Глава 15

      Меня разбудил высокий девчачий голос.       — Софа, ну вставай! — Надя бесцеремонно трясла меня за плечо. — Ну ты же обещала!       — Встаю, встаю, — сонно пробормотала я. — Только давай сначала позавтракаем.       — Давай быстрее! Андрюша уже в столовой!       Я простонала и слезла с кровати. За окном снег валил крупными хлопьями. В коридорах было непривычно тихо, и я была безумно этому рада. Все ученики уже разъехались по домам. В Логосе остались только несколько сотрудников, Виктор Николаевич и я с Авдеевыми.       Я быстро почистила зубы, натянула на себя свитер и теплые джинсы. После завтрака я обещала Наде слепить снеговика, но даже не думала, что она разбудит меня с первыми лучами солнца.       В столовой Маша с Вовой развешивали гирлянды на окнах. Я улыбнулась.       — Софа, иди сюда! — крикнула малышка.       Сегодня мы сидели за одним столом. Никто не шушукался, не смеялся, не было никакого лишнего шума. Тишина перестала быть тяжелой, убивающей. Она перестала давить со всех сторон и почему-то согревала. Андрей улыбнулся мне, я ответила тем же. Надя отказывалась есть манную кашу, но мы ее уговорили. К нам подошел Виктор.       — Приятного аппетита, — сказал учитель.       Я поблагодарила его быстрым кивком.       — Виктор Николаевич, а почему вы не уехали к семье? — спросила Надя.       Да, девочка говорит все, что думает. И всегда ее вопросы заставляют копаться в своих мыслях, а иногда, почти всегда, этого делать категорически не хотелось.       — Ну как же, — мужчина потрепал Авдееву по волосам, — Теперь вы моя семья.       И он посмотрел на меня и улыбнулся. Я замерла. Фраза явно предназначалась не мне. Я это прекрасно понимала, но Виктор не хотел, чтобы я чувствовала себя лишней. По телу разлилось тепло. Я улыбнулась в ответ.       — А вы пойдете с нами лепить снеговиков? — спросила Надя.       Андрей нахмурился, я вздернула бровь, он лишь мотнул головой. Он относится к Виктору слишком предвзято. Я не могла понять почему. Учитель заботится о них как о своих детях. Даже обо мне. Всегда. Хоть я и не понимала почему.       — Обязательно, но чуть позже, — мягко сказал учитель.       — Хорошо, — она быстро закивала. — Софа, иди за курткой.       Я улыбнулась, ее приказной тон звучал очень забавно. Я зашла в комнату, взяла пуховик с шапкой и уже собиралась уходить, но взгляд зацепился за кровать Вики.       — Я верну все на место до того, как она вернется, — прошептала я.       Сдвинув кровати, я еще раз осмотрела спальню и улыбнулась. Так намного лучше. Должна же я хоть что-то поиметь с Кузнецовой. Хоть немного домашнего комфорта. Раньше у меня была огромная кровать — хоть поперек ложись, будет еще свободное место. От воспоминаний о доме у меня неприятно сжалось в груди. Теперь мой дом — место, где меня обвиняют в воровстве, пытаются убить, оскорбляют и ненавидят. Логос стал клеткой. Клеткой с тайнами, кошмарами и людьми, которые готовы поверить кому угодно, только не мне.       Надя с Андреем уже ждали меня в коридоре. Девочка не могла устоять на месте и переминалась с ноги на ногу. В голове невольно возникла картинка моих зимних каникул в детстве. Папа везет меня на санках, на ресницах снежинки, промокшие варежки. Я мотнула головой, чтобы на время избавиться от непрошеных воспоминаний. Хотя бы на этот день. Я улыбнулась Авдеевым, и мы вышли из школы. Снега навалило так много, что дворник едва справлялся со своей работой, но для нашей затеи это было на руку. Надя смеялась так громко, что ее было слышно даже в школе.       Малышка уговорила нас слепить сразу четырех снеговиков. Маленького — «это я», самого большого — «Виктор Николаевич», высокого — «Андрюша» и «Софочка» с кривой головой.       Во двор вышел Виктор Николаевич, он подошел к нашим творениям.       — Кажется, чего-то не хватает, — учитель вытащил из кармана три морковки.       Надя мгновенно выхватила овощи и побежала к снеговикам. Я поймала себя на мысли, что стою и глупо улыбаюсь уже несколько минут без перерыва.       — Софа, помогай! — крикнула девочка.       Я уже сделала шаг вперед, но Андрей опередил меня. Он легко поднял сестру на руки, и та торжественно всунула морковки в снег.       — А ты останешься безносой, — рассмеялась малышка.       — Это почему это? — я вздернула бровь.       — Вот видишь! Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! — она снова звонко рассмеялась.       — Ах так…       Я уже почти слепила снежок, но не успела атаковать. Андрей неожиданно сгреб меня в охапку и повалил в сугроб. Мороз ударил в лицо так резко, что я закашлялась, снег попал за шиворот. Надя воспользовалась моментом и стала закидывать нас снегом.       — Победа! Я победила! — воскликнула она.       Надя упала рядом со мной и стала делать ангелочка. Я стряхивала снег с волос и посмотрела на Виктора. Он улыбался. В его глазах читалась радость — чистая, искренняя. От мужчины шло необъяснимое тепло. Надя уселась, и в этот момент Андрей с учителем одновременно направились к ней. Виктор Николаевич подал ей руку, поправил шарф. Это выглядело машинально, так, будто он делал это каждый день. Андрей замер. В его взгляде что-то изменилось, я заметила сразу. О них давно никто так не заботился. По-отцовски.       — Теперь можно идти греться? — спросила я.       Из дверей школы выглянул Володя.       — Обедать! А то потом вас придется отогревать!       Надя первая побежала внутрь, за ней Виктор, мы с Андреем не спешили. Парень смотрел на меня слишком долго.       — Что? — улыбнулась я.       Он подошел ближе и провел рукой по волосам.       — Снег остался, — ответил он и убрал руку.       Он покраснел и отвернулся. Смутился так, будто мы впервые наедине. На самом деле мы впервые наедине в спокойной обстановке. Где не нужно волноваться, прятаться от учителей, бегать по подземельям и скрываться в шкафу.       И впервые за долгое время мне казалось, что никакие синие глаза больше не смогут устроить шторм в моей тихой гавани.       Столовая преобразилась за нашу прогулку. На окнах — яркие наклейки с Дедом Морозом, Маша разложила тематические салфетки, а дворник пытался уместить огромную елку в центре.       — А нам разрешат украсить елку? — спросила Надя.       — Только после ужина, — проворчал Володя, передавая тарелки.       Оказывается, игра в снежки вызывает большой аппетит. Малышка даже не жаловалась, что на обед нелюбимая ею рыба, и съела все до последней крошки. А улыбка все никак не сходила с моего лица.       В Наде как будто таилось то, что я похоронила вместе с родителями. Детская наивность, искренняя радость, ребячество и озорство. Все то, что мне уже никогда не вернуть. Отчего-то, когда я смотрю на нее, это не вызывает грусти, только тепло, которое обволакивает все тело.       После скромной трапезы Андрею нужно было уложить Надю на тихий час, а я вызвалась помогать.       — Комната выглядит как-то грустно, — уголки губ девочки опустились.       — Я схожу к Маше, может, еще остались гирлянды или мишура, — сказала я.       Андрей благодарно кивнул мне, я улыбнулась в ответ. Я спустилась вниз, ни как только я опустила руку на ручку, дверь резко распахнулась. Отступить я не успела.       — Прости, я не знала, что ты здесь, — Маша помогла мне встать.       — Ничего страшного, — я потерла лоб. — У вас не осталось никаких украшений? Надя хочет разнообразить интерьер.       Уборщица улыбнулась и пригласила меня внутрь. Посередине комнаты стояли огромные коробки.       — Выбирай, — кивнула Маша.       Я достала несколько гирлянд и выбрала те, лампочки которых были в виде неведомых зверушек. По задумке это должны были быть мишки, но больше было похоже на толстую собаку.       Я уже подошла к двери, но меня остановила Маша. Женщина аккуратно коснулась моего плеча.       — Софа, ты в порядке? — я обернулась.       Ее руки слегка дрожали, она избегала моего взгляда. Будто это я допытываю ее.       — Все хорошо, — я сжала ее ладонь. — Спасибо.       Уборщица неуверенно кивнула мне. Похоже, сцена в ванной сильно по ней ударила. Я даже не задумывалась, что она почувствовала, когда увидела ученицу всю в крови. Сама я привыкла к боли и своим шрамам. Что думает Андрей? После сцены с Максом, который нагло меня сдал, мы ни разу не говорили об этом. Он не спрашивал, я не спешила делиться. Мне все еще тяжело открываться.              