Глава 16

      После смерти родителей я поняла одну простую вещь: счастье всегда заканчивается.       Нашей размеренной спокойной жизни пришел конец. Пустые коридоры, которые совсем недавно казались мне родными, заполнили толпы школьников, убили иллюзию безопасности и комфорта. Тишину прервали громкие голоса. В столовой вместо уюта — снова какофония глупых шуток, смеха, косых взглядов.       Так хотелось перевернуть страницы календаря назад. Снова отпраздновать Новый год, еще раз украсить елку, слепить снеговиков.       Но счастью приходит конец.       Всегда.       Я вышла из-за стола первой и пошла в комнату за вещами. Дверь была приоткрыта. Каверин бесцеремонно рылся в моих вещах, вытаскивал тетради из тумбы, кидал вещи на пол.       — Что вы здесь делаете?! — воскликнула я.       Мужчина обернулся. Он замер, но оцепенение ушло мгновенно. Одним быстрым движением он схватил меня за горло и грубо прижал к шкафу. Я не успела понять, что происходит.       — Немедленно верни фото, — прошипел учитель.       — Вы сошли с ума, — прохрипела я.       Он сжал шею сильнее.       — Я позову директора!       Дыхание перехватило, легкие обожгло. Я пыталась вырваться, но Каверин только усилил хватку.       — Ты не понимаешь, с кем связалась, глупая девчонка! — прокричал учитель и ударил кулаком рядом с моей головой.       В его глазах горели злость и ненависть. Да что за фотография могла вызвать такие эмоции у взрослого человека? Она настолько важна для него, что он решил напасть на ученицу.       И снова я вляпалась.       — Что происходит? — в дверях появился Морозов.       Учитель отпустил меня, поправил воротник рубашки и вышел из комнаты, намеренно толкнув Макса плечом. Одноклассник проводил Каверина ядовитым взглядом.       Морозов сделал несколько шагов ко мне. Я ловила ртом воздух. Руки дрожали. Казалось, Макс хотел обнять меня, успокоить, но быстро отпрянул, как от огня.       — Что он хотел? — парень сложил руки на груди.       — Ему нужна какая-то фотка, — прохрипела я.       — Что за фото? — допрашивал Морозов.       — Да я откуда знаю?! Мы же уже выяснили, что результаты контрольных украла не я. Значит, и про фотографию ничего не знаю! Найдешь вора — обязательно сообщи. Теперь о своих преступлениях я узнаю последней, — гаркнула я и вышла из комнаты.       В коридоре я увидела Андрея. Он сидел на диване и смотрел перед собой. Так, словно вокруг ничего не существовало. Я пристроилась рядом, но парень даже не дернулся. Моя рука медленно накрыла его ладонь, и только тогда он посмотрел на меня.       Я ярко улыбнулась ему, но он был серьезным. Слишком серьезным. Я нахмурилась. Что могло произойти за это утро? Настолько ужасное, что у Авдеева не было никакой реакции на мое присутствие. По спине прошел холодок, я сжала ладонь парня.       — Что случилось? — мой голос едва дрогнул.       Я смогла прочесть в его взгляде переживания. Снова появилось чувство, что я все испортила. Хотя и не понимала, когда успела.       — Мне снова попалась на глаза фотография Нади, — тихо начал Андрей.       Парень отвернулся, не хотел смотреть мне в глаза. Я села с другой стороны дивана, чтобы у него не было возможности избежать моего взгляда.       — Не Нади, — строго сказала я. — Девочки, которая похожа на нее.       — Ага. Идеальная копия, — Андрей вяло усмехнулся.       Мне это все не нравилось. Было ощущение, что сейчас произойдет что-то ужасное. То, на что я никак не смогу повлиять.       — Мы с Надей уедем из школы, — Авдеев наконец посмотрел на меня.       Я открыла рот, но не могла найти слов. Парень попытался сжать мою ладонь, но я резко вырвала ее. Отвернулась, чтобы он не видел моих слез.       Нужно дышать. Вдох. Пауза. Выдох.       