Глава 10

Макс

      Я наматывал круги по коридору в попытке успокоиться. Не получалось. Злость переполняла меня. Было физически больно от этого невыносимого чувства.       Я не знал, на кого злюсь больше: на себя или на Софу.       Сумасшедшая девчонка. Она не понимает, что творит.       Почему я вообще о ней думаю? Строит из себя жертву каждый раз. Будто ей хуже всех. Мне тоже тяжело.       В голове невольно промелькнул наш поцелуй. То, как она резко оттолкнула меня. Этого вообще не должно было случиться. Я просто сорвался.       — Чёртова Громова, — прошипел я и с силой ударил кулаком по стене.       Мысли путались. Девчонка бесит меня. Тогда почему… Почему мои мысли заняты только ей?       Ты даже себя спасти не можешь.       Я постоянно говорю ей гадости, сыплю оскорблениями. Унижаю. Уничтожаю.       Нет, она заслужила. Ведёт себя как умалишённая. Пусть её спасает Авдеев, он у нас рыцарь. Я — злодей этой сказки.       Тогда почему меня постоянно тянет её спасти? Ответа я не мог найти.       Или я его знал, но не хотел признавать. И это бесило больше всего остального.

Софа

      — Соф, просыпайся, — прошептала Даша.       Я резко открыла глаза.       — Нужно спуститься в подземелье, — тихо сказала Вика.       Я встала и наспех натянула форму. Голова кружилась. Воспоминания о вчерашнем дне давили, разрывали меня на куски.       Нет. Нужно забыть.       Но порезы на руке неприятно саднили и непрерывно напоминали о вчерашней ночи.       Мы спустились в библиотеку.       — Я позвала ребят. Где их носит? — спросила Старкова.       Я промолчала. Я знала, кого точно не хотела видеть.       — Соф, о чём ты ночью разговаривала с Максом? Я слышала вас, — спросила Вика.       Мне словно влепили пощёчину. Я замерла. Имя одноклассника будто прошлось по мне катком.       — Тебе показалось, — бросила я.       — Да нет же, я точно слышала, — настаивала Вика.       Я сжала кулаки. Наш разговор прервал Рома. Я впервые была так рада его появлению.       — Где остальные? — спросила Даша.       — Не знаю, проснулся, а их уже не было, — ответил парень.       Мы услышали шаги. Тихо подошли к двери и попытались что-то разглядеть сквозь щель.       Мимо прошёл Андрей. Он жестом дал понять, что нам не нужно его ждать. За ним шёл Виктор Николаевич. Даша одним движением плотно закрыла дверь.       Я открыла проход.       — Пойдёмте быстрее, — прошептал Рома.       Даша передала мне фонарик. Мы шли по тёмному коридору. Холод забирался под кожу. Старкова вела нас к месту, где в прошлый раз ребята нашли трупы.       — Это здесь, — тихо сказала Даша, кивнув на решётку.       — Я… Я боюсь, — голос Кузнецовой дрогнул.       Я обошла девушек и одним движением открыла камеру.       Внутри было пусто.       — Тут ничего нет! — я сорвалась на крик.       Ребята зашли за мной. Я осветила фонариком каждый угол комнаты.       — Но… Как же? Трупы были здесь, — сбивчиво ответила Даша.       Я глубоко вздохнула. Отлично. Снова провал. Сколько это будет продолжаться?       — Замечательно, — прошипела я сквозь зубы.       — У нас опять нет никаких доказательств. Нам никто не поверит, — тихо сказала Кузнецова.       Злость накрыла с головой. Руки дрожали. Чёртова школа.       Я уже направилась к выходу, как голос Даши меня остановил.       — Стойте! Смотрите.       Девушка светила на пол. Следы. Будто кого-то волокли. Мы пошли по ним, в надежде узнать, куда унесли наше последнее доказательство.       — Ребят… Ну, может, вернёмся, а? — промямлил Рома за спиной.       Но мы продолжили идти дальше, и однокласснику пришлось последовать за нами.       Я почти врезалась в массивную железную дверь.       — Давайте откроем, — сказала Даша.       Я потянула за ручку. Дверь поддалась, и в лицо сразу ударил холодный ветер.       Это был выход на улицу. Я огляделась. Вокруг — только снег и деревья.       — Их могли унести куда угодно… — сказала Даша.       — Да. Поэтому пойдём обратно. Очень холодно, — вздохнула Вика и спряталась за дверью.       Я в последний раз оглядела снег, в надежде отыскать хоть какую-то подсказку, но даже если она была — её замело.       Чёрт.       На уроке я, как обычно, сидела с Андреем. Морозова не было. И слава Богу.       — И потом мы нашли дверь, — Даша рассказывала о нашем путешествии.       В кабинет вошёл Вайтевич. Мы замолчали.       — У нас сегодня с вами не совсем обычный урок. Мы поговорим о наркотиках и других одурманивающих средствах, — строго сказал учитель.       На доске он большими буквами написал «одурманивать».       — Обратите внимание: это слово состоит из двух частей — «дурь» и «манить». Иными словами, некоторых дурней всё время манит не туда, куда нужно.       