Глава 17

      Люди умирают каждый день. Только вот я не думала, что однажды в моей жизни не останется никого. И уж тем более, что это произойдет так скоро.       — Софа, мне очень жаль, — Виктор Николаевич сжал мою руку.       Я не питала к тетке сильной любви, но это был единственный родственник, который у меня остался. Точнее, оставался. Теперь нет и ее.       — Авария? — мой голос дрожал.       В голове шумело. Мне казалось, что это глупая шутка. Очередной кошмар. Точно не реальность. Такого не может быть. Не со мной.       — В ее машину врезалась фура, — сказала Елена Сергеевна и села рядом.       Она положила руку мне на плечо. Я даже не дернулась. Тело онемело. Она говорит правильные слова только потому, что должна. На самом деле она не переживает за меня. И больше никто не будет переживать.       Я не могла плакать. Слез не было. Это пугало меня сильнее самой новости. Потому что я понимала: нормальные люди должны плакать. Внутри была пустота. Даже не дыра. Просто пустота, бездонная, вечная, которую невозможно было заглушить.       — Когда будут похороны? — спросила я.       — Через два дня. Я помогу все организовать, — Виктор говорил так же тихо.       — Мы поедем с тобой, — прошептала директриса.       Я только кивнула. Машинально. Встала и подошла к двери. Учитель еще что-то говорил вслед, но я уже не слышала слов. Просто белый шум. В коридоре было пусто, все были на уроке. Сердце стучало так громко, что я даже не могла расслышать своего дыхания. Если я вообще все еще дышала. Ведь легких я не чувствовала, как и всего своего тела.       Ноги сами привели меня в столовую. Я юркнула в подсобку и достала бутылку виски. Незаметно для персонала вышла обратно.       Я не отдавала отчета своим действиям. Сидела на кафеле и заливала в рот алкоголь. Я в жизни не напивалась, даже после смерти родителей. Никогда не теряла контроль над разумом, не считая случаев селфхарма. У меня были Авдеевы. Они держали меня на плаву. Какое-то время.       Я не была уверена, что это поможет. Сейчас катастрофически не хватало сигарет Макса. Его язвительных комментариев, неуместных шуток, даже ядовитых оскорблений. То, что заставляло меня чувствовать хоть что-то. Злость была лучше пустоты. Пусть он убивает меня, топит в своем океане. Пусть случится хоть что-нибудь.       Тело окутало приятное тепло. Спиртное закончилось быстро. Или нет? Я не знала, сколько времени прошло. Перед глазами загорались яркие огоньки. Я нервно усмехнулась. Я хотела заплакать. Дать выход скорби. Но ничего не чувствовала. Абсолютно.       Только пустоту.       Это было неправильно. Я должна была рыдать навзрыд. Упиваться в своем горе. А что произошло? Я напилась в ванной школы.       Может, у меня просто закончились силы. На все. Глубоко внутри я понимала, что так не должно быть, но не могла себя винить. Разве есть разница? Вряд ли.       Я не заметила, как пришла в зал фехтования. На скамейке сидел Макс и хрустел костяшками пальцев. Я подошла к нему, слегка шатаясь. Перед глазами все двоилось. Опьянение приносило легкое удовлетворение. И даже возбуждение. Сильное, несвойственное. К конкретному человеку.       Я села рядом и закинула ноги на парня. Он посмотрел на меня. Оглядел и слегка усмехнулся.              — Привет, — протянула я и обвила руками шею Морозова.       — Ну привет, — он слегка приобнял меня, а после аккуратно отодвинул от себя.       Он сверлил меня взглядом. Свел брови, губы зажаты, челюсть напряжена. Я глупо улыбалась. Руки оказались на его шее. Я провела ногтями по коже. Макс едва заметно дернулся.       — Хорошее настроение? — он усмехнулся.       Я не ответила. Села на одноклассника и обвила ногами его торс. Он молча положил руки мне на талию и продолжал улыбаться.       