Это не помогало. Внутри все сжалось. Мысли путались. Воспоминания разрезали кожу, как это делала я, когда не могла справиться с проблемами.       Счастье не может длиться вечно.       — Соф, я… — Авдеев кончиками пальцев дотронулся до моего подбородка.       Я вскочила с дивана. Старалась не смотреть ему в глаза.       — Я понимаю. Семья на первом месте. Все нормально, — на последних словах голос предательски дрогнул, и я побежала по ступенькам прочь.       Как можно дальше от Андрея.       Спрятаться.       Ванная.       Я села на холодный кафель и обхватила руками ноги. Прижала колени ближе, опустила голову и позволила эмоциям взять верх. Слезы обжигали щеки. Казалось, я плакала уже несколько часов, несколько дней, несколько лет.       Андрей выбрал сестру. Семья на первом месте. Надюша заслуживает спокойной жизни после всех испытаний судьбы. И Андрей тоже.       Разум понимал — это правильно. Сердце разрывалось криком — так нельзя. Он не должен бросать меня! Только не сейчас… Не после нашего… Не после того, как я открыла ему не только свою душу, но и тело.       И вот так все забыть? Перечеркнуть все разговоры, поцелуи. Разорвать воспоминания, которые сами пытаются убить меня.       Я не могла прекратить рыдать. Дышать было практически невозможно. Я ходила по острой грани между безумием и реальностью.       Скрипнула дверь. Ментол проник под кожу. Только не сейчас.              Пожалуйста.       Я не поднимала головы, только больше зарылась в волосах, чтобы он не видел моих слез.       Тихие шаги. Морозов сел рядом. Послышался щелчок зажигалки. Я выглянула. Макс сидел близко, но все равно держал дистанцию. Он смотрел перед собой и курил. Молча, спокойно. Даже не смотрел на меня, будто он здесь один.       — Если собираешься поиздеваться, не старайся. Я сама справляюсь, — буркнула я.       Уголки его губ едва дрогнули. Он все еще смотрел перед собой. Казалось, лишь для того, чтобы не ставить меня в неловкое положение.       — Как раз собираюсь поставить рекорд: не язвить один день, — сказал Макс, стряхивая пепел в раковину.       Я все еще не поднимала голову полностью. Одни глаза выглядывали из копны вороньих волос. Морозов продолжал смотреть на дверь. И это стало раздражать.       Только вчера я была бы счастлива, если бы Макс не задевал меня и игнорировал мое присутствие. Но не сейчас. Сейчас это бесило.       — Герой довел тебя до слез? — Морозов слегка повернул голову в мою сторону.       Я молчала. Одноклассник безмолвно кивнул.       — Он решил уехать, — прошептала я.       Я не знала, зачем оправдываюсь. Не понимала, почему откровенничаю на полу в ванной с главной занозой моей жизни. Было безумное, сумасшедшее желание уткнуться Максу в грудь и рыдать, пока не закончатся слезы. А он гладил бы меня по волосам и шептал что-то успокаивающее. Я дернула головой, отгоняя непрошеные желания. Не сейчас.       — Ты рад? — спросила я.       Морозов наконец встретился со мной взглядом. Челюсть слегка сжалась, кадык дернулся. Он потушил сигарету, не глядя кинул окурок в раковину и сразу закурил следующую.       — Я такой мудак? — спросил он.       — Иногда, — я пожала плечами.       — Будешь? — он протянул сигарету.       Я усмехнулась, взяла сигарету из его рук, сделала глубокую затяжку и закашляла, как в первый раз. Потом попробовала снова. Легкие снова обожгло.       — Ну все, а то привыкнешь, — он забрал сигарету обратно.              — И тебя это реально успокаивает? — я скривилась.       — Иногда, — Макс пожал плечами.       Запах табака забрался под кожу.       — Я вся провонялась, — буркнула я, понюхав свои волосы.       — То есть я вонючка? — усмехнулся Макс.       — Нет, ты пахнешь ментолом, — машинально ответила я.       