Я же доверяю Авдееву, разве нет? Тогда почему не решаюсь рассказать о самой сильной боли? Может, пытаюсь справиться сама, а может, потому что боюсь, что никакие фразы не помогут мне так, как лезвие в руке. Я слишком привыкла к боли.       Когда я зашла в комнату, Надя радостно запрыгала. Андрей разложил гирлянду вдоль подоконника, а я предложила Наде сдвинуть кровати, как сделала в своей комнате.       — Соседки только за порог, а ты уже делаешь перестановку? — усмехнулся Андрей.       — Во-первых, уже прошло несколько дней, — нахмурилась я. — А во-вторых, я все верну на место.       Он улыбнулся. Издевается надо мной. Стал смелее в своих выражениях. Радует меня это или пугает, я понять не смогла.       Наконец усталость все-таки победила Надю, и она уснула. Мы тихо выскользнули из комнаты. Андрей предложил прогуляться, я согласилась. Нужна была небольшая передышка после переизбытка эмоций.       Дворник расчистил дорожку, и теперь ноги не проваливались в сугроб по колено. Холод все еще был колючий, жесткий. Я зарылась поглубже в куртку в надежде, что волосы спасут шею от обморожения. Андрей шел молча. Наши руки едва касались друг друга, но он не решался взять мою ладонь в свою.       — Кажется, твоя сестра и вечером не даст нам покоя, — усмехнулась я.       Авдеев слабо улыбнулся. Он не спешил продолжать диалог. Был напряжен, нахмурился. Его что-то беспокоило, я чувствовала это кожей. Не покидало ощущение, что я сделала что-то не так. Будто уже успела все испортить.       — Андрей?       — Я в порядке, правда, — хрипло ответил парень. — Просто…       Он пытался сформулировать мысль, я не давила. Просто была рядом.       — Я вспомнил наш прошлый Новый год, — наконец продолжил одноклассник. — Мы ездили с родителями в Питер. А теперь…       Он повернул голову к школе и долго вглядывался в пустое окно Надиной комнаты. Снег медленно оседал ему на ресницы, но Андрей будто не замечал. Я не выдержала, взяла его за руку и крепко сжала ладонь. Парень наконец посмотрел мне в глаза.       — Я знаю, — тихо сказала я.       Наконец его взгляд изменился, стал теплее, мягче. Каждому нужно знать, что он не одинок.       — А мы всегда отмечали Новый год дома. Мама говорила, что это семейный праздник и никакие поездки не нужны, — рассказала я.       — Я не любил отмечать дома. Суета, готовка. Папа не разрешал Наде есть вкусняшки до Нового года, а мама все равно тайно приносила ей конфеты.       Он улыбнулся. Ярко, искренне. Да, с небольшой грустью во взгляде, но это уже не та убивающая тоска, что была пару мгновений назад.       Разговоры о семье впервые не были для нас катастрофой. Мы рассказывали друг другу истории из детства, привычки наших родителей. Я рассказывала о своих детских проделках в школе, за которые потом мою маму вызывали к директору. Андрей смеялся, узнавая в некоторых деталях свою сестру.       Смерть родителей все еще оставалась дырой внутри, которую никогда не заполнишь. Но впервые воспоминания не разрывали на части. В этот тихий зимний вечер рядом друг с другом дышать стало немного легче.       В столовой нас уже ждала Надя. Она нервно ерзала на стуле. Володя с Машей спорили, куда лучше поставить елку: в центр или в угол.       — Андрюша, Софа, скорее! Нужно быстро поужинать и нарядить елку!       Я рассмеялась. Мы с Андреем повиновались. Младшая Авдеева быстро прикончила курицу с рисом. Наконец, когда и я доела, Надя начала доставать из коробок разноцветный дождик и стеклянные игрушки. Она указывала, куда и что повесить. В столовую зашел Виктор Николаевич и принялся помогать нам.       — Софа, ты можешь поставить звездочку! — громко сказала малышка.       Я потянулась к верхушке дерева, но стало очевидно, что я не достану. Когда я уже собиралась оставить это дело, крепкие мужские руки подняли меня так легко, как будто я была пушинкой. Я посмотрела вниз — Андрей. Я ярко улыбнулась ему, и наконец желтая звезда оказалась на своем месте.       Надюша начала тереть глаза, Виктор взял ее за руку и повел в коридор. Авдеев сделал рывок за сестрой, но остановился.       — Он позаботится о ней, — я взяла его руку в свою.       Парня съедали сомнения. Глаза бегали из стороны в сторону и наконец встретились с моими. Казалось, именно мой взгляд мгновенно успокоил его. Он глубоко вздохнул и улыбнулся.       Мы пожелали Володе и Маше спокойной ночи и отправились в свои комнаты. Тело ломило от усталости, мышцы ныли, но в голове было легко. Я не чувствовала напряжения, страха, злости. Только спокойствие. Безопасность. И уже привычный запах корицы.              Мы подошли к моей комнате и остановились. Андрей прижал меня к себе. По телу прошло тепло.       — Спасибо, что заботишься о Наде, — прошептал он.       — Она стала мне как сестра, — так же тихо ответила я.       В коридоре стояла тишина. Я давно не чувствовала себя так спокойно, как сейчас. Мечтала, чтобы этот день не заканчивался никогда. Никаких расследований, секретов, оскорблений.       Только мы.       — Завтра важный день, нужно выспаться, — Андрей медленно отстранился.       Он прошелся кончиками пальцев по моей щеке и заправил прядь мне за ухо. Я хотела остаться с ним на всю ночь. Попросить не уходить, умолять остаться со мной. Но лишь кивнула и пожелала ему спокойной ночи.       Я легла в постель и сразу уснула. И впервые мне не снились кошмары.       Днем была суматоха. Мы с Надей вызвались помогать на кухне. Володя стукнул меня половником, когда я съедала некоторые ингредиенты салатов.       — Ауч! — вскрикнула я и рассмеялась.       — Это на Новый год! — строго сказал он.       Надя помогала Маше с тестом. Галина Васильевна важно ходила вокруг нас и проверяла нашу работу. Когда она встретилась со мной взглядом, тепло улыбнулась мне. Благодаря такой домашней атмосфере быстро забываешь, что ты в Логосе. Мы ведем себя как настоящая семья. После готовки мы отправились в детскую. Я пообещала Наде сделать красивую прическу и помочь с выбором платья.       — Эй, тут только девочки! — воскликнула Надя.       Андрей даже не успел сделать шаг, как я вытолкнула его в коридор. За дверью послышался громкий смех. Я заплела девочке пучок и украсила заколками. Надя выбрала платье с пышной юбкой яркого голубого цвета. Она была как маленькая фея, та самая, что может исполнить любое твое желание.       Авдеева крутилась перед зеркалом и не могла перестать собой любоваться. Она крепко обняла меня.       — Спасибо! Спасибо! — крики девочки оглушали.       — Да не за что, только пусти, а то задушишь, — рассмеялась я.       Надя потянула меня в коридор и повела в мою комнату. Теперь моя очередь. Она раскрыла шкаф и вытащила несколько платьев, аккуратно разложив их на кровати.       — Они все такие красивые, — малышка провела рукой по шелковой ткани.       Я вздохнула. Всю одежду купила мне тетка, все мои вещи сгорели при пожаре. Стоит отдать должное, она правда старалась угодить мне, спрашивала, что мне нравится больше, но я просто кивала. После смерти родителей я научилась безмолвно соглашаться со всем.       Одежда была не по фигуре, но одно платье выглядело вполне неплохо. Как раз оно больше всего понравилось Надюше.       — Надевай, — сказала она.       Я улыбнулась и подчинилась. Фиолетовая ткань нежно обнимала кожу. По открытой спине пробежали мурашки. Юбка доходила до пола, декольте было глубоким в меру.       Я посмотрела в зеркало и ахнула. Красивая молодая девушка глядела на меня, прикрыв рот рукой от шока. Черные волосы струились по плечам. Впервые моя худоба не выглядела болезненно. Платье скрывало все недостатки и умело подчеркивало преимущества фигуры.       — Ты похожа на принцессу, — прошептала Надя.       Девочка уговорила меня оставить волосы распущенными и долго подбирала украшения. Тетка жадной никогда не была и после смерти родителей накупила мне всего да побольше и даже отдала несколько своих колец. Тогда я хотела все выкинуть в окно. Ничего из горы ее подарков не приносило мне радости и даже не вызывало улыбку на лице. Но сейчас я была ей благодарна.       Мы спустились в холл, и Надя первая открыла дверь в столовую. Я сразу нашла глазами Андрея. Он стоял рядом с Виктором Николаевичем. Они оживленно болтали друг с другом.       