Учитель пронизывал каждого из нас взглядом. Я поёжилась. По спине прошли мурашки.       — И можно не сомневаться, что рано или поздно они попадут в настоящую беду, — продолжил он.       Я застыла.       На миг в голове возникла ужасающая мысль.       Учитель говорит не просто о наркотиках. Это о нашем расследовании. О том, что мы продолжаем искать правду. Но… Тогда он с ними? Он мог запереть меня в ванной?       Мне стало дурно, голова снова закружилась.       Надеюсь, я ошибаюсь.              За спиной послышался голос Харитонова. Он попросил Вайтевича вернуть телефон.       — Старкова, вы тоже можете забрать свой мобильный. И заметьте: вы всё это время прекрасно без него обходились, — учитель достал телефоны из своей сумки.       Даша посмотрела на нас. В её взгляде читались испуг и осознание.       — Это телефон Тёмы, — прошептала девушка.       После урока я зашла в комнату оставить вещи и вспомнила о посылке. Достала свёрток из-под кровати. Резко зазвонил телефон — я дёрнулась.       Тётка.       — Софа, привет, дорогая. Ну как ты там? Ты уже получила мою посылку? — затараторила она.       — Э… Да, — неуверенно ответила я.       — Отлично. Я нашла этот альбом на нашей даче, решила, тебе он будет нужнее, чем мне. А, да, и Ленин кулон тоже там. Соф… Только я не смогу забрать тебя на каникулы.       Я сжала кулаки. Разумеется, это не подарок от всей души. Это откуп.       — Сама понимаешь, у меня много работы. Ещё за учёбу нужно платить, — тётка продолжала говорить так быстро, что я не успевала вставить ни слова. — Мне уже нужно бежать. Будь умницей!       Послышались гудки. Я убрала телефон.       Одним движением разорвала упаковку. Маленькая красная коробочка. Внутри — подвеска на серебряной цепочке. Буква «Е». Елена. Никогда не видела этот кулон у мамы.       Я сразу надела его. Крепко сжала подвеску в руке. Так, будто снова могла почувствовать прикосновение матери.       Альбом выглядел почти как новый. Ярко-розовая обложка, никаких надписей и картинок.       Я стала перелистывать страницы. Слёзы мгновенно подступили к глазам. Фото с нашей первой поездки за границу. А вот родители на каком-то празднике. Счастливые. Живые. Я всматривалась в их лица так, будто впервые их видела. Маленький шрам у папы над губой. Синие глаза мамы. Я не заметила, как в комнату вошли.       Рядом сел Андрей.       — Это та посылка? — спросил парень.       Я кивнула.       — Смотри, это мои родители, а это маленькая я, — указала я на снимок и улыбнулась сквозь слёзы.       Тогда я пошла в первый класс. Тогда я была счастлива и даже не подозревала, что через несколько лет останусь совсем одна.       Я перелистывала страницы, разглядывая фотографии. Вот мы всей семьёй отправились на горнолыжный курорт. А здесь — фото выписки из роддома. Даже тётка пришла.       — Стой. Верни обратно, — Андрей коснулся моей руки.       Я нахмурилась, но всё же пролистала назад.       На снимке — мои родители. И ещё мужчина с женщиной. Примерно их возраста. Я не сразу поняла, что именно не так. Андрей замер. Он не моргал. Слишком долго.       — Ты их знаешь? — тихо спросила я.       Он не ответил.       Только чуть наклонился ближе, будто боялся ошибиться. Его взгляд скользил по лицам — внимательно, почти жадно. Как будто он пытался вытащить из памяти что-то давно забытое.       Я почувствовала, как внутри начинает подниматься тревога.       — Андрей?       Он нервно сглотнул.       Пальцы сжались в кулак, потом резко разжались. Он провёл рукой по волосам и снова посмотрел на фотографию.       — Не может быть… — едва слышно выдохнул он.       У меня похолодели ладони.       — Что?       Он покачал головой, словно сам себе не верил. И только потом, с каким-то странным выражением — смесью злости, страха и… узнавания — посмотрел на меня.       — Это… — голос сорвался. — Это мои родители.       Меня пробила дрожь. В это было трудно поверить сразу. Это звучало нереально.       — Тогда… Наши семьи были знакомы? — спросила я.       Андрей кивнул. Ответ был очевиден. Я переводила взгляд с парня на фотографию. Я ничего не понимала. Наши родители погибли.       — Андрей… Может… Это, конечно, безумие, но вдруг… — мне было даже страшно произносить это вслух.       — Это может быть не несчастный случай, — коротко произнёс он.       По щекам потекли слёзы. Если мы правы…       — Наших родителей могли убить. Как Тёму, — прошептала я.       Это не могло быть правдой. Маму и папу убили? Но за что? И после этого мы с Андреем оказываемся в «Логосе».       Слишком много совпадений, разве нет?       — Тогда нас запихнули в этот интернат не просто так, — тихо сказал Андрей.       