Парень наконец повернулся и посмотрел мне в глаза. Я покраснела. Не стоило этого говорить.       — А ты розами, — спокойно сказал он.       Я положила голову ему на плечо. Он не двигался, будто боялся спугнуть меня. Мы сидели вместе, так, словно ничего не было. Издевок, шуток, обидных кличек. Будто мы близки. Я прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Не хотелось упускать момент.       — И иногда корицей, — продолжил парень. — Ненавижу корицу.       Запах Андрея. Он живет с этим запахом в одной комнате. Просыпается, засыпает, делает домашнее задание. Корица преследует его везде, постоянно, на уроках, в столовой. И даже сейчас, рядом со мной. Я подняла голову.       — Почему ты такой? — спросила я.       — Какой? — парировал парень.       — Язвительный, грубый, резкий… — я загибала пальцы.       — Ну все, хватит характеристик, принцесса, — усмехнулся он.       Это была не дерзкая ухмылка. Просто улыбка. Нежная, мягкая. Такая несвойственная Морозову.       И тут его словно переключили. Он одним движением выкинул сигарету в окно. Посмотрел на меня сверху вниз и наклонил голову в бок. Искал во мне что-то. Как будто хотел, чтобы я сказала или сделала что-то, за что можно было зацепиться. Так, чтобы его нападки были оправданы. Хотя бы перед совестью.       — Ну все, вытирай сопли, пойдем, — он кивнул на дверь.       Макс уже был на полпути к выходу, но резко развернулся и подошел ко мне. Протянул ладонь, я обхватила ее и поднялась. Парень не смотрел на меня.       — Чтобы я без тебя делала, — тихо усмехнулась я.       — Свалилась с крыши школы, умерла в колодце, все перечислять? — он обернулся.       — Нет, — отрезала я, — А то стану чувствовать себя обязанной.       Макс промолчал. Оглядел меня с ног до головы, посмотрел в глаза. Усмехнулся, всего на секунду, так же искренне, как пару минут назад, после вышел из ванной. Резко, будто ничего не было.       На моих губах застыла легкая улыбка. Морозов все еще оставался невыносим, но иногда был похож на человека с душой, а не с каменным сердцем.       Я села за последнюю парту одна. Андрей обернулся, встретился со мной взглядом, но ничего не сказал. В его молчании была сотня вопросов, которые у него не получилось задать. И я была этому рада.       Макс сидел справа вместе с Ромой, девочки — впереди. Каверин вызвал Юлю к доске. Я сжала кулаки до боли. Эта девчонка жестко подставила меня, и ее совесть совсем не мучала. Я буравила одноклассницу взглядом так, будто могла сделать ей больно одними глазами.       Увы, это было не так.       Самойлова не могла решить элементарный пример. Тупица. Сейчас меня раздражало каждое ее движение, каждое слово. В принципе бесило само ее существование.       — Чтобы найти решение, нужно пошевелить мозгами, а у тебя их, похоже, мало, — усмехнулся учитель.       Юля закатила глаза, продолжая крутить мел в руках. Прозвенел звонок, и она подошла к своей парте. Я перекрыла ей путь из кабинета и громко хлопнула по столу.       — Что-то не так? — блондинка усмехнулась.       Внутри все горело. Я хотела, чтобы этот пожар захватил ее и осталась только горстка пепла.       — Ты меня подставила, — прошипела я.       — Ну и? — она продолжала ухмыляться.       Я замахнулась, желая влепить ей пощечину, но мою ладонь перехватили. Морозов встал рядом со мной. Я сделала шаг назад.       — Чтобы я тебя больше не видел рядом с нами, — сказал парень.       — Больно надо, — Самойлова закатила глаза и вышла из кабинета.       Я посмотрела на Макса. Уже хотела поблагодарить его, но он будто не хотел слышать от меня никаких слов и выскочил пулей из кабинета.       В коридоре ко мне подошла Даша. Вика стояла недалеко, буравя меня взглядом. Я очень разочаровала ее тем, что не украла контрольные. Как же ей хотелось, чтобы все во мне разочаровались. В первую очередь Морозов.       