал, что хочет, чтобы я носила фамильную брошь, — ответила вторая. — Я сначала возмутилась, а потом подумала — а почему нет? Он же не запрещает, просто просит. И мне даже понравилось. Чувствую себя... важной, что ли. — Важной? — Ну да. Как будто я не просто женщина, а часть чего-то большого. Семьи. Клана. Ино слушала и багровела. — Слышали? — прошипела она. — Они уже оправдания находят! — Ино, — Тен-Тен положила руку ей на плечо. — Люди имеют право выбирать. — Выбирать рабство? — Если это добровольно — да. Ино вскочила. — Я не позволю! Я пойду к отцу! Я пойду к Хокаге! Я... я... — Ты сядешь, — сказала Сакура спокойно. — И выпьешь чай. Потому что если ты пойдёшь к отцу с истерикой, он только убедится, что новые правила нужны. Ино замерла. — Что? — Дисциплина, — усмехнулась Сакура. — Порядок. Если ты будешь орать как резаная, какой это аргумент против реформ? Ино медленно опустилась на стул. — Чёрт, — сказала она. — Ты права. — Конечно права, — вздохнула Сакура. — Я вообще много в чём права. Только вот что с этим делать — не знаю. Они сидели в тишине, каждая думала о своём. О Хинате в цепях. О матерях, которые ждут ужина. О брошках и правилах. О том, что свобода бывает разная. — А знаете, — сказала вдруг Тен-Тен. — Я, наверное, надену эту брошь. Не потому что отец требует. А потому что... потому что мне вдруг захотелось. Ино посмотрела на неё с ужасом. — Ты что, серьёзно? — А что? — Тен-Тен пожала плечами. — Это красиво. Это символ. Это моя семья. Почему нет? Сакура молчала.

***

Ино стояла перед воротами клана Хьюга, сжимая в руках небольшой свёрток с пирожными. Рядом с ней переминались Сакура и Тен-Тен. — Ты уверена, что это хорошая идея? — в который раз спросила Сакура. — Я хочу сама это видеть! — отрезала Ино. — Мы пойдём к ней, как подруги. Мы давно не виделись, попьём чай и сами посмотрим на эту... трансформацию. — Она может не захотеть нас видеть, — заметила Тен-Тен. — Тогда мы уйдём. Но я хотя бы попробую. Сакура вздохнула и постучала в ворота. Им открыла пожилая служанка с непроницаемым лицом. — Мы к Хинате-сан, — сказала Сакура. — Мы её подруги. Харуно Сакура, Яманака Ино, Тен-Тен. Хотели бы навестить, если она принимает. Служанка кивнула и исчезла, оставив их ждать. — Нервничаю, — призналась Тен-Тен. — А вы? — Я злюсь, — буркнула Ино. — И боюсь одновременно. — Я просто боюсь, — тихо сказала Сакура. — Я уже видела. Через пять минут служанка вернулась. — Проходите. Госпожа примет вас в малой гостиной. Она провела их через длинные коридоры, мимо закрытых дверей и бесшумных слуг. В доме было тихо, почти торжественно. Малая гостиная оказалась уютной комнатой с низким столиком, подушками и вазой с икебаной в углу. Сёдзи были открыты в сад, откуда доносился аромат цветов. Хината уже ждала их. Она сидела на подушке у стола — не у ног, а именно на подушке, как хозяйка, принимающая гостей. На ней было красивое домашнее кимоно — нежно-голубое, с вышитыми белыми лилиями. Волосы распущены, на шее — тот самый ошейник с жемчугом и сапфирами. А на лодыжке — тонкая цепочка, уходящая к ножке стола. Ино замерла на пороге. Сакура и Тен-Тен вошли следом. — Сакура-чан, Ино-чан, Тен-Тен-чан, — Хината улыбнулась им той самой мягкой улыбкой, которую они помнили с детства. — Как я рада вас видеть. Проходите, садитесь. Чай уже заварили. Голос был ровным, спокойным, приветливым. Ни тени принуждения или страха. Девушки медленно опустились на подушки напротив. Ино не сводила глаз с ошейника и цепи. — Хината... — начала она, но осеклась. — Красиво, правда? — Хината коснулась ошейника пальцами. — Неджи-сама подарил. Говорит, что это знак нашей связи. — Связи? — переспросила Ино с вызовом. — Это цепь, Хината! И ошейник! — Знаю. — Хината улыбнулась ещё мягче. — Я сама это выбрала. Сакура сжала руки под столом. Она это уже слышала. — Как можно выбрать такое? — не