Я была на грани истерики. Это всё может быть подстроено. Если это правда… Я сама убью их всех. Каждого. Андрей смотрел перед собой. Я аккуратно накрыла его руку своей. Он резко дёрнулся и посмотрел на меня так, словно забыл, что я здесь.       Его челюсть была напряжена, кадык дёрнулся. В глазах читались злость, страх, неуверенность.       — Может, мы не правы.       Я не знала, кого пыталась успокоить в первую очередь — себя или Андрея.       — Уж лучше бы так, — тихо сказал парень.       Нас прервал Рома. Он оглядел нас и махнул головой в сторону выхода.       — Идём, получилось включить телефон Тёмы.       Он вышел из комнаты. Я спрятала альбом обратно, и мы последовали за ним.       В комнате парней Вика держала мобильный. Макс сидел на своей кровати в футболке и потёртых джинсах. Он оглядел нас с Андреем, встретился со мной взглядом — лишь на секунду, — потом фыркнул и отвернулся.       Не реагируй.       Прозвучал звук СМС.       — Открывай, — сказал Макс.       — Я… Не могу. Вдруг это личное, — тихо сказала Кузнецова.       — Дай сюда, — Морозов вырвал мобильный из рук Вики.       Я села вплотную к Максу, чтобы разглядеть, что в СМС. Я почувствовала, как его тело мгновенно напряглось. Он хотел отстраниться, но с другой стороны села Даша. Извини, Макс, придётся меня потерпеть.       — Даш, это от тебя, — сказала я.       — Но… Я не отправляла никаких сообщений, — сказала девушка.       — Посмотрите на дату. День, когда умер Тёма, — я еле произнесла имя друга.       На экране появилось видео.       Тёма. В нашем лесу.       — Ребят, здесь повсюду что-то типа светлячков. Никогда ничего круче не видел, смотрите!       Живой. На лице друга сияла яркая улыбка. В темноте вокруг были тысячи огоньков. Я нахмурилась.       — Не видела ничего похожего, — прошептала Вика.       Это выглядело странно. Чушь какая-то.       — Кто здесь?! — воскликнул Тёма.       Я замерла. На видео были слышны шаги. Затем картинка сменилась: мелькали деревья, снег. Друг бежал.       — Ребят! Найдите срочно Ирину! — парень разглядывал какую-то надпись на дереве.       Последнее, что мы увидели, — как мужские руки в перчатках зажимают рот Тёме. Телефон повалился на землю. В кадре остались только ноги друга.       Он дрожал в агонии. Сердце сжалось в груди. Смотреть на это было почти невозможно, но я не смогла отвести глаза. Не имела права. Тело Тёмы дёрнулось в последний раз, и он осел на землю.       Вика вскрикнула. Мне было тяжело дышать. Лёгкие горели.       А после пришло осознание. Я была права. Тёму убили.       — Допрыгались, сыщики хреновы, — прошипел Макс, кинув телефон на кровать.       — Софа была права! Он не сам это сделал! Он ничего не употреблял! — сбивчиво тараторил Рома.       — Это уже не имеет значения, — процедил Морозов.       Я сжала кулаки. Конечно, не имеет. Но нужно было вынести мне мозг и распотрошить душу, уверяя, что я не имею права предполагать хоть что-нибудь.       — Ты не прав, — тихо сказала Вика.       — Какая чёртова разница, а?! Надоело! — вскрикнул Макс.       Он резко встал и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.       Придурок.       Андрей сел рядом и положил руку мне на колено. Это не помогло.       Рома метался из стороны в сторону. Не мог найти себе места. Казалось, эта комната стала для него слишком маленькой. Так же, как для меня. Стены, потолок — всё давило.       — Я знал! Он не шнырялся! Это тот тип в перчатках! Он его убил! — голос одноклассника сорвался на крик. — Доказательство здесь.       Рома поднял телефон с кровати и покрутил в руках.       — Мы можем показать Виктору Николаевичу, — предложила Кузнецова.       — Вика, ты что, сошла с ума? Вы забыли, что нам говорил Савельич? Здесь никому нельзя верить. Здесь за доказательства убивают, — воскликнула Даша.       Я сомневалась. Виктор не был похож на того, кто пытается нас убить. Кажется, он искренне переживает за своих учеников.       Но вдруг я не права? Моя ошибка может стоить слишком дорого для всех нас.       — Нам нужно лучше спрятать телефон. Можно на чердаке — сейчас это самое безопасное место в школе, — сказала я.       — Да, пойдём, — согласился Андрей и взял меня за руку.       В коридоре нам никто не мешал, и мы быстро вышли и поднялись на чердак.       Андрей достал коробку с верхней полки и спрятал телефон под грудой пыльных документов.       — Надеюсь, тут его не найдут, — устало сказала я.       — Об этом знаем только мы, — ответил парень.       Наши взгляды встретились. Я не знала, чего хочу больше — убежать или обнять Андрея.       — Пойдём, скоро физра, — сказал он и взял меня за руку.       Урок прошёл быстро. Мы с девочками сразу отправились в душ. В моей старой школе не было ванны. Ну, на то «Логос» и элитная школа.       