Разоблачение Самойловой явно подпортило ей настроение. Уж извини, Кузнецова.       — Что произошло у вас с Андреем? — аккуратно начала Старкова.       Всего лишь я снова теряю близкого человека. Мелочь.       — Он сказал, что уедет из школы с Надей, — я глубоко вздохнула.       — Его можно понять. Увидеть свою сестру на фотографии столетней давности… Это пугает, — Даша пожала плечами.       Я неуверенно кивнула. Это была правда, но ситуация саднила под кожей, будто боль уже проникла в кровь.       На уроке литературы Виктор Николаевич похвалил моё сочинение.       — Ночные чтения принесли свои плоды, — учитель улыбнулся и подмигнул мне.       Андрей покосился на меня. Я снова сидела одна. Во мне была дыра. Огромная, всепоглощающая чёрная дыра. Она не давала спокойно дышать, мешала думать, раздирала горло. Остальные слова Виктора я пропустила мимо ушей. Не нарочно. Я люблю литературу, книги успокаивают меня. Но сейчас мне не поможет ничего. Я собиралась зайти в свою комнату, но услышала шёпот в ванной. Я подошла поближе и приоткрыла дверь — совсем чуть‑чуть.       — Ты думаешь, что он причастен к исчезновению твоей подружки?       Напротив Юли стояла Вика. Она была напряжена. Она сжимала в руках бумагу — я не смогла разглядеть, что там.       — Не знаю, — неуверенно ответила Вика.       Я резким движением открыла дверь и зашла в комнату.       — Что происходит? — спросила я, переводя взгляд с одной одноклассницы на другую.       Я нервно сглотнула. Они что, в сговоре? Может, именно Вика подговорила Самойлову обвинить меня в краже? Доказательств у меня не было, поэтому и обвинять нельзя. Не пойман не вор.       — Болтаем, — усмехнулась Юля. — Мне пора.       Она помахала мне и ушла. Я повернулась к Вике. Девушка смотрела на меня через отражение. Я не знала, кто из нас был напряжён больше.       — Слышала, что Андрей уезжает из Логоса, — девушка повернулась. — Что же ты теперь будешь делать?       Я дёрнулась, будто от удара. Сделала глубокий вдох. Не ведись, Софа. Это провокация.       — Или ты уже переключилась на Макса? А что, удобно. Надоел один — пошла к другому, — Кузнецова не успокаивалась.       Агрессия переполнила меня. Злость нарастала с каждой фразой. Хотелось закричать. Сказать, чтобы она заткнулась. Ударить её. Сделать хоть что‑нибудь.       Но я не смогла.       — У тебя и одного нет, — я гордо подняла подбородок. — Ты украла фотку и подставила меня, да?       — Не понимаю, о чём ты, — она усмехнулась. — Не нужно обвинять меня в своих проблемах.       Я не выдержала и схватила её за воротник. Нервно дышала через нос. У меня сносило крышу. Вика продолжала улыбаться. Знала, что я ничего не сделаю. И это была правда.       Я выпустила из рук ткань кофты и вышла из ванной, громко хлопнув дверью. Как будто этот хлопок мог забрать все мои чувства.       Я сходила с ума. Андрей, Юля, Каверин, Вика… В голове всё переплелось, словно крысиный король. Мерзкий, взглянув на которого, сразу подступает тошнота.       Я злилась. На себя, на Авдеева, на всех. На этот чёртов Логос. После каникул на меня навалился ком из непрекращающихся проблем. Хотелось смыть их с себя, как грязь.       В коридоре я врезалась в Рому.       — О, я как раз искал тебя, пойдём, — он схватил меня за руку и потащил в комнату.       На кровати сидел Андрей. Я на миг замерла, но быстро взяла себя в руки и села напротив. Он держал в руках какие‑то бумаги. Я смотрела в окно. Лишь бы не смотреть на Авдеева.       — И зачем меня позвали? — спросила я, не оборачиваясь.       — Нужно всех подождать, — ответил Павленко.       Я хрустела костяшками. Разминала шею. Старалась освободить голову. Попытка не удалась.       