Я накрыла его губы своими. Сначала он ответил на поцелуй. Грубо, страстно. Ладони сжали мою кожу. Я прикусила его губу.       Все происходило стремительно, так, как я и хотела. Я покрывала поцелуями его шею, но тут он резко отстранился. Я приподняла брови в немом вопросе.       — Ты напилась, — прошипел он.       Улыбка сошла с его лица. Его руки все еще покоились на моей талии, но взгляд изменился. Я нахмурилась. Как будто уровень алкоголя в моей крови должен быть причиной его холода.       — Ну и?       Я потянулась за очередным поцелуем, но Макс резко отвернул голову. Он поднял меня в воздух и поставил на пол, придерживая одной рукой. Я пошатнулась.       — Ты чего творишь? — язык заплетался.       Формулировать предложения казалось пыткой. Я хотела близости.       Нагрешить. Прямо сейчас. Почувствовать Макса всем телом.       — Это у тебя крыша поехала, — рявкнул Морозов.       У меня получилось поймать его губы. Я углубила поцелуй. Почувствовала горький привкус сигарет. Мои руки снова были на его шее. Я хотела соблазнить его как можно быстрее.       Но этого не случилось. Парень снова отстранился.       — Ты правда меня не хочешь? — я демонстративно надула губы.       — Ты ведь пожалеешь об этом, — Макс старался не смотреть на меня.       Я повернула его лицо кончиками пальцев.       — Это мне решать, — прошептала я ему на ухо.       Он грубо отодвинул меня. Я почти упала, но Морозов успел подхватить меня.       — Ты правда думаешь, что я могу воспользоваться тобой? — в его голосе был упрек.       — Я ведь сама этого хочу, — попытки снова поцеловать его не увенчались успехом.       Парень закинул меня на плечо одним быстрым движением. Я не сопротивлялась. Безжизненно повисла на его теле. Морозов спускался по лестнице. Я плохо понимала, куда мы идем. Да и не хотела понимать. Только надеялась, что меня тащат подальше от чужих глаз, чтобы никто не смог прервать нас.       — Что с ней произошло?       Это был голос Маши.       — Напилась, — грубо ответил Макс.       — Но… Где она нашла алкоголь? — спросила уборщица.       — Откуда я знаю?! — рявкнул парень. — Можно уложить ее у тебя?       Вопрос прозвучал мягче. Послышался скрип двери. Парень грубо бросил меня на кровать так, что у меня в глазах появились звездочки.       — Эй! Что творишь?       Я пыталась принять вертикальное положение, но одноклассник прижал меня к постели одной рукой. Я яростно сопротивлялась, но мои усилия ни к чему не привели.       — Ну эй… — говорить стало еще сложнее.       Лежа мне было тяжелее двигаться. Силы медленно стали покидать меня. При этом жар внизу живота никуда не делся. Макс собирался уходить, но я схватила его за запястье.       — Ляг со мной, — промычала я.       Парень долго смотрел на меня. В его взгляде читалось сомнение. Я хотела, чтобы он остался. Была на грани того, чтобы начать умолять его об этом. Морозов, не уходи от меня.       — Чтобы ты продолжала доводить меня до греха? — он улыбнулся.       — Да что такого? Как будто ты совсем этого не хочешь, — нахмурилась я.       Макс молчал. Слишком долго. Его улыбка померкла, он отвернулся от меня.       — Я никогда не посмею воспользоваться тобой, принцесса. И мне жаль, что ты обо мне такого мнения, — тихо сказал он.       В голосе Морозова была слышна искренняя обида. На миг я почувствовала стыд, но возбуждение взяло верх. Я притянула парня к себе и снова поцеловала. Всего на секунду он ответил, но потом резко отстранился.       — Ложись спать, — сказал Макс.       Он осторожно освободил свою руку из моей хватки. Провел ладонью по щеке и быстро ушел из комнаты, тихо прикрыв дверь. Сначала я собиралась броситься за ним, но сил не хватило. Я не хотела спать, но веки начали слипаться. Голова кружилась, в черноте плясали яркие краски. Спустя пару минут я провалилась в сон.       