Две девушки из 11 класса стояли около зеркала и обсуждали нас. Я мгновенно напряглась.       — У Старковой и Кузнецовой в шкафу нашли целый склад дури, — сказала блондинка.       — И у этой сиротки новенькой, — ответила её подруга. — Ещё у Морозова с Павленко.       Девушки мерзко захихикали. Я уже сделала шаг вперёд, как Даша остановила меня.       — Их теперь из школы выпрут.       — Ну и пусть. По этим курицам никто плакать не будет.       Я не выдержала и подошла ближе. Громко кашлянула, чтобы на меня обратили внимание. Девушки лениво обернулись. Ни один мускул на их лицах не дрогнул. Им даже не было стыдно.       — Чё уставились? Здесь не картинная галерея, давайте, дуйте отсюда обе. Быстро! — резко сказала Даша.       Они лишь закатили глаза и медленно вышли в коридор. Мерзкие девчонки. Да что они знают?       Я хотела плюнуть в их наглые морды. В ванную влетел Рома. За ним медленно зашёл Макс. Он бросил на меня ленивый взгляд, остановился на моей перебинтованной руке. Я машинально спрятала её за спину. Морозов фыркнул.       — Ребят, вы чё, обалдели? — воскликнула Вика.       — Виктор уволился. Из-за подставы с наркотиками. Родители такой кипиш подняли, чтобы нас отчислили. Поставили им ультиматум, чтобы нас выперли. Он сказал, что лучше сам уйдёт, — сбивчиво сказал Рома.       Я застыла. Директор пожертвовал своим местом ради нас? Это было… Странно. Если он так благородно поступил, значит, он никак не связан с убийцами. Я была почти уверена в этом.       Вина накрыла с головой. Да, нас подставили, и де-факто мы не употребляли наркотики и уж тем более не хранили их. Но всё же… Виктор Николаевич вступился за нас всех. Даже за меня, хоть я и появилась в школе совсем недавно.       — И… Нас не выгонят? — неуверенно спросила Вика.       Я закипала. И не сдержала злость.       — Вы серьёзно? Виктор уволился ради всех нас! Нельзя думать только о себе! — воскликнула я.       Макс повернулся в мою сторону и наконец посмотрел мне в глаза. В его взгляде не было презрения, насмешки, жалости. Только понимание и поддержка.       — Она права. Вы просто эгоисты. Стоит хоть иногда заботиться не только о своей шкуре, — резко сказал Макс и вышел в коридор.       Морозов поддержал меня? Мысль звучала дико. Он впервые был со мной согласен.       Я последний раз посмотрела на девочек и ушла.       В комнате я быстро натянула форму. Злость накрывала с головой. Я прониклась уважением к директору. Он поступает правильно. А мы — чёртовы эгоисты.       Я вышла в коридор.       — Софа! А ты не видела Андрюшу? — ко мне подбежала Надя.       Малышка выглядела взволнованной.       — Он, скорее всего, ещё переодевается после физры, — сказала я.       Девочка посмотрела в пол. Грустная мордашка сменила яркую улыбку на её личике.       — А хочешь, я заплету тебе красивые косички? — спросила я.       — Да! Давай! — Надя мгновенно просияла.       Как мало нужно для счастья.       Я взяла её за руку и повела в комнату. Усадила на кровать, протянула шкатулку с резинками и предложила выбрать любые, которые понравятся. А сама взяла в руки расчёску и принялась колдовать с волосами.       Малышка сидела смирно, не крутила головой, терпеливо ждала, пока я закончу.       — Давай резиночки, — попросила я.       Девочка протянула мне две ярко-розовые резинки с лентами. Я уже и забыла, что они у меня есть. Их очень любила моя мама.       Я в последний раз поправила пряди, осмотрела свою работу и кивнула.       — Готово. Можешь посмотреть. Надя вскочила с кровати и подбежала к зеркалу.       — Очень красиво! Спасибо, спасибо! — девочка бросилась на меня с объятиями.       Я невольно рассмеялась и притянула её к себе. Повезло же Андрею с сестрой. В его жизни всегда есть лучик света.       — Софа, а скажи, ты скучаешь по своим родителям? — Надя села рядом со мной.       Я замерла. Нельзя было плакать при ней. Ей и так непросто.       — Скучаю, конечно, — тихо сказала я.       — И я скучаю. Почему-то все, кого я люблю, — умирают. Мама с папой, Тёма. И у тебя тоже все умерли, — девочка опустила глаза в пол.       В горле стоял ком. Нет. Держись, Громова. Сейчас у тебя нет права ломаться.       — Ну как это — все? А Андрюша? Виктор Николаевич? Твоя подруга Алиса? Ты же их любишь, и они никуда не делись, — сказала я и улыбнулась. Это оказалось не так тяжело, как могло быть.       — Точно! А ещё гномик! И ты! Тебя я тоже люблю!       Я снова обняла Надю. Так приятно было слышать эти слова. Мне уже очень давно не говорили, что любят меня. Казалось, прошла вечность. А в словах детей нет места лести и лжи. Они чистые и искренние.       — А ты? Ты кого-то любишь? Ты любишь Андрюшу? — её вопросы сыпались как снег на голову.       Я покраснела.       — Я…       Дверь скрипнула, и на пороге появился объект нашего обсуждения. Я облегченно вздохнула.       — Андрюша!       Девочка побежала к Авдееву и крепко его обняла.       — Смотри — это Софа меня заплела. Правда, красиво? Почти как у мамы!       Надя покрутилась вокруг себя и ярко улыбнулась.       Андрей посмотрел на меня с такой же нежностью, с которой смотрел на сестру. По телу вдруг прошло тепло.       — Очень красиво, Надюш. Ты сказала «спасибо»? — парень погладил девочку по щеке.       Она быстро закивала головой.       — Резиночки можешь оставить себе. А в следующий раз я заплету тебе другую причёску, — сказала я и улыбнулась.       — А теперь беги на урок.       Авдеева вприпрыжку вышла из комнаты. Я вздохнула полной грудью. Андрей сел рядом со мной.       — Какая она у тебя любознательная, — устало сказала я.       — Это точно. Иногда она задаёт такие вопросы, на которые у меня нет ответов. Приходится выкручиваться, — он пожал плечами.       Я тихо рассмеялась. Да, я тоже с трудом ответила на её вопрос.       — Спасибо, что позаботилась о ней, — Андрей накрыл мою ладонь своей.       Его прикосновение было похоже на крылья бабочек, тех самых, что сейчас бушевали у меня внутри. Ещё мгновение — и они заполнят всю комнату.       Сердце начало бешено колотиться в груди.       Парень медленно приблизился ко мне. Я не отстранилась. Его губы накрыли мои. Я обвила руками его шею.       Стало спокойно. Все мысли мгновенно исчезли. Родители, Тёма, расследование, улики. Морозов.       Только я и Андрей.       Он нежно прижал меня ближе. Он снова боялся, что в любой момент я оттолкну его.       Но этого не произошло.       Андрей осмелел и углубил поцелуй. Я снова почувствовала сладкий запах корицы.       Мы медленно отстранились друг от друга. Он смотрел мне в глаза. В его взгляде была забота, нежность и что-то ещё, что я не могла понять.       Андрей ярко улыбнулся мне. Я ответила тем же.       — Я рад, что вы подружились с Надей, — сказал парень, крепко сжимая мои руки. — Ей очень тяжело. Ты же помнишь, как она искала фей в лесу?       Такое трудно забыть. Я невольно усмехнулась.       Сейчас, как и тогда, я думала о том, что сама с удовольствием пошла бы искать феечек, которые вернут мне родителей.       — Виктор Николаевич говорит, что она уже приняла смерть родителей. Но она же постоянно пытается их вернуть, — Андрей тяжело вздохнул.       — У неё есть ты. Вы справитесь вместе, — ответила я.       В столовой Рома пытался заговорить с очередной Ирой. Эта, как и все остальные, не общалась с Тёмой и по лесу не гуляла.       — Это последняя Ира, — вздохнула Вика.       — Тёма сказал нам найти Иру. Значит, мы будем искать Иру, — строго сказала Даша.       Я глубоко вздохнула. Если бы это ещё было так просто. В столовую зашёл Макс. Он даже не посмотрел на нас, сел за пустой стол впереди. Мы с Андреем переглянулись. Даша подсела к нему. Я не слышала разговор, но видела, что Морозов напрягся. Он сжал кулаки, кадык дёрнулся. Даша положила руку ему на плечо, но он резко отпрянул. Встал и намеренно уронил стул, который с грохотом повалился на пол.       Даша села рядом со мной и глубоко вздохнула.       — Что происходит? — прошептала я.       — Понятия не имею, — пожала плечами подруга. — С ним что-то не так в последнее время. Может, это из-за отца.       А может, из-за меня?       Нет, ерунда. Уж в этом точно нет моей вины.       Я понимала это, но всё равно чувствовала зуд под кожей. Перед глазами снова проносились воспоминания.       Ты даже себя спасти не можешь.       И почему меня так задела эта фраза? Почему слова Морозова попадают прямо в яблочко? Каждый грёбаный раз.       Девочки вышли из столовой. Мы с Андреем остались одни. К нам подбежала Надя.       — Протяни руку, — попросила девочка одноклассника.       Он молча подчинился просьбе.       Малышка достала из кармана цветную фенечку и завязала её вокруг запястья парня. Я улыбнулась.       — Какая красота, — сказал Андрей.       — Ты сама сделала? — поинтересовалась я.       — Ага, я и тебе тоже сплела. Чтобы тебе не было грустно.       Надя протянула мне такой же браслет. Я улыбнулась и прижала малышку к себе. К глазам подступили слёзы.       Она такая светлая. Как солнышко. Андрею с Надей повезло, они есть друг у друга.       Может, теперь и у меня есть Надя и Андрей?       Эта мысль пугала до чёртиков. Я позволяю Андрею быть рядом, но могу ли позволить себе быть рядом с кем-либо?       — Тебе понравилось? — слова девочки вырвали меня в реальность.       — Да, очень. Спасибо, — улыбнулась я.       