В комнату зашли девочки, за ними — Макс. Он сел за стол, даже не взглянув на меня. Снова играем в молчанку, отлично. Я выучила правила. Андрей положил бумаги на стол. Морозов лениво посмотрел на них. Даша взяла их в руки.       — Письмо Савельича, — сказала она. — Но откуда?       Андрей виновато посмотрел на меня. Я впервые встретилась с ним взглядом с того момента, как вошла в комнату.       — Это неважно, — ответил парень и отвернулся.       Выглядел так, будто боялся разочаровать именно меня.       — Тут написано об Анне Семёновой, — Вика вглядывалась в текст.       — Та девочка, которая умерла, с высоким ай‑кью, — вспомнила я.       — А у тебя в голове картотека, как в библиотеке, — съязвил Макс.       Я молча закатила глаза. Не стоит забывать, каким может быть Морозов. И его внезапная нежность — ошибка.       — Савельич её искал, — сказал Рома.       — Она же умерла, — я нахмурилась.       — Анну удочерили, она сменила фамилию, в 90‑м году вышла замуж и снова сменила фамилию, потом родила двоих детей, — прочла Даша.       Внутри всё сжалось. Очередные секреты. Создавалось ощущение, что это никогда не закончится.              Перекати‑поле из проблем, которые прибавляются с каждым днём. Похоже, каникулы были последним глотком свежего воздуха. А теперь кислорода снова не хватает.       — Нам нужно её найти, — наконец сказала я.       Даша активно закивала в знак поддержки. Вика бросила на меня недовольный взгляд.       — Читай дальше, — прошептал Андрей.       — Умерла в 2010…       Я хлопнула по столу так громко, что Старкова дёрнулась. Макс нахмурился, но ничего не сказал. Андрей положил руку поверх моей, но я резко отпрянула. Села на пол и облокотилась на кровать.       — Очередной тупик, — я глубоко вздохнула.       — Может, другие девочки живы? — предположил Авдеев.       Очередные предположения. Надежда умирает последней, так?       — Можно зарегистрироваться в соцсетях под именем детдомовца. Тогда Ира Исаева сама нам напишет, — сказала Вика, доставая ноутбук из ящика стола.       Я заметила, как девушка невзначай провела ладонью по ноге Макса. Морозов не отреагировал. Я дёрнула головой. Хватит. Держи чувства на поводке. Так будет лучше.       — Под чьим именем будем регистрироваться? — спросил Рома и сел рядом со мной.       — Я посмотрю в альбоме, — сказал Авдеев.       Его голос резал ножом по внутренним органам. Они кровоточили, раны не заживали, только становились больше, боль нарастала. Я хотела бы не реагировать так на Авдеева. Хотела, чтобы его взгляды, фразы, его присутствие не волновало меня.       Но этого не произошло. Только больше накрывало.       Андрей предложил имя и открыл свой ноутбук. Он громко нажимал на клавиши. Я не могла отвести взгляд. Нельзя за один день забыть человека, которому подарила свою невинность. Это нереально.       Я отвернула голову, но взгляд всё равно изучал одноклассника. Он нахмурился, сжал кулаки. Я не выдержала и села рядом.       — Что случилось? — прошептала я.       — На нашем счёте 132 рубля, Виктор всё потратил, — его голос дрогнул.       Это какой‑то бред. Он не мог. Виктор Николаевич не такой. Правда же?       Достаточно хорошо я знала этого человека, чтобы утверждать это?       — Может, ошибка? — аккуратно спросила я.       Андрей резко захлопнул ноутбук, я дёрнулась.       — Нет. Не ошибка.       Он выскочил из комнаты. Даша с Викой обернулись. Я хотела выбежать в коридор, успокоить его, обнять, снова попробовать его губы на вкус, снова раствориться в запахе корицы, но одёрнула себя.       Я наматывала круги по коридору. Андрея не было видно. Чего я на самом деле хочу? Я думаю только о себе. Эгоистка. Авдеев должен спасти свою сестру, и ничего не должно встать на пути. И я в том числе.       