Когда парень заметил меня, на секунду замер. Наши взгляды встретились. Мир будто поставили на паузу. Я слышала только свое дыхание и стук сердца.       Андрей медленно подошел ко мне. Его глаза гуляли по моему телу и остановился на губах.       — Ты прекрасна, — прошептал он.       Авдеев выглядел не хуже. Костюм ему безумно шел. Он выглядел старше. Маша подошла к нам и сделала мне комплимент. Уборщица тоже нарядилась. Короткое зеленое платье с пайетками светилось от огоньков гирлянд.       Надя потянула меня за собой. Володя сдвинул несколько столов, чтобы все поместились. Наши труды оказались не напрасны. Еда была бесподобной и приятно согревала изнутри.       Виктор отлучился и вернулся с коробками в яркой подарочной бумаге.       — Подарки! Ура! — прокричала Надя.       Я грустно улыбнулась. Мужчина протянул коробки Авдеевым, а последнюю передал мне.       — И мне тоже? — я вскинула брови.       На секунду показалось, что это злая шутка. Сейчас Виктор Николаевич вырвет у меня подарок и посмеется над моей наивностью.       Но этого не произошло.       — Конечно, — учитель улыбнулся. — Открывай.       Я достала из коробки длинный вязаный шарф. У Андрея был карманный нож с его инициалами, у Нади — варежки и вязаная куколка.       Я не выдержала и обняла Виктора Николаевича. Уткнулась ему в плечо, сдерживая слезы. Мысль о том, что я останусь без подарка в этом году, меня уже давно не пугала. Я приняла это как данность.       Но обо мне все же позаботились. Не забыли. Внутри все сжалось. Виктор сначала замер, но быстро пришел в себя и прижал меня к себе. Сзади к нам подбежала Надя и сжала нас в своих объятиях. Андрей коротко поблагодарил опекуна. Но в его взгляде я разглядела тепло.       На часах была почти полночь. Володя разливал шампанское по бокалам. Пока все отвлеклись на повара, Андрей вытащил пакет с соком из-под стола, налил мне в стакан и подмигнул.       — Подговорил Машу дать нам немного алкоголя, — прошептал Андрей.       — А ты бунтарь, — я подавила смешок.       — В Логосе по-другому никак, — он быстро коснулся губами моей щеки.       По телевизору президент заканчивал свою речь, и прогремели куранты. Все начали улюлюкать и чокаться. Пузырьки шампанского быстро ударили в голову, а Авдеев продолжал подливать алкоголь.       — Хочешь споить меня? — улыбнулась я.       — Может быть, — прошептал Андрей.       Его горячее дыхание обожгло кожу. По телу пробежали мурашки, внизу живота разгорелся пожар. Я почувствовала, как краснею.       Надя начала сонно тереть глаза. Виктор взял ее за руку и отвел в коридор. Андрей резко дернулся, но я остановила его.       — Все будет хорошо.       Он кивнул. Следующей из-за стола вышла Галина Васильевна. Володя громко шутил и приобнял Машу за талию, а потом они пошли танцевать. Я опустошила стакан с остатками алкоголя.       — Пойдем, — я взяла Андрея за руку и потащила в коридор.       Он повиновался. Я остановилась около окна.       — Соф…       Я обернулась. Авдеев что-то прятал за спиной. Я подошла к нему вплотную.       — Внимательно тебя слушаю, — я заговорщически улыбнулась.       Андрей протянул мне маленькую коробочку. Я аккуратно взяла ее так, будто она могла разбиться от любого лишнего движения. Я задержала дыхание, руки тряслись.       Внутри оказался серебрянный браслет. Тонкий, с маленьким шармом в виде сердца. Я улыбнулась.К глазам потступили слезы. Я поймала себя на мысли, что уже второй раз хочу разрыдаться не от боли, а от радости.       — Это мелочь, но…       Я не дала ему договорить, накинулась ему на шею и крепко обняла. Андрей расссмеялся. Я отодвинулась и попросила надеть украшение мне на руку.       — Мне идет? — я покрутила рукой.       — Тебе идет все, — ответил он.       Парень не смотрел на браслет. Он снова исследовал взглядом мое тело. Задержался на обнаженных ключицах и только в конце встретился с моими глазами. Я заметила в них адский огонек, такой непривычный для Авдеева. И мне нравилось это. Мы вошли в мою комнату. Гирлянда слабо освещала пространство цветными огоньками. Перед глазами немного плыло.       