Мы вышли в коридор. Я почти столкнулась с Виктором Николаевичем. Он выглядел ужасно. Плечи осунулись, на лице трёхдневная щетина. В глазах было отчаяние.       Директор постарался искренне улыбнуться, но получилась только кривая ухмылка.       — Виктор Николаевич, вы правда увольняетесь? — спросила я.       — Это из-за нас? — продолжил Андрей.       Директор медлил. Он смотрел перед собой так, будто ответ должен был материализоваться сам собой.       — Можно и так сказать, — прошептал мужчина.       Он провёл рукой по волосам. На запястье я заметила знакомую фенечку.       — У вас тоже? — я показала ему свой браслет.       Он тепло улыбнулся. Андрей посмотрел на свою руку.       Надя подарила нам всем одинаковые фенечки. Те, что сделала сама.       Я почти расплакалась от этого милого жеста, но смогла сдержаться.       — Спасибо вам. Мой отец поступил бы так же, — сказал Андрей.       Я отошла к стене. Ощущение, что я лишняя, накрыло с головой. Лучше бы мне уйти, но я не смогла сделать и шага.       — Я ценю это. Спасибо. Совету мало моей отставки. Они всё ещё требуют вашего отчисления, — Виктор снова провёл рукой по волосам.       Чёрт.       Нет.       — Что? Я Надю здесь не оставлю! — голос Андрея дрогнул.       — И не нужно. Мы подыщем новую школу. Для всех нас, — Виктор похлопал парня по плечу и ушёл.       Я была права. Нельзя было привязаться к Авдееву. Нельзя было переступать черту. Откровенничать. Целовать его.       Я крепко сжала кулаки.       Андрей посмотрел на меня и вскинул брови в немом вопросе. Я развернулась и быстрым шагом пошла в класс.       Я села за последнюю парту. Голова гудела. Зачем? Зачем я разрешила себе открыться?       Он обещал быть рядом, как же… Уйдёт, как и все.       Нет. Андрей не виноват. Это всё из-за тех, кто подкинул нам наркотики. Кто убил Тёму.       Дышать было трудно. Практически невозможно.       Прозвенел звонок, Андрей сел рядом. Я намеренно отодвинулась подальше. Парень посмотрел на меня, но ничего не сказал. Слава Богу. Я не могла сконцентрироваться на словах директора. Он раздал каждому список литературы. Перед глазами плыло.       Я снова окажусь одна. Снова. Виктор разговаривал с Ромой, одноклассники смеялись. Я хотела спрятаться, убежать. Сделать хоть что-нибудь, но только не оставаться в этом кабинете.       Я чувствовала запах Андрея кожей. Его тепло. Он понимал, что я напряжена, но не знал почему. А я не хотела объясняться.       — Софа, что с тобой? — прошептал Авдеев.       — Нормально, — резко бросила я.       Он положил руку мне на колено, я дёрнулась. Нет. Не сейчас.       — Что, снова ждёшь спасения, принцесса?       Я не заметила, как закончился урок, и Морозов подошёл к моей парте. Снова эта усмешка.       — Отвали, — я не поднимала глаз.       — Не трогай её, — Андрей вскочил со своего места.       Он схватил Макса за воротник и прижал к стене.       Я глубоко вздохнула. Он никогда не изменится. И как бы меня ни убеждали, что я не знаю настоящего Макса, я не поверю, что на самом деле он душка. Вчера «давай поговорим», сегодня — издёвка. Грёбаное колесо.       — Максим, — послышался строгий голос Виктора, — подойди.       Андрей толкнул одноклассника и посмотрел на меня. Я на миг встретилась с ним взглядом, а после вылетела из класса.       В коридоре я заметила девочек и Рому, которые стояли около двери в кабинет малышей. Даша приложила палец к губам и жестом подозвала меня к себе.       Я на цыпочках подошла ближе и попыталась разглядеть, что происходит.       Младшеклассникам показывали кукольное представление. Я нахмурилась. Сначала подумала, что ничего необычного не происходит, пока не вслушалась в рассказ.       — Валюша не знала, что свет от светлячков волшебный. Он был таким ярким, что у девочки засветились глаза. В лесу девочку поджидало страшное чудовище, и оно посадило её в клетку! Дети, никогда не ходите в лес одни.       Я застыла. Светлячки. Те самые, что были на видео.       Чёрт.       Анна Михайловна бросила на нас строгий взгляд. Даша плотно закрыла дверь. Мы переглянулись. Я не заметила, что Андрей тоже здесь.       — Нужно расспросить этого кукольника о светлячках, — шёпотом сказала Вика.       Я кивнула.       В голове царил хаос. Светлячки, исключение, Виктор Николаевич. Казалось, проблемы никогда не закончатся.       Мы отошли подальше от кабинета так, чтобы видеть, когда закончится представление, но не вызывать подозрений. Сделали вид, что разговариваем об уроках.       Наконец малыши начали выходить из класса. Мы быстро прошмыгнули внутрь.       — Скажите, пожалуйста, ваша сказка про светлячков — кто её написал? — спросил Андрей у мужчины.       — Эту историю мне рассказали в деревне, километров пять отсюда, — ответил он.       — А что именно рассказали? — уточнила я.       — В темноте на деревьях просыпаются светлячки и заманивают детей в лес. Все, кто за ними уходят, обратно уже не возвращаются.       По телу прошёл разряд тока. Тёма увидел светлячков и больше не вернулся.       Это какая-то чушь.       — Бред. Если никто не возвращается, откуда знают про светлячков? — спросил Рома.       Мужчина пожал плечами и усмехнулся.       — Это выдумка.       Он попрощался с нами и вышел из кабинета. Мы молчали, но каждый думал об одном и том же.       — Тёма видел светлячков и не вернулся, — прошептала Вика.       — Он успел нам рассказать о них, — сказала я.       — Давайте скинем видео на ноут и на нормальном экране посмотрим, что за огоньки, — предложила Кузнецова.       Все согласно закивали. Мы сразу отправились к комнате Савельича. В коридоре стояла Маша с незнакомым мужчиной. Она передала ему ключ от комнаты.       — Кто это? — спросила я.       — Наверное, новый математик, — ответил Рома.       Чудесно. Над нами будто шутила сама судьба, только я не понимала юмора.       — Блин, он теперь будет жить в комнате Савельича, — возмутилась Даша.       Я почувствовала резкий запах сигаретного дыма и ментола. Морозов. Парень положил руку мне на плечо, и я дёрнулась.       — Чё, накрылся чердак? — Макс усмехнулся.       Я посмотрела ему в глаза. Что-то было не так. Да, он, как обычно, язвил, та же ухмылка, но я чувствовала его напряжение всем телом. В его движениях было что-то неправильное.       — Жесть… Как мы теперь достанем мобильник? — голос Ромы выдернул меня в реальность.       — Нужно его выманить, — предложила я.       — Можешь надавить на жалость, как обычно, — усмехнулся Макс.       Это была его коронка — оскорбить меня. И всё же… Как будто совсем не та интонация.       — Давайте позвоним на телефон школы, — предложила Даша.       Я кивнула. Других вариантов всё равно не было.       Задумка вышла удачной, если бы преподаватель не вернулся и не закрыл дверь на ключ.       — Вот же гад. Только приехал, а уже двери закрывает, — сказала Старкова.       Да уж, лучше не бывает.       Моя рука уже была на ручке двери своей комнаты, как я услышала шум в ванной. Знакомый голос. Я подошла поближе.       — Он отправит тебя в другой интернат! — это была Маша.       — Ты ничего не знаешь! Не лезь, куда не просят! — крикнул Макс.       Уборщица выбежала из ванной, не заметив меня. Я подошла к двери. Сомневалась, стоило ли заходить.       И всё же вошла.       Макс стоял лицом к окну. Когда услышал скрип, резко развернулся. Когда понял, кто перед ним, на удивление расслабился.       — Принцесса пришла, — усмехнулся он. — У меня подарок.       Он достал ключи из кармана.       — Спёр у уборщицы. Теперь вы достанете свой мобильник, — Макс вложил ключи мне в руку.       Мы стояли слишком близко друг к другу. Наши взгляды встретились. На миг в его глазах неожиданно появилась нежность. Плечи опустились, челюсть не была напряжена, как обычно. Но это продлилось всего секунду. Он вытащил сигарету и закурил. Мне стоило сразу развернуться и уйти, но почему-то я не могла сделать и шага. Не понимаю, что меня здесь держит.       — Долго ещё будешь пялиться? — оскалился Макс.       Вот он — настоящий Морозов. Я должна была разозлиться, но почему-то не смогла. Да что со мной такое?       — Иди уже, — голос парня дрогнул.       Я медленно подошла к нему и положила руку на плечо. Он резко отдёрнулся.       — Что тебе от меня нужно?! — его голос сорвался на крик. — Оставь меня!       Я вздрогнула. Я сама не понимала, что я здесь делаю.       Я уже была у двери, как Макс схватил меня за локоть и развернул.       Я смотрела на него так, будто впервые видела. Его взгляд менялся каждую секунду: злость, агрессия, боль, опустошение.       Нужно было сказать хоть что-то, но все слова будто исчезли разом.       — Что с тобой происходит? — прошептала я.       — А с тобой? — спросил он.       Я знала, что он имеет в виду. Мои порезы. Мои шрамы. Моя боль.       — Я не собираюсь оправдываться, — огрызнулась я.       — Тогда и не жди этого от меня, — ответил парень.       Я посмотрела на него в последний раз и ушла.       Я отдала ключи Даше. Они с Викой поспешили в комнату парней. Я не пошла. Желания пересекаться с Авдеевым не было.       Я глубоко вздохнула. Нужно было куда-то себя деть. Заняться хоть чем-то.       Слишком много мыслей.       Из тетради я достала лист с перечнем литературы. Отлично, подойдёт.       Я спустилась в библиотеку. Никого. Тишина не давила, но из-за неё мысли кричали в голове, не умолкая ни на секунду.       