Я вошла в комнату. Вика вытаскивала тетради из моей тумбочки, листала их, кидала на кровать, перебирала бумаги.       — Что ты творишь? — я схватила её за руку.       Я дёрнула девушку на себя, она перехватила руку и сильно сжала запястье. Невольно прошипела от боли.       — Где фотка? — спросила Кузнецова.       Она приблизилась ко мне. Слишком близко. Я свела брови.       — Вы все с ума посходили?! Нет у меня никакой фотографии, отвали! — вскрикнула я и вырвалась из хватки одноклассницы.       Я потёрла запястье — на коже вырисовывался синяк. Чокнутая. В комнату зашла Юля. Я села на свою кровать, переводила взгляд с одной девушки на другую.       — Фотография пропала, — сказала Вика и провела рукой по волосам.       — Да какая фотография?! Объясните мне. Каверин чуть не убил меня из‑за неё, — я почти кричала.       Какой снимок мог вызвать такие чувства у учителя? И из‑за Самойловой крайней сделали меня.       — Я украла контрольные. У Каверина была фотография, я забрала ее, с девушкой. С моей соседкой — Кристиной Панфиловой, — рассказала Кузнецова.       — И это всё?! — я сжала кулаки.       — Её подружка пропала, — лениво ответила Юля.       Казалось, её только забавляло, как я собачусь с соседкой.       — Об этом вы говорили в ванной? — я посмотрела Вике в глаза.       Девушка молча кивнула. День с каждой минутой становился только хуже, хотя, казалось, уже некуда. У счастья же есть предел, почему у проблем предела нет?       — Ребята знают? — спросила я.       Кузнецова покачала головой.       Самойлова продолжала ухмыляться.       — Если ты им не скажешь, скажу я, — сказала я и вышла в коридор.       Я облокотилась на холодную стену и прикрыла глаза. Держаться становилось всё сложнее.       На ступеньках я остановилась. Внизу Андрей разговаривал с каким‑то мужчиной. Было слышно лишь обрывки фраз.       — Вы говорили, что нужна серьёзная причина… Он украл все наши деньги!       Они стали подниматься по лестнице, я юркнула обратно в коридор и прижалась к стенке. Авдеев шёл так быстро, что не заметил меня. Быстрым шагом я спустилась вниз, перепрыгивая через ступеньки. На диване сидел Виктор Николаевич.       Я хотела подойти к нему, поговорить. Рассказать о своих сомнениях и находке Андрея. Я была уверена, что мужчина всё объяснит.       Но быстро одёрнула себя. В Логосе я не могу быть уверена ни в ком.       Из дверей библиотеки выглянула Даша и поманила меня к себе. Я прошла мимо Виктора, на миг замерла, но быстро взяла себя в руки.       — Пришло сообщение от какого‑то мужчины, — Даша сидела за ноутбуком.       — Пишет, что женат 10 лет. Спрашивает, есть ли связь с кем‑то из воспитанников, — продолжил Рома.       Я наклонилась к ноутбуку, случайно задев Макса плечом. Почувствовала лёгкое прикосновение на плече, обернувшись, увидела, как Морозов отдернул руку. Он не смотрел мне в глаза. Будто стыдился своих прикосновений, своих чувств.       Скрипнула дверь, и в библиотеку вошла Вика. Она бегло прошлась взглядом по мне и нахмурилась, когда заметила Макса рядом. Старкова рассказала ей о сообщении.       — Я могу узнать, с какого компьютера было отправлено сообщение. Это будет не быстро, но у меня получится, — она села за стол.       Её пальцы быстро пробегали по клавишам, словно играли на пианино. Я чувствовала дыхание Макса на шее. Хотелось отойти подальше, но с другой стороны стоял Рома.       — Удачи, компьютерный гений, — бросил Морозов.       Он отодвинул стул и сел рядом, закинув ногу на ногу. Вика бросила на парня взгляд, полный злобы. Я открыла рот, собираясь защитить девушку от нападок одноклассника, но сразу закрыла, вспомнив о том, что именно из‑за неё меня обвинили в воровстве. И из‑за неё Каверин чуть не прикончил меня.       