Мы стояли друг напротив друга. Андрей слегка нагнулся, облакатился на стену. Наши лица оказались ближе.       Я задержала дыхание. В комнате стало слишком жарко. Или это алкоголь в моей крови?       — Ты такая красивая, — голос парня был хриплым.       И снова его дыхание обожгло кожу. Мне захотелось коснуться его. Переступить черту дозволенного. Хотела почувствовать его. Полностью.       Андрей будто услышал мои мысли и поцеловал меня. Его губы были такими же горячими, как и его руки. Он легко подхватил меня за бедра и уложил на кровать.       Внизу живота разгорелся пожар. Желание захватило весь мой разум. Каждое прикосновение Андрея заставляло меня дрожать.       Он на миг отстранился. Я тяжело дышала.       — Андрей, я… — воздуха катастрофически не хватало, — Я еще никогда не…       — Доверься мне, — прошептал он.       И я доверилась. Он оттянул лямки моего платья. Дарил тысячи поцелуев ключицам, шее. Я выгнулась навстречу. Одновременно хотелось чтобы он быстрее избавился от одежды, которая была преградой между нашими телами, и так же сильно я желала растянуть это мгновение.       Трусики оказались на полу. Он наконец коснулся меня. Из губ вырвался стон. Я чувствовала влагу между ног.       Я не боялась. Знала: Авдеев никогда не причинит мне боль. Его движения были уверенными, такими, словно он делал это каждый день. Мне хватило всего несколько минут, чтобы мое тело содрагнулось от удовольствия.       Андрей посмотрел на меня и улыбнулся. В его глазах читалось желание, которое он с трудом сдерживал. Я кивнула, разрешая ему продолжить. Он избавился от своего костюма, быстро, резко. Ладони гладили мое тело, грудь, шею, бедра. Я чувствовала его орган рядом с входом.       Он не спешил. Огонь сжигал меня изнутри. Я с трудом сдерживалась, чтобы не начать его умолять взять меня.       — Андрей, — я простонала.       Его имя на моих губах стало рычагом. Он вошел в меня. Сначало медленно, осторожно. Я задрожала.              Боли не было. Только тепло наших тел. Я выгнулась и прижалась ближе. Толчки стали уверенне, быстрее. Он входил глубже. Я не сдерживала стоны. Хотела, чтобы он знал, какое удовольствие мне приносил.       Мы стали одним целым. Тела слились в одно. Дыхание сбилось, сердце выпрыгивало из груди.       Меня словно ударило током, ноги задрожали, ногти впились в кожу парня.       — Андрей, — снова застонала я.       Он снова ускорился. Каждый толчок, каждое прикосновение сносило мне голову. Я никогда не чувствала себя так хорошо. Его тепло, запах, губы. Все это сводило меня с ума. Казалось, это просто сон. Самый лучший сон в моей жизни.       Мы закончили одновременно. Андрей повалился рядом. Я пыталась успокоить серце, тело все еще дрожало. Парень повернулся ко мне и стал выводить узоры на моих ключицах.       — Хорошо, что я сдвинула кровати, — тихо сказала я.       Андрей рассмеялся и прижал меня к себе. Я устроилась у него на груди. Сначала его сердце стучало быстро, дыхание было рваным, но спустя несколько минут успокоилось. Он мирно засопел.       Я позволила себе закрыть глаза. Сон пришел быстро. И ночью кошмары решили сжалиться надо мной.       Когда я проснулась Андрей уже одевался. Когда он увидел, что я открыла глаза, медленно провел рукой по моей щеке. Я улыбнулась.       — Надя там уже с ума сходит, — сонно протянула я.       — Поэтому пора вставать, — парень стянул с меня одеяло.       Я нахмурилась и швырнула в него подушку, а в ответ услышала только смех.       Все-таки пришлось одеться и мы пошли в столовую. Как я и предсказывала, его сестра уже ждала нас за столом. Мы сели рядом.       Авдеев не отводил от меня взгляда. Я покраснела и провела рукой по волосам. Голова гудела.       — Вы какие-то странные, — малышка прищурилась.       Андрей усмехнулся.       — Тебе показалась, Надюш, — я погладила ее по голове.       — Да нет же, — она нахмурилась. — Вы даже смотрите друг на друга по другому.       Авдеев громко рассмеялся. Я не сдержалась и подхватила. А малышка строго смотрела на нас, сложив руки на груди.       И в этот момент показалось, что я снова была по-настоящему счастлива.              Хотя бы ненадолго.