Нас исключают. Я снова останусь одна.       Я достала «Преступление и наказание» Достоевского. Села за стол и раскрыла книгу.       Приходилось перечитывать строчки по несколько раз — я не могла вникнуть в суть написанного.       Тёма мёртв. Нам подкинули наркотики.       Стоп.       В какой-то момент голова наконец опустела, и я смогла окунуться в произведение с головой.       Я не заметила, как уснула.       Почувствовала нежное прикосновение.       — Софа, — мужской шёпот.       Не Андрей. Не Морозов.       Я медленно открыла глаза. Рядом сидел Виктор Николаевич. Он выглядел намного лучше. Побрился, в глазах уже не было той усталости.       Я подняла голову со стола.       — Уже поздно, ложись спать, — сказал директор. — Ты молодец, что учишься, но нужно себя беречь.       — Да, — на автомате согласилась я. — Извините. Доброй ночи.       — Доброй ночи.       Я отправилась в комнату, потирая глаза. Уже надавила на ручку двери, как послышался шум в ванной. Я аккуратно заглянула. Тихо зашла внутрь. Сначала был запах. Ментол. Потом в темноте разглядела знакомый силуэт.       Парень резко обернулся. Я развернулась, собиралась уйти, как Макс схватил меня за руку и повернул к себе.       Я встретилась с его синими глазами. В них не играл тот адский огонёк. Было что-то глубже и сильнее. Он смотрел на меня слишком долго, будто боролся с собой. Для него это было максимально неестественно.       Он взял меня за шею и притянул к себе. Его пальцы едва дрогнули на моей коже. Поцелуй не был грубым, как в последний раз. Макс был на удивление нежным. Его губы отдавали резким привкусом сигарет.       Я не сдержалась. Неуверенно ответила на поцелуй. Макс воспринял это как разрешение.       Его руки переместились на мою талию, и он прижал меня ближе, хотя казалось, это невозможно.       Я не знала, что со мной. В голове всё смешалось: отчисление, страх, Андрей. Слишком много. Хотелось заглушить весь этот бардак чем-то. Или кем-то. Это было безумием.       Я будто почувствовала резкий удар под дых. Я отпрянула и сделала шаг назад. В глазах Макса застыл немой вопрос.              — Ты не можешь поступать так, — тихо сказала я.       Я хотела закричать, ударить его, разбить что-нибудь. Хоть как-то выплеснуть свою боль.       Но не смогла. Просто смотрела ему в глаза и старалась не заплакать. Опять.       — Почему? — Макс приблизился ко мне.       Он снова попытался прижать меня к себе, но я резко убрала его руки. Он нахмурился. Изучал моё лицо так, будто моя мимика могла ответить на все его вопросы.       — Это из-за Авдеева, да? — Макс горько усмехнулся. — Конечно. Он — герой, я — злодей. Только по-настоящему спасал тебя я, а не он! — его голос сорвался на крик.       Я замерла. По коже прошли мурашки. Упоминание Андрея эхом раздалось в груди. Я чувствовала себя в клетке, из которой никак не могла выбраться.       — Андрей здесь ни при чём, — ответила я еле слышно и опустила голову.       Он подошёл ко мне и поднял мой подбородок. Грубо. Снова.       Губы сжаты в тонкую линию. Челюсть напряжена. Хватка слишком твёрдая.       — А что тогда? — спросил он.       Я не выдержала. Быстрым движением перехватила его ладонь.       — Это ты, Макс! Думаешь, можно постоянно втаптывать меня в грязь, а потом целоваться, когда тебе скучно? Ты такой крутой, и тебе всё можно, да? Сначала тебе плевать на меня, потом ты меня спасаешь. Оскорбления, а потом поцелуи. Ты думаешь хоть о ком-то, кроме себя? — я почти кричала.       Он отступил. Его руки сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки. Я хватала ртом воздух, лёгкие горели. Сердце колотилось с бешеной силой. Моя попытка заглушить боль провалилась, стало только хуже. Намного хуже.       Он провёл рукой по волосам. Движение было ломким.       — Ты ничего не знаешь обо мне, — прошептал Макс.       — Как будто ты даёшь возможность, — фыркнула я.       Мы молчали. Я ждала, пока он ответит.       Чего мне хотелось? Чтобы он выложил все карты на стол? Открыл своё сердце?       Глупость.       — Я не люблю делиться. Особенно тобой, — прошептал Макс.       — Ты и не делишь меня ни с кем, — резко ответила я.       Он поднял на меня взгляд. В его глазах появилась нежность, надежда. Но сейчас мне придётся её разбить.              — Нельзя делиться тем, что не твоё.       Он сразу изменился в лице. Снова эта дерзкая ухмылка. Как будто ничего не было. Опять.       — И что мне теперь, резко стать хорошим? Принцем на белом коне? — он горько усмехнулся.       — Для начала — перестать делать вид, что тебе на меня плевать, — резко ответила я.       Он замер. Так, будто действительно перестал.       Я развернулась и вышла, не дожидаясь ответа.