Я обошла стол и села напротив, Даша села рядом. Я сложила руки и положила голову поверх. Прикрыв глаза, вдохнула побольше воздуха — его катастрофически не хватало.       — Всё хорошо? — Старкова положила руку мне на плечо.       Прикосновение было аккуратным, нежным. Я открыла глаза. Она выглядела обеспокоенной. Мне было бы приятно знать, что обо мне кто‑то переживает, если бы не вспомнила, что Старкова не поверила мне.       — Лучше всех, — буркнула я.       Даша нахмурилась. Я дёрнула плечом, чтобы убрать её руку, но она лишь крепче сжала свою ладонь.       — Прости меня. Я виновата, нужно было сразу поверить тебе, — прошептала одноклассница.       Вика косилась на нас, пыталась прислушаться к разговору. Я хотела отвернуться от Старковой, но переборола желание. Не поднимая головы, я улыбнулась и кивнула. Не стоит отталкивать от себя соседку. И так никого не осталось.              Даша приобняла меня и гладила по волосам. Я почувствовала взгляд на коже. Макс смотрел на меня, но, как только встретился с моими глазами, отвернулся и стал крутить зажигалку в руках. Делал вид, что ему всё равно. Может, так и есть. Но тогда почему взгляд постоянно цепляется за меня?       — Ребят, комп находится в каком‑то офисе, — наконец сказала Вика.       Мы подошли поближе. Кузнецова открыла сайт — «Панин партнёр». Было в этом что‑то знакомое, но мысль постоянно ускользала от меня.       — Панин — это ж вроде адвокат Андрея? — спросил Рома.       Я провела рукой по волосам. Точно, я видела у него на столе визитку.       — Этот Панин сейчас в школе, — сказала я.       Времени думать не было, я рванула в коридор. Быстро поднялась по ступенькам и резким движением открыла дверь в комнату парней. Даша с Викой бежали за мной.       Андрей навис над столом с ручкой в руках. Рядом стоял Виктор Николаевич, руки сложены на груди, взгляд стеклянный. И адвокат сидел на кровати.       — Андрей, — я жадно глотала воздух. — Ты мне нужен.       — Позже, — парень даже не поднял взгляд.       — Андрей. Это очень срочно. Прямо сейчас, — прошипела я.       Наконец Авдеев обернулся. Как только встретился со мной глазами, мгновенно напрягся.       Он вышел в коридор, и я плотно закрыла дверь. Даша с Викой догнали меня.       — Твоему адвокату нельзя доверять, — я схватила его ладонь и крепко сжала.       В карих глазах замер немой вопрос.       — Нам пришло сообщение от якобы воспитанника детского дома. Сообщение было отправлено с компьютера в офисе «Панин партнёр», — сказала Даша на одном дыхании.       Андрей замер. Всё его тело напряглось, кадык дёрнулся. Он смотрел перед собой, пытался переварить информацию.       — Не смей ничего подписывать, — я сжала его ладонь.       Он перевёл взгляд на меня. Я уверенно кивнула. Он наклонил голову и не моргал. Просто смотрел мне в глаза так, словно пытался найти ответы на свои вопросы.       — Андрей, — продолжала давить я.       Он должен прислушаться.       — Тогда нас отправили в «Логос» не просто так, — прошептал Авдеев.       Меня словно ударили током. «Нас» — это не просто о Наде и Андрее. «Нас» — это и обо мне. Мои родители были знакомы с родителями Авдеевых, но одноклассницы этого не знали. Я не хотела, чтобы они знали.       — Соф? — окликнула меня Даша.       Я продолжала смотреть на Андрея и держать его ладонь. Я не могла двигаться, говорить, думать.       — Нас запихнули в этот интернат намеренно, — сказала я.       Даша нахмурилась. Она хотела понять, о чём я говорю. Девушка видела нить, которая натянулась между мной и Андреем.       — Мне нужно идти, — сказал Андрей.       Он отпустил меня и зашёл в комнату. А я продолжала смотреть перед собой.