унималась Ино. — Ты же свободный человек! Ты шиноби! Ты стояла против Пэйна! — Я и сейчас шиноби, — спокойно ответила Хината. — И я стояла против Пэйна за Наруто-куна. А теперь... теперь я стою за Неджи-саму. Это просто другая битва. — Какая битва? — Ино подалась вперёд. — Ты сидишь на цепи! — Это цепь, — согласилась Хината. — Но она не держит меня. Она держит мир. Чтобы он не трогал меня, а я — его. Тишина. Тен-Тен осторожно спросила: — Хината, ты правда счастлива? Хината посмотрела на неё, и в её глазах не было ни тени сомнения. — Правда. Я никогда не была так счастлива, как сейчас. Раньше я всё время искала — себя, своё место, свою ценность. А теперь я знаю. Я — его. И этого достаточно. Она помолчала, потом добавила: — Вы не представляете, как это освобождает — знать точно, кто ты и кому принадлежишь. Ино открыла рот и закрыла. В комнату вошла служанка с чайником и чашками. Расставила всё на столе и бесшумно исчезла. — Угощайтесь, — пригласила Хината. — Пирожные, кажется, принесли вы, Ино-чан? Спасибо. Мои любимые. Ино машинально кивнула. Они пили чай в тишине. Каждая думала о своём. — А если бы ты захотела уйти? — вдруг спросила Ино. — Если бы однажды проснулась и поняла, что хочешь свободы? Хината задумалась всего на секунду. — Если бы я захотела, — сказала она медленно, — я бы попросила Неджи-саму. И он бы... он бы отпустил. Наверное. — Она покачала головой. — Но я не хочу. Потому что свобода без него — это не свобода. Это пустота. Я уже была пустотой. Теперь я — часть. Ино смотрела на неё и не узнавала. Эта спокойная, уверенная, цельная женщина — та ли это застенчивая Хината, которая краснела от любого взгляда? — Ты изменилась, — сказала она тихо. — Да, — кивнула Хината. — Неджи-сама меня изменил. И я благодарна ему за это. — Но это же... — Ино запнулась. — Неправильно? — Хината улыбнулась. — Для кого-то — да. Для меня — нет. Знаете, Ино-чан, есть много способов быть счастливой. Ваш — один. Мой — другой. И ни один не лучше и не хуже. Просто разные. Ино замолчала. Они допили чай, поговорили о пустяках — о погоде, о новых миссиях, о магазинах. Хината была приветлива, расспрашивала о их жизни, искренне интересовалась. Когда пришло время уходить, она проводила их до двери — насколько позволяла цепь. — Спасибо, что пришли, — сказала она на прощание. — Мне было очень приятно. — Хината... — Ино обернулась уже в дверях. — Если что... если понадобится помощь... ты знаешь, где мы. Хината улыбнулась. — Знаю. Спасибо. Но мне не понадобится. Правда. Девушки вышли. На улице Ино остановилась и глубоко вздохнула. — Ну что? — спросила Тен-Тен. — Я не знаю, — честно ответила Ино. — Она... она не выглядит сломленной. Она выглядит... цельной. Как будто нашла то, что мы все ищем. — И что теперь? — спросила Сакура. — Теперь... теперь я пойду к отцу, — сказала Ино. — И скажу, что, может быть... может быть, в его правилах что-то есть. Не цепи. Но уважение. Порядок. Семья. Сакура удивлённо посмотрела на неё. — Ино? — Что? — Ино пожала плечами. — Я не говорю, что права Хината. Но она... она заставила задуматься. Может быть, быть частью чего-то большего — это не так уж плохо. Они пошли по улице, каждая думала о своём. А в доме клана Хьюга Хината вернулась на своё место у ног Неджи, пристегнутая цепью к столу. — Хорошо посидели? — спросил он, не отрываясь от бумаг. — Да, Неджи-сама. Спасибо, что разрешили. Он кивнул. — Расскажешь? — Если хотите. — Хочу. И она рассказывала — тихо, спокойно, перебирая в памяти разговор с подругами. Неджи слушал, иногда задавал вопросы. — Ино сказала, что задумается о правилах отца, — закончила Хината. — Хорошо, — сказал Неджи. — Значит, семена дают ростки. Он погладил её по голове. — Ты хорошо справилась. — Спасибо, Неджи-сама. И вечер продолжился — тихий, тёплый, свой. Завидуйте, женщины Конохи. У вас есть свобода. У неё — есть он.