Меня окатили ледяной водой. Я громко вскрикнула и вскочила с кровати. С волос капала вода, я протерла лицо футболкой.       Передо мной стоял Макс с пустым стаканом.       — Совсем с ума сошел? — прокричала я.       — Доброе утро, принцесса, — усмехнулся парень.       Боль резко ударила по вискам, я схватилась за голову. Как будто меня били по черепу кувалдой. Во рту была пустыня, будто я всю ночь глотала песок. Я попыталась сглотнуть, но горло болезненно сжалось.       — Ты облил меня ледяной водой! — воскликнула я и стукнула его.       — Тебя нужно было разбудить, — Морозов поднял руки вверх.       — А другого способа не нашлось? — я сложила руки на груди.       — После вчерашнего холодный душ пойдет тебе на пользу, — и снова эта усмешка.       Воспоминания возникали в голове яркими отрывками. Кабинет директора, алкоголь, зал фехтования. И Макс. Черт.       — Ты никому не расскажешь? — я потупила глаза в пол.       — О чем? О том, что ты до меня домогалась? — улыбка не исчезала с его лица.       — Я не домогалась, — я все еще не поднимала головы.       — Домогалась еще как, — продолжал наступать он.       Я сжала кулаки. Признавать этого не хотелось. Я пошла на крайние меры. Пошла заглушать пустоту животным желанием.       — Я держался из последних сил, — в голосе слышалась насмешка.       Я подняла глаза и стала буравить его взглядом. Его это только забавляло. Я злилась. На себя, на него, на Логос. На головную боль. На все.       И это приносило мне облегчение. Я не разучилась чувствовать. Но признавать, что виновник этому Морозов, категорически не хотелось.       — Я сказал Виктору, что тебе плохо. Урок начнется через пятнадцать минут. Если ты не явишься, вызовут скорую. Приведи себя в порядок и дуй в кабинет, — сказал Макс и бросил в меня полотенце.       — Ты отмазал меня? — удивилась я.       — Не заставляй меня жалеть об этом, — сказал он и вышел из комнаты.       Только сейчас я поняла, что я не в своей одежде. В комнату вошла Маша со стаканом воды.       — Это я тебя переодела, — сказала уборщица, заметив мое замешательство.       — Спасибо, — тихо ответила я.       Женщина поставила стакан на тумбочку, а рядом положила аккуратно сложенную форму.       — Душевая слева по коридору. Поторопись, Виктор очень переживает, — Маша оставила меня одну.       Я наспех приняла душ и натянула одежду. Пришлось почистить зубы несколько раз, запах алкоголя будто впитался в кожу. Стакан я опустошила двумя жадными глотками. В последний раз оглядев себя в зеркало, я вышла из комнаты.       В коридоре я зажала Машу в объятиях. Женщина на миг замерла, но после прижала меня к себе. И я побежала на урок.       Когда я открыла дверь, все взгляды устремились на меня. Раньше я бы смутилась, но сейчас чувствовала только безразличие. Казалось, что теперь ничего не сможет вызвать во мне хоть малейшие эмоции. Разве что… Разве что чертов Морозов.       — Софа, ты в порядке? — спросил Виктор Николаевич.       — Насколько это возможно, — я даже не пыталась улыбнуться.       Учитель коротко кивнул, и я села на последнюю парту. Было только два свободных места. Между Андреем и Максом пришлось выбрать второго. Я не знала, рассказал ли он о смерти тети одноклассникам. Я не хотела, чтобы они знали. Не хотела жалости. Мне хватило ее с головой.       Андрей обернулся на меня, зло посмотрел на Макса, но ничего не сказал. Я не чувствовала вины. Хотя должна была.       — Выглядишь как человек, — прошептал Макс.       — А ты все еще как язва, — так же тихо ответила я.       Парень лишь усмехнулся. Я не знала, почему именно Морозов спасал меня от пустоты, сам этого. Понимал ли он сам? Надеюсь, что нет.       Я не слушала, о чем говорил Виктор. Даже обрывки фраз не могла запомнить. Голова все еще раскалывалась, и я упорно массировала виски. Макс иногда бросал на меня взгляд, но больше не разговаривал со мной.       Урок прошел быстро. Макс вышел из класса первым. Ко мне подошла Старкова и обняла меня.       — Софа, я так переживала о тебе, — девушка почти плакала. — Мне очень-очень жаль.       Я глубоко вздохнула. Она знает. Значит, знают и все остальные.       — Я в порядке, — я аккуратно высвободилась из ее объятий.       Не хотелось обижать ее. Сейчас я считала Дашу своей подругой, она искренне беспокоилась обо мне. Но я не смогу забыть того, что она не поверила мне. Поверила Юле. Такое нельзя забыть.       — Как чувствуешь себя? — за спиной соседки появилась Кузнецова.       Я сжала кулаки. Как будто тебе есть до меня дело. Не строй из себя мать Терезу. Я знаю, кто ты на самом деле.       — Уже лучше, — спокойно ответила я.       — Софа, задержись, пожалуйста, — попросил Виктор Николаевич.       Даша посмотрела на меня, я коротко кивнула, и они с Викой вышли из кабинета. Я подошла к столу учителя и села за первую парту. Было видно, как Виктор пытается подобрать правильные слова. Как будто это вообще возможно.       — Ты хорошо держишься, — наконец сказал он.       Я молча кивнула. Опять.       — Кто теперь будет моим опекуном? — спросила я.       Мужчина посмотрел мне в глаза. Долго молчал, будто пытался вспомнить.       — Если ты будешь не против, им мог бы стать я, — сказал учитель.       Он сложил руки в замок. Его челюсть едва заметно напряглась. Он нервничал.       Прекрасная перспектива стать родственниками с Авдеевыми. И опять меня это мало волновало, только слегка забавляло. Мы можем стать сводными братом и сестрой.       — Как скажете, — я пожала плечами.       — Нужно будет подписать много документов. Если твоим опекуном стану не я, тебя заберут в детский дом. Ты сама знаешь, что других родственников у тебя нет, — он старался говорить уверенно, но голос дрожал.       О, да, я прекрасно это знала, спасибо за напоминание. Виктор хотел как лучше, я это знала. Да и это правда был самый лучший вариант. Я должна быть благодарна.       — Хорошо. Я могу идти?       Уголки губ учителя опустились, и он молча кивнул. Я вышла из кабинета и врезалась в Самойлову.       — Как ты? — спросила она с улыбкой.       Пару дней назад я бы колко ответила ей, но сейчас мне было плевать.       — Не разговаривай со мной, — спокойно сказала я.       Я толкнула ее плечом и ушла в комнату.       В руках я сжимала альбом. Последнее, что осталось от моей семьи. Перелистывая страницы, я даже не вглядывалась в фотографии. И слезы так и не шли.       Я же должна плакать, разве нет? Что со мной не так?       Я стала теребить кулон матери. Серебро приятно холодило кожу. Я задержалась на снимке моих родителей с семьей Авдеева.       Дверь тихо скрипнула. Корица.       Кровать прогнулась под весом парня. Он молчал. Медленно накрыл мою руку своей. Раньше мое сердце стало бы биться быстрее. Сейчас — ничего. Дыхание было ровным.       — Мы остаемся в школе, — тихо сказал парень.       — Отлично, — холодно ответила я.       Андрей провел пальцами по моим волосам. Я повернула голову и встретилась с ним взглядом. Он увидел в моих глазах холод и резко убрал руку.       — Думаешь, мы правда оказались здесь не просто так? — спросила я.       Андрей дернулся. Он ждал, что я буду плакаться ему в жилетку или хотя бы просто поговорю с ним о своей боли. Но боли не было, а значит, не о чем было и говорить.       — Соф…       — Андрей, — я резко прервала его. — Не нужно. Я в порядке.       Парень потянулся ко мне, но остановился. Молча кивнул и вышел из комнаты. Но я успела разглядеть в его взгляде раздражение.       Запах корицы все еще летал по комнате. Напоминал, что есть еще один человек, которого я могла потерять. Но мне пугало не это. Мне не хотелось терять кого-то еще